Не геи, а пидоры!

Никита сидит в своей комнате, лёжа на кровати. На коленях его лежит Ануфриев, глаза прикрыты, сам он наслаждается вниманием к своим волосам, так как среднего размера пальцы Никиты, шершавые, в заусенцах и с разбитыми костяшками поглаживали его волосы, играясь с челкой и массируя кожу головы. Сам Никита был будто сам не свой: постоянно кусал губы, пальцы подрагивали, сглатывал часто и взгляд по комнате метался, а так же на комп. Со временем Артём это заметил, переворачиваясь с бока на затылок, смотря на Лыткина с небольшим беспокойством в глазах. –Крысюк, всё нормально? Ты какой-то нервный в последнее время. - обеспокоенно сказал Артём и затем добавил более веселым тоном - Боишься что мама узнает что ты мой х... Но договорить ему не дал Никита, который закрыл ему рот рукой, вызвав лишь смешок. – вольни ебало, ок? - наигранно обиженно говорит Никита –Ты мой ангелок! - Артем весело усмехнулся, протягивая руку к прыщавой щеке Киты, проходясь до затылка, притягивая к себе для короткого чмокая в губы. Лыткин лишь закатывает глаза, резко выдыхая, смотря на него задумчиво и слегка рассеяно, думая о своем, но лёгкая улыбка на лице от поцелуя появилась. –Кит, все в порядке? Шутки шутками, но ты реально сам не свой... - Артем обеспокоился сильнее, все еще находясь чуть приподнятым и с рукой на затылке, которая снова сползла на щёку. Никита помялся немного, поскользил глазами туда сюда и выдохнув наверное раз десятый за минуту ответил: – Та не спокойно мне чет, Тём... С тех пор как мы людей резать начали мне ваще не спокойно. Вроде убивать нравится, но... - он сделал паузу, смотря в заинтересованные глаза Арти с грустью - нас же ищут... И я боюсь, что нас могут поймать в любой момент, а если нас поймают, то нас посадят и... - начал обеспокоенно тараторить нервно вздыхая перед каждой репликой. Ануфриев сразу понял, что дело дрянь, и что пора что-то делать, а то потом успокоить его будет сложнее. –Эй, эй, эй, тихо-тихо! - Ануфриев тут же приподнимается, приобнимая за плечи, приближая свою голову к его, соприкасаясь носами и лбами. - на меня посмотри, на меня! - чуть строго сказал Артём - все у нас будет заебись! Мы всех поубиваем, переедем в Питер и станем известными, даже лучше Чикатило! И о нас все будут говорит и нас никто не посадит... - Ануфриев продолжил смотреть на Никиту, который смотрел на него, продолжая разговаривать, пытаясь успокоить темноволосого. – Да я понимаю это, но... – Никаких но! Все будет заебись и точка! - Ануфриев настаивал все сильнее, уже оторвав свою голову от его, просто сидя рядом, но все еще на его коленях. - а если сомневаться будешь губу тебе откушу! Лыткин повеселел и снова улыбнулся, тепло, расслабляясь и не дожидаясь каких-то действий просто взял и поцеловал первым. Он всегда любил эту некую строгость в его словах. Артём сразу ответил, превращая поцелуй из нежного в кусачий, а руки тут же положил на талию, поглаживая вверх вниз. Никита расслабился. Беспокойство медленно перешло в возбуждение, и вот, он уже лежит головой на подушках, а не на холодной стене, а губы Артёма двигаются на его шее, заставляя тихонько дышать, подрагивая от прикосновений к чувствительной, грязной коже, так как руки Ануфриева бегали по его груди, щекотя бока и низ живота, расстёгивая ширинку. Уже миг и Никита издавал тихие мычания и приглушенные постанывания от пальцев внутри, а потом и от члена Ануфриева, что вошел медленно, стараясь не доставить боли. Хрипловатые стоны раздавались по комнате, а вместе с ними и дрожащее дыхание, мокрые звуки от редких поцелуев в шею Лыткина и поцелуев в губы, его же губы и звуки шлепков кожи о кожи отдававшиеся эхом в ушах обоих, а вместе с ними и не редкие шлепки руки о бедро. Уже забылись все переживания, все ушло на задний план, остался лишь один Ануфриев, который и без секса не покидал его разум. Остались лишь одни дыхания в ухо, шепотом, смешки, укусы, заставляющие каждый раз от неожиданности стонать чуть громче. Вскоре все закончилось. Никита кончил первый, закатив зеленые глаза, вцепившись в руки Ануфриева как утопающий, а вслед за ним и Артём, сжав бедра до боли и небольших синячков. Сейчас же, спустя пары минут в кровати в полу обнимку Никита стоит, слегка подрагивает из-за холодного ветерка, который доносится из открытого окна и курит Тёмины сигареты, выдыхая табачные облачка в воздух. Никита полностью спокоен, стоит голый перед окном, так как через раму видно только торс, худощавый, бледный с прыщами на плечах и пятнами на теле из за того, что тот практически не моется. Темные в этот раз не сальные волосы слегка развивались на ветре. После начала отношений с Ануфрием он начал часто мыть голову, чтобы первому было приятней гладить его по голове, массировать кожу головы. Бабки около подъезда начали шушукаться, сплетничая о том, почему Лыткин в таком состоянии:блаженно улыбающийся, курящий, тем более, что на шее виднелись засосы. – слышь, Федоровна, а что это с Лыткиным? - спрашивает одна из старушек, замечая состояние подростка.- девка чтоль появилась!? Вторая лишь пожимает плечами и уже хочет открыть рот и рассказать, что девик никакие в подъезд не заходили и не выходили, только дружок его, как в окне появляется второй силуэт в окне, которым и был тот самый дружок Никиты. Парень с улыбкой подошел, взяв одну из рук Никиты, в которой была сигарета затушил ее о подоконник (обычный способ тушения, который применяет Лыткин), и взяв его за талию притягивает от окна и оба вскрываются в квартире под смешки и какие-то неразборчивые слова, заодно пару раз чмокаясь Все три бабки замерли, смотря в шоке на окно, одна из них, та, которая и хотела рассказать про Ануфриев лишь хмыкнула. – Вот тебе и девка... - выдохнула третья. –Что думаете, Лыткиной рассказать, что ее сын гей то? - говорит вторая в шоке. –Да какие же они геи? - вдруг раздается голос внука одной из старушек. – а кто тогда? - удивляется третья Парнишка усмехается. –Пидоры! - абсолютно без стыда и совести, с улыбкой до ушей отвечает он.