Огонь прошлого, пепел настоящего

      — Майк! Тебе точно не нужна помощь?       Акробат со скоростью света взобрался по верёвочной лестнице, остановившись прямо под красным тентом, где располагался механизм с прочным крюком.       — Нет! — ехидно выкрикнул парень, глядя сверху вниз на чужую фигуру. — Удивлён, что ты до сих пор сомневаешься в моём профессионализме.       Ловким движением рук блондин закрепил висящий рядом трос на прочный узел, после чего крепко схватился за него и, точно пушинка, аккуратно спустился на землю под скрип пружин и шестерней.       — Надо бы смазать всё там хорошенько, иначе публика будет слышать то, что не должна, — принялась кумекать звезда представлений.       — В твоих действиях я нисколько не сомневаюсь, но, сам понимаешь, — Нортон подошёл ближе, похлопав того по плечам, — опасно так под куполом летать.       — М-м, шахтёр учит меня рискам. Самому не стыдно?       Брюнета такие упрёки от партнёра только смешили, ведь оба понимали, что каждый день подвергали себя опасности в той или иной степени. Пока Нортону приходилось вдыхать каменную пыль в глубинах шахт, Майк получал травмы на репетициях перед выступлениями.       — У меня есть новость не особо приятная, — шахтёр в смущении почесал затылок.       — Жги.       — Я, вероятно, не успею завтра к твоему перформансу. Начальство сказало, что может задержать после рабочего дня.       Блондин обернулся, поправив мягкую ткань жабо, и улыбнулся:       — Пф-ф, пустяк какой. Не бери в голову.       — Но я прибегу сюда в любом случае!       — Кэмпбелл, ты слишком много сделал для моего дома. Не стоит каждый раз извиняться за такие глупости.       Нортон потрепал светлую макушку, глядя на любимую веснушчатую физиономию:       — Это ничего не значит в сравнении с тем, какое счастье ты привнёс в мою жизнь лишь своим присутствием.       От таких слов Майк залился смехом:       — Я думал, твой словарный запас на подобные выражения закончился ещё несколько лет назад, ха-ха.       — Ну-ну, я ещё на многое способен.       Поболтав ещё некоторое время, на радостной ноте парни распрощались. Майк остался посреди манежа, осмотрев зрительный зал. Глядя на пустые сидения, готовые к завтрашнему шоу, он чувствовал, как живот неприятно крутило от непокорной тревоги. Что-то внутри металось в беспокойстве, хотя акробат тысячу и один раз перепроверил весь реквизит и технику на исправность.       — Какое… тяжёлое предчувствие.

***

      Послышался робкий стук в дверь. Девушка торопливо побежала в прихожую и сквозь маленькую щель меж стеной и замком посмотрела на гостя.        — Нортон?        — Марго, я… ты ведь знаешь, какой сегодня день?        Высокий парень с выразительным ожогом на лице выглядел безумно подавленно. Он поднял рукав грязной шахтёрской куртки и вытер слипшиеся у глаз волосы.        Та положительно кивнула:        — Зайдёшь на чай?        — Прошло сорок дней, но будто всё случилось только вчера, — Нортон сделал глоток из керамической кружки. — У тебя нет подобного ощущения?        — Есть, как же иначе. Я осталась сиротой, — горько отрезала девушка. Она сидела за столом напротив собеседника, рассматривая потрёпанную фотографию — единственное, что уцелело после пожара. Её взгляд зацепился за конкретное чёрно-белое лицо со снимка. — Скучаешь по нему?        Брюнет тяжело вздохнул.        — Эх, порой кажется, что мне стоило уйти вместе с ним.        — Как это? — насторожилась Марго.        — Если бы я не задержался на работе, то успел бы сразу к вашему представлению, пока цирк ещё жил своей жизнью.        Перед глазами пронеслись болезненные воспоминания: гигантский столб пламени, засветивший вечернее небо; густой дым, от которого спирало лёгкие; и резавшее по сердцу чувство безысходности. Чувство, кромсавшее любую надежду на лучшее будущее с дорогим ему человеком.        — Ты разве тогда задержался? — собеседница внезапно перешла на серьёзный тон, отложив фотографию.        — Ну, да. Я прибежал в «Хуллабалу», когда уже было слишком поздно.        В смятении Марго откинулась на спинку стула. Недолго пробыв в тишине, она снова взяла фотографию и передала её гостю:        — Мне тоже их не хватает.        У Нортона никогда не было семьи в привычном понимании, однако цирковая труппа частично смогла её заменить, хоть и во взрослом возрасте. Он не редко помогал в устройстве декораций для представлений и неплохо сдружился с коллективом. Правда, на фотографии уместились далеко не все. Здесь удалось запечатлеть лишь семерых участников, одной из которых была танцовщица, в данный момент сидящая перед парнем. Всех остальных поглотило пламя. В том числе и его.        — Марго.        — М?        — Мне нужно отправиться туда.        На этих словах шатенка встрепенулась:        — Н-Нет, нет, оттуда ведь никто не возвращался после пожара!        — Знаю. Но мне уже терять нечего.        — Ты ещё надеешься встретить кого-то в руинах? Даже после пропавших там сыщиков и журналистов?        Шахтёр опустил голову. Он слишком долго думал об этом. Никому не под силу изменить его решения.        — Пойду сегодня ночью, чтобы никто не увидел ненароком. Я хочу узнать правду, даже если это будет стоить мне жизни.        Марго со страхом смотрела в чужие потухшие глаза. Неужели именно так выглядит отчаяние?        — Но я постараюсь вернуться, — брюнет поднялся со стула и подошёл к танцовщице, кладя снимок подле неё. — Может, судьба вновь сжалится надо мной.        Та сжала кулачок, не в силах сказать и слова. Она не хотела терять единственного, кто мог понять всю боль её утраты. Слеза беззвучно скатилась по щеке и упала на домашнее платье. Переживая за её состояние, Нортон аккуратно приобнял подругу за плечи, ныне ощущая вину за свои неутешительные планы.        — Прости меня, эгоиста. Но я должен хотя бы попытаться.

***

       Территория цирка «Халлубалу» занимала не только огромный шатёр, но и комплекс аттракционов близ него под названием «Лунный парк». Карусели, колесо обозрения, длинная американская горка — всё осталось бесхозным, наедине с молчавшими руинами. Пепел счастливых воспоминаний осел на фонари и гирлянды, которые уже никогда не раскроют всю красоту и яркость цирка. Теперь здесь осел мрак и ужас, окутав загадкой всю сожжённую в тот роковой день часть шатра.        Нортону удалось пробраться через небольшое ограждение, установленное лишь в качестве меры безопасности, и продолжил путь по каменной мостовой. Вооружившись лишь керосиновой лампой, он ступил на место происшествия, усеянное копотью. Мысли о приятном времяпрепровождении в прошлом то и дело всплывали в разуме, но парень старался отречься от них как можно дальше, дабы не предаваться горечи по утрате.        Наконец, перед ним возник вход в шатёр. Вернее, то, что от него осталось. Опалённые лоскуты навеса и треснувшее напополам название «Халлубалу» последние сорок дней не вызывали радостных впечатлений. Только печаль.        — Неужели здесь меня ждёт смерть? — проговорил шахтёр, впервые столкнувшись лицом к лицу с заброшенным цирком. Вопрос повис в воздухе, ведь его спутником был один ветер, бесшумно колыхавший куски тента.        Он наклонился и аккуратно прошёл под металлическими балками. Всё-таки остатки конструкции совсем не вызывали доверия.        — Это… манеж?        Нортон и не заметил, как прошёл мимо кассы и гардероба — они были полностью разрушены. Сидений зрителей словно и не существовало, а ярусы в некоторых частях провалились под тяжестью упавших конструкций. Повсюду был разбросан цирковой реквизит и декор, что вызывало некоторые вопросы, ведь они находились далеко не на своём месте.        — Как странно, — парень поднёс лампу к целым мячам и обручам, — на них не видно пыли. Кто-то недавно пользовался ими?        По телу пробежали мурашки. Мог ли он находиться тут не один? Все, кто оказывался на территории «Халлубалу» после инцидента, пропадали здесь без следа. И потому была высока вероятность случайно встретить заблудшую душу.        Нортон взошёл на манеж. Сюда немного проникал лунный свет из угла порванного тента. На грязной, укутанной пеплом арене лежал длинный лоскут шатра в сине-красных оттенках и большими тусклыми звёздами. Простая тряпка с обугленными краями, но от её вида неприятно болело сердце.        — Видимо, свалилась откуда-то сверху.        Осторожно переступая через выгнувшиеся половицы, он миновал арку, что должна прикрываться кулисами. Дальше путь стал более тернистым — потолок совсем обвалился, отчего проход в конюшню был полностью замурован.        — Может, сыщики оказались за балками и потому не могут выбраться? — предположил Нортон. — Эй! Здесь есть, кто живой?!        Тишина. Сколько бы он ни звал и ни ждал ответа, всё напрасно. Попытки разглядеть что-либо через доски также не увенчались успехом. Свет лампы мерк перед неизвестностью. Однако в груди возникла тревога. Казалось, словно за преградой действительно кто-то остался. А вот насколько этот «кто-то» был в состоянии с ним заговорить — вопрос открытый.        Ничего не оставалось, кроме как пройти налево. По эту сторону лежал долгий коридор из дверей в комнаты отдыха, склада и гримёрки. Выжженные стены из плакатов и картин вызывали только гнетущий ужас, пробирающий до костей, а от содержимого открытых помещений мало что осталось. На полу, как и подле манежа, был разбросан реквизит и чудом уцелевший плюшевые и деревянные игрушки. Их яркая ручная роспись настолько выделялась на фоне обугленного пейзажа, что Нортон не смог пройти мимо, взяв один розовый кубик. Да, он действительно был деревянным.        — Кто-то принёс их сюда. Но зачем? Почтить память погибших?        Тут же парня будто током ударило. Он ведь так и не наткнулся ни на один труп. Катастрофа ведь была гигантских масштабов, под обломками цирка погибла не только труппа, но и огромная часть зрителей. И, если верить следствиям, под шатром должны были остаться десятки людей.        Так и где они?        Брюнет насторожился. Слуховая галлюцинация, или где-то позади него послышался пружинистый скрип?        — Показалось.        Он поднял глаза, только сейчас обратив внимание на дверь перед собой. Дверь, окрашенная в чистый белый, нетронутая огнём и пеплом, словно не от мира сего, словно оставшаяся в прошлом. Элегантная вывеска на ней гласила:        «Маргарита Зелле».        — Что здесь… происходит? — пребывая в откровенном недоумении, Нортон попятится назад. — Мне мерещится?        Он подошёл ближе к двери. Нет, он мог ощутить каждую дощечку, каждый завиток на гравировке, коих касались его пальцы. Вновь оглядевшись по сторонам, немного замешкавшись, он отворил дверь. За скрипом последовала нежная мелодия музыкальной шкатулки, которая рассеялась по всей женской гримёрке. У правой стены стоял большой шкаф, сверху донизу заваленный платьями для выступления. В сундуках лежали обручи и гимнастические ленты, усыпанные блёстками и стразами, а близ них стояла… канистра? На противоположной стене висели знаки отличия в виде грамот и золотых медалей. За столиком, в окружении желтоватых декоративных ламп, смотрелась в зеркало знакомая девушка, примеряя на себе высокий белый парик, закреплённый в небольшой гульке на затылке.        Нортон в немом шоке оглядел комнату. Он точно бывал здесь раньше. Однако, в сравнении со всем остальным цирком, в этом месте осталось всё как прежде.        — Марго?        Девушка обернулась, удивлённо приподняв бровь. Её яркий макияж был явно недоработан, из-за чего две половины лица забавно контрастировали друг с другом.        — Привет! Так ты всё-таки успел к представлению? Чудесно! — она мило улыбнулась.        — Представлению? Но ведь…        — Только не говори, что прошёл через весь шатёр и не увидел тонну декораций и коллег.        Глупость какая.        — Что ты здесь делаешь? — брюнет махнул керосиновым спутником, вновь оглянув помещение.        Танцовщица приподнялась, демонстрируя своё волшебное платье, покрытое воздушными перьями.        — Готовлюсь к выходу, разве не ясно? А ты зачем с лампой пришёл? На работе забыл оставить? Здесь светло, как днём.        — Там же…        Только Нортон выразил желание пройти глубже в гримёрку, как его будто обдало холодной водой. Где-то вдали прозвучал звонкий, до трепета сердца знакомый голосок, зазывающий зрителей в зал. Тот самый голос, каждый день отдававшийся в голове эхом счастливых воспоминаний, по которому парень так сильно скучал.        — О, твой любимый на манеж пожаловал. Иди хоть поздоровайся с ним, — высказалась Марго, прогоняя того из гримёрки.        Однако тот и не сопротивлялся. Мог ли он оказаться в прошлом? Есть ли надежда встретить его?        С блеском в глазах брюнет вернулся в коридор. Но разрушенные, молчаливые стены никак не изменились. Неужели то снова было галлюцинацией?        — Воображение разыгралось.        Решив всё-таки вернуться на арену, он ступил на упавший со стены баннер, как вдруг фитиль лампы полностью потух. В лёгкой тревоге Нортон потянулся в карман штанов за спичками, дабы зажечь его снова. Внезапно раздался громкий механический звук, и что-то со всей силы выбило лампу из рук, разбив её об пол на мелкие осколки. От неожиданности Нортон свалился на колени и огляделся по сторонам в попытке разглядеть что-либо в густой темноте.        — Кто здесь?!        В середине коридора вновь прозвучал долгий механизм, точно потянули огромную ржавую пружину. Это конструкция цирка начала трещать по швам, или…        Над потолком возникла блеклая светящаяся точка. Она медленно шаталась на месте, пока, под очередное громогласие шестерней, не переместилось ближе к шахтёру. Глаза парня постепенно привыкали к темноте, а тело начало дрожать от страха. Перед ним возвышалась фигура нечеловеческих размеров, чья огромная голова была отсоединена от тела и повисла прямо над беднягой благодаря пружине. Фарфоровое лицо существа было изуродовано трещинами, а вместо правого глаза прорезалась дыра в форме пятиконечной звезды. Именно из неё светилась странная точка, следя за каждым действием незваного гостя «Хуллабалу».        Тот побледнел, сердце забилось чаще. Плохой взор давал воображению разгуляться, когда этого хотелось меньше всего. Нортон стал отползать назад, после чего резко поднялся и принялся бежать внутрь полуразрушенного сооружения. Теперь стало по-настоящему страшно. Спотыкаясь о разбросанный реквизит, он судорожно пытался прикинуть возможный путь отступления, передвигаясь в кромешной тьме. Позади гремели звуки огромной механической нечисти, что гналась за ним по пятам. Он понимал — оборачиваться нельзя, ни при каких обстоятельствах. Его успела здорово напугать отвратная физиономия. Он не хочет встречаться с ней снова лицом к лицу.        Вспоминая все выходы и входы в шатёр, Нортон спустился в подсобку, осознавая, что данный путь — последняя надежда для спасения его шкуры. Однако его план был растоптан сухими половицами, под которые провалилась одна из ног. По телу пробежала резкая боль. Нога под полом была вывихнута. Из последних сил брюнет цеплялся за реквизит и продолжил бежать, прихрамывая.        — Мне… конец.        Он таки добрался к потенциальному выходу. Да только его от стенки до стенки перегораживал основной каркас тента, в несколько раз сложившись под давлением огня. Дыхание сбилось окончательно. Нортон понял, что именно здесь ему придётся проститься с жизнью. Он так и не нашёл улик, указывающих на причину инцидента. Зато встретил свою смерть, медленно прекращающую гром пружин. Всё тело тряслось, парень сел подле балок и прикрыл очи руками, пытаясь смириться со своей участью.        Как ни странно, действия со стороны нечисти пришлось ожидать далеко не в первые секунды. Шахтёр лишь ощущал, как что-то касалось его вывихнутой ноги, сначала выпрямив её, а после прижав к плотной поверхности, обмотав тканью. После таких своеобразных манипуляций ржавый треск механизмов вновь стих. С опаской парень всё же открыл веки. Он смог кое-как рассмотреть свою ногу: её вместе со ступнёй закрепили на обугленной дощечке с помощью плотного лоскута от тента. В удивлении похлопав глазами, он поднял голову. В нескольких метрах, точно повторяя его позу, уселось то страшное существо. Облокотившись на стену, оно держало в ладонях хрупкий снежный шар с маленькой копией циркового шатра внутри. Он излучал немного рассеянный свет, позволяющий увидеть всё, что представляла из себя нежить. Она походила на старую куклу, скорее даже рухлядь, повидавшую много плохого. Её лицо, не выражавшее явных эмоций, было покрыто облупленным белым лаком, треснувшие уголки рта напоминали подобие улыбки, но единственный глаз, наполненный печалью, говорил об обратном. Заместо брюха, части тела соединялись пружинной деталью, издававшей бóльшую часть грубых звуков. Под комбинезоном у вытянутых рук и ног также виднелись трухлявые части скрепления. Пугающая картина.        Нортон аккуратно поднялся, опираясь на балки. Существо уже не выглядело враждебно. Но тогда зачем оно гналось за ним, раз не желает тому зла? Брюнет всё ещё не доверял этой “кукле”, однако стал подмечать в её виде знакомые вещи. Разноцветный костюм; порванное жабо, потерявшее форму; старая заштопанная шапка; густые светлые волосы; веснушки… Может, просто замылились глаза?        Нет, он узнает этот образ из тысячи.        — Майк? — озвучил тот будто не по собственной воле.        Существо повернуло голову, встретившись со знакомым взглядом, но даже не шелохнулось.        Страх потихоньку отступал, и парень первым сделал шаг навстречу, потом второй, третий…        — Майк, это правда ты?        Он остановился совсем близко к рухляди. В свете от снежного шара она не выглядела такой уж и зловещей. Скорее одинокой, чья грусть скопилась в упавших на щёки золотых слезах.        — Смотрю, тебя сильно потрепала жизнь.        Бездонная звезда на фарфоровом личике уже не казалась чуждой. Акробат частенько рисовал её на правом глазу в качестве запоминающегося грима, чем привлекал внимание воодушевлённых посетителей цирка. Это была его, своего рода, фишка.        — Прости, что так резко убежал. Не ожидал встретить тебя здесь. Почему ты выглядишь…так?        Майк лишь повертел головой. Видимо, выражаться словами он больше не мог.        Чуть помолчав, Нортон потянулся к чужой щеке, коснувшись золотых потёков. Тот прикрыл единственный глаз, словно был готов вновь расплакаться.        — Ты не один, со мной всё хорошо, видишь?        Однако… хорошо ли всё с Майком? Он выглядит далеко не как человек. Больше похож на призрака, которому не посчастливилось остаться с местом трагедии один на один. Если оно так и есть, значит… Майк мёртв. Давно сожжён в языках пламени.        — Ты знаешь причину, почему сгорел «Хулабаллу»?        Недолго помолчав, механизм заскрипел, поднимая фигуру призрака на ноги. В скрюченной позе, он поплёлся в основную часть шатра, то и дело останавливаясь, дабы за ним поспевал брюнет. Впереди последнего летал снежный шар, неплохо освещавший путь для прихрамывающего бедолаги. Несмотря на страх, холодком свозивший по каждой клеточке организма минутами ранее, сейчас Нортон стал ощущать себя намного спокойнее. Подобного спокойствия он не мог поймать с того самого рокового дня, как потерял всё. Но подле души любимого человека из руин старого цирка даже не хотелось уходить.        Они вернулись к гримёркам. Майк встал около одной из опалённых дверей, указывая на неё. Совсем рядом валялась разбитая керосиновая лампа.        — Я только что видел здесь Марго, — сказал шахтёр, замечая, что дверь больше не выглядела презентабельно, а превратилась в чёрную как смоль копоть.        Войдя внутрь, было ожидаемо увидеть полностью сожжённую дотла комнату. Содержимого шкафа и сундука словно и не существовало, а зеркало точно слилось со стеной под слоем гари. Только открытая канистра лежала в середине помещения, совершенно не на том месте, где её запомнил Нортон.        — Думаешь, очаг возгорания был здесь? Но мог ли огонь так быстро переместиться на шатёр?        Майк постарался на пальцах дать ответ на вопрос.        — Есть ещё четыре канистры? В других углах шатра?        Могла ли Марго быть тут замешана? Парень отчётливо заприметил точно такую же ёмкость, когда виделся с ней перед встречей с призраком. До трагедии он не видел подобных канистр на территории цирка. Следовательно, та вполне была способна их сюда притащить. Но… зачем? Зачем ей лишать жизни и будущего дорогих людей? Стоит устроить допрос, когда брюнет вернётся домой.        А сможет ли он… вернуться?        — Сюда являлись сыщики и журналисты, но никто так и не вернулся. Ты что-то с ними сделал?        Майк со скрипом замахал руками. Конечно, человек с самым чистым сердцем на свете никогда бы не причинил боль другим. Даже после смерти, ведь так?        Рухлядь вновь позвала жестом следовать за ней. Когда на пути к манежу попадался чистый реквизит, возникала вполне закономерная мысль: вероятно, их разбросал сам призрак. Хоть с чем-то он должен был играть, пока проводил время в одиночестве.        Наконец, оба подошли обратно к арке между ареной и обрушенным входом в конюшню.        — Хочешь показать, где находятся те люди?        Кивнув, Майк уселся на пол и щёлкнул пальцами. По обе стороны возникли алые кулисы, за которыми загорелся яркий тёплый свет. Нортон вздрогнул от внезапного всплеска оваций, заполнившего весь зрительный зал.        — Дамы и господа!..        Снова зазвучал этот звонкий голос. Голос, вызывавший порыв бабочек в области живота и чувство предвкушения перед великолепным представлением. Как же парень по нему скучал…        — Это прошлое. Ты… отправлял туда случайных людей? — Тот вновь медленно кивнул. — Но для чего?        К брюнету подлетел снежный шар. Он послушно взял его в ладони, пока рухлядь рассматривала живую версию себя через щель меж кулисами. Минималистичная копия шатра «Хуллабалу» выглядела очень реалистично, так как он повторял сине-красный оттенок реального тента. Точно маленький мирок, где всё осталось, как прежде.        — Ты хотел, чтобы те люди предотвратили пожар?        Майк перестал наблюдать за ареной и повесил голову. Свет погас, кулисы в секунду испарились, оставив после себя лишь пепел. Шоу закончилось, не успев начаться.        — Раз мы так и остались внутри руин, значит это не помогло. А они…        Брюнет ужаснулся такому положению дел. Желая исправить прошлое и избежать неизбежного, акробат обрёк на смерть совершенно незнакомых ему прохожих. Хотя, будь у Майка возможность, он бы без колебаний постарался самостоятельно всё исправить.        Пространство окутала тишина. Складывая в мыслях пазл, Нортон всё больше проникался сочувствием и пониманием к призраку. Оказывается, отчаяние в подобном положении накатило не только на шахтёра.        — Где находятся трупы?        Тот мотнул головой в сторону конюшни. Как и казалось ранее, оттуда действительно пахнет смертью. Даже от одного предположения, скольких десятков людей в то укромное место отнёс призрак, сводило все внутренности.        Прихрамывая, парень вышел на манеж, где буквально только что выступал он. Без публики, в окружении развалин и сломанных жизней, сойти с ума не составило бы труда. Даже он это прекрасно понимал.        — Майк! — Рухлядь вышла навстречу. — Ты пробовал покинуть это место?        Тот подошёл ближе к человеку и уставился на главный вход, отрицательно помотав головой. У призрака не возникало идеи даже вдохнуть свежий воздух, избавившись от оставшейся в руинах летучей сажи.        — За то долгое время, как я знаком с тобой, я привязался к цирку, привязался к тебе и к твоей семье. Прошло сорок дней, а я всё не мог смириться, что никогда тебя больше не увижу. Но, как посетил «Хуллабалу» вновь, мне стало легче, а встретив тебя… чувства слегка притупились. В хорошем смысле. Потому мне кажется, нам обоим стоит отпустить эту утрату.        Нортон протянул руку. Что-то внутри него заволновалось. Если Майк не согласится с ним, отпустит ли тот на волю любимого человека? Да и захочет ли он увидеть свет за пределами сгоревшего дома?        Однако беспокойства были напрасны. Холодная фарфоровая ладонь мягко коснулась человеческой. Взирая на безэмоциональное, покрытое трещинами лицо, брюнет заулыбался. Как будто тот смотрел не на убитую несчастную “куклу”, а на человека, которого любил долгие годы и которого был рад встретить здесь, несмотря на весь ужас последствий местной катастрофы.        Они побрели к выходу. Когда-то парень точно так же вёл блондина прочь от шатра, ведь последний слишком увлекался тренировками и порой не знал меры в репетициях. Правда, спустя время тот благодарил Нортона, повидав жизнь вдали от манежа и аплодисментов зрителей. По отдельности им не хватало разгрузки, но вместе им удалось найти друг в друге тот самый островок спасения от всех внешних напастей.        Светлело. Звёздный небосвод понемногу исчезал, давая нежному жёлтому рассвету заполнить горизонт.        Брюнет вздохнул полной грудью:        — Смотри! Там, кажется, поднимается солн-        Он обернулся, не почувствовав меж пальцев холода.        — И вправду. Утро, — произнёс светловолосый, снизу вверх глядя на ошеломлённую физиономию шахтёра. — Мне так жаль, Нортон, я… я-я даже не задумывался, что обрекаю на смерть тех людей. М-мне хотелось лишь остановить пожар. Всё так внез-запно произошло, я просто потерял сознание и потом-        Недолго думая, Нортон обнял разревевшегося призрака, будучи готовым заплакать в ответ:        — Но теперь всё хорошо. Я с тобой.        Хрупкие руки легли на чужую спину. И брюнет был готов поклясться, что ощутил его тёплое дыхание у своей шеи. Майк недолго приходил в себя, то и дело глотая слёзы:        — Спасибо, что вывел меня оттуда. Я очень рад, что смог проститься с тобой.        Как же хотелось остаться в этих объятиях чуть дольше…        — Мне будет очень тебя не хватать.        — Пустяки, — ухмыльнулся Майк, — я ведь знаю, ты со всем справишься.        Фраза в его стиле.        — Я люблю тебя, — шепнул Нортон, словно понимая, что эти слова необходимо передать именно в данный момент.        Тот выдержал секунду молчания, полностью расслабившись в любимых руках.        — И я тебя.        Оба закрыли глаза. Брюнет почувствовал, как в ладонях остался один лишь предмет. Он держал тот самый снежный шар, но теперь потрескавшийся, из которого высыпались все блёстки. Нетронутым остался только маленький купол, повторяющий вид цирка в лучшие его годы.        Парень осмотрелся. Он остался наедине с руинами и пеплом последних воспоминаний.        — Хорошей дороги тебе туда, Майк Мортон.

***

      Послышался громкий стук в дверь. Девушка торопливо побежала в прихожую и сквозь маленькую щель меж стеной и замком посмотрела на гостя.        — Нортон? Решил всё-таки никуда не ходить?        Однако тот опустил на неё совсем неприветливый взгляд, продолжая прихрамывать.        — Марго.        — Что такое?        — К тебе есть несколько серьёзных вопросов.