Одна глава из жизни Мафии

Все знали о том, что Господин Ли и Господин Хан не очень то и ладят. Все знали, что перед одним лучше не упоминать имя второго. И все знали, что если эти двое находятся в одном помещении, то день не закончится мирно.  Но сейчас атмосфера была другая. Все подопечные Господина Хана находились в комнате с Господином Ли, возле которого стояло всего два человека из его людей. Опаздывать было запрещено, особенно если тебя ждал человек старше, но кто такой Джисон, чтобы следовать этому правилу?  Минхо молчал, что ещё больше пугало всех в комнате, кроме, разве что, людей самого Ли. Парень слева, которого звали Айен, был нечитаем, с каменным лицом и холодным взглядом. Парень справа — Ёнбок выглядел менее устрашающе, но все, кто был с ним знаком лично, могли сказать, что он тут самый опасный. И это пугало. Многие пытались понять реакцию Минхо на опоздание их лидера, но тот совершенно не выдавал никаких эмоций. Нет ни негатива, ни гнева, вообще ничего.  Многие из них могли поклясться, что их бы застрелили прямо в эту же секунду, но, слава всем всемогущим, именно в этот момент в помещение заходит Господин Хан, а сзади него Кристофер и Сынмин. Все стоящие кланятся ему, в то время как Минхо и его люди даже с места не двигаются.  Первый признак неуважения. Минхо все продолжает сидеть на месте, а Ёнбок и Айен сверлят холодным взглядом Криса и Сынмина.  На лице у Джисона самодовольная ухмылка. Он останавливается в пару метрах от стола, смотрит на Минхо, и даже не утруждает себя поклониться.  Второй признак неуважения.  Они молча смотрят друг на друга, пока остальные как на иголках ждут чего-то ужасного. Эти двое пугали до смерти не только своих подопечных, но и других важных шишек как они сами.  В конце концов Господин Ли закатывает глаза, и ладонью вверх подзывает к себе Хана, на что все задерживают дыхание.  Третий признак неуважения. Минхо одним своим видом показывает, что ставит Хана ниже себя, чем заставляет нервничать всех вокруг. Люди Хана смотрят на Ли так, будто на их глазах зарезали их семью. Никто не знает как мог отреагировать на этот жест Господин Хан, если бы это был кто-то другой, а не Минхо.  Но кажется, ему абсолютно все равно. Он с такой же самоуверенной ухмылкой подходит к столу, и даже не удосужившись подождать, пока ему скажут сесть — садиться, и раскидывает ноги по бокам.  Хан отводит взгляд от Ли, и смотрит на стаканы с виски, и ухмылка становится шире. — Выпьем?– все дергаются от неожиданного голоса Хана.  Даже не дожидаясь ответа от Минхо, Хан берет в руки стакан, и смотря прямо в лицо Господина Ли, делает глоток.  Четвертый признак неуважения.  Они вдвоем шлют нахер правила этикета, у них это было некой игрой. Джисон не отворачивается в знак уважения к старшему, когда пьет алкоголь, а на лице Минхо лишь злая улыбка, которая не предвещает ничего хорошего.  Никто из них никогда не осмеливался проявлять так много неуважения к своему собеседнику потому, что знали, что их могло ждать после. Но Ли и Хану было наплевать настолько, что они смотрели друг другу в глаза, когда делали это.  К слову, Минхо не поддержал Хана, и даже не посмотрел на свой стакан с виски. Кажется Хана это совершенно не смущает, и он залпом выпивает свой напиток, после чего постукивает по стакану четыре раза, и ставит обратно на стол.  Айен за спиной Минхо хмыкает на этот жест, и шепчет ему что-то на Японском, после чего Минхо кивает.  — Кто-то из этих– махая рукой на людей Хана, начинает диалог на японском Минхо.– понимает японский?  Хан хмыкает и показывает на Сынмина с Крисом. — Про них я в курсе.– спокойно продолжает Минхо, и Хан оглядывает своих людей. Взгляд останавливается на молодом человеке, который с ужасом смотрел в глаза Хану.  — Вот он.– Отвечает он также на японском, и отводит взгляд обратно на Минхо.– Не беспокойся, у него отрезан язык и семь пальцев.  Господин Ли заинтересовано осматривает парня.  — Почему ты оставил его в живых?– он видит как бледнеет лицо парня.  Минхо не спрашивает почему ему отрезали язык, он не спрашивает почему его лишили аж семи пальцев. Он спрашивает почему его до сих пор не убили.  — Изначально я так и планировал, но меня остановил Сынмин.– откидываясь назад, спокойным голосом говорит Хан. Минхо видит, как парень облегчено выдыхает, и с благодарностью смотрит на Сынмина, у которого подозрительно довольное лицо.— Он предложил отдать его тебе, и я согласился.  Взгляд парня мгновенно с благодарного меняется на ужас, и Айен сзади не может сдержать ухмылки, мысленно хлопая Сынмину.  — Я не заплачу за него, мне не нужны отбросы. — О, чаги.– Хан специально на секунду переходит на корейский, наслаждается ужасом на глазах у своих людей, и переходит обратно на японский.– Ты меня не понял. Я не требую никаких денег, и это даже не подарок тебе.– Он переводит взгляд на стоящих сзади Айена и Ёнбока.— Это подарок им.  Никто не понимает японского, но когда они видят весь ужас на лице у бедного парня, и садистскую ухмылку у Ёнбока, то становится ой как не по себе.  — Я знаю твоих парней, я уверен, что они справились бы гораздо лучше.  Минхо лишь кивает.  — Блондинка, помощь нужна?– Кристофер говорит на Английском, который понимают многие. И когда они слышат обращение к Ёнбоку, то они уверены, что это последние секунды их жизни. Но они опять ошибаются.  Ни Минхо ни Хан никак не реагируют на это, продолжая смотреть друг на друга.  — Хочешь подержать нож, пока я буду пытать его?– Низким голосом спрашивает Ёнбок. Его голос настолько незаинтересованно звучит, что становится еще хуже.  Но Крис лишь весело хмыкает, и поворачивается к Сынмину. — Он мне нравится. 

***

— Истеричка блять.– бубнит Айен, поднимаясь из подвала.  Возле него легким шагом идёт Ёнбок, с настолько радостным лицом, будто ему в этом подвале подарили пару миллионов долларов.  — Не ной, у него даже языка не было, он ни слова не сказал.– потягиваясь, говорит Ёнбок, и Айен фыркает. — Поэтому он и мычал как тёлка.  Они поворачивают в огромную ванную комнату, и зайдя внутрь закрывают дверь на замок. Ни разу не стесняясь друг друга, они скидывают с себя всю грязную одежду, и заходят в душевые кабинки напротив.  — Ну, сиськи у него были как у тёлки..– Говорит Ёнбок, и когда слышит рвотные позывы у друга – начинает смеяться.  — Пидорас в пубертате, я тебе рот заткну. — Знаешь, говорить такое, когда мы вдвоем голые в душе.. Айен кричит на Ёнбока матом, и у Ли начинается истеричный смех, после которого он спиной чувствует, как ему в кабинку кинули мыло. — Эй, ты нахуй мылом кидаешься?  — Вот попробуй поднять его, я к тебе сзади пристроюсь!– кричит Айен. — И кто теперь из нас пидорас!– все ещё хихикая, отвечает ему Ёнбок. Ничего не происходит далее. Парни спокойно моются, оставляют одежду в крови там, куда её кинули, и с полотенцами на бедрах выходят из ванной, направляясь в свои комнаты.  Сегодняшний день прошёл более спокойно, чем ожидалось. Их отпустили почти сразу, как только Хан с Минхо обговорили всё важное на японском. Дальше эти двое остались наедине, и никто не горел желанием знать, что там происходило. Хан приказал Крису и Сынмину проводить Айена с Ёнбоком, и те даже не поклонившись, ушли вчетвером.  В этот раз никто не понял, считается ли это за неуважение. Абсолютно все были осведомлены, что эти четверо были для Господина Ли и Господина Хана семьей. Они доверяли им больше, чем себе. Эта четверка знала раньше всех все планы и тайны, они всегда были в курсе где их лидер, и только эти четверо людей всегда были на два ранга выше всех остальных.  Они никогда не пользовались этой привилегией в корыстных целях, они уважали своих старших, хоть и говорили с ними на одном уровне. Они не плевались этими «вы» по отношению к Ли или Хану, это звучало бы смешно. На них не действовала иерархия, их это не касалось. Слово «особенные» было бы неправильным по отношению к этой четверке, но по другому их описать невозможно.  Конечно, кодекс чести они соблюдали, но некоторые пункты все же не касались их. К примеру: Уважение и послушание по отношению к старшему товарищу. Если все до единого без вопросов и сомнений обязаны были принимать решения старших и все указания должны были выполняться, то эта четверка имела права отказаться от какого-нибудь задания, или могла предложить свою версию решения той или иной проблемы. У них было право голоса, и их предложения слушали, и во многих случаях выполнялись.  Было ли это несправедливо по отношению к остальному клану? Возможно. Но никого здесь не заставляли вступать в их ряды, так что жалоб быть не должно.

***

Никто не берет трубку, из-за чего Хёнджин готов уже наорать на кого-то, но его останавливает крепкая ладонь мужа, который гладит его плечо.  — Я перехуярю еблет Джисона, как только его увижу.– шипит Хёнджин, и Чанбин хихикает. — Знаешь, тебя бы давно убили за такие слова, не будь мы их друзьями детства. Хёнджин фыркает, и продолжает сверить звонок на экране телефона. Никто из трех друзей не берет блять трубку. Они там убились все что ли?  Конечно, Хёнджин с Чанбином спокойно могли бы зайти в «хоромы» Хана, но на входе стоит какой-то новый тип, который не впускает их, и буквально смеется в лицо, уверяя, что его не предупреждали про каких-то там друзей босса.  — Эй, Джин, успокойся.– Рука Чанбина поднимается на макушку Хвана, и тот вздыхает, закрывая глаза.– Давай я сам попробую поговорить с ним, м? Попрошу позвать кого-нибудь другого, чтобы нас впустили.  Хёнджин смягчается от голоса и рук мужа, и кивает. Чанбин улыбается, взъерошивает волосы Хвана, и снова подходит к мужчине.  — Слушайте, может вы позовете кого-нибудь другого из вашего клана, и они подтвердят, что мы тут часто появляемся?– начинает Чанбин с доброй улыбкой, на что мужчина лишь закатывает глаза и цокает.  — Слушай, парень, съеби отсюда со своим ненаглядным, пока мой босс не увидел и не застрелил вас.– Он плюется этими словами, и Хёнджин не выдерживает. — Бин он меня заебал! Ваш босс вообще в курсе как вы с людьми разговариваете блять?– он подходит ближе.– Надо Сони сказать, чтобы он нахуй тут всем воспитательную беседу провел! Да я щас нахуй Минхо хёну позвоню! Лицо мужчины бледнеет, когда он слышит это «Сони» по обращению к его старшему, а потом появляется ужас от «Минхо-хён».  — Да кто ты такой, чтобы.. Договорить он не успевает, ведь выходит Сынмин, и смотрит на них так, будто кто-то из них нарушил правила клана.  Мужчина поклоняется ему, и смотрит на Хёнджина с Чанбином, которые этого не делают. Он хочет что-то сказать, но замолкает, как только видит, как Хёнджин дает подзатыльник Сынмину, и его глаза округляются. Мужчина тянется уже за пистолетом, но Сынмин жестом его останавливает. — Вы, блять, знаете, что телефоном нужно пользоваться, а не в жопу себе его пихать, и вместо того, чтобы взять трубку — кайфовать от вибрации звонка?!– Возмущается Хван, из лицо Сынмина сразу меняется на дружескую ухмылку.  — Вы могли просто зайти, не позвонив.– пожимает плечами Сынмин.– в чем проблема? — Вот проблема!– Хёнджин тычет пальцем на мужчину, который чувствует, что подписал себе смертный приговор.— Клянусь, если в следующий раз нас не пропустят, то я покажу им фотографию, где Крис и Ёнбоки.. Чанбин закрывает ему рот рукой. Сынмин смотрит на мужчину ледяным взглядом. Он пытается оправдаться, что не знал, но Сынмин просто игнорирует его, и заходит обратно внутрь. Друзья идут за ним.  — Его же не убьют?– на всякий спрашивает Чанбин, и Сынмин пожимает плечами.  — Вот у Джисона и спросишь. Но не сейчас. Они заходят в зал конференций, откуда наверное и пришел Сынмин, и все сразу же начинают кланяться.  — Почему нас вообще во что-то тут ставят? Мы же даже не участвуем в вашей криминальной жизни.– Спрашивает Чанбин на японском, и Сынмин хмыкает. — Как думаешь, что с ними сделают Минхо с Ханом, если кто-то из них хотя бы не так подышит в нашу сторону?.– после переводит тему, возвращаясь к корейскому.— Ну, как медовый месяц провели? И Хёнджин сразу загорается. Он в мельчайших деталях начинает рассказывать как они отдохнули, подробно рассказывая, какой у них был крышесносный секс, не стесняясь выражений, и подопечных Хана. Сынмин слушает его вполслуха, одновременно подписывая и проверяя какие-то бумаги.  К слову, Хёнджина это не смущает.  Кто-то из младших рангов предлагает чего-нибудь выпить, обращаясь к Чанбину «Господин Со», и тот отрицательно качает головой, лишь просит стакан воды для мужа.  Но вода откладывается, как только в зал влетает Айен, и на японском говорит: — Где ёбаный Хан Джисон, у Минхо паническая атака!  Все трое сразу встают со своего места, и выходят за Айеном. Сынмин командирует никого не выпускать из зала конференций, и не дождавшись ответа бежит в другой зал, где находится Джисон.  Он не стучит, не извиняется, он врывается в комнату, где сидит Хан и проводит собрание. — Извините, что отвлекаю, но Господин Хан, тут..— Сынмин специально обращается к другу официально, чтобы тот обратил на него внимание. Он осматривает мужчин у стола, чтобы удостовериться, что никто их них не понимает японского, однако видит Ким Ши Вона, и шипит, переходя на французский.— У Лино паническая атака, ты нужен. Сейчас.  Он специально называет Минхо не по имени, ведь про «Лино» никто, кроме восьми человек не знает.  Хан сразу встает с места. — Продолжим завтра, на этом всё.– Говорит Хан, и берет свой телефон со стола. Он приказывает мужчине перед входом проводить гостей, а сам идёт за Сынмином, на всякий полностью переключаясь на французский.— Где он? Сынмин качает головой, и как только видит перед собой парней, то ускоряет свой шаг.  — Айен, где он?– повторяет свой вопрос Хан, и все переглядываются от французской речи, но все же решают не спрашивать.  Они впятером идут ко второму корпусу, где часто останавливались Ёнбок с Айеном, когда приходили навестить Криса или Сынмина. Но сейчас с ними был Минхо. И что-то довело его до панической атаки.  Никто не заходит туда, все просто смотрят, как Хан стучит два раза, и когда слышит голос Минхо, то медленно открывает дверь, затем запирает после себя. Все переглядываются, и вдруг Айен смотрит на них как на призраков.  — Твою мать! А вы что тут делаете?— Указывет на Хёнджина с Чанбином, и смотрит на Сынмина.— И давно голубые приехали? 

***

— Ты что тут забыл?– Английский голос успокаивает, и Ёнбок поворачивается к Крису с расслабленным лицом. — В глаза долбишься?– буднично спрашивает он, и обратно поворачивается к связанному, и побитому парню.  Крис фыркает.  — И чем же он провинился?– он смотрит на инструменты возле «ангела», и закатывает глаза. Скучно, ничего нового.  Ёнбок пожимает плечами. — Точно мне Джисон не сказал, но он че то дорогу перешел Господину Ли, и его госпитализировали.  Глаза у Криса округляются.  — Отцу Минхо?– он переводит взгляд на мычащего мужчину.– Парень, да ты мазохист суицидник. И чего это ты выполняешь получение моего босса, блондинка? Ёнбок закатывает глаза.  — Я оттрублю тебе пальцы на ногах, если ещё раз назовешь меня так. Крис совершено не обращает внимания на крики и вопли мужика, когда Ёнбок каменным лицом, и ловкими движениями проводит по его бедрам настолько глубокие порезы, что ахуеть можно.  — Не злись, Ликси, тебе нельзя его так быстро убивать.— в голосе слышится смех. — А ещё я отрублю тебе член, если ещё раз назовешь меня Феликсом.– холодно говорит он, и злость возмещает на порезах, которых становиться все больше и больше.— Я всё контролирую.  — Я вижу.– Они вдвоем игнорируют мольбы мужчины, и продолжают непринужденную беседу, будто сидят в людном месте, с тортиком и чашкой чая.  Ёнбок не дает мужчине вырубиться, он следит за каждым его движением, хоть и не показывает этого.  Пытка на то и пытка. Будет слишком неинтересно, если жертва вырубится.  — Видал кстати, Джинни и Бин прилетели.– вдруг сообщает Ёнбок, и Крис загорается. — Блять, серьезно?! Прошу, скажи мне, что Чанбин загорел настолько, что я могу использовать на нем все свои расистские шутки! Ёнбок смеется, и просит передать плоскогубцы.  — Тупица. 

***

— Ты отвратительный.– Говорит Минхо.– Ты пошёл против кодекса, и приказал моему человеку сделать что-то без моего ведома. И Минхо несмотря на свои слова, лежит головой на коленях Джисона, и позволяет гладить себя по волосам, успокаивая.  — Будто ты сделал бы не тоже самое.– спокойно говорит Хан, и смотрит на лицо Ли с закрытыми глазами.— Вы меня недооцениваете, Господин Ли. Минхо поднимает руку с средним пальцем, и тычет прямо Хану в лицо. Тот смеется. — Я бы оставил умирать тебя от панической атаки.– он пытается быть безразличным, но дрожь в голосе выдает его, и Хан закатывает глаза.  — Хочешь в отпуск?– вдруг спрашивает Хан, и Минхо хмыкает. — Ты, кажется, забыл, что мы не офисные работники, которые гниют со своими отчетами и дешевым кофе, а буквально Глава клана. — Да ладно тебе. Оставим за главных Чанбина с Хёнджином, и на недельку умотаем куда-то.  — О, Хёнджин тут точно всех перевоспитает. На поводок посадит.– Хихикает Минхо и зевает. Хан гладит его по волосам в минутной тишине, затем легко целует в губы, и шепчет «спи».  И Минхо засыпает.