Dying inside

      — С тобой точно всё в порядке, Макото?       — Конечно! А почему ты спрашиваешь?       Коан обеспокоенно смотрит ей в глаза, будто пытаясь разглядеть признаки лжи. Но Макото незачем лгать — она счастлива! Впервые в жизни — по-настоящему. Даже с дорогим её сердцу семпаем она не испытывала ничего подобного. Похоже, лишь теперь она созрела для настоящей, взрослой любви.       — Ну, как бы тебе сказать... — Коан потупляется, смущённо краснеет. Впрочем, смущённо ли? Скорее, взволнованно. — Рубеус бывает... жесток.       «Точно, — вспоминает Макото, — Коан ведь была когда-то в него влюблена! Может, она просто ревнует?»       — Брось, Коан! — встревает Рей. — Наша Мако-чан не даст себя в обиду! Правда ведь?       — Верно! — подключается Усаги.       — К тому же, — дополняет Минако, — Рубеус прошёл очищение Серебряным Кристаллом! Он теперь никому не навредит!       Макото улыбается, воодушевлённая этой поддержкой, этой верой в её чувства. Она понимает беспокойство Коан, и всё же... Коан знала Рубеуса в те времена, когда он был частью клана Чёрной Луны. Его личность была отравлена энергией Чёрного Кристалла. Сейчас он совсем другой!       Макото вспоминает, как встретила его после взрыва космического корабля. Тяжело раненного, испуганного, отчаянно желающего жить — жить любой ценой! Он согласился принять очищение от Сейлор Мун, и теперь живёт среди людей — так же, как бывшие Спектральные Сёстры.       — Чисто технически, — раздаётся голос Ами, — Серебряный Кристалл не превращает плохих людей в хороших. Он лишь очищает их от злой энергии и исцеляет тело.       — И душу тоже! — возмущённо парирует Усаги.       — Только тогда, когда человек к этому готов. Разве нет?       — Раз Рубеус добровольно принял очищение, значит, был готов!       Ами отводит взгляд, пасуя перед напором Усаги. Макото кладёт Ами ладонь на плечо — в знак поддержки.       — Спасибо за беспокойство, Ами! Но Рубеус — он... Он не плохой человек. Правда.       Они сидят в «Короне» и пьют освежающие коктейли. Рубеус отпустил Макото ненадолго, и она очень за это благодарна. Но ей и самой засиживаться не хочется, ведь дома столько дел...       Как-то незаметно они с Рубеусом стали жить вместе — в квартире Макото. Раньше там было очень пусто и одиноко, ведь ни родителей, ни братьев или сестёр у Макото нет. Даже подруги редко приходят в гости — встречаться в храме Хикава намного удобнее. Но теперь её сердце само рвётся домой — туда, где ждёт любимый человек.       — Ты совсем не пользуешься косметикой, — заметил как-то Рубеус.       Макото тогда испугалась. Неужели у неё такая плохая кожа? Или синяки под глазами? А может, Рубеусу нравится, когда девушки подкрашивают губы нежно-розовой помадой?       — Прости, — ответила она. — Я начну, если хочешь. Правда, я совсем не умею...       — Не вздумай! Спектральные Сёстры меня просто достали со своими макияжем, особенно Коан! Ненавижу запах парфюма и помаду на губах. И эти разводы туши, когда женщина плачет... Выглядит уродливо!       Они тогда впервые пошли на официальное свидание, и Макото кидало то в жар, то в холод. Она страшно боялась ляпнуть что-то не то или показаться неуклюжей. Рубеус ведь долгое время был окружён роскошными женщинами: умной Бертье, изящной Коан, красивой Калаверас и напористой Петц. Ну зачем ему такая крупная, неопытная девушка, которая больше похожа на парня?       — Значит, тебя всё устраивает? — спросила она робко.       Рубеус как-то странно на неё посмотрел. Она до сих пор не научилась расшифровывать эти его нечитаемые взгляды. Но — он улыбнулся, а это кое-что да значит!       — Меня всё устраивает, — ответил он. — Ты очень красива. Не уродуй себя.       Вынырнув из воспоминаний, Макото косится на часы и ойкает. Как быстро время летит!       — Мне пора бежать! — говорит она и залпом допивает остатки коктейля. — Была очень рада вас всех видеть!       — Куда ты так торопишься? — разочарованно спрашивает Усаги. — Я думала, мы ещё немного посидим, а потом пройдёмся по магазинам... И в автоматы поиграем... И просто погуляем...       — Прости, Усаги, но мне нужно столько всего сделать! Приготовить, убраться, постирать, погладить...       Она смолкает на середине перечислений, заметив направленные на неё взгляды Спектральных Сестёр.       — Ты делаешь всё это для него? — недовольно спрашивает Петц. — Мужчина должен сам за собой ухаживать!       — Вовсе не должен! — отвечает за Макото Минако. — Долг женщины — беречь семейное гнёздышко!       — Не тебе об этом говорить, — тихонько замечает Артемис из-под стола. — Ты не домохозяйка, а всадник Апокалипсиса!       — Умолкни!       — А не слишком ли быстро всё это? — неожиданно спрашивает Ами. — Вы вместе живёте и всё такое... Обычно съезжаются хотя бы через год-полтора после начала отношений, а не так сразу...       — Да брось! — Усаги с мечтательной улыбкой осушает бокал с коктейлем. — Я бы тоже хотела прямо сейчас жить вместе с Мамо-чаном и заботиться о нём! Но он не хочет торопиться, да и папа сказал, что я сперва должна поступить в университет...       — Кто ещё о ком заботился бы, Усаги! Ты же бесполезна!       Макото оставляет подруг препираться и, попрощавшись, уходит.       В продуктовом магазине огромная очередь, поэтому она надолго там застревает. Можно пойти в другой супермаркет, но лучшее мясо — здесь! А Макото хочет готовить для Рубеуса только самое лучшее! В конце концов, он приносит домой деньги, а значит, она должна постараться.       Ами как-то спросила, кем работает Рубеус. Макото пришлось отшутиться и перевести тему, потому что она понятия не имеет, откуда у Рубеуса деньги. Он лишился магии, он нигде никогда не учился... Вообще-то, Макото думала, что им будет трудно, и морально готовилась затянуть пояс потуже. Но — всё обошлось. Он оказался просто замечательным: ответственным, заботливым и любящим...       — Где ты была? — спрашивает Рубеус, когда Макото, загруженная пакетами, всё-таки добирается до дома.       — Ох, прости! Заболталась с девочками, а потом в магазине застряла, там такая очередь...       Он хмыкает.       — Ну да, конечно! Знаю я, что женщины называют словом «заболталась»! Эндимион был с вами?       — Нет, конечно.       Она подходит к Рубеусу, стоящему со скрещенными на груди руками, и целует его в щёку. Ей так нравится то, что он ревнует! Он очень суровый и сдержанный человек, поэтому о любви говорит очень редко... Но ревностью даёт понять: Макото ему не безразлична.       — Я сейчас приготовлю ужин, — обещает она. — Потерпишь немного?       — Ага.       Он уходит в комнату, и Макото смотрит ему в след. Рубеус... Ами как-то сказала, что на латыни это — «красный цвет» либо «рубин». Ему подходит — и ко внешности, и к характеру. Как же ей повезло! Они с Рубеусом — идеальная пара! Он крепкий, сильный — совсем как Макото. С невысоким хлюпиком типа Умино она бы странно смотрелась.       Едва разувшись и вымыв руки, Макото бросается на кухню — готовить. Нельзя морить мужчину голодом, иначе что она за хозяйка?!       Ужинают они в тишине — Рубеус ненавидит пустую болтовню за столом. Обычно он немного смягчается лишь в постели: полностью удовлетворённый, позволяет Макото болтать, сколько влезет, и даже сам иногда поддерживает разговор.       Макото вспыхивает, когда мысли сворачивают не туда. Жаль, что никто никогда не говорил ей, что делать мужчину счастливым — это больно и трудно... Она была к этому не готова.       В некоторой степени, Макото — самая зрелая из всех своих подруг. Может, Харука и Мичиру по опытности могут встать выше, но они ведь обе девушки. Это совсем другое.       — О чём задумалась? — спрашивает Рубеус, откладывая палочки и берясь за чай.       Ест он много и с аппетитом. Ему нравится абсолютно всё, что готовит Макото: от самых простых до самых изысканных блюд. И это так удобно! Если есть время и настроение, она заморачивается. Если времени мало и она устала после учёбы, готовит на скорую руку, но всё равно вкладывает в стряпню всю себя.       Для Рубеуса она даже рис варит с любовью.       — Или о ком? — добавляет он. — Ты покраснела.       — О тебе, конечно, — смущённо отвечает Макото. — О ком же ещё?       После ужина у неё есть немного времени на себя. Она занимается учёбой, поливает цветы, вышивает в ярком свете настольной лампы. А когда пора ложиться спать, Рубеус настойчиво утягивает её за собой в сторону спальни.       В их первую ночь Рубеус просто поднял Макото на руки и отнёс в кровать. Макото на это не рассчитывала — она всего лишь хотела заботиться о Рубеусе, предоставляя кров и пищу. Хотела узнавать его постепенно, хотела сближаться с ним, как в романтических фильмах... Но он её согласия не спрашивал. Сказал, что любовь и есть согласие. И раз Макото его любит, значит, готова ко всему.       Было больно. Так больно, что она плакала в подушку, пока всё не закончилось. Хотелось рыдать, но она боялась, что бурное проявление страдания разозлит Рубеуса. Он ведь наверняка думал, что ей понравится... Может, с ней что-то не то? Она дефектная?       — Ты сделала меня очень счастливым, — сказал он потом, нежно гладя её по волосам.       — Правда?       — Да. Я очень тебя люблю. Потом будет легче, обещаю.       Но легче так и не стало. Макото больно всякий раз, когда Рубеусу хочется ласки. Но она готова терпеть, потому что только получив своё, Рубеус становится мягче. От него можно добиться слов любви. Он подолгу целуется, а не морщится от «бабских нежностей». Обнимает Макото, пока она лежит щекой на его обнажённой груди, и перебирает пряди распущенных волос.       Макото даже решает отрастить их подлиннее, потому что Рубеус сказал:       — Мне очень нравятся твои волосы. Они такие мягкие...       Как-то раз Усаги заявляется к Макото домой — без предупреждения. Макото не удивлена, она прекрасно знает свербящее любопытство Усаги. А может, это девочки её подослали — на разведку? Вроде бы, все за неё искренне рады, кроме Ами. Но Макото её не винит, Ами всегда была чрезмерно рациональной. Поэтому-то она до сих пор одна...       — Эй, Мако-чан! — Усаги отставляет в сторону чашку с чаем и придвигается ближе к Макото. Наклоняется к ней, понижает голос. — Раз вы живёте вместе, значит, у вас уже всё было, да? Расскажи, каково это? Тебе нравится?       Смущённо краснея и хихикая, она заваливает Макото вопросами — всё более неловкими. Но у Макото только один ответ:       — Конечно же, мне нравится! Ведь это делает Рубеуса счастливым...       — А ты называешь его Ру-чан?       — Нет, Усаги! Это же не Мамору, не всем нравятся такие фамильярные обращения...       Гостей Рубеус не любит, поэтому к его приходу Макото быстренько выпроваживает Усаги, сославшись на занятость. Вообще-то, это даже не ложь — у неё весь вечер чуть ли не по часам расписан. А ведь она даже не учится столь же усердно, сколь Ами! Если в университете будет большая нагрузка, придётся меньше спать, чтобы всё успевать...       — Что это? — спрашивает Рубеус, заходя в гостиную.       Макото убирается после визита Усаги. Диван, пол, журнальный столик — всё в крошках. Усаги съела пол-пирога, испечённого для Рубеуса, а если Усаги ест пироги, крошки летят во все стороны.       На подлокотнике стоит кружка — Макото не успела её вымыть. Взяв кружку в руки, она говорит с улыбкой:       — К нам приходила Усаги...       — Врёшь.       От ледяного тона Рубеуса в Макото всё обрывается. Неужели он ей не верит?.. Но ведь достаточно просто взглянуть на пирог, чтобы понять, кто именно был в гостях! Ни один парень не съест столько сладкого в один присест!       — Это был Эндимион? Или тот парень, что недавно привязался к тебе и провожал до дома?       — Это просто сосед... А Мамору не ходит к нам в гости, Рубеус! И зачем он мне нужен, я же!..       Она не успевает договорить: щёку обжигает болью. Голова откидывается в сторону, челюсть щёлкает от резкости удара. Чашка выскальзывает из рук, падает и с дребезгом разлетается на осколки.       — За что?.. — спрашивает Макото, держась за горящую щёку. — Я ведь... Я ведь люблю тебя...       Глаза наполняются слезами. Она запрещает себе плакать, но они всё равно бесконтрольно текут по лицу. Какая же она слабая!       — Прости, — вырывается у Рубеуса. — Я просто представил тебя с тем соседом... Или с Эндимионом... Прости, прости.       Он делает шаг к Макото и обнимает её, прижав к своей широкой груди. И Макото льнёт к нему, вслушиваясь в спокойный ритм биения его сердца.       — Ничего, — отвечает она. — Я сама виновата. Нужно было быстрее прибраться, чтобы тебя не раздражал этот беспорядок и не наводил на дурные мысли...       В ту ночь Рубеус очень нежен с ней. Нежен настолько, что ей впервые совсем не больно, а будто бы даже приятно. Она снова плачет, но на сей раз — от радости. Рубеус не соврал, и впрямь стало легче! И сам он, растрёпанный и взмокший, выглядит таким довольным и умиротворённым! Ради этого стоило терпеть боль!       Но след от удара не растворяется в ночной нежности. Наутро Макото смотрится в зеркало, висящее в ванной, и с ужасом видит наливающийся пунцовым синяк на скуле. Что теперь подумают девочки? Вдруг догадаются, что это сделал Рубеус, и заклеймят его плохим человеком? А он ведь не такой! Просто очень боится её потерять...       Даже не позавтракав, Макото целует сонного Рубеуса и бежит в магазин к Спектральным Сёстрам. Они торгуют очень хорошей, но дорогой косметикой. Хотя Рубеусу не нравится косметика, но придётся воспользоваться тональным кремом и пудрой, чтобы скрыть синяк. Это временно! В конце концов, на Макото всё быстро заживает.       Когда она заходит в магазин, за прилавком дремлет Коан. Заметив Макото, Коан приветливо улыбается, но мгновенно меняется в лице, рассмотрев её получше.       — Что это? — спрашивает она, указывая пальцем на скулу Макото.       — Результаты неудачной тренировки! — весело отвечает Макото. — Можно мне плотный тональный крем?       — Что-то я не видела, чтобы тебя на тренировках били по лицу, — отвечает Коан. — Это он сделал, да?       — Конечно же, нет! Извини, пожалуйста, но я тороплюсь...       Мгновение Коан смотрит на неё немигающим взглядом. Потом вздыхает и поворачивается к полкам с тональными кремами. В магазине они одни — никто в такую рань не ходит за помадами и лаками для ногтей.       — Это того не стоит, — тихо говорит Коан.       — О чём ты?       — О Рубеусе. И о синяке, который он оставил на твоём лице. Не думай, что это — первый и последний раз. Возьми сразу большой флакон крема, он тебе понадобится.       Изнутри поднимается раздражение. Да что Коан вообще понимает?! У них с Рубеусом ведь толком ничего не было! А вот между ним и Макото есть всё, что только может быть между крепко любящими друг друга людьми! Рубеус ведь не бьёт её просто так, со скуки! Просто не сдержался один раз. Всё-таки, он вырос на Немезисе, в очень жестоком обществе. Потребуется время, чтобы он научился проявлять свою ревность более мягко. Может быть, много времени.       Макото готова ждать столько, сколько потребуется. Рубеус ведь смог полюбить такую, как она — не очень-то красивую, нескладную, с широкими плечами и тяжёлыми костями. Ей нечего дать Рубеусу, кроме заботы. А он, как любящий мужчина, многого и не требует — просто чтобы она была рядом...       И она будет рядом — всю жизнь, если Рубеус будет к этому готов. Может быть, он даже однажды женится на ней... Ему ведь нравится, как она готовит. Нравятся её вьющиеся волосы. Нравится её крупная грудь. И он старается ради неё, прошлая ночь — лучшее доказательство.       Коан подбирает идеальный тональный крем. Сама наносит его, и делает это так умело, что на коже почти ничего не видно.       — Ого, потрясающе! — восторженно восклицает Макото, глядя на себя в зеркало. — Зря он не любит косметику, так ведь намного свежее! Сколько с меня?       — Это подарок, — печально отвечает Коан.       — Ой, спасибо большое!       Макото покупает ещё немного всякой мелочёвки — не для себя, а для подруг. Рубеус вообще не следит за тем, как Макото тратит деньги. Наверное, не хочет, чтобы она доставала его всякой ерундой, вроде покупки средства для мытья посуды. Просто отдаёт ей заработанное с таким видом, будто это — мусор, от которого нужно побыстрее избавиться.       Коан упаковывает всё в красивый пакет и протягивает его через прилавок.       — Не расстраивайся, Коан, — говорит Макото, берясь за ручки. — Со мной всё хорошо, правда! Только... Не говори остальным, ладно? Ни сёстрам, ни подругам...       — Если всё хорошо, — отвечает Коан, — тогда почему бы не рассказать остальным?       — Они не поймут. Для них любовь — сладкий пирог, но это детская позиция. Во взрослой любви всё чуточку сложнее. Спасибо ещё раз!       Она выходит из магазина, покачивая пакетом. Как же ей повезло, что есть Коан!       Нужно приготовить на ужин что-нибудь изысканное — чтобы Рубеус больше не злился. И после работы — сразу домой, а то опять подумает про других парней...       «А нужен ли мне университет?» — вдруг задумывается Макото. Она ведь хотела стать флористом, для этого не нужно высшее образование. Да и где ей взять на университет время? Вдруг они с Рубеусом поженятся... Вдруг появятся дети... Вот бы посвятить всю себя семье!       «У нас будут чудесные дети с рубиновыми волосами и зелёными глазами!» — решает она. Может быть, они даже родятся раньше, чем у Усаги...