Всего лишь смерть

      Первый крик Фред услышал посреди глубокой ночи. Громкий, пронзительный, он сверлом пробрался в мозг, леденя кровь; кричала женщина — мама? Джинни? За миллисекунды, выскакивая из кровати, Фред мысленно перебрал всех присутствующих в Норе женщин, включая Вальбургу, но портрет безумной мамаши Сириуса вряд ли бы так вопил, скорее она бы проклинала «грязных отродий», как обычно…       Нора была погружена в темноту. Фред зачем-то не стал включать свет и не произнес «люмос»: держал палочку наготове, но ступал по коридорам в темноте. Никакого шума больше он не слышал: ни топота ног, ни скрипа половиц, ничего. Будто никого больше не разбудил этот вопль, но как такое возможно? Все жаловались на чуткий сон, в царящей вокруг нервной атмосфере разбудить кого-то можно было, только заглянув в комнату. Разве что все сразу выпили снотворное зелье, которое позволяло крепко спать без кошмаров, вот только… Фред тоже его выпил. Раньше помогало. Значит, крик приснился?       Постояв у двери в спальню родителей, Фред не услышал ничего, что могло бы насторожить. Так же тихо было в комнате Джинни, где ночевала и Гермиона. Нора спала. Даже упырь, заменяющий Рона, не ворочался и не стонал, как ему было велено, чтобы больше походить на больного.       Значит, решил Фред, крик ему приснился. Может, выпил недостаточно зелья. В конце концов, это был не кошмар, не тот страшный сон, в котором он видел бы что-то ужасное, вроде чьей-то гибели.       Можно было вернуться досыпать. День предстоял сложным — других в последнее время не было. Гарри, Рон и Гермиона искали то, что помогло бы им победить Волдеморта, Орден Феникса, как мог, противостоял Пожирателям Смерти, а они с Джорджем работали: на патрули их не пускали, нервировать мать лишний раз не стоило и они не настаивали, но и без патрулей они могли приносить пользу, разрабатывая самые разные вещи, которые могли бы помочь.       Вернувшись в спальню, Фред наконец вспомнил, что еще его насторожило: пока он вскакивал и бегал в поисках той, что кричала, Джордж мирно спал на соседней кровати. Его не разбудил ни крик, ни шаги брата, значит, на него снотворное подействовало, как надо.              Фред был только рад, что близнец выспится, но все равно что-то в этом было странное.

***

      Второй раз Фред услышал крик во «Всевозможных Волшебных Вредилках». Он стоял за прилавком, здесь же были Джордж и Верити, они втроем разговаривали о товарах, продажах и всяких бытовых мелочах, важных для магазина, и вдруг все существо Фреда пронзил этот вопль. Он дернулся всем телом, не думая, выхватил палочку — и понял, что Джордж с Верити смотрят на него, как на психа.       — Вы чего застыли? — точно так же изумился Фред. — Кому-то на улице плохо… на кого-то напали…       Верити посмотрела на улицу: за огромной витриной было безлюдно, несмотря на хорошую теплую весеннюю погоду.       — Вы не слышали крик? — спросил Фред.       Джордж моргнул.       — Какой крик?       — Да вы не могли его не слышать! — вскипел Фред, но… вряд ли Джордж стал бы разыгрывать его так. Года три назад, может, и стал бы, но не сейчас, и уж точно ему не стала бы подыгрывать Верити.       — Но мы ничего не слышали, — растерянно сказала последняя.       — Сходить с ума сейчас — нормально, — подбодрил брата Джордж. — Я вот иногда слышу звуки, будто аппарация чья-то, а это кто-то дверью хлопнул.       — На хлопки и я дергаюсь, — Фред взъерошил волосы. — Но это не хлопки. Ни на что не похоже. Так кричит… будто банши.       Сказал — и будто ледяной водой облило. Банши… а вдруг действительно?       — Чушь какая, — натянуто улыбнулся Джордж. — Это точно не банши.       Верити глянула на Фреда с каким-то то ли сожалением, то ли страхом.

***

      В третий раз крик прозвучал за ужином: миссис Уизли, как обычно, приготовила кучу еды практически из ничего, Артур рассказывал новости о происходящем в Министерстве, заглянувшие в гости Ремус и Нимфадора обменивались колкостями на грани флирта (больше колкостями бросалась Тонкс), и Фред старался забыть, что за столом нет большей половины его семьи. Он всегда старался об этом не думать, знал, что и Джордж тоже. К отсутствию Билла и Чарли они давно привыкли, старшие братья выросли и стали жить отдельно, а вот пустой стул Перси вызывал странную тоску. Стоило злиться на Перси: он предал их, наговорил папе гадостей, не открыл маме дверь, когда она приезжала к нему, и вообще был самой большой задницей на свете, но это не отменяло того, что Фред скучал. Перси не был таким уж плохим, на самом деле. Они с Джорджем доводили его, как могли, и он ни разу не пожаловался ни профессорам, ни матери, хотя регулярно этим угрожал. Он даже баллов с них не снимал, хотя мог бы, как староста. И тем, что староста, не так уж кичился, скорее уж они постоянно не давали ему об этом забыть.       Пустой стул Рона вызывал тоску еще большую: если Перси хотя бы находился в безопасности, работал в своем обожаемом Министерстве, вылизывая очередному министру зад, то Рон находился… неизвестно, где. А Джинни — в Хогвартсе, который из самого безопасного места магического мира превратился в осиное гнездо Пожирателей Смерти.       Когда Фред подумал о Джинни, тогда и раздался третий крик. Такой же, как прежние два, леденящий душу, проникающий в самое нутро — и не вздрогнула даже миссис Уизли, которую пугал каждый звук. Даже волосы Тонкс не изменили оттенок.       Значит, слышал этот крик только Фред.       Значит…       Значить это могло только одно. Банши кричит, предвещая смерть.       Фред посмотрел на чаинки, которые складывались в изображение черного пса, усмехнулся очередному предвестию своей гибели и заел эту новость печеньем.       Надо было написать Джинни. И Анджелине… обязательно.       И составить завещание, проделав это тайком от Джорджа: переписать весь магазин на него.       И не бояться, и не плакать самому, и не биться в истерике, ни в коем случае.       Всего лишь смерть. Ничего особенного.