После работы

      Рейген закрыл за собой дверь с громким, ни на что, конечно же, вовсе не намекающим, хлопком, после чего практически бегом, будто и не устал вовсе, бросился в спальню. Правда, насчёт последнего всё стало сразу понятно, как только Аратака упал лицом в подушку и громко, страдальчески застонал. Ноги запульсировали после даруемого им, в конце концов, отдыха, в спине тоже болезненно потянуло, а уж что говорить об... одном мягком месте, отсиженном на чёртовом вертящемся стуле, который уже давно следовало заменить, и говорить не стоит. — Учитель, — позади послышалось робкое обращение уже далеко не от того мальчика, который впервые зашёл к Рейгену в офис.       Парню недавно перевалило за восемнадцать, а он всё никак не мог отделаться от привычки: так называть не столько своего босса, сколько, причём довольно давно, своего парня — это ещё надо уметь. Не то чтобы Рейген был против... — Мнгх, — многозначительно пробурчал мужчина в подушку.       А потом резко сел, оборачиваясь к Шигео лицом, одновременно скидывая с себя уже начавший спадать пиджак. — Ты не пришёл сегодня, — не вопрос, разумеется, а утверждение, но Рейген ненавидел быть строгим с Мобом, и потому в подобных обвинениях его голос каким-то образом всегда выбирал вопросительную интонацию. — Да, — Шигео, заметно вытянувшийся за последние годы, но будучи всё ещё ниже Рейгена, где-то по ключицы, неловко почесал затылок, — я... — Я тебя ждал, — как-то грустно прервал его Аратака, ослабляя галстук и начиная потихоньку скидывать мешающую и порядком поднадоевшую за день одежду. — А, ну... в-вы же знаете, у меня экзамен сегодня.       Тут глаза Рейгена расширились, а затем он хлопнул себя ладонью по лбу. — Экзамен! Чёрт, Моб, прости, я забыл, я просто... — Ничего, — тут уже Моб подскочил к нему, забирая из дрогнувших рук одежду и аккуратно складывая на ближайший стул. — Я сдал, всё хорошо, как раз хотел тебя сюрпризом обрадовать.       И улыбается, словно Аратака не забыл только что если не самое, то одно из самых важных событий точно. А ещё перешёл на «ты». Как же мило он переключается. — Всё равно прости, — Рейген достал из кармана свой телефон, собираясь ещё раз проверить, когда он звонил, и случайно не в час ли, когда проходил этот самый экзамен, иначе... — Эй, — Моб поймал его ладони в свои, аккуратно отбирая телефон. — Я же сказал, что всё хорошо, Шишо. Ты устал, я знаю, помню же, ты про этот крупный заказ по фото-экзорцизму мне всю неделю рассказывал, я поэтому решил и не звонить после экзамена, а сразу поговорить дома. — Хм, — Рейген усмехнулся, будучи глубоко тронутым и борясь с пощипыванием в носу. — Ты сегодня, думаю, не меньше устал. Эту же неделю, что я говорил о крупном заказе, ты — готовился...       Рейген взял в руки любимые щёчки ученика, поглаживая, в миллиардный раз, наверное, умирая от их бархатистости. — И, раз уж мы не злимся, — устало улыбнулся Аратака, — напомни, пожалуйста, что у тебя там был за предмет?       Моб возвёл глаза к потолку, и между его бровями залегла задумчивая морщинка. — Японская культура речи, — затем вернул взгляд к глазам Аратаки и улыбнулся в ответ, так мило сверкнув глазами, что в носу у мужчины защипало сильнее, и тот, не выдержав, притянул его к себе, обнимая так крепко, как только мог, усаживая к себе на бёдра и вдыхая родной запах. — Сдал на низший балл, но, если честно, не думал, что сдам вообще...       Прозвучало приглушённо, и парень сильнее зарылся носом в местечко на шее у Рейгена, вызывая у того слабый-слабый, но ужасно довольный стон. А когда руки Шигео сползли к его пояснице — Аратака и вовсе упал на кровать верхней частью корпуса, прогибаясь в сильных, не так давно начавших заниматься в зале, руках. — Мххх... Моб! — Вот так, — Шигео улыбнулся, ласково надавливая большими пальцами и выводя линии. — Мммх... — повторился мужчина, пока парень наклонялся, чтобы заняться массажом более профессионально.       Он ведь даже пошёл ради него на курсы. Ради его больной ноги, вернее. И сколько бы раз Аратака ни жаловался, что постарел, а тому приходится теперь ухаживать за стариком... ну, Моб с этим точно согласен не был. — В общем-то, было не особо интересно, — продолжил Моб, пробегаясь теперь по линии позвоночника, — преподаватель на меня наорал, но потом просто... — Наорал?! — Рейген подскочил, но был уже через секунду снова прижат к кровати, а на бёдрах получил ёрзанье. — Мх, Моб, так же нельзя...       Аратака смягчался и таял под его руками и... кхм... бёдрами — как масло на сковородке. — Ну, он всегда такой, — Шигео пожал плечами, а затем ещё немного наклонился и тихо дунул на отросшую смоляную чёлку, стараясь убрать её с глаз долой. — Я не расстроился, честно. Сам же понимаю, что в предмете ни бэ, ни мэ. Просто затянулись эти крики надолго...       Взгляд у парня чуть потух, и он откинулся обратно, садясь на Рейгене ровно, убирая так и не исчезнувшую с глаза чёлку уже руками. — Мне жаль, — Рейген нежно сжал вокруг него руки.       У Рейгена, если так подумать, с роду отношений не было ни с кем, кроме Шигео. И то, на эти отношения его натолкнул сам Моб, буквально отыскав самое непопулярное и скучное на свете местечко, которое тогда и неизвестно не было никому даже. Ворвался в его жизнь со всеми своими восторгами, со всей живостью, готовый принимать каждое его слово за чистую монету, верить в него и любить, что бы Аратака ни творил. Конечно, как тут можно было удержаться... Но до этого — никого. Рейген был слишком занят поиском себя, подаваясь куда глаза глядят, но по итогу нигде не находя себе место. О, как много ночей он провел в слезах, будучи ещё подростком, когда понял, что единственное, что его интересуют, не просто не прибыльное дело, но и способностей у него к этому не было никаких. Ну, разве что эта его природная хитрость и дипломатичность, а ещё — различные навыки, которые он собрал по пути, пока искал себя в других направлениях.       Короче... Моб был у него первым и единственным, и Аратака любил его больше, чем смог бы полюбить любое существо на всём свете, даже если бы это существо было собакой.       Хотя, глядя на то, как Моб склоняет голову к плечу, рассматривая его, всего такого задумавшегося, Рейген на секунду засомневался, а не собаку ли он в действительности завёл. Если да — тогда у него есть самый настоящий золотистый ретривер. — А мне нет, — произнёс Шигео, вновь наклонившись к нему и коснувшись губами лба, разглаживая морщинки, заставляя хмурого Рейгена расслабиться. — А? — Мне не жаль, что пришлось терпеть крики всяких придурков, если я возвращаюсь домой к самому лучшему мужчине на свете, — и улыбнулся, сверкнув зубами, так ярко, что Рейген тихонько задохнулся.       Но... — Придурков, ты сказал? — Аратака выгнул одну бровь, а Моб закатил глаза и резко слез с его бёдер, скатившись на кровать рядом. — Ну, было ещё несколько. Вообще, мне кажется, не только у нас двоих тяжёлый день. — Понедельник — день тяжёлый... — Сегодня среда, учитель. — А я предупреждал: отношения с такой развалюхой, как я, имеет последствия.       Поймав возмущенный взгляд Шигео, Рейген не сдержал улыбки, а видя, как тот надулся, не выдержал и расхохотался. Моб, так любивший его смех, не выдержал, и вскоре прыснул, вторя ему, задыхаясь и катаясь по кровати, то и дело ловя ладони Рейгена в свои и сплетая пальцы.       Когда они успокоились — поняли, что истерика уложила их обоих на бок, лицом друг к другу, и Рейген свернулся на кровати калачиком, подтянув ноги, а затем коснулся ладонью лица Моба, ловя его восторженный взгляд и чувствуя, как сердце сбивается с ритма. — Мобу, я люблю тебя. — И я вас люблю, учитель, — в следующую секунду Рейгена уже пылко целовали, обняв за талию и утягивая на себя.       Моб очень сильно любил чувствовать его вес сверху. Рейген и не отказывался. Слушал тихое аханье прямо в свои губы, благодаря которому проникал в рот Шигео языком, тут же слизывая слюну с языка Моба, сглатывая и счастливо выдыхая: он всегда на вкус был как самые экзотические японские сладости.       Через пару минут гулких поцелуев и лёгкого трения друг о друга, часто дыша, Рейген отстранился, заглядывая в расширившиеся чёрные зрачки из-под полуопущенных век. И выдохнул в самые губы: — Закажем пиццу?       Моб, задыхающийся, порозовевший, на секунду уставился на него абсолютно неосознанным взглядом, а затем фыркнул, чуть хлопнув Рейгена по лопатке. — Я так и знал, что вы сегодня готовить не захотите. — Уж извини, я после этого заказа в принципе хочу взять отпуск, — буркнул Рейген, упав подбородком на грудь парня, и ладони второго тут же погрузились в его волосы, почёсывая, словно кота за ухом. — И вообще: ты сдал экзамен, праздник! А вы, вроде, так обычно празднуете. — Мы — это кто? — Подростки, кто ещё. — Говорите так, словно у вас в том возрасте пиццы не существовало. — Ну-у...       Телефон, окутанный синеватой дымкой энергии Моба, упал на кровать недалеко от них, и Шигео взял его в руки, протягивая Рейгену. — Но заказываете вы. — Тогда с тебя чай, — Аратака сел, уже начиная набирать номер. — Только не как в прошлый раз, пожалуйста, мне тогда пришлось чайные листья выгребать прямо из-под подушки!       Моб, поднявший уже было руку, принял своё самое частое и привычное выражение лица, расслабив глаза и губы, будучи явно недовольным тем, что придётся делать его без применения силы, собственными руками. — Вам напомнить, что в прошлый раз, когда я пытался всё сделать сам, загорелось полотенце?       Аратака смерил его крайне скептическим взглядом. — Что? Ла-адно, как скажете, — Моб встал с кровати, развернувшись и отправившись на кухню.       А Рейген, приложивший к уху трубку, полез в карман скинутого на стул пиджака, доставая на свет коробочку и улыбаясь уголками губ. — Алло? Да, пепперони, с ананасами, сырную... О, скидка, значит? Спасибо, спасибо, да, это правда. А только что обручённым делаете? — Вам с сахаром в этот раз или без?! — послышалось за дверью. — Без! — Аратака закрыл коробочку, довольный, что та не намокала под дождём, и спрятал её обратно в карман. Кольцо дожидалось окончание последнего экзамена Моба не меньше, чем сам Рейген. — Да, да, через час, и никаких задержек, дождем не отговоритесь — я видел, что никаких пробок рядом нет. Ага, да. Всё правильно. Нет, серьёзно, быстрее. Мы очень голодные...