Истина в вине

На горе Чанмин круглый год царствовала зима. Белый снег устилал всё вокруг, мозоля глаза. С недавних пор это место стало несколько обжитее: протоптанные тропинки, самодельные фонари и голоса, тихо доносящиеся изнутри хоть и своеобразного, но все же жилища. Поверить в то, что кто-то по доброй воле не против жить здесь, означало сойти с ума. Вполне вероятно, что здесь согласился бы жить монах, отвергший мирские заботы, и ныне ищущий гармонии в уединении с собой и природой, которая ему не подвластна. Второй вариант менее лиричен: эта гора — идеальное место «схоронения» преступников, скрывающихся от правосудия. Не полезут же гвардейцы на такую высоту, ей богу. Но нет. Под крышей, до недавних пор покрытой сосульками, жили люди, не относящие себя ни к монахам (точно), ни к преступникам (с пометками, но да). В одной из импровизированных комнат, злой и слегка грустный, лежал Вэнь Кэсин. Они с Цзышу не виделись уже два часа и Кэсин понятия не имел, что делает сейчас его благоверный и где он. И это напрягало. — И где же моего супруга носит? — нарочито громко спросил Вэнь Кэсин, посылая свой запрос в одно больше и грустное никуда. Его голос отскочил от стен и пропал в них. — Ты желаешь, чтобы эта жена состарилась в ожидании тебя? Тишина. Половина кровати, та половина, что принадлежала Чжоу Цзышу, становилась всё теплее, и вместе с тем, как она грелась, росло негодование Вэнь Кэсина. В нетерпении постукивая пальцами по белой простыни он смотрел на пустой дверной проход. Ему и впрямь было не понятно, как они дошли до того, что приходиться бесконечно ждать, чтобы быть вместе. Вэнь Кэсин в своей голове давным-давно закрепил: даже в посмертии их не разделит никто. Им не нужна будет могила, они могут скрепиться телами в объятиях, гнить, пока даже костей не останется, и стать почвой, на которой ничего не прорастёт из-за её поганости. Они могут сгореть вместе в огне и слиться прахом так, что невозможно будет отличит где чей. Они могут утонуть в снегах. А если всё же идея с могилой перестанет быть банальной ко времени их ухода из жизни, то в ней явно будет тесно, так как оставить целый гроб для одного себя любимого — непростительный эгоизм.       Они могут… Они могут что угодно, если Чжоу Цзышу сейчас же появится! Плотно сжав губы, Вэнь Кэсин решительно поднялся, намереваясь надрать кое-чей зад за такие несмешные шутки, однако стоило ему оторвать торс от кровати в проёме появилась фигура. Лёгкая, непринуждённая походка, опущенные плечи и блуждающий взгляд — ну разумеется это был Цзышу, однако… Прислонившись всем весом к стене, Цзышу замер и принялся рассматривать человека на кровати. — Вот ты где. — констатировал мужчина у стены. В его руках маячила бутылка, а сам он всем видом показывал непринуждённость и расслабленность. Он рассматривал и рассматривал Кэсина, словно впервые того увидел, пока наконец не выдвинулся в его сторону. — Ты чего-то напился… — Вэнь Кэсин схватил его за воротник и притянул к себе, вдыхая запах. — Только не могу понять что. Не то, чтобы у него не появлялось мысли споить Цзышу и показать ему весь арсенал своих умений, однако было одно «но». Чтобы споить Чжоу Цзышу, требовалась сущая мелочь: всего лишь выпить с ним три канистры спиртного и не захмелеть. Однако похоже в этот вечер судьба ему улыбнулась, и Цзышу избавил его от необходимости напиваться вусмерть. — Ну и хреновый же из тебя сыщик… — Цзышу оттолкнул слегка ошарашенного «дознавателя» и уселся напротив, раскачивая бутылкой слева-направо. Из-под полураспахнутых ресниц на Вэнь Кэсина глядели туманным взглядом, который словно проходил прямиком сквозь его лицо, не задерживаясь на деталях. И пускай Чжоу Цзышу был ужасно пьян, сидел он прямо, лишь слегка склонив голову набок. Его лицо не отражало абсолютно никаких эмоций, и было трудно догадаться, о чём его мысли были сейчас. А мысли его были об очень интересном. — Лао Вэнь, — губы Цзышу тронула лёгкая ухмылка, а сам он придвинулся ближе. Жидкость, наполнявшая бутыль, задорно булькнула, намереваясь выплеснуться, и вновь устаканилась. Чжоу Цзышу не мог позволить хотя бы капле пролиться просто так. На это вино у него были особые планы. — после операции ко мне вернулась вся чувствительность, насколько я могу судить, — с этих слов и без того прибывающий в лёгком шоке Вэнь Кэсин стал ещё заинтересованней. — но некоторые вещи я не могу проверить сам. Поможешь мне? На момент Вэнь Кэсину показалось, что, должно быть, он задремал, пока дожидался прихода своего мужа, и теперь ему лишь снится весенний сон, что было не такой уж редкостью. Однако сны не бывают такими реалистичными, а это значит, что надо подсекать, пока рыбка на крючке. — И как же я могу помочь своему мужу? — Выпьешь? — Цзышу покрутил бутылку в руке, продолжая сверлить Кэсина взглядом. Сердце Вэнь Кэсина грустно опустилось. — Если ты хочешь выпить со мной, так и говори. — с тяжёлым вздохом прошелестел он и потянулся за бутылкой, по-прежнему находящейся у Цзышу. — Не обязательно было меня совращать. Но как только его рука собиралась ухватиться за горлышко, бутылка резко отдалилась. Цзышу убрал руку за спину и не определившись до конца как реагировать на своевольничество своей жёнушки, то ли недовольно, то ли игриво, произнёс: — Хочешь пить — пей с моих рук. Шальной огонёк вновь заиграл на глазах Кэсина. Цзышу же, не дожидаясь согласия своей родственной души, наполнил ладонь прозрачной жидкостью. Он набрал слишком много, и с его пальцев, медленно стекая, покатились капля за каплей. Они падали на простынь, делая её влажной. Совершенно спокойный, словно он каждый день такое практиковал, Чжоу Цзышу приподнял руку, «предлагая» отпить. Вэнь Кэсин был уверен на девяносто процентов, что это вино, однако когда ему подали ладонь, когда он поймал взгляд Цзышу и когда он понял, что это не шутки ему стало так всё равно, что даже будь там яд в чистом виде — он всё равно выпьет его до последней капли. Он начал со внешней стороны ладони. Она по-прежнему «протекала», и это было бы непростительно, если бы Кэсин позволил части этой жидкости кануть в лету. Собирая стекающие капли он прикрыл глаза. Язык обжёг сладкий и терпкий вкус: и впрямь вино. Вероятно, А-Сюй им и напился. Закончив вылизывать капли с пальцев, Кэсин перешёл ко внутренней стороне ладони и на мгновение ужаснулся: почти половины уже не было. Как хорошо, что его светлый ум позволил просчитать это наперёд. Без долгих раздумий он припал губами к краю ладони и в считанные секунды выпил всё без остатка. Цзышу довольно хмыкнул. — Ну и послушная же у меня жёнушка, как оказалось. И где ты это прячешь? Он уже хотел было убрать руку, как его грубо схватили за запястье. Чжоу Цзышу, неотрывно наблюдавший за Вэнь Кэсином, увидел, как его ненаглядный вновь склонился к пустой ладони, проводя по всей её длине языком. Он принялся облизывать и целовать пальцы, словно кот, которому хозяин даровал сметаны, довольно причмокивая. Закончив, он развёл пальцы и облизал всё, что было между ними, припадая губами к тем местам, где ещё осталось вино. Пришло время переходить к основной части плана. — Ещё хочешь? — лёгким движением руки Цзышу освободил себя от верхней одежды, обнажив сначала ключицы, потом грудь, затем и вовсе оголив весь торс. Ткань, за ненадобностью, полетела на пол (челюсть нашего Лао Вэня в мыслях стремилась туда же), а её подвыпивший хозяин вновь обратился к Вэнь Кэсину. — Ты можешь касаться губами везде, где есть вино. Он поднёс к шее горлышко и из бутылки тонкой, но быстрой струйкой, потекла жидкость. Цзышу не смел прикрыть глаза, хоть и катящееся вино доставляло удовольствие, реакция Кэсина вызывала большее наслаждение. Возможно он и вправду настолько пьян, возможно и, как говорят, допился, однако сейчас ему просто нравилось то, что на него смотрят и как на него смотрят. Струйка спустилась по шее, намочила ключицы, слегка задержалась на груди, минуя соски, и покатилась дальше по прессу. Пропасть в ткани брюк ей было не суждено. Уже достаточно возбужденный, чтобы перестать задаваться вопросом реальность это или сон, Вэнь Кэсин опустился перед ним на колени, все ещё находясь в кровати, и принялся слизывать. Когда тела Цзышу коснулся язык, он почувствовал, как спёрло дыхание, но внешне не показал того, как сильно ему приятно. Как давно его вот так ласкали? Должно быть, никогда. Он не помнит, чтобы ощущения когда-то были такими яркими. Прогнувшись в спине, он запрокинул голову к потолку, не прекращая лить вино. Вэнь Кэсин тем временем продолжал подниматься по мокрой тропинке. На мгновение у него закружилась голова. Непонятно только от чего: от ситуации в целом или от хмеля. Добравшись до груди он остановился. Просто пройти мимо этой части он не посмел бы, это станет кощунством. — А-Сюй, только то, что в вине можно трогать? Этот вопрос вернул Цзышу на землю. Опустив голову он увидел «проблему» Вэнь Кэсина. — Я это и сказал в начале. Хмыкнув и понимающе покачав головой Кэсин приложил палец к груди. Жидкость, до этого свободна следовавшая своему маршруту, теперь покатилась вдоль пальца, сменяя путь. Цзышу сначала даже не понял, но встрепенулся, когда ощутил холод на соске. — Я же сказал… — он не успел договорить, как из его рта вырвался приглушенный стон. Вэнь Кэсин, наконец дорвавшийся до желанного, теперь вовсю развлекался с соском. Долго облизывая, кусая, посасывая его, он руками сжимал ткань брюк, чувствуя, что пора бы уже от них избавится. Измученный такими ласками Цзышу непроизвольно двигал бёдрами навстречу чужим рукам, тяжело дыша, когда груди касались губы и недовольно шипя, ощущая укусы. Про себя он уже пообещал выбить Вэнь Кэсину зубы, когда они закончат, о чем тут же его устно оповестил. — Если бы А-Сюй позволил, я бы мог его поцеловать. — тут же прилетел ответ снизу. Чжоу Цзышу усмехнулся. Как будто ему нужно было это позволение хоть когда-то. Но правила есть правила. Сам их установил — теперь соответствуй. Он поднёс вино к губам и сделал пару глотков. Хорошее вино. Набрав ещё немного он не стал глотать. Вместо этого не в самой аккуратной манере схватил свою жёнушку за шею и, подняв её на свой уровень, тут же припал к его губам. Правила есть правила. Они моментально сцепились языками и принялись поглощать вино, гоняя его друг в друге, пытаясь выпить каждый как можно больше. Две пары рук, блуждающие без цели и направления, цеплялись за каждый сантиметр тела, до которого могли достать. И даже когда вино закончилось, а губы почти онемели от спиртного, они продолжали вжиматься друг в друга, словно оголодавшие звери, пока в один момент Цзышу не решил, что ему это надоело. Пьяный и возбужденный он не то чтобы мог следить за силой, которую он прикладывал. Вэнь Кэсин мог «похвастаться» тем же. И вот в один момент, захотев заботливо уложить свою родственную душу на спину, Цзышу особо нежно толкнул его так, что тот чуть с постели не улетел. Вэнь Кэсин в прочем, не являясь полным дураком, успел зацепиться за супруга так, что последнего чуть не впечатало в стену. И так получилось, что Цзышу, желающий оказаться сегодня сверху, добился своего — жена благополучно устроила его на себе, то ли улыбаясь, то ли уже скалясь от возбуждения. — А теперь могу ли я продолжить? У меня не закончились дела с ними. — Чжоу Цзышу понял, кто «они» такие, когда почувствовал, как к его груди снова припали губами, в добавок ко всему прочему в него снизу упирался явно не кинжал. Цзышу почувствовал, как трясутся его руки. Злость и желание в нём стали единым целым. Недовольный тем, что в чем-то проигрывает, он схватил Вэнь Кэсина за волосы и заставил посмотреть на себя. Вэнь Кэсин застонал. Явно не от боли. Игнорируя этот факт, Цзышу отчеканил, собрав на это остаток трезвости: — Так нравится? Можешь вдоволь насмотреться на них снизу. Кэсин, ластясь к удерживающей его волосы руке, проговорил, не сдерживая улыбки: — Душа моя, я ведь уже снизу.