я бродяжничать устал

      Отсо услышал звуки музыки ещё до того, как постучался в дверь кабинета наставника. Кажется, это был Танец маленьких лебедей Чайковского. Когда он вошёл, предположение подтвердилось. Кросс сидел, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. На столе валялся пустой блистер от таблеток, рядом стоял пустой стаканчик из-под кофе. Когда Дэниэл слушал русскую (и не только) классическую музыку, ему было паршиво. Но не настолько, как в случаях, когда он ставил пластинку сибирской панк-рок группы «Гражданская Оборона». Юхани незаметно для себя очень хорошо изучил повадки и предпочтения старшего коллеги.       — Привет, Дэниэл. Подпишешь кое-что? — поинтересовался он, выдав, наконец, своё присутствие и положив на стол стопку документов.       — Отсо?.. — как-то растерянно произнёс Кросс, потом кивнул, отыскал ручку и принялся выводить свои инициалы в необходимых графах.       — Что-то случилось? — поинтересовался Берг, сев напротив. — Ты выглядишь потерянным.       — С чего ты взял? — попытался прикинуться непонимающим Дэниэл, потом махнул рукой. — Ну да, ты же меня как облупленного знаешь. Наверное, осенняя хандра. Точнее, осеннее обострение, — он невесело усмехнулся и потер виски. Отсо только сейчас заметил, что в них отчётливо проглядывает серебристый блеск седины.       — Приступ был? — он указал взглядом на опустевший блистер.       — Вроде того. Галлюцинации. Страшно было, — неопределённо отозвался старший магистр и бросил тоскливый взгляд в окно, покрытое дождевыми каплями. — Тебе нравится балет?       — М-м-м… Да, наверное. Я не так уж часто ходил в театр, — признался Юхани, несколько обескураженный вопросом. — Что я точно не люблю, так это мюзиклы.       — Хах, я тоже, — Дэниэл покосился на него. — Вот опера и балет — совсем другое дело. Я бы сходил с тобой в Большой театр на того же Чайковского… если бы выдалась возможность, — он вздохнул.       — Сколько ты уже безвылазно торчишь в офисе? Два месяца? — спросил Берг.       — Три, — Кросс вернулся взглядом к осеннему пейзажу за окном. — Уоррен стремится удержать меня здесь, и причина пока неизвестна. А я… опять хочу в Россию, — протянул он. — Я знаю, что не найду там того, что меня туда тянет, но побороть эту тоску практически невозможно. Вероятно, это говорит во мне память предков, только и всего. Торчать в анимусе мне запретили, мол, мозги поджарятся. Я и без него отлично сойду с ума… прости, что опять вываливаю на тебя всё это.       Юхани покачал головой. Потом, поразмыслив, сжал ладонь наставника в своей.       — Кому ещё рассказать, как не мне, Дэниэл?       Уоррен не поймёт, добавил он про себя. Да и с чего бы понять? Его интересы простираются лишь на те аспекты личности Дэниэла, которые полезны ордену.       Как-то раз он спросил Кросса, почему тот остался в ордене даже после того, как узнал, что они с ним сделали. Ответить внятно наставник не смог. Отвёл взгляд, потянулся за сигаретой, пробормотал что-то на русском — он всегда так делал, когда вопрос заставал его врасплох. Сам Отсо, например, пошёл на сотрудничество ради дочери.       — Знаешь, я вспомнил твой вопрос, — сказал вдруг Дэниэл, отправляясь переставить пластинку. Теперь, вроде бы, заиграли прелюдии Баха. — У меня ничего нет, кроме ордена. Он был во мне, даже когда я ничего не знал о нём, даже когда я был в братстве. И те, кто мне дороги… тоже здесь, — он поднял взгляд на ученика, пронзительный, тяжелый, и в то же время в нём затаилось что-то ещё… болезненное, но оттого не менее яркое.       Дэниэл часто говорил достаточно депрессивные вещи. Что-то вроде «я хочу умереть в Москве» или «сорокалетие в России праздновать не принято». Отсо не знал, как он так долго держится, и временами боялся обнаружить его в петле. Потому старался заходить почаще, по поводу и без.       Берг поднялся со стула, подошёл ближе.       — Я найду того, кто уговорит Видика. Выбьем тебе командировку. По донесениям где-то в российской глубинке дислоцируется гнездо ассасинов, да к тому же есть новости по одной из частиц Эдема. Поедем вместе, я давно уже хотел ребят вывезти на дальнее задание. Будешь координировать, ну как обычно. Согласен?       — Согласен… конечно, согласен. Даже если ты просто попытаешься это устроить, я буду благодарен, — слегка хрипло произнёс Кросс. Да, теперь в его светлых глазах появился и проблеск надежды. И всё же… всё же чего-то не хватало.       Дэниэл был очень тактильным, а с теми, кому доверял, иногда даже чересчур. Впрочем, Юхани к этому привык. И сейчас, помня об этом, он притянул Кросса к себе, целуя. Было важно показать, что он не один.       — Ты же запер дверь, да? — пробормотал Дэниэл, прижимаясь ближе, слегка задирая подбородок. Да, Отсо был выше, сантиметров этак на двадцать, и это ему нравилось. Как и его надёжное, тёплое присутствие, дающее странное и непривычное ощущение комфорта. Возможно, такая была бы родина, если бы Дэниэл однажды сумел её отыскать. В ордене издавна между учениками и наставниками были особые отношения. Традиции, черт побери.       Дэниэл потянулся за ещё одним поцелуем. Пластинка мерно поскрипывала под иглой, выдавая завершающие ноты.