Первая встреча.

Свет от монитора слепит и без того настрадавшиеся глаза. Ужасно надоедает. Также сильно, как и непослушные пальцы, то и дело тарабанищие по столу. Раздражающий тик часов, кажется, уже въелся в голову, но парень послушно его слушает, отсчитывая секунды, даже если это никак не меняет ситуацию, даже если только усугубляет. Путается в собственных мыслях. Бывает зацепится за какую-нибудь, как назло неприятную, и совсем начинает тонуть, то откроет какую-то вкладку в браузере, то закроет, не знает куда себя деть. А может зря это все? Может еще не поздно отменить? И плевать, что вылизал всю квартиру до блеска, сплавил кое-как родителей из дома и, что самое удивительное, помыл волосы с бальзамом! Правда, сам не знает зачем, вроде обычное дело, обычная встреча, обычный человек, но эта противная тревога внутри кричит об обратном. Всё-таки произвести какое-никакое впечатление хочется, хоть и впечатлять как-будто поздно. Давно знакомы, что только друг о друге не знают, но, несмотря на это, трясется, как маленький школьник, к которому вот-вот придет девочка из параллельного класса. Наверное, все дело в Диме. Точно, сто процентов! Этот придурок наверняка из тех, кто моется по десятки раз за день и пылинки на какой-нибудь дальней полке терпеть не может! Да у него на столе, за которым он проводит свои бессонные ночи, ни одной пустой упаковки от каких-нибудь чипсов, или что он там ест, нет, а это уже многое говорит о человеке. Как, в таком случае, этот чистюля сможет вытерпеть засранную в хлам комнату Андрея? Вот и весь ответ, Чернышев просто не хочет выслушивать всякие глупые замечания и нервы лишний раз тратить. Какое там впечатление, об этом и речи идти не может! Вибрация телефона силой возвращает парня в реальный мир и заставляет мурашки пробежаться по всему телу, с головы до пят. Внутри поселилась какая-то мелкая дрожь, кажется, сейчас страшно не одному Андрею, его охотно поддерживают все его внутренние органы. Взгляд непроизвольно бегает по столу, вылизывая клавиатуру и коврик для мышки, ноги немеют, совсем ватные, а руки вовсе отказываются работать. Но надо. Меньше всего сейчас хотелось бы заставлять Диму ждать, если это вообще он. Димас — 3 подъезд? Андрей — Да Вот-вот и у него по-настоящему задымится голова. Губы искусал чуть ли не до крови, пока раз за разом перечитывал это до изнеможения коротенькое сообщение. Их разделяют какие-то считанные минуты. Ебанные минуты! Не часы, не дни, а минуты! Андрей соврет, если скажет, что не ждал. Ждал, да еще как! Как та самая грустная собачка из всеми известного фильма! Сердце бьется с бешеной скоростью, слегка покалывает, разливаясь по всему телу приятной тревогой. Что-то особенное, долгожданное, чему сам поверить не можешь. Парень тысячи раз прокручивает в голове каждое место в этой квартирке, круги по ней наворачивает, бормочет себе что-то под нос, вылитый сумасшедший. «Норм. Пойдет. Здесь, слава богу, тоже» Намеренно обходит стороной родительскую комнату, Дима же не ведущая шоу Ревизорро, какая разница чисто там или нет? Но все равно Андрей кинул тысячу взглядов в сторону той двери, помялся и, громко вздохнув, проверил обстановку и там, мысленно умоляя Бога, что его гость все-таки не ведущая. Стук в дверь раздается звенящим эхом в голове, бьется о стенки, отражается и летит пулей куда-то в сердце, пробивая грудную клетку насквозь. Чернышев стоит пару секунд в ступоре, сжимая пальцами до побеления ручку выдвижного ящика на кухне, после чего молнией бежит к входной двери, путая ноги, повезло, что не упал. Снова стоит и мнется, играется со своими пальцами, чтобы хоть как-то отвлечься, но не получается. Кажется, Андрей так сильно не волновался даже во время первого поцелуя! А сейчас, всего-то навсего, стоит его интернет-друг за дверью, бояться нечего, верно? Но потерянные глаза сами отвечают на этот вопрос. Нет. Пальцы аккуратно обхватывают ручку входной двери. С богом. Затяжный скрип дверцы кружит голову в бальном танце, парень затаивает дыхание и ждет, сам не в силах сделать даже шаг, максимум на что он способен сейчас—выдавить глупую улыбку. — У меня нет рук. — Дима подает голос и это вызывает такие бурные эмоции, что Андрей теряет дар речи. Сука! Такой знакомый, такой родной голос! По-дурацки теплый, по-детски смешной, по-настоящему живой! Парень не знает, каких слов еще подобрать, но он почти уверен в том, что у него искры из глаз посыпятся, если он будет тянуть еще секунду. — Блять, в плане…Открой, пожалуйста. И Андрей легонько толкает дверь, мысленно давая себе пощечину. У Димы темно-каштановые волосы, слегка растрепанные кудри, некоторые непослушные прядки выбились на лоб, на что он безуспешно пытается их сдуть, руки-то заняты. Светло-голубые глаза, бегающие по лицу стоящего напротив, а чуть позже застревающие в чужих, серо-голубых. Щурится, изучает, запоминает. Все-таки в жизни все ощущается иначе, совсем не как в интернете. — У тебя, эм, лифт не работает. — неловко бормочет Дмитриев, опуская взгляд в свои белые кроссовки, с выдохом бросает краткий смешок. — Проходи. — Андрей все также глупо улыбается, но эта дурацкая искренность отражается на его светящемся лице. Он рад, правда, очень сильно рад. Дима слушается, проходит, звеня стеклянными бутылками, улыбку прячет в воротнике куртки, а Андрей молча наблюдает за ним, закрывая за гостем дверь. Все самое страшное уже позади, поэтому он облегченно расправляет плечи и дает Диме больше свободного места, по крайней мере столько, чтобы он смог освободить руки от тяжеленных пакетов и снять свои дорогущие кроссовки, но далеко не уходит. И Дима снова слушается, Андрей мысленно называет его «послушным мальчиком» и непроизвольно хихикает, пока тот опускается на корточки и дрожащими руками развязывает шнурки, путаясь в них пальцами. А Чернышев все выжидает, хитро пялится на Димину макушку и теребит край своей белой футболки. Сейчас вообще не до рациональности, его голову победила эйфория, да и парень не особо старался в этом бою, думать отказывается наотрез. Старший ставит свою обувь куда-то вбок, чтобы не мешалась, и наконец поднимается, поправляя прическу. Глазами останавливается на чужих, снова, опять. Так скажем, память обновляет, от волнения забыть успел. Чернышев делает шаг вперед и просовывает руки меж Диминых рукавов, обхватывает его торс и встречается носом с чужой гладкой шеей. Первое, что отмечает для себя Андрей, так это бесподобный запах. Что-то чистое, до мурашек приятное, очевидно, дорогие духи, с которыми парень уж точно не прогадал, подходят пиздец. Может, мокрый асфальт или что-нибудь в этом духе? Он не знает, но кружит голову на ура. Проходит секунда, две, а его все не отталкивают, значит, можно действовать дальше. Парень впивается пальцами в чужую спину, обнимает крепче, прижимает Диму к себе поближе. И совсем не волнует, что куртка насквозь мокрая от дождя, ничего страшного, такой момент упускать нельзя. Их ноги неловко путаются, трутся, задевают друг друга коленками. Русые волосы Андрея щекочут Димину щеку, пока он стоит, не дышит и намертво утыкается глазами в одну точку. Но он не может больше, понимает, что пожалеет. Тело обкалывает жаром. Честно, встречали бы его так всегда, он бы вообще денег на бензин не пожалел, ни копеечки. Сто раз уже подумал, но не пришел ни к чему. Так зачем тянуть? Руки протягивает, обвивает чужие плечи и зарывается лицом в них же. Приятно тесно. Дмитриев волнуется безумно, но силы в себе находит, чтобы ощутить Андрея в полной мере, как бы пошло это не звучало. Слегка поглаживает, так, чтобы это заметил только он сам, чтобы просто почувствовать его подушечками пальцев. Но он проваливается, хоть сам и не в курсе, потому что Чернышев стал улыбаться еще шире. Он пиздец какой домашний. Эта придурошная белая мятая футболка, глупые тапочки, мягкие русые волосы. Хоть и кажется, что он не старался выглядеть прилично, но ягодный запах маминого бальзама выдает парня с поличным. Дима закрывает глаза и наполняет этим запахом полные легкие, и это он запомнит, даже если можно подумать, что это не нужно, бесполезная информация. Ему нужно, определенно нужно. — Спасибо, Дим. — шепчет Андрей, щекоча Димину шею. Тот точно краснеет, улыбается и прижимается еще сильнее. Он не знает, за что «спасибо», не знает, за что «Дим», а не «Димас» как обычно, но эта фраза ему дает знать, что это не последняя их встреча, Дмитриев уже все решил. Они стоят так минуту, две, три и так далее. И с каждой минутой становится все тяжелее дышать, но руки просто не отпускают, не хотят отпускать. Кажется, если бы это увидели их подписчики, то можно было бы уже прощаться с нормальными комментариями. Привет шипперским видео и фанфикам! Но Дима понимает, что Андрей не расскажет, каким бы распиздяем тот не был, максимум Леше, и то выведет все в шутку. Расцепляются наконец. Дима давит смешок, вновь поправляет волосы и останавливается ладонью на своем лице, как бы прячась. Андрей хихикает в кулак, снова пробегается глазами по всему впереди стоящему телу, совсем не веря в происходящее. — Ну ты и геюга. — бросает Чернышев, ехидно щурясь, и принимается за пакеты. — Блять! Кто бы говорил. — закатывает глаза, недовольно вертит головой, но все же хихикает.

***

— Здесь моя комната, дальше кухня, туалет с ванной, — перечисляет Андрей, загибая пальцы — а вон там комната родителей. Туда не заходи. Дмитриеву все понятно, кивает и зачем-то прокручивает планировку квартиры несколько раз у себя в голове, поглаживая подушечками пальцев фактурные обои в коридоре. — А то это неприлично как-то — и улыбается во все тридцать два зуба, доволен до чертиков. А у Димы реакция всегда одна: игнорирование. В общем, именно это он и делает сейчас, пропускает все мимо ушей, по крайней мере так кажется Андрею, по крайней мере ему всегда так казалось. За экраном же не может быть видно, как парень сжимает пальцы, слегка царапая обои, и давит неловкую улыбку. Повезло, что Чернышев спиной стоит. — Ай, ладно, пока ты куртку вешал, я успел весь пивас в холодильник выгрузить, — поворачивается лицом к гостю — а пока эти попьем. В руках Андрея сверкают две разноцветные бутылки: Эсса с апельсином и вишней. В целом, логика ясна: первая всегда дается тяжелее, пока они эти допьют, остальные успеют охладиться. Чернышев наконец локтем отпирает дверь в свою комнату, все-таки нервничая, но парень решает опустошить голову от тревожных мыслей, пойдет как пойдет. Поставив бутылочки спиртного на стол, парень плюхается на свое родное кресло, пока Дима мнется у входа, видимо, ожидая какого-то особенного приглашения. — Димас, ты че, заходи — Андрей бы и сам рад растянуть этот момент подольше, но навряд ли получится хорошо провести этот вечер, если гость так и не решится пройти в ключевое место сия квартиры. — Э, да я задумался просто, — чешет затылок Дмитриев. Всё так нелепо и смешно выглядит, будто в детском мультфильме, но чего еще можно от него ожидать? Парень неловко проходит вперед, спрятав руки за спиной, и осматривается вокруг. Столько всего интересного, чего только стоит полка с кучей фигурок из самых разных аниме и игр. У шатена глаза разбегаются, у самого дома все не так: кругом исключительная чистота и порядок, ничего лишнего. Может, в этой неаккуратности таки есть что-то привлекательное? По крайней мере, домашнего уюта это прибавляет в несколько раз, даже слегка мятая кровать выглядит безумно мягко и приятно, хотя обычно у Дмитриева подобное вызывает лишь отторжение. Честно говоря, Андрей глаз оторвать от него не может, улыбку в кулак прячет и покачивается на стуле. Такой с блестящими глазами Дима пиздецки милый, прямо ребенок или щенок, изучающий новую цветастую игрушку. Но об этом даже думать как-то странно и стыдно, поэтому, хоть парень залезть в голову и не может, Чернышев все-таки отводит глаза куда-то вниз. — Если что-то интересно, спрашивай. Я конечно понимаю, что у меня тут не дорого-богато, но все же, — подает голос Чернышев, в попытках завязать какой-нибудь разговор, не молчать же им весь день. — Блять, — цокает Дима и бросает в сторону друга уж слишком недовольный взгляд, — говоришь так, будто я миллиардер какой-то. — Может и не миллиардер, но судя по тому, что ты кидал, у тебя поприличнее будет, — пожимает плечами и с шипением открывает стеклянную бутылку. — Да норм у тебя, мне все нравится… — неловкое молчание, — Коллекционируешь? Ну, фигурки. — Ээ, да не прямо чтобы. Там в основном подарки. Друзья, девушка… — Что? — Дима аж дергается, — Девушка? Ты не рассказывал. Когда? — Шучу-шучу! — парень хихикает, не ожидал такой реакции, вроде и так все понятно, — Какая мне девушка? Максимум анимешная. Я дома сижу. — Точно. Андрей протягивает другу спиртное, задев его плечо холодной бутылкой. Тот невольно вздрагивает, по телу молнией проносится мелкая дрожь, но напиток аккуратно забирает, после чего вырисовывает что-то неразборчивое теплыми пальцами на запотевшем стекле. Все это до жути непривычно: Дима редко контактирует с кем-то вот так, не по Дискорду, а в реальной жизни, поэтому каждое прикосновение для него приравнивается к сотням заточенных ножей. Правда, для ножей больно приятно, но признавать не хочется. А Чернышеву все нравится, даже слишком. Выводить кого-то на эмоции своими глупостями — его любимое занятие, а тут перед ним раскрываются ну уж очень интересные сценарии, о которых он и подумать бы раньше не мог. Парень слегка опускается на кресле, как бы расслабляясь, и утыкается своими дурацкими тапочками в белоснежные носки. Смотрит куда-то в сторону, делает вид, что случайность, что совсем-совсем плевать, но чужое смущение чувствуется даже в воздухе. А Дима ничего не говорит, глупо же на этом внимание обострять, ничего такого, верно? —Садись, — поворачивает свободный стул сиденьем к гостю — не зря же я свое старое кресло притащил. Только аккуратно, оно – — Да-да, я помню, как ты его разъебал, — хихикает и устраивается на кресле поудобнее, но так, чтобы не свалиться спиной назад. И наконец Дима позволяет себе открыть бутылку.