Better Than Cake

      Джисон не из тех, кто строит догадки или додумывает что-то на основе случайных наблюдений. Но, зная немного о прошлом Минхо — из разговоров с общими друзьями и от самого Минхо — он, естественно, проявляет интерес к его прошлым отношениям. При этом Джисон не считает, что обязательно нужно обсуждать бывших — он не станет поднимать эту тему, если в этом нет особой необходимости. Если Минхо сам захочет поделиться, он выслушает всё внимательно. Если нет — не будет давить и расспрашивать.       Тем не менее, временами Минхо будто ожидает от него какой-то определённой реакции или опасается, что та или иная ситуация вызовет у Джисона определённое поведение.       Так, например, когда начинает вдруг извиняться за то, что какой-то незнакомец решил к нему подкатить, выглядя при этом очень виноватым. Джисон сперва даже не понимает, почему.       И тут до него доходит: а вдруг кто-то из бывших Минхо внушал ему, будто он нарочно старается привлекать к себе внимание? Джисон сразу вспоминает бывшего своей сестры — того манипулятивного мудака, который комментировал её поведение так, что она начинала чувствовать вину за вещи, которых даже не делала. И до того, как, к счастью, порвала с ним (всё это длилось не особо долго), она стала одеваться скромнее и почти перестала пользоваться косметикой.       Понадобилось время, чтобы она отошла от этого, и теперь она с удовольствием красится и выглядит так, как ей хочется — тем более, что её нынешний муж всегда это замечает и хвалит.       Конечно, Джисон не планировал рассуждать о таких вещах, когда за час до встречи пытался уложить волосы. И он точно не был готов к тому, как шикарно будет выглядеть Минхо.       Когда тот улыбнулся ему — у Джисона будто воздух кончился. Минхо был в кожанке, возможно винтажной, с глубокого бордового цвета шарфом, аккуратно заправленным в ворот, и тёмными брюками. Всё выглядело просто, но элегантно, и, если бы Джисон получше разбирался в моде, он бы точно мог объяснить, почему Минхо выглядел в этот вечер просто невероятно.       — Офигеть, — бомочет Йеджи.       А Субин восторженно восклицает:       — Вау! — и, да, Джисон с ним полностью согласен.       Никто из них, по сути, не был в состоянии выразить словами свое восхищение адекватно. Ни Йеджи с Субином, ни Кай. Зато какой-то незнакомец, стоявший позади Минхо, решил, что имеет на это право.       По языку тела Минхо совершенно очевидно, что беседа ему не интересна, и он явно чувствует себя неуютно, особенно в тот момент, когда забирает напитки, а этот незнакомец сам подаёт ему один из них — будто бы это подходящий повод, чтобы завязать разговор.       Джисон по натуре не ревнив и предпочитает избегать прямой конфронтации. Но в этот раз он куда больше обеспокоен тем, что человек напрочь игнорирует очевидное нежелание Минхо продолжать общение. К счастью, Сынмин был рядом — и, встав между Минхо и тем типом, уверенно увёл их в сторону к остальным.       Джисон же просто хотел знать, не нужно ли предупредить организаторов об этом идиоте, чтобы те, в свою очередь, обратились к охране. Но, похоже, Минхо решил, что Джисон... сердится на него?       Нет уж. Так не пойдёт.       Такого Джисон точно допустить не может.       Поэтому, не успев даже как следует всё обдумать, он уже делает шаг вперёд.       — Ты сегодня очень красивый, хён.       И это чистая правда.       Красивый, обаятельный, захватывающий дух. И Минхо обязан об этом знать.       Минхо краснеет, быстро моргает, но теперь улыбается естественно — больше не принужденно и не неловко.       Отлично. Миссия Джисона выполнена.       Доволен ли он тем, что способен вызвать у Минхо такую улыбку? Безусловно. Честно говоря, он бы наизнанку вывернулся, лишь бы видеть его спокойным и смеющимся.       Минхо с прищуром изучает автоматы с гачапон, пока Сынмин останавливается у одного с брелками Пачако. Уши у него всё ещё красные, но, похоже, он сосредоточен на выборе игрушки. Джисон любезно держит его кофе и тост — по большей части для того, чтобы откусить приличный кусок тоста и сделать затяжной глоток напитка, пока Сынмин присаживается и начинает крутить винт на автомате.       У автоматов с Генгаром стоит очередь, так что приходится немного подождать и скоротать время.       — Это просто какое-то проклятие! — всхлипывая от смеха, кричит Йеджи, открыв капсулу и обнаружив внутри явный брак: её фигурка Май Мелоди — это просто слипшиеся в кучу шесть пар кроличьих ушей и один-единственный глаз, нарисованный сбоку.              Рюджин почти падает на колени от смеха, показывая пальцем на этот жуткий брелок, а Субин, трясясь от смеха, тщетно пытается сфотографировать его.       — Если он тебе не нужен, можно я заберу? — спрашивает Сынмин, хихикая при виде брелка.       — Да, конечно, — хрипит Йеджи, протягивая его Сынмину, — он тебе действительно нравится?       — Это не для меня, — усмехается Сынмин, — для Чонини. Я думаю, он оценит — это буквально библейски точный ангел или что-то в этом роде.       — Ха! — победоносно восклицает Минхо, доставая маленькую фигурку пестрого кота, свернувшегося калачиком на чашке для пудинга. — Это явно стоит своих денег.       — Оппа, а это кто? — Юна ахает, воркуя над брелком для ключей.       Джисон замечает, что автомат с Генгаром свободен, и, быстро хлопнув Минхо по руке, мчится туда, пока никто не занял. Он настроен серьёзно, потому что ему есть что доказывать, но удача явно не на его стороне: после шести попыток он так ничего и не вытаскивает. Тогда он замечает, что Минхо стоит у другого автомата, и ему тоже не особо везёт.       — Я хочу попробовать! — с энтузиазмом заявляет Субин. — Это мой любимый Покемон!       Джисон отходит в сторону, уступая место Субину, а сам становится рядом с Минхо. Тот ловко управляет автоматом одной здоровой и одной не очень рукой, но фортуна ему всё равно не улыбается.       — Ладно, давай притворимся, что ничего этого не было, — заявляет Минхо. — Я в бешенстве — эта машина явно подкручена так, чтобы было невозможно выиграть!       — Я поймал его! — радуется Субин после первой же попытки.       Джисон и Минхо смотрят на Субина во всей его стовосьмидесятипятисантиметровой красе с абсолютным презрением.       — Джисон-а, стой тут, я возьму ещё жетонов. Я получу этого чёртового Генгара, — говорит Минхо очень серьёзно.       Джисон сразу же становится у автомата, чтобы его охранять, пока Минхо отправляется за токенами.       Ещё после шести попыток Минхо наконец-то удаётся вытащить Генгара. Они оба подпрыгивают, быстро-быстро хлопая друг друга по ладошкам, пока Йеджи, наблюдая за ними с недовольным выражением лица и скрещёнными руками, ждёт своей очереди.       — Пожалуйста, не говори, что ты сделал это ради Джисона, — говорит она с мёртвым взглядом, когда Минхо вытаскивает из автомата своего маленького Генгара во всём его мягком фиолетовом плюшевом великолепии.       — Ты серьёзно? — возмущается Минхо. — Это мои деньги!       — Да! — говорит Джисон, быстро кивая. — Это была тяжёлая работа хёна! Ещё и с травмированной рукой!       — Точно! — Минхо поворачивается к нему, зажимая мягкую игрушку под мышкой и поднимая свою здоровую руку. — Дай пять!       Джисон с радостью хлопает по его руке.       — А теперь нижняя пятюня! — добавляет он, опуская ладонь.       Минхо победоносно хлопает по ней.       — И удар головой! — восклицает он.       — Что?! — Джисон понимает, что Минхо имел в виду, лишь когда они одновременно наклоняются друг к другу и, очевидно, Минхо просто пошутил, но тело Джисона отреагировало на автомате, и они оба, не сдержавшись, вскрикнули от боли. Минхо, вероятно, не ожидал, что Джисон вот так слепо наклонится вперёд, поэтому приглушенный звук удара, который получается в результате этого, одновременно и комичен, и заставляет вздрогнуть. На Джисоне шапка (потому что его волосы сказали сегодня «да пошел ты!»), так что он слегка преувеличивает, когда стонет от боли. Минхо, похоже, боли не чувствует вообще, но его глаза расширяются, и он беспокойно тянется к голове Джисона.       — Вы оба идиоты, — вздыхает Йеджи, а Кай, хихикая, направляется к автомату, чтобы тоже что-нибудь выиграть.       Минхо поправляет шапку и, слегка нахмурившись, потирает ушибленное место.       — Все в порядке, хён, — хихикает Джисон. — Шапка приняла весь удар на себя.       Неожиданно Минхо легонько дует на его лоб, как бы пытаясь облегчить боль.       — О, — Джисон дёргает плечами и широко улыбается, — я имею в виду, ох, кажется, мне действительно очень больно, может, это сотрясение мозга...       Минхо усмехается, его глаза искрятся весёлым огоньком, прежде чем он резко поднимает шапку Джисона и целует его прямо в лоб. Затем он быстро натягивает её обратно до самого подбородка.       С каким-то шокированным и ошеломлённым возгласом Джисон протягивает руку, чтобы схватить Минхо, который хихикает над ним, удерживая равновесие. В этот момент Субин громко вскрикивает около другого автомата, что-то выиграв.       — Вы двое, прекратите быть такими милыми и поддержите меня! — возмущается Йеджи. — Не могу же я быть единственной без мягкой игрушки!       Когда Джисон поднимает свою шапку обратно на нормальное место, Минхо уже повернулся к Йеджи, помогая ей, а кончики его ушей ярко-красные.       Все они радуются слишком громко для взрослых людей, когда вытягивают ещё одного Генгара.       Набив полные карманы брелков из гачапонов и с различными плюшевыми игрушками под мышками, они направляются обратно на барахолку, решив с великодушием, что подростки и дети, вероятно, заслуживают тоже поиграть. За исключением одного…       — Мне так не везёт! — с тоской в голосе восклицает Кай, глядя грустными блестящими глазами на плюшевых Генгаров в руках Минхо, Субина и Йеджи. — О, они такие милые!       С весёлой улыбкой Минхо протягивает свою игрушку Каю, и тот выглядит так, будто его жизнь только что обрела смысл.       — Вау, он такой идеальный, спасибо тебе, сонбэним! — он буквально готов расплакаться.       — Генгар даже не твой любимый покемон, — закатывает глаза Субин.       — Он может любить Генгара и хотеть игрушку с ним, даже если это не его любимый покемон, окей? — угрожающе заявляет Рюджин, стоя перед ними с плюшевой игрушкой в виде чашки с пудингом под мышкой. Минхо смотрит на неё с искренней завистью.       — Я не говорю, что не может! — начинает оправдываться Субин, а Юна закатывает глаза и тянется, чтобы погладить Генгара.       Телефон Джисона вибрирует. Проверив его, он видит, что Чан заблудился и спрашивает, где они.       — Давайте перекусим, — предлагает Рюджин, обращая внимание на прилавки, где продают не только сладости, но и обычную еду. Тут даже есть место, чтобы посидеть и отдохнуть.       — Я пойду найду Чан-хёна, — заявляет Джисон. — Вы будете здесь?       — Да, — кивает Сынмин, — я лично останусь здесь, потому что я устал! Так что вы можете взять еды и прийти.       Джисон идёт к одному из входов, чтобы найти Чана, и случайно натыкается на прилавок с японскими пирожными. Он уже почти проходит мимо, но, внезапно, замечает.       Пудинг.       Тут есть пудинг.       Он резко замирает на месте, чем чуть не вызывает цепную реакцию столкновений позади себя. Торопливо извинившись с поклоном перед сердитой женщиной, едва не налетевшей на него, он отходит в сторону, направляясь к прилавку с выпечкой. Чан-хён подождёт пару минут.       И именно это Чан и делает, но он не один!       Чан (медбрат) и трое парамедиков: Сокмин, Суён и Ёнджи тоже на месте.       Джисон обожает сотрудников отделения скорой помощи. Все они немного чокнутые (возможно, это защитный механизм), но при этом по-настоящему чудесные: тёплые, искренние, и настолько душевные, что одной своей энергией не раз «спасали» его — пусть и не буквально.       Так что Джисон радостно приветствует всех и ведёт их к зоне с едой. Минхо уже смотрит на него, когда они подходят, улыбается, и да, Джисон виделся с ним буквально несколько минут назад, но всё равно хочется помахать рукой и даже подпрыгнуть от радости.       Он, конечно, этого не делает — вместо этого, пока Чан знакомит парамедиков с остальными, Джисон тихонько садится рядом с Минхо, слегка хлопая в ладоши при виде еды, которую тот выбрал для них (да, для всех, Джисон это понимает, но всё равно!). И вот в этот момент раздаются два громких вздоха.       — Субин?! — почти обвиняюще указывает Ёнджи.       — Ёнджи?! — глаза Субина становятся круглыми, как блюдца.       А потом, заливаясь безумным смехом и хихиканьем, эти двое бросаются друг к другу и сталкиваются в нелепо-болезненном, но до слёз смешном объятии.       — Что ж, видимо, они знают друг друга, — смеётся Чан.       — Хён, — Джисон слегка подталкивает Минхо локтем, чтобы привлечь его внимание, — посмотри, что я нашёл!       Он передаёт ему небольшой бумажный пакет и выражение лица Минхо проясняется за секунду. Он правда обожает пудинг.       — Где ты это купил? — с восхищением спрашивает он, рассматривая десерт.       — Покажу, когда поедим, — обещает Джисон.       — Я бы поделился с тобой, но, честно говоря, не собираюсь, — сообщает Минхо с комичной откровенностью.       — Хён, я бы и не подумал просить об этом, — серьёзно отвечает Джисон.       Но Минхо всё равно делится с ним пудингом. Джисон не такой большой поклонник сладкого, но, тем не менее, он может оценить десерт по достоинству! И он оценит его, не обращая внимания на любопытные взгляды Чана. Спасибо.       Осторожно повесив через плечо сумку с кошачьим принтом (Кай настоял, на том, чтобы купить её для Минхо в знак благодарности за Генгара), в которой лежат несколько удивительно удачных покупок с барахолки, Минхо обвивает своей здоровой рукой руку Джисона, и они направляются к станции. На улице по-настоящему холодно, так что вынимать руки из карманов просто невозможно, и ни на одном из них нет такой верхней одежды, в карман которой можно было бы спрятать руку другого.       На станции, ожидаемо, очень людно, поэтому они прижимаются друг к другу, чтобы не потеряться. В случае с Минхо, чтобы не задеть его руку, на которой всё ещё примерно двенадцать швов. Пока они ждут поезд, Минхо слегка наклоняется к Джисону, опираясь подбородком на его плечо.       — Устал? — тихо спрашивает Джисон, на мгновение прижимаясь щекой к голове Минхо.       — От лекарств меня клонит в сон, — ворчит старший.       Ему пришлось принять несколько противовоспалительных препаратов из-за серьёзности ран (что до сих пор вызывает у Джисона желание кричать, потому что как все, включая Минхо, Сынмина, Рюджин и остальных работников клиники, могли говорить ему, что всё не так уж и плохо?!), а также обезболивающих, так что к середине их обеда Минхо заметно ослаб, проводя большую часть времени, оперевшись на Джисона, медленно моргая и тихо посмеиваясь, слушая разговоры друзей. Джисон, в свою очередь, держал его за руку почти всё время, что добавляло ещё одну вишенку на вершину этого идеального дня.       Преимущество обедов с медсестрами из неотложки заключается в том, что они могут сразу проверить швы. Было забавно смотреть, как Чан, Йеджи и Субин бледнеют, видя запястье Минхо.       — Хочешь, я провожу тебя до твоей станции? — спрашивает Джисон.       — Мне не настолько плохо, — фыркает Минхо, закрывая глаза. — Просто... м-м-м.       Джисон слышит, как он улыбается, но не видит этого.       Их поезд прибывает, и они следуют за потоком людей внутрь. Вагон забит, так что приходится прижаться друг к другу. После нескольких станций, когда большая часть людей выходит, наконец становится легче, и они направляются в свой угол. Джисон осторожно тянет Минхо к боковой стенке, занимая такую позицию, чтобы тот мог опереться на него, прежде чем аккуратно взять его за руку.       Минхо улыбается, не глядя прямо на него, и продолжает опираться на Джисона.       Они молчат до конца пути. Когда объявляют станцию Джисона, он тихо спрашивает:       — Могу я проводить тебя до дома? Если ты не против?       Он слышит, а не видит, как Минхо улыбается.       — Да, — тихо отвечает он, — я не против.       Джисон расплывается в улыбке, слегка сжимая руку Минхо, прежде чем откинуться на стену, немного меняя положение, но не отодвигаясь от Минхо. Он чувствует, как тот смотрит на него, но не уверен, что способен встретиться с его взглядом, поэтому просто делает вид, что его щёки не горят, пока поезд подъезжает к нужной им станции.       Путь до квартиры Минхо на самом деле не такой долгий, но они идут неспешным шагом, наслаждаясь комфортным молчанием, которое время от времени прерывается тем, как Минхо указывает на какие-нибудь кафе или смешные, но ужасные рекламные баннеры.       Джисон останавливается на подъездной дорожке, ведущей к жилому комплексу, и Минхо медленно идёт в сторону дома задом наперёд.       — Спокойной ночи, — говорит он, — спасибо, что проводил меня.       — Спокойной ночи, хён, — Джисон слегка машет ему, прежде чем спрятать руки в карманы, слегка покачиваясь взад-вперед от холода.       Минхо останавливается, его глаза сияют, и это видно даже издалека. Затем он издаёт что-то вроде смущённого смешка и возвращается обратно. Оглядевшись по сторонам, подходит вплотную и на мгновение замирает, прежде чем протянуть руки и обнять его.       Джисон тут же обнимает его в ответ.       Когда Минхо отстраняется, он немного возится с шапкой Джисона, натягивая её чуть ниже, слегка касаясь пальцами ушей, убирая выбившиеся пряди волос, прежде чем размотать свой шарф и обернуть тот вокруг шеи Джисона. После этого, держа его на расстоянии вытянутой руки, Минхо удовлетворённо кивает.       — Возвращайся домой целым и невредимым, — говорит он, снова отступая назад.       — Я напишу, когда буду дома, — обещает Джисон, шагая в сторону станции и чувствуя себя очень тепло.       Минхо улыбается и разворачивается, чтобы пойти нормально. Когда он оглядывается, (Джисон знал, что он оглянется), младший сразу же шлёт в его сторону целую кучу сердец.       Минхо притворяется, что ловит их все в воздухе, а затем с комичной решимостью выбрасывает, прежде чем войти в холл.       С шарфом Минхо, обмотанным вокруг шеи до самого носа, Джисон напевает что-то себе под нос и неспешно идёт к станции.

***

      — Ладно, я знаю, что это выглядит немного неубедительно, но это действительно поможет.       — Джисон, я готов кувыркаться по всему залу, если это означает, что мне больше не будет хотеться оторвать и выбросить куда-нибудь свою поясницу от боли.       Джисон фыркает, когда подводит медбрата Чана к тому месту, где в конце спортивного зала лежат маты для упражнений. Чан проснулся в это утро с острой болью в пояснице, и вместо того, чтобы проигнорировать её, как это обычно делают большинство медицинских работников, он пришёл прямо сюда, чтобы его осмотрели.       Он ждал с Енджуном в приёмной, натянуто улыбаясь и приняв позу «я сейчас умру от боли в спине», которую Джисон сразу узнал.       После осмотра он порекомендовал Чану отдохнуть и поделать несколько простых упражнений на растяжку, чтобы помочь устранить небольшие защемления естественным путём. Рентген показал нормальные результаты, и Джисон не счёл необходимым назначать МРТ, так как Чан всё ещё сохранял хорошую подвижность. Однако ему придётся быть осторожным и, вероятно, взять отпуск на работе.       — Кроме того, тебе я доверяю больше, чем Чанбину, этому влюблённому дураку.       Джисон хихикает, хватая спиртовой спрей и большое количество бумажных полотенец.       — Я передам ему твои слова.       — Давай, я не боюсь ни его, ни его девятнадцатисантиметровых бицепсов, — говорит Чан, морщась от боли, когда опускается на колени.       — Девятнадцатисантиметровых?! — восклицает Чан (врач), просовывая голову в дверь, отчего и Джисон, и медбрат Чан слегка подпрыгивают.       — О, привет, хён, — машет рукой медбрат Чан, принимая любимую детскую позу всех времен и народов. — А у тебя сколько, восемнадцать сантиметров?       — Духовные мускулы Чан-хёна расширяют границы мира, — говорит Джисон своим самым серьёзным голосом. — Каждый раз, когда ты чувствуешь прилив комфорта, это духовные мускулы Чан-хёна обнимают тебя.       — Это не звучит как что-то хорошее, — хмурится Чан (доктор).       — Это звучит немного угрожающе, мне нравится, — добавляет Чан (медбрат).       — Почему ты тут, хён? — спрашивает Джисон у доктора, который выходит из-за занавески и со стоном садится.       — Э-э, в основном притворяюсь занятым, чтобы совет директоров меня не заметил? — Чан морщится. — Я сказал, что не думаю, что у меня достаточно квалификации или опыта, чтобы занять место доктора Лима, и они пытаются убедить меня в обратном.       — Боже, хотел бы я получить повышение, но у нас буквально миллион работников, которые опытнее меня, — ворчит Чан (медбрат).       — Я бы хотел, чтобы меня повысили, да, — уточняет Чан. — Но, честно говоря, я ещё недостаточно опытен для этого — мне некомфортно.       — Разве доктор Шин не был бы лучшим выбором в этой ситуации? В плане старшинства и всего остального, — Джисон хмурится, заканчивая вытирание поверхности, с которой они будут работать.       — Был бы. Но он тоже не соглашается, — вздыхает Чан.       — Как было бы здорово, если бы доктор Хо вернулся, — с тоской говорит медбрат Чан.       — Я думал о том же! — восклицает Чан. — Зачем ему писать вторую докторскую диссертацию? Одной достаточно!       Джисон хихикает, прежде чем хлопнуть в ладоши:       — Ладно, хён, я покажу тебе несколько движений, хорошо?       — Конечно, давай, — кивает Чан (медбрат), поднимаясь на четвереньки.       Он регулярно посещет тренажёрный зал и находится в хорошей физической форме, поэтому у него неплохая координация движений, и вполне получается выполнять движения, которым учит его Джисон.       — Не напрягай так сильно, — говорит Джисон, легко похлопывая его по спине. — Расслабься немного.       — Окей, — скрипя зубами, отвечает Чан (медбрат), явно чувствуя дискомфорт из-за боли. — Ах да, передай своему парню, что я не смогу перевязать его раны — этим займётся Сунён-хён.       Чан (не медбрат), смотрит на них с нескрываемым интересом, отрываясь от своего телефона. Он явно следит за реакцией Джисона, и Джисон просто…       — Хорошо.       Брови Чана взлетают вверх, но, вместо того, чтобы задавать какие-либо вопросы, он сразу же возвращается к своему телефону, время от времени потягиваясь.       — Что ж, делай это дважды в день и не спи на животе. Лучше — на боку или на спине с подушкой под коленями, — говорит Джисон медбрату.       — Спасибо, дружище, — Чан выглядит так, будто чувствует себя лучше, и это доставляет Джисону огромное удовлетворение.       Но как только медбрат Чан уходит, Джисон оказывается лицом к лицу с доктором Чаном, который выжидающе смотрит на него, на его губах появляется улыбка.       — Да, хорошо, мы с Минхо, э-э, уже почти встречаемся, — говорит Джисон, прочищая горло.       Чан выглядит так, будто вот-вот лопнет от радости, а затем уточняет.       — Почти? — он наклоняет голову, явно задаваясь вопросом, может ли это быть каким-то молодёжным сленгом, которого он не знает.       — Ну, в общем… — Джисон уводит их поглубже на маты под предлогом уборки, прежде чем вкратце рассказать Чану обо всём.       Чан (аккуратно) валит его на пол.       — Почему ты сказал «почти»?! — спрашивает он, когда Джисон извивается под его весом. — Вы, ребята, встречаетесь!       — Технически, мы не были на настоящем свидании! — Джисон выдыхает, умудряясь оттолкнуть Чана и откатиться в сторону. Но Чану необходимо дать выход своей радости, поэтому он снова падает на Джисона, издавая восторженные звуки.       — Мне жаль прерывать то, что у вас тут происходит, чем бы это ни было, но, доктор Хан и доктор Бан, ваши пациенты ждут, — говорит Енджун намеренно сухим тоном.       Чан тут же подскакивает на ноги, в то время как Джисон думает, что ему самому теперь не помешал бы курс физиотерапии, вставая с лёгким стоном. Но внезапно Чан крепко обнимает его.       — Я так рад за тебя, — улыбается он. — За тебя и Минхо.       — О... — выдыхает Джисон, и прежде чем он успевает что-либо с собой поделать, его плечи поджимаются, и он улыбается шире, чем это принято в медицинском учреждении.       Чан издает пронзительный звук, закрывает лицо руками и убегает прочь.       — Повторяю, я не буду спрашивать, что происходит, но, пожалуйста, твой пациент ждёт тебя, — выдыхает Енджун.       — Спасибо, хён, — поспешно говорит Джисон, похлопывая себя по лицу, чтобы оно не было таким красным, когда он будет здороваться с пациентом.       Около семи часов того же дня Минхо присылает ему весёлое селфи, на котором ему снимают несколько швов, и Джисон направляется в отделение неотложной помощи. Ёнджи радостно машет ему рукой, прежде чем указать на одну из двух прикрытых занавесками коек.       Квон Сунён, который всегда каким-то образом умудряется украшать свою форму животными принтами, теперь накладывает пластырь с тигриными полосками (который, Джисон уверен, они используют для детей) на недавно зажившую рану, которая, по личному мнению Джисона, всё ещё должна быть зашита, потому что плоть не должна быть такой открытой, правда?!       Минхо смеётся над выражением его лица, и Сунён весело приветствует его.       Как только его раны осматривают и перевязывают должным образом, Минхо готов уходить, и Джисон предлагает ему свою руку.       — Больно? — спрашивает он, когда Минхо берёт его под локоть.       Минхо делает задумчивое лицо, глядя на своё запястье, когда Джисон добавляет:       — Я имею в виду, конечно же, падать с небес было больно…       На лице Минхо такое идеальное сочетание смущения, ужаса, веселья, брезгливости и разочарования как в себе, так и в Джисоне, что это заставляет его смеяться до тех пор, пока ему не приходится согнуться на корточках возле отделения неотложной помощи, едва дыша от смеха.       Как только он приходит в себя, он бежит туда, где его ждёт Минхо, сдерживая улыбку и стараясь выглядеть невозмутимым.       Джисон быстро соглашается перекусить на свежем воздухе неподалеку от больницы. Это просто небольшое заведение, которое, к счастью, не слишком заполнено офисными работниками.       На этот раз Минхо собирается взять более длительный отпуск, так как он работал сверхурочно во время рождественских праздников, что, в целом, логично. У Джисона всего два выходных, но, тем не менее, он рад и этому.       — Я собираюсь домой, мой любимый кузен и его дети приезжают на Новый год, — рассказывает Минхо, доедая остатки рагу.       — У тебя есть любимый кузен? — Джисон улыбается.       — У меня их всего четверо и только один, который мне нравится, так что да, он мой любимчик, — усмехается Минхо.       — Не думаю, что у меня есть любимый родственник, но, наверное, если бы меня попросили кого-то выбрать, это была бы тринадцатилетняя дочь младшей сестры моей мамы, в основном потому, что она немного пугающая, и я искренне думаю, что она может оказаться инопланетянкой.       Минхо весело смеётся над этим, прежде чем отложить ложку и выпрямиться, скрестив руки на груди и глядя на него.       Джисон не совсем понимает, к чему всё идёт, поэтому он тоже отставляет посуду и выпрямляет спину. Потому что Минхо немного рассеян весь вечер, он не в состоянии смотреть Джисону в глаза слишком долго, и у него почти постоянно красные уши. Так что что-то определенно случилось, и у Джисона в голове миллион мыслей о том, что именно, но ни одна из них не имеет смысла.       Но, по крайней мере, Джисон надеется, что это не что-то плохое, потому что Минхо пытается сдержать улыбку, кончики его ушей покраснели ещё сильнее. Он явно изо всех сил старается поддерживать зрительный контакт, но продолжает моргать.       — Итак, я буду занят на новогодних праздниках, в основном дома, наверное, посижу с ребёнком и постараюсь быть хорошим двоюродным братом и дядей… — начинает Минхо.       — Ага? — Джисон слегка наклоняется вперёд.       — И ты завтра работаешь до обеда… — это правда. Его двухдневный отдых будет больше похож на полуторный, но Джисон не хочет об этом думать.       — Да? — Джисон понятия не имеет, к чему ведёт Минхо.       — А мой отпуск начинается с завтрашнего дня.       — Хорошо.       Минхо издаёт негромкий смешок, прежде чем сказать с какой-то покорностью, но в то же время с нежностью в голосе:       — Джисон-а, я пытаюсь намекнуть, что нам стоит сходить завтра на свидание.       — О, — всё как будто замирает перед его периферийным зрением. Ничто не движется, кроме Минхо и его краснеющих щёк.       — Ну, то есть, если у тебя нет других планов или чего-то такого?       — Ни в коем случае! — Джисону удаётся обрести дар речи. — У меня нет никаких важных дел завтра после трёх, я полностью свободен, хён, нам обязательно нужно сходить на свидание!       Минхо смеётся раз, другой, а затем на мгновение прячет лицо в ладонях, прежде чем убрать руки и схватить кувшин с водой, чтобы наполнить наполовину свой стакан.       Джисон чувствует, как что-то поднимается от кончиков пальцев ног к груди, пытаясь прорваться наружу.       — Да, э-э, — Минхо быстро моргает, бессмысленно наполняя и сткан Джисона тоже, к которому тот едва притронулся. — Я думал, э-э, поужинать? А потом мы могли бы прогуляться или что-то в этом роде?       — Да, — Джисон не понимает, что делают его руки. — Да, это... мы можем поесть, а потом прогуляться, да.       Минхо смотрит на него снизу-вверх, затем снова опускает взгляд, тихо посмеиваясь, прежде чем прочистить горло и спросить:       — Э-э, у тебя есть место, куда бы ты хотел пойти или...?       — Я... подожди. Подожди, — Джисон поднимает руки вверх, заставляя Минхо посмотреть на него как следует, — это, конечно, неловко… — это определенно очень смущающе, — но я, возможно, составил список мест, куда мы могли бы сходить.       Выражение лица Минхо меняется от удивления к смущению, затем к радости, а затем к какой-то нежности, которая делает неловкость стоящей того.       — Значит, у тебя всё-таки есть презентация, — поддразнивает он.       — Хён, не угрожай мне хорошим времяпрепровождением, — ухмыляется Джисон, вытаскивая свой телефон и открывая заметки. — Окей, у меня есть несколько вариантов — весь спектр, так сказать. Могу предложить тебе кафе с непринужденной атмосферой, стильные рестораны, современные закусочные, есть японская кухня, и это целый отдельный список, а также…       Он замолкает, потому что Минхо берёт его за руку, проводит большим пальцем по костяшкам пальцев, а затем нежно притягивает её к себе и наклоняется, чтобы легко поцеловать. Он снова улыбается своей той самой улыбкой, при этом выглядя немного взволнованным, но решительным и, черт возьми, Джисон надеется, счастливым. Чувство восторга вот-вот вырвется из его груди!       — Ты такой милый, Ханни, — вот и всё, что он говорит, прежде чем они опускают руки. — Как насчёт того, чтобы ты выбрал место на этот раз, а я выберу в следующий?       Следующий.       Они даже не сходили на своё первое свидание. Это не первый раз, когда Джисон идёт на свидание, но он в нескольких секундах от того, чтобы по-настоящему рассыпаться конфетти или что-то в этом роде.       — Да, — удаётся ему произнести, сжимая руку Минхо. — Да, хорошо.       — Хорошо, — вторит ему Минхо. — Значит, ты хочешь попробовать якгву, кажется, я видел киоск, где продают свежие порции, дальше по улице.       — Если она такая же сладкая, как ты, то я согласен!.. — Джисон даже не успевает закончить фразу, потому что Минхо буквально встаёт со своего места и направляется к выходу с ярко-красными ушами.       — Хён! — Джисон смеётся, быстро следуя за ним, предварительно забрав их куртки.       — Не думай, что я не оставлю тебя одного посреди улицы, если ты ещё раз так сделаешь! — угрожает Минхо, когда они выходят из маленькой забегаловки. Но в этом нет ничего угрожающего, и тот факт, что он берёт Джисона за руку, не придаёт его словам никакого веса. — Больше никаких банальных фразочек!          О, Джисон собирается прочитать все банальные фразочки, которые только сможет найти.       — Я постараюсь запомнить.