you didn't fix a shit

Мы могли бы вернуться домой. После операции Кёрли снова может моргать своим единственным глазом, но это сопровождается адской болью, ему кажется, что все пески Сахары застряли под новыми веками; поэтому теперь он распихивает по всем карманам увлажняющие капли - ни один доктор не смог бы восстановить слёзные протоки, высушенные и добитые монтажной пеной. Мы могли бы продолжать жить на Земле. Он не знал, сколько времени прошло, когда его доставали из криокамеры... но он успел увидеть голые кости Джимми в углу. Прошло пять лет. Мы не смогли бы продержаться так долго. Скандал и суд, последовавшие за этим. Для Кёрли действительно не прошло больше часа с того момента, как Джимми резал его на столе в окружении мёртвой команды и пытался скормить ему его собственную ногу. И с той самой секунды, как зашипел генератор криокамеры, как раздался выстрел в углу отсека - с той самой секунды Кёрли знал, что не сможет продолжать жить дальше. Не после того, что он увидел. Всё то время, что он лежал перебинтованный, искалеченный, обрубленный, как кусок мяса на витрине, он был в сознании. Он понимал всё, что они говорили, всё, что происходило вокруг. Дай ему обезболивающее, прошу. Меня тошнит от этих звуков. Кёрли самого тошнило от одной только догадки, каким он мог сейчас быть. Как он выглядит теперь? Судя по тому, что он чувствовал, у него совсем не осталось кожи. О, нет, он снова шумит. Кёрли не мог не шуметь. Он был в агонии, и он хотел, чтобы его убили. Кёрли просыпается посреди ночи в поту и первым делом проверяет, есть ли у него руки. И вместо мягких голых обрубков в темноте он видит холодные красивые протезы. Достаточно, чтобы разрыдаться и больше не уснуть. Новая кожа плохо приживается, на ней не растут волосы. Кёрли чувствует прикосновения, если посчастливится, через раз. Это всё, на что хватило его страховки; Пони Экспресс больше не существует, его деньги заморожены до конца суда, поэтому на этом его лечение, похоже, и закончится. Может, когда-нибудь он сможет позволить себе второй глаз... но это так, мечты. Кёрли никогда не сделает этого. Не после того, что он увидел. Никто не оплатит ему адвоката, но разве не на это он согласился? Капитан берёт ответственность за свою команду, за крушение корабля, за смерть экипажа, за порчу груза - за грёбаный ополаскиватель для рта, который они пили. А ведь Аня не пыталась напоить его. Аня до последнего, втайне ото всех, сохраняла ему консервы. И, может быть, только из-за этого Кёрли выжил. Но Аня покончила с собой рядом с его койкой. И Дайсуке, пытавшийся её спасти, был смертельно ранен на его глазах, а затем добит Свонси, которого Джимми застрелил в соседней каюте. Кёрли лежал и смотрел, как они умирают. И он покорно лежал и смотрел, как Джимми сходит с ума. Был ли это голод? Был ли голод причиной, по которой Джимми окончательно свихнулся и отрезал его ногу? Может быть, он представлял себе сладкий химозный торт? - Я сделал это. Я всё исправил. - Нет, Джимми, ты ни черта не исправил, - говорит Кёрли в пустоту, снова проснувшись до рассвета. - Ты просто не хотел брать ответственность. Ведь Кёрли хороший лидер. Он возьмёт на себя ответственность, он вовремя заметит насилие, происходящее за его спиной, он увидит мёртвый пиксель в углу экрана, он успеет сменить курс и увернуться от астероида. Но это не правда. Кёрли не лидер, он - обрубленное голое мясо, плачущее на койке, потому что ему не дали обезболивающее; он выживший, который никогда не будет прощён, уродливый остаток человека, спрятанный под искусственной кожей и протезами. Джимми был прав, он поставил себя слишком высоко. Так, что не увидел маленьких деталей, приведших экипаж к гибели. Это не его вина, но он возьмёт на себя ответственность.