Наше новое начало

Мой путь тернист и часто был наполнен острыми камнями, которые рассекали пятки в кровь. Ощущая постоянную боль, в какой-то момент, приходит желание остановить всё это. Те идеалы и стремления, которые культивировались внутри Фатуи, стали не так важны. И мне захотелось оставить всё то трудное прошлое, позади. Уйти, оставив всех бесов в тени, за которой они скрывались прежде. Однако полноценного решения я ещё не принял. Сидя у едва тлеющего костра, на простынке, которую в спешке схватил с собой, я смотрел на красоты Инадзумы. Есть ощущение, будто электро элемент здесь несёт каждая травинка, от чего появляются столь опасные цветы, каждое дерево, из-за этого изменившее цвет своей листвы и конечно же монстры. Как же это всё напоминает о ней. Впрочем, это сейчас должно меня интересовать в последнюю очередь, ведь слух тревожат едва уловимые шаги. На тропе, по которой пришёл и я, возник новый силуэт. Белоснежные волосы чуть испачканы кровью и обыкновенной грязью. Несколько пятен осталось и на лице. Одежда вырывает его образ из общего сочетания этого пейзажа. Поверх белой рубахи накинут широкий шарф и что-то вроде кимоно, снизу широкие шорты, из под которых выглядывали колготы. Вся одежда имела красные или же оранжевые вкрапления, и естественно основательно покрыто грязью. Взгляд устремлён куда-то вниз, а лицо здаётся совсем уж расстроенным, на грани со слезами. Не хочется мне вступать сейчас в бессмысленную перепалку, а значит, нужно попытаться выстроить диалог. По губам скользнула фальшивая улыбка. Приподняв руку, я выкрикнул: «Эй, путник, не желаешь присоединиться к чаепитию!?» Моё обращение привлекло внимание незнакомца, но тот лишь застыл и потянулся рукой к чему-то скрытому под его кимоно, прямо там, на ноге. Неужто без драки не обойтись, вот же. Та фальшивая улыбка, тут же испарилась за недовольным вздохом. Поднимаясь с места, вышел чуть вперёд, чтобы иметь больше пространства для манёвра в случае чего. Волосы этого парня чуть влажные, помимо грязи и прочих "прелестей" налипших на них, а на затылке собран внушительный хвостик. Рубиновые глаза выглядели совершенно измотаными, немного испуганными, но за всем этим видно доброту. Думаю всё же можно избежать ненужной стычки. — Здесь неплохой вид, вот я и решил разбить лагерь. Всё бы ничего, но заметил, что нет самого главного — чайного собеседника! — Вновь облачаясь в личину фальшивого дружелюбия, я всё же смог зацепить его. — Простите... чашечка горячего как раз кстати будет, — неуверенно ответил он, расслабив ноги, которые уже были готовы к рывку. — Вот и славно! Приглашая его к костру, я подкинул немного хвороста и взялся за листья свеже собранной мяты. Нет под рукой ступы, в которой можно было без труда пустить сок, но всегда можно по старинке. Подцепив котелок за перекладину над костром, я мигом налил туда воды из карманной фарфоровой фляги. А когда взялся за листья, решил разбавить ожидание разговором. — И живучий же враг вам попался по пути, верно? — Это сложнее, чем может показаться. — Уверен, что за этой холодной фразой скрывались переживания, которым гость не желал давать свободы. А из любопытства захотелось разузнать, пусть и слегка надавив. — Предлагаю перейти на "ты", а потом разобраться со всеми сложностями за чашечкой мятного чая. — Переминая, разрывая листву, пускал сок, который скапливался на дне деревянной чашки. Кажется моя идея не нашла отклик, нужно пытаться ещё. — Между прочим, мята успокаивает и наверняка поможет тебе избавиться от переживаний, которые пытаешься подавить. — Как вы... Ты узнал? — Удивлённый взгляд пересёкся с моим. Попал в точку. — У тебя очень выразительная мимика, она мне и рассказала об этом, — оставил уже подготовленные чашки у огня и взялся следить за водой, которая постепенно подрагивала. — Так что же случилось? — Я чувствую, что виноват, но не мог поступить иначе. — В чём именно виноват? Убийство монстров — это ведь подвиг. — Налегке добавил я, даже не подозревая, что задену. — Эти люди не монстры, они лишь выбрали не ту сторону. — Ответ оказался слишком резким даже для него, но и волю эмоциям иначе не дать. — Я участвовал в битве у берега Сайдзин. Много моих соратников пали в бою, в том числе и он... — Кто он? — Эти слова задевают что-то в глубине души, но пока не могу понять что. И всё же фальшивая улыбка постепенно сползает с лица. — Мой Томодати погиб, а я видя это собственными глазами, сумел лишь отстраниться и сбежать... — Его голос начал дрожать, а по щеке пошла одинокая, кристально чистая слеза. Взгляд упал вниз, пытаясь скрыть возникшие эмоции, но ведь я всё вижу. — Постой, ты сказал "томодати"? — Осознание значения этого слова, плавно подвело меня к воспоминаниям из прошлого о неудачной дружбе, которая закончилась столь же плачевно. Из-за этого, следов от былой фальши и вовсе не осталось. Удивительно, что меня роднит со случайно встреченным воином опыт потери близкого человека. Мне почему-то захотелось поделиться с ним этим и дать понять, что он не один пережил подобное. — Мне тоже знакома боль утраты, но прошлое не должно определять нас текущих. Мы не можем вернуть погибших, однако можем выбирать двигаться ли нам по жизни дальше или цепляясь за прошлое стоять на месте. Хотел бы твой друг, чтобы ты опустил руки вечно оплакивая его? — Нет, он... Не хотел бы, — ответил незнакомец вытирая слёзы. Взгляд, которым он посмотрел на меня, был уже не настолько убитым, хотя и не лишённым толики печали. — Вот, возьми, выпей чаю и позволь ему очистить твой разум, — осторожно наливая из котелка воду, я передал ему чашку а роматного мятного чая.