Невыносимый Дазай Осаму

      — Эй, тебя долго еще ждать?       Дазай и Чуя начали жить вместе совсем недавно. Поначалу Осаму было очень тяжело. Они часто не сходились во многих вопросах, ведь привыкли жить по-разному. Всякий раз им приходилось подстраиваться, искать какие-то компромиссы, но и без битой посуды не обходилось. В принципе, Осаму знал, на что идет. Чуя всегда был вспыльчивым, и он за несколько лет совместной работы привык к этому. Но в обычной жизни всё несколько отличалось. Но он справился. Не сказать, что они прям вообще перестали ссориться, но теперь все проходило куда более спокойно. Правда, бесить Накахару он так и не перестал. Уж слишком нравится ему бурная реакция его партнера.       — Иду, иду. Неужели Чуя без меня помыться не может?       Стоит отдать Накахаре должное. Сдержать резко накативший порыв и не ударить надоедливого экс-напарника стоит многих усилий. И он с этим справился. По крайней мере, пока что.       — Еще слово, и мы пойдем в ванную по-отдельности, ясно?       — Язвочка.       — Че сказал?       Но Осаму ожидаемо не отвечает и только пожимает плечами. Улыбается еще так, словно самая хитрая лиса на свете, и мимо проходит. Чуя начинает злиться. Ну вот, обязательно этой мумии выводить его. Даже сейчас, когда они решили немного времени провести вместе, эта глупая скумбрия не может удержаться и не выдать какую-нибудь колкость.       — Мы поменялись местами? Теперь я буду тебя ждать? — Дазай корчит смешную рожицу и подмигивает, на что Чуя усмехается.       Вот придурок.       Но его придурок.       И кто бы что не говорил, Накахаре нравится эта детская сторона его парня. Порой каждый человек хочет хоть на день окунуться в детство и порезвиться, забыть о всех проблемах, работе, делах. Жаль только позволить себе этого не получается. Кто-то из них должен быть серьезным и, к сожалению, эта участь досталась именно Чуе.       Наспех раздевшись, Накахара первым залезает в ванную и ждет, когда его партнер соизволит присоединиться. Но Осаму, как обычно, не торопится. Медленно снимает рубашку, затем избавляется от брюк. И Чуя понимает, что не может отвести глаз. Эта картина слишком завораживает: полуприкрытые веки, закусанная нижняя губа, случайные касания к оголенной коже, томный, полный желания взгляд, направленный на него, на Чую. И тут до него доходит.       Этот маленький чертенок разводит его на секс.       Что ж, Чуя не против.       Очень даже не против.       Облокотившись на бортик ванной, Накахара внимательно наблюдает за каждым якобы неосторожным движением рук своего партнера, чувствует легкое покалывание, но ничего не предпринимает. Пусть Дазай продолжает свою маленькую игру. Так даже интереснее.       Тяжело вздохнув, Осаму поворачивается к Накахаре спиной и начинает медленно разматывать бинты. Проводит пальцами по плечу, плавно опускаясь ниже. Очерчивает изгиб тонкой талии и специально наклоняется, демонстрируя подтянутую задницу. Он знает, чувствует всем своим нутром, что Чуя глаз с него не сводит. Буквально прожигает в нем дыру, распаляя всё сильнее. Это заставляет победно усмехнуться. Ни для кого из них не секрет, чего добивается Осаму. Вопрос здесь в другом: кто сдастся первым?       Итог известен им обоим.       Не выдержав этой сладкой пытки, Накахара вылезает из ванной и резко хватает Дазая за руку, потянув на себя. Какое-то время он молчит. Смотрит в янтарно-карие глаза и не видит в них ничего, кроме желания и обожания. Чертов искуситель. И почему Накахара всегда на это ведется? Стоит этой мумии покрутить своей задницей перед ним, как воздух выбивает из легких, и здраво мыслить не получается. Хочется завалить его на холодный кафель и взять. Но он отдергивает себя. Не сейчас.       — Хватит так делать.       — Как? — невинно хлопая ресничками, интересуется Осаму.       — Ты знаешь, о чем я! — недовольно фыркнув, Чуя тащит Дазая к ванной и вновь залезает первым. — Я жду.       Теплая вода приятно обволакивает со всех сторон. Осаму удовлетворительно стонет и полностью наваливается на Чую, прикрывая глаза. Ему нравится нежиться в ванной подобным образом. Нравится, когда Чуя прижимается к нему всем телом, ласково оглаживает поясницу и дразнит. Проводит указательным пальцем по проходу, целует, но к более активным действиям не переходит. И Дазай знает почему.       Накахара мстит.       Что ж, предотвратить эти сладостные пытки можно, но разве Дазай хочет этого?       Слегка приподнявшись, Осаму накрывает желанные губы своими, мягко целуя. Рука плавно опускается на вставшую плоть, сжимает и начинает медленно двигаться. Сначала вверх, затем вниз. Чуя глушит первый стон в поцелуе и совсем расслабляется.       Это приятно.       Быть с Осаму исключительно прекрасно.       Конечно же, Чуя никогда не скажет об этом вслух, но признать хотя бы для себя ведь можно.       Запустив пальцы в копну каштановых волос, Накахара слегка оттягивает от себя любовника, заглядывает в такие родные глаза цвета горячего шоколада и улыбается. Как же ему повезло с Осаму. Они столько пережили вместе. Столько ссорились. Сказали друг другу столько неприятных слов, но все равно остались друг у друга. Это ли не счастье?       — Повернись ко мне спиной.       И Осаму слушается.       В любой другой ситуации он бы обязательно съязвил, отпустил бы парочку неуместных шуточек. Но почему-то сейчас не хочется. Чуя говорит шепотом. Между ними настолько интимная атмосфера, что, нарушив ее, Дазай себя не простит.       Накахара медленно приподнимается и хватает флакон с любимым шампунем его парня. Вылив достаточное количество жидкости себе на ладонь, Чуя руками вспенивает массу и подушечками пальцев мягкими массажными движениями наносит ее по всей поверхности — от затылка ко лбу и от одного уха к другому. Дазай тает от прикосновений Чуи. Полностью расслабляется и отдается во власть бушующих внутри эмоций.       Он так рад быть здесь.       Так рад быть с Чуей.       Резко повернувшись к Накахаре, Осаму вновь накрывает его губы своими и ловко хватает шампунь, проделывая с волосами Чуи тоже самое. Отстранившись, Дазай бережно перебирает каждый локон и лучезарно улыбается. Ему нравится взгляд Чуи, наполненный нежностью и заботой. Нравится вот так проводить с ним время. Но именно сейчас Осаму пришла в голову небольшая шалость, которую он не может не претворить в жизнь.       Что он и делает.       Состроив невинное лицо, Дазай включает холодную воду и устраивает Накахаре контрастный душ. Чуя ошалело смотрит на Осаму и понимает, что достиг точки кипения. Теперь этому засранцу точно не поздоровится.       — Какого черта ты творишь? — зло проворчал Накахара, отнимая у Осаму лейку душа и отключая воду. — Я, значит, жалею его, не кричу, проглатываю всю херню, которую ты творишь, и вместо нормального принятия ванной получаю вот это?       — Прости-прости, — хихикая, извиняется Дазай, — Чуя становится таким горячим, когда злится. Я не мог упустить возможность и не насладиться этим.       — О, так тебе острых ощущений захотелось?       Накахара маниакально улыбается и резко хватает Осаму за волосы, притягивая к себе. На этот раз поцелуй вышел безумно требовательным, мокрым и страстным. Чуя покусывает чужие губы, нагло толкается в чужой рот своим языком и буквально имеет своего партнера. Черт возьми, даже в этом!       Дазай зарывается пальцами в копну рыжих волос и победно хмыкает. Он обожает, когда у Чуи срывает тормоза. Нет, это не значит, что он какой-то мазохист или ему до безумия нравится получать боль. Просто в такие моменты их секс становится по-настоящему крышесносным. Чуя не может винить его в том, как сильно он нуждается в нем.       Накахара отстраняется из-за нехватки воздуха и грубо толкает Дазая к другому концу ванной, поворачивая к себе спиной. Звонко шлепнув Осаму по ягодицам, Чуя получает долгожданный стон и тянется за смазкой. Благо, они додумались напихать ее по всему дому. Мало ли где и когда им приспичит.       Вылив достаточное количество жидкости себе на пальцы, Чуя без церемоний проталкивает первый, на что получает недовольное шипение со стороны своего партнера. Собирается ли Накахара действительно делать ему больно? Конечно, нет. Собирается ли он проучиться своего парня? Вот это уже другой вопрос.       И да, собирается.       — Чуя, будь чуточку нежнее.       Накахара же недовольно фыркает и припадает к чужой шее, оставляя несколько алых отметин. Он не собирается слушать это нытье. Ни тогда, когда Дазай сам вывел его на эмоции, добиваясь именно этого. Да и кто, как не Чуя, знает, что он блефует. Ему нравится все, что с ним сейчас вытворяет Накахара, но Осаму абсолютно всегда старается выдать какую-нибудь жалобную фигню, лишь бы привлечь к себе как можно больше внимания.       Жаль только, что привлекать нечего.       Все внимание Чуи, и так, уже сосредоточено на нем.       Добавив второй палец, Накахара двигал ими на манер ножниц, мягко разрабатывая стенки ануса. Пусть он злился, пусть не собирался жалеть, но входить в Осаму без подготовки никогда бы не стал. Дазай, конечно, злит его частенько, но Чуя любит его. И по-настоящему больно никогда бы не сделал. Только не сейчас. Между ними давно нет той мнимой ненависти, которой они раньше прикрывались. Ее вытеснили чистые, искренние чувства. И это их более чем устраивает.       Осаму тихо стонет, когда Чуя попадает по простате. Выгибается в спине и сам начинает подмахивать бедрами, стараясь получить больше. Ему мало. Так чертовски мало.       — Чуя…       Накахара фыркает, но на уступки не пойдет. Один раз он повелся на уговоры этого сумасшедшего и по итогу выхаживал его, как котенка. Больше такой радости ему не нужно. Пусть терпит, чертов соблазнитель.       Добавив третий палец, Чуя плавно раздвигает их в разные стороны, то и дело задевая комочек нерв, посылая приятную дрожь по телу своего парня. Он откровенно наслаждался его сладкими стонами. Чуя обожал, когда Дазай терялся в ощущениях, когда он достигал экстатической охваченности. Самое лучшее во всем этом – довести его до такого состояния и остановиться. То, как он умоляет о продолжение – услада для ушей.       Так он поступает и сейчас.       Отстраняется.       И Дазай хнычет. Понимает, что сам виноват. Знает, что не стоило так делать. Он мог просто попросить Чую быть чуточку грубее с ним. Нет же, нужно было обязательно поступать так по-детски. Но в этом весь он и Чуе вроде как нравится.       Но сейчас ему ничего другого не остается.       Он хочет почувствовать Чую внутри. Хочет, чтобы они слились воедино. Стать одним целым.       Ему нужен Чуя.       Желательно в нем.       — Чуя, пожалуйста…       Накахара внимательно смотрит на повернутое к нему лицо и закусывает нижнюю губу. Осаму слишком сексуальный. Растрепанные влажные волосы, томный взгляд, припухшие после долгих поцелуев губы, сбитое дыхание и слегка охрипший голос. Слишком соблазнительно.       — Я прошу тебя, Чуя… Я больше не могу…       Чуя держится до последнего. Сжимает кулаки, почти прокусывает губу до крови, но не двигается с места. Дазай не сказал самого главного. То, что стопроцентно заставит Чую выкрутить педаль газа и наброситься на Осаму. В такие моменты они походят на хищника и его добычу. Одно неправильно принятое решение и смерть.       — Накахара-сан, прошу, заполните меня до краев. Я больше не могу терпеть эту пустоту внутри себя.       Этого вполне достаточно, чтобы Чуя сдался. У него буквально кружится голова, когда Осаму так к нему обращается. Обычно он всегда издевается, но сейчас, когда он такой нуждающийся, такой милый, вежливый и чертовски сексуальный, Чуя просто не может отказаться себе в удовольствии.       И он не отказывает.       Толкает к ботику ванной, наваливается всем своим телом и резко входит.       Осаму протяжно стонет, прикрывая глаза. Наконец-то он получил то, чего так отчаянно жаждал. И Чуя не жалеет его. Сразу срывается на бешеный темп, тянет за волосы, покусывает нежную кожу шеи, оставляет засосы везде, где только получается дотянуться, и целует. Неистово. Жарко. Мокро.       Казалось, будто время остановилось, и в мире не осталось никого, кроме них двоих. Они слились в единое целое. Стоны слились в одну прекрасную симфонию, пока сердца бились в унисон. Если это не рай, то что?       — Чуя, я…       — Потерпи еще немного, малыш.       Накахара накрывает чужой орган своей рукой и начинает двигать рукой в такт движениям сзади. Он хочет довести Осаму до звездочек в глазах. Чтобы он больше не смел думать ни о ком другом. Чуя заполнит все его сознание собой. Только собой.       И сегодняшняя ситуация ненароком всплывает в памяти. Чертово кафе. Чертова официантка. Чертов Дазай.       Чуя увеличивает темп. Буквально вбивается в Осаму, то и дело задевая простату.       Он злится.       Он чертовски сильно злится.       Кончают они вместе. Поудобнее устраиваются в ванной и, наконец, смывают пену с волос. Чуя молчит. И Дазай понимает, что должен успокоить чересчур ревнивого партнера. Тем более он действительно виноват. Не стоило так поступать, но он ничего не мог с собой поделать. Ему всегда нравилось выводить Накахару на эмоции. Ему нравится чувствовать это стремительно разрастающееся в груди тепло всякий раз, когда он злится и ревнует. Возможно, это неправильно, но он такой, какой он есть.       — Говори уже. Знаю, что злишься.       И у Чуи есть для этого все основания.       — Зачем ты это сделал? Знал ведь, как я отреагирую.       — Мне очень нравится реакция Чуи на подобные вещи. Ты же знаешь, что я обожаю выводить тебя по поводу и без.       Знает. Конечно, Чуя об этом знает, но порой умерить свой гнев не получается. И от этого могут пострадать невинные люди. За что Накахаре стыдно, но что он может поделать? Камон. Его парень – Дазай Осаму. Ему памятник пора ставить за такую выдержку.       — Послушай, может, тебе чего-то не хватает? Может, я делаю что-то не так? Просто я действительно не понимаю, зачем ты делаешь это при каждом удобном случае.       — Чуя, скажи честно, ты придурок? Тебе твоя дурацкая шляпа так сильно на мозг давит? Нет, я, конечно, знал, что ты глупый, но не настолько же!       Накахара сводит брови к переносице, недовольно смотря на Осаму. Если эта глупая рыба произнесет еще хоть слово, он точно утопит его в этой ванне, а труп выбросит в ближайшую реку. Уж слишком много он себе позволяет.       — Не смотри на меня так. Не испепелюсь я от одного твоего взгляда.       Дазай хихикает. Чуя такой глупый. Он и понятия не имеет, как сильно сейчас бьется сердце детектива. Чуя ревнует его. Почему-то осознание данного факта вызывает в нем восхищение. Раньше никто и никогда так отчаянно не нуждался в нем. Никто не пытался доказать его важность. Осаму всегда делил мир на черное и белое. В нем не было красок, не было места для искренних чувств и любви. Он никогда не считал себя достойным этого. Каждый день – новая маска. Никто не хочет знать тебя настоящего. Никому не нужны твои проблемы. Будь сильным. Скрывай свои истинные чувства. Ему твердили это постоянно. И он соответствовал. А потом в его жизнь ураганом ворвалось рыжее нечто. Именно Чуя смог окрасить его мир разноцветными красками. Доказал, что даже такие люди, как Дазай, имеют право на счастье. Он научил его любить. Только с Чуей у него получалось быть собой. И Дазай ни за что на свете это не променяет.       Никогда.       — Я никогда тебя не оставлю, слышишь? Все эти глупые заигрывания с официантками – не больше, чем игра на твоих нервах. Они не интересуют меня. В этой полной разочарований жизни меня интересуешь ты и только ты. Я люблю тебя, Чуя. И всегда буду любить. Не нужен мне никто другой. И меня действительно всё устраивает. Я не уйду от тебя. Никогда не уйду. Ты важнее всех. Ты необходим мне, как кислород, понимаешь? Нет никого лучше тебя. И никогда не будет.       Чуя слушал чужой монолог с замиранием сердца. Ему никто и никогда не говорил подобных вещей. Даже Дазай. Он частенько просто отшучивался, говорил разного рода глупости, а свою любовь показывал действиями. И до этого момента Накахара не жаловался. Он понимал, что Осаму тяжело даются признания, поэтому ничего не требовал. Но только сейчас понял, как сильно хотел услышать эти слова.       Закусив нижнюю губу, Чуя прижимает Осаму к себе, зарываясь носом в копну влажных волос. Они пахнут фруктовым йогуртом с тропическими фруктами. Такой родной и безумно сладкий аромат. Теперь Чуя понимает – сейчас он по-настоящему счастлив. Он так рад, что несколько месяцев назад ворвался к детективам в агентство, уволок оттуда Дазая. Рад, что заставил его переехать к нему. Пожалуй, это было одно из самых лучших решений, которые он когда-либо принимал.       — Я люблю тебя, Осаму. И я рад, что ты со мной. Я никогда от тебя не уйду. Я обещаю, что всегда буду рядом. Ты можешь положиться на меня.       Дазай хихикает и кивает. Знает, что Чуя не умеет говорить красиво. Но этого достаточно. Главное то, что они есть друг друга. Остальное не так уж и важно.