***
- Почему? - Блондина била крупная дрожь и он отчаянно прижимался к чужому телу. - Ты не виноват, Винс. Слышишь? - Голубоглазый парень пытался хоть как-то унять неожиданную истерику пассии. - Они мертвы... - Из карминовых глаз текли слëзы, напоминающие что-то несуществующее. Казалось, таких слëз нельзя было увидеть больше нигде. По крайней мере, так думал Лололошка, в надежде успокоить парня. - Они мертвы, блять. Я их убил, ты понимаешь это?! Русоволосый слегка поморщился от внезапного повышенного тона, но не отстранился. - Не ты ведь решал их смерть. - Комиссар успокаивающе гладил того по спине, уткнув его нос себе в плечо. - Это просто твоя бывшая работа, Винс. Мужчина отрицательно помотал головой, хватаясь за одежду Дейва, будто тот собирался уйти. Глаза продолжали наполняться горячей жидкостью, которая, казалось, могла выжечь глаза. Голову сжимал стальной обруч, запрещающий здраво мыслить. А душу выпустили на свет, оставив на еë месте беспросветную зияющую дыру. - Я виноват перед ними, Ло... Лололошка аккуратно провëл по светлым волосам. Ему самому невыносимо хотелось кричать от безысходности и забиться в угол от страха. Он не понимал, что нужно делать в таких случаях. Понятное дело, что такие тупиковые методы абсолютно не работали и нужно что-то разумнее, но что? Он никогда не сталкивался с таким. Он никогда не видел любимого человека разбитым. Дейв взял Винсета за подбородок, заставляя его посмотреть себе в глаза. - Ты не виноват, понял? Они сами виноваты, что провинились. Ты просто выполнял свою работу. - Парень вздохнул, стараясь перевести дыхание и не показать, что он сам сильно встревожен. - Ты там больше не работаешь. Ты сейчас здесь и со мной. При сильном желании можешь быть с Кейт и Раданом. Наблюдатель нахмурился и задумался на какое-то время. После еле как улыбнулся и обнял комиссара. - С тобой, Ло. - Он вновь уткнулся ему в плечо, тяжело выдыхая. - Только с тобой...***
Людям свойственно умирать, верно? Да, кажется именно это я и сказал раннее... А что в принципе значит смерть? Об этом можно думать очень долго. Особенно тогда, когда сейчас умирает ещë одно живое существо. Что? Ты не видишь? Что ж, я опишу тебе смерть. Мыслей не было. Не было ничего, что могло бы мешать такому незаурядному делу. Кавински бросил наркотики уже как несколько лет, но сейчас они были очень кстати. Жаль только, что это высосет из него последние капли жизни. Почему-то казалось, что это самый лучший способ для собственной смерти. Не такой уж и сложный. Может даже, не сильно болезненный. Впрочем, блондина это не то, чтобы и волновало. Мужчина дышал очень медленно, но и не пытался хватать ртом воздух. Он просто ждал. Ждал на холодном кафеле, опираясь на ванну, которая неприятно давила на затылок. Это были такие мелочи, если честно. Тело не чувствовало ничего. Или мозг не чувствовал и не хотел этого. Кровь из носа оказалась глупой проблемой, которую обладатель карминовых глаз успешно проигнорировал. Сейчас не было ничего, что могло бы его отвлечь. Было так... Спокойно? Почему? Потому что жизнь - худшее, что дали людям. Пожалуй, как и смерть. Когда до центра твоего сознания пробирается осознанность того, что тело хозяина умирает, то оно уже мертво. Кусок холодеющей плоти с кишками и опорой в виде костей. Почему люди хотят умереть? Потому что они чувствуют облегчение. Если человек умирал с тревогой где-то внутри, то он попусту потерял жизнь. Он не хотел заканчивать всë это. Просто внушил, что так будет гораздо проще... Почему-то люди не понимают истинного смысла самого себя. Они чувствуют отвращение ко всему, в том числе и к самому себе. На самом деле, любить себя намного сложнее, чем любить кого-то другого. Давайте будет честны и признаем этот факт. Наши требования к самим себе, жëстче, чем к другим. Мы доверяем своей тупой шкуре, но и требуем от неë невозможного. Мы хотим быть ментально здоровыми и при это хладнокровными. Мы хотим настоящей любви, но испытываем отвращение к парочкам на улице. Мы надеемся на идеальную жизнь, а после идëм рыть себе могилу, высчитывая всë до миллиметра. Кавински искренне ненавидел и ненавидит себя за то, что делал с людьми раньше. Да, может, это и их вина, но вряд ли кто-либо заслужил смерти, если сам того не хочет. Блондин правда хотел перестать думать об этом. Хотел перестать страдать. Каждый день он мечтал спокойно побыть с человеком, которого любит и не задуматься о том, какого ему будет от смерти самого Винсета. Это мерзко и очень страшно... Вы ведь понимаете, что такое любовь между парнями? Друзья, вероятно, не поддержат такие отношения. Семья, так или иначе, не поймет этого. На улице они не смогут держаться за руки. Да и помимо этого есть много препятствий. И он все равно продолжает говорить о том, что любит его? Лололошка лишь кивал головой и позволял себя целовать, чтобы разрядить вновь искрящуюся обстановку. Тело мëртвого человека в пустой квартире холодное и отвратительное на вид, разве нет? А тело любимого человека? Оно вызывает слишком много эмоций для восприятия. Он по-прежнему красивый, но теперь более бледный и ледяной. Он больше не сможет отдавать тебе хоть какую-то частицу своего тепла, пусть она и будет ничтожной. Тело любимого существа всегда выглядит по-другому. Оно особенно уродливо, редкостно холодное и невероятно болезненно. "Ты... ты однажды мне сказал, что ты никакой не герой, хоть и якобы смог справиться с самобичеванием. Были времена, когда я даже думал, что ты не являешься человеком. Но позволь мне сказать, ты был лучшим из всех этих ублюдков. Самым человечным из всех. И никто никогда не убедит меня, что ты обманывал... Я был так одинок в какой-то момент своей жизни, и я правда стольким тебе обязан, Винс. Но, пожалуйста, осталась ещë одна вещь, ещë одна жалкая вещь, еще одно чудо, Кавински, ради меня, не будь мертвым. Сделаешь это ради меня? Просто прекрати это. Прекрати. Прекрати заставлять меня надеяться на что-то. Перестать. Я не хочу внушать самому себе, что это сон. Я хочу перестать думать каждую ночь о том, что я виноват. Что я не уследил, не заметил, не помог должным образом. Прекрати, Винс. Прекрати, если ты правда любил меня, прекрати..."