Волчья тоска

Юнги хихикающей походочкой уселся на стол, закинув ногу на ногу, и попивая коктейль. Есть у него забавная особенность: он пьянеет даже от запаха алкоголя, а тут целый коктейль! — Я буду ждать каждодневный отчёт о вашем пребывании там, — резюмирует омега с важным видом, болтая ногами. — Ты посмотри, он уже скучает, — Джин пьяно хихикает, облокачиваясь на Намджуна, к которому в это же время с другой стороны прижался Чимин, он крадет невинные поцелуи своего альфы. — И ничего я не скучаю! — младший омега бурчит, а Чимин с Сокджином лишь подхихикивают. — А какой он тебе допрос-то устроил! — Джин хитро поглядывает на альфу, ведь он тогда знатно так стушевался перед омегой, который действительно взял его за грудки и прижал к стене. — Так и знал, засранцы, что вы подслушивали тогда, — Юнги дует губы. А вот этим двоим ведь ни капельки не стыдно!

Flashback.

— Когда ты так смотришь, мне становится страшно, — Намджун выдыхает, поглядывая на омегу, который затащил его в другую комнату, закрыв дверь от любопытных носов. — Тебе и должно быть страшно, дурацкий альфа, — Юнги фыркает, презрительно поглядывая на альфу, пока он ещё не решил, как относится к этому объекту. — Отвечай на мои вопросы чётко и без промедления, учую вранье, подвешу тебя на дереве. Ясно? А Намджун лишь кивает. Ему и правда самую малость страшно, даже несмотря на то, что он большой и страшный волк, но перед этим омегой он чувствует себя маленьким трусливым кроликом, которого сейчас съедят на обед. Однако в то же время этот маленький котёнок с длинными коготками вызывает в нём восхищение, ведь он просто охраняет своё, не доверяет пока, прощупывает почву. Сокджин ведь тоже не сразу подпустил, оборонялся. Омеги рано потеряли обоих родителей, сначала оставшись на попечение своей тети, которая, честно говоря, плевать хотела на своих племянников. Но статус успешной жены бизнесмена, той леди, что занимается общественной деятельностью и помощью нуждающимся, был бы пошатан, узнав, что ее родные племенники оказались в приюте, а не в ее теплых руках (как вещают об этом в СМИ) и трехэтажном доме в богатом районе Сеула. Но спустя время она нашла куда их пристроить – к своим друзьям, которые отчего-то залюбовались маленьким Юнги (на тот момент ему было шесть лет), пока старшие (их сын Чимин и Сокджин, им было по двенадцать) выясняли отношения, чей, в конце концов, этот чертов сок. Тетушка Мин, сославшись на важные дела за границей, попросила лишь на пару недель присмотреть за ее чудными малышами. А после… недели превратились в месяцы, а месяцы в годы… но жалеет ли кто-то об этом? О, вовсе нет, родители Пак (Пак Наен и Пак Джухо) были рады пополнению в их семье. Они любовались пухлощеким Юнги и ругали проказников постарше за их разборки, и все приговаривали, чтобы те держались вместе, ведь однажды они станут настоящими друзьями, а возможно даже и настоящей семьей, но те лишь отнекивались, Джин ворчал, забирал Юнги с собой, не забывал показать Чимину язык и скрывался в комнате. А Чимин же фыркал в ответ, ругался на родителей и так же скрывался в своей комнате. Но что мы имеем в итоге? А имеем мы крепкую связь, появившуюся слишком быстро, которая с годами лишь крепла. Всё произошло и правда молниеносно. Был просто Чимин, который плакал от очередных прилюдных насмешек своих одноклассников (от родителей это тщательно скрывал), которые то и дело внушали ему, что он слишком толстый, слишком неправильный омега. А потом появился Сокджин, который разогнал всех, а в след ещё и крикнул всякого, ну так, чтобы наверняка. — Эй, послушай… — он начинает аккуратно, без язвлений, как это бывает обычно. — И чего тебе? — голос совсем юного омеги дрожит от обиды и страха. Он никогда не понимал, почему именно он. Почему он попал под прицел своих одноклассников? Ведь он совсем ничем от них не отличается. Разве вес имеет значение? И для себя Чимин сделал вывод, что да. Он не хотел их слушать, хотел просто учиться. Он прятался, но каждый раз его находили. Его не били, нет, но слова оказывается ранят намного сильнее, нежели тумаки. И это юный омега понял слишком рано. — Мама говорила, что каждый красив внешне, — начал Сокджин, присаживаясь на корточки, подавая омеге влажные салфетки, — но знаешь, в чём проблема? — спрашивает он, а Чимин лишь пожимает плечами, он и правда не знает. — Не каждый красив еще и внутренне, — совсем тихо произносит Джин, в его глазах пробегает грусть, вот уже как год, как он не касался её нежных и теплых рук, не слышал её голоса и важных жизненных советов. Ему и правда её не хватало. — А ты красивый изнутри, и снаружи, — продолжает омега, не поднимая взгляда, а вот Чимин чуть приоткрыл рот от удивления. Честно говоря, он и не помнит, отчего они не поделили тот сок, отчего начали пререкаться с друг другом и язвить в ответ, возможно, оба были просто не в духе, а бушующие гормоны требовали чего-то такого. — Я вижу, как ты заботишься о Юнги, как помогаешь ему и своим родителям, ты всегда вежлив и добр ко всем, — Джин говорит и говорит, а Чимин внимательно слушает, совсем незаметно пододвигаясь ближе. — У тебя яркая улыбка, так что не дай ей погаснуть, — омега поднимает взгляд, а светловолосый отчего-то смущается, и чего это так сильно бьется его сердце? — Ты бы понравился моей маме, — голос омеги мягкий, он улыбается уголками губ, а после, подняв взгляд на небо, добавляет: поэтому улыбнись, она сейчас смотрит за нами. И Чимин улыбается так ярко, как только умеет, а Джин украдкой смотрит на него и краснеет, а вот почему, он поймет намного-намного позже. — Спасибо, Джини, — светловолосый омега прижимается к нему, впервые прикасаясь к нему как-либо, тот же ворчит, но не отталкивает. И всё-таки Наен и Джухо были ой как правы. И с того момента маленький пухлощекий омега бегал хвостиком не только за своим братом, ведь теперь он, не боясь, преследовал ещё и светловолосого омегу, который теперь всегда улыбался ему слишком ярко. Они стали настоящей семьей. Чимина больше не обижали, не принижали, ведь рядом всегда был Сокджин, который как змея шипел на всех, кто подходил ближе положенного, а если он видел грусть в голубых глаза, он обнимал, прижимал к своей груди, поглаживал волосы и шептал, что он самый лучший омега на свете. И Чимин верил. А Юнги купался в любви старших, с ним сюсюкались, его холили и лелеяли со всех сторон. — Рассказывай уже про свою дурацкую деревню, — омега фырчит, словно еж, у которого отобрали яблоко, а Намджун, переведя дыхание, произносит: — Поселение находится всего в трёх часах езды от Пусана, — альфа начинает с самого начала, он посвятит омегу в каждую деталь, ведь он понимает, насколько для него это важно. — Сама территория состоит из тридцати пяти домов, но у нас строятся ещё новые, на случай образования новых пар или если кто-то присоединиться к стае, к каждому дому подведено отопление, водоснабжение, есть всё для комфортной жизни. Так же помимо душа в каждом доме, в поселении есть баня, мы топим её несколько раз в неделю. — Откуда вы берёте деньги? — всё ещё недоверчиво произносит Юнги, но он сопоставляет рассказ Джина и Чимина, вспоминает мельком просмотренные фотографии, и, кажется, альфа не врёт, а омега не чувствует опасности от него. Он немного злится, что старшие омеги так долго скрывали своего альфу, а еще чувства к другу. Юнги долго дулся, ворчал, даже угрожал, что съедет из их квартирки обратно к родителям, но эти две лисицы умели уговаривать и заглаживать свою вину. Они привели своего альфу в дом, сообщив, что он вообще-то еще и волк, который собирается утащить их в свою стаю. — У нас есть ферма: летом выращиваем фрукты и овощи, в более холодный период продаем мясо и яйца, — Намджун невольно улыбается, вспоминая, как омеги уплетали клубнику за обе щеки, и альфа, почувствовав внимательный взгляд на себе, продолжает. — Мы охотимся и наши погреба, помимо овощей и фруктов, всегда набиты пропитанием в виде разного мяса. — А если чего–то не будет хватать? — То мы просто докупим это в городе, это не является проблемой, — Юнги одобрительно кивает, а Намджун продолжает. — Некоторые альфы и омеги могут уехать на заработки в Сеул или Пусан, часть заработка остается стае, но большую часть забирают себе и своей семье, так же у нас есть альфы и омеги, которые рукодельничают, а это, оказывается, сейчас в тренде! — Честно говоря, альфа и правда даже не думал, что это сейчас имеет какую-то ценность, а Юнги поражает такое детское удивление что ли? И это отчего-то подкупает. Он чувствует комфорт, и тепло исходящее от альфы, как это было с его отцом. — Поэтому мы продаем эти изделия, кто-то же обучает детишек или взрослых в онлайн формате, у нас поставлена вышка для интернета, поэтому это не является проблемой, каждый, кто хочет работать удаленно, делает это. И этот пункт вполне удовлетворяет омегу, но так просто альфа комнату не покинет. А кто сказал, что будет легко? — Ну а поддерживать порядок в доме кто будет? Джини чудесно готовит, но Чимин - лентяй, он даже свои трусы убрать не может! — омега фыркает. И действительно, только сегодня утром он собирал вещи Чимина по всей квартире для стирки, а тот лишь бесстыдно пожимал плечами и так же бесстыдно сбежал из квартиры, сославшись на очень важные дела. — Он самый очаровательный лентяй в моей жизни, — Намджун улыбается самой теплой и влюбленной улыбкой, и Юнги хватает этого чтобы понять, что альфа и правда серьезен, он видит как светятся его глаза при взгляде на старших омег, и сейчас он чувствует его любовь, что рвется наружу, и омега думает, что это правильный мужчина, а Намджун же вырывает его из мыслей и продолжает добавлять в глазах омеги себе еще больше плюсиков. — Но мне не составляет никакого труда убраться самому, я не живу стереотипами и стая тоже, у нас нет «омежьей» или «альфьей» работы, — мужчина показывает в воздухе скобочки и кривится. Ему противна сама мысль, что кто-то живет как в каменном веке и не позволяет людям быть просто свободными, наслаждаться этой жизнью, пробовать все её возможности, он против этого, поэтому даёт ту необходимую свободу своей стае. — Если омега хочет работать в поле, содержать лощадей, а это очень тяжелый труд, то пожалуйста, а если альфа хочет вязать, готовить или возиться со щенятами, пока родители заняты, опять же это его право, мы не просто стая, мы одна семья, мы помогаем друг другу, заботимся. И Джини, и Чимини будут под моим присмотром, они будут жить в любви и тепле. — Да, да, тепло даст отопление, а любовь ты, — Юнги фыркает, но уже не со зла, а так, чтобы альфа не расслаблялся. — Чимин уже аргументировал этим, вот от такого он нахватался этого. — Юнги, ты всегда сможешь приезжать, я не забираю у тебя их и не собираюсь запирать в четырех стенах, они будут приезжать в город, вы будете регулярно ведеться. Я вижу, ты переживаешь, но я их правда не обижу, мое волчье сердце принадлежит им. Наверное, ты не понимаешь, и для тебя это странно и непонятно, но я люблю их обоих одинаково. Они те, для кого я хочу просыпаться и улыбаться… Знаешь, они ведь меня в первую встречу отшили, обругали извращенцем и дали пинка под зад, а я влюбился. Мой волк просто почувствовал, что это наше. Я долго ухаживал, а они вредничали, но их капризы я люблю, я готов выполнять их. А Юнги просто мягко улыбается. Кажется, этот альфа и правда может подарить настающую любовь и тепло его бусинкам. — А что насчет стаи? А если их будут принижать из-за ваших отношений? Юнги просто боится, что, оказавшись в чужом окружении, они окажутся загнанными в клетку. Омега слишком рано понял, что люди жестоки. И свою жестокость они готовы выплеснуть на кого угодно. — В нашей стае нет никаких предрассудков насчет этого, каждый имеет право любить того, кого он хочет, — начинает Намджун, прекрасно понимая и беспокойство омеги по этому поводу. — Знаешь, у нас в стае живут два альфы, они сбежали из Англии, их родители были против этого союза. А Луи и Гарри просто сбежали… Хосок наткнулся на них в лесу. Они забрели слишком далеко от дома, в момент побега им казалось, что убежать на другой край земли - лучшее решение, а оказавшись здесь, испугались. Но сейчас они живут не в страхе, без угнетения общественного мнения и со стороны родителей, они просто любят друг друга, строят свою маленькую стаю. В конце концов, разве любовь зависит от пола? — Любовь есть любовь, и пол не имеет никакого значения, — Юнги соглашается, а Намджун, послушав своих омег, протягивает ему шоколадку, нет, конечно, он уверен, что заработал нужное количество плюсиков, но подстраховка ведь никому не повредит. А Юнги, увидев любимую сладость, улыбнулся, с радостью принял её и произнес: — Учти, дурацкий альфа, я всё равно слежу за тобой.

End Flashback.

— И мы не подслушивали, — настаивает Чимин, — мы просто хотели убедиться, что Джуни не пострадает, ты ведь и правда мог подвесить его за что-нибудь. — Я просто должен был убедиться, что он достойный альфа, — младший омега фыркает в ответ. — И убедился ведь! — Да, убедился, убедился, — Юнги, показав язык, спрыгивает со стола, устраиваясь на диване под бочком Джина, прижимаясь к нему, алкоголь разморил его, ему просто нужно немного объятий и тепла. А Намджун улыбается, наблюдая за этой картиной, он чувствует, что находится дома, в кругу этих трех омег, и он обязательно полностью заполучит доверие младшего, и надеется, что станет для него не просто альфой его братьев, а частью семьи.

***

Теплый ветер играл с мягкими волосами омеги, а он, прикрыв глаза, облокотился на качели и напевал себе под нос новую песню Розэ и Бруно Марса, он улыбался и руками повторял незамысловатые движения. — Уф, ты посмотри, какой симпатичный омежка и совершенно один, — справа, прямо над ухом Юнги, прозвучал примерзкий голос. — Этот симпатичный омежка сейчас тебе нос сломает, — Мин спрыгивает качели, не показывая своего страха, внутри у него всё трясётся от вида альфы перед ним: он выше его примерно на три головы, широкие плечи и сардоническая улыбка. Ещё более устрашающий вид создает черный бомбер, татуировки на лице и руках и маленький ножек, что поблёскивал в руках. — А у тебя слишком длинный язычок, да? — альфа ухмыляется, делает шаг ближе, а Юнги замирает. Он ругает себя, что выбрался так поздно на улице, ругает, что пошёл один, совсем забыв о своей собственной безопасности и слова Сокджина, который постоянно твердил не выходить одному так поздно, но омега лишь отмахивался от старшего и утверждал, что все будет хорошо. — Может быть, применишь его в другом русле? — альфа напротив сально ухмыляется и опускает свой взгляд ниже, на свою ширинку. — А может быть, ты, просто пойдёшь нахрен? — Юнги чувствует мягкий запах, но повернувшись назад, он видит перед собой еще одного альфу: у него темные глаза, массивный нос и небольшие, но пухлые губы. Омега отчего-то задерживает свой взгляд на родинке под нижней губой, в голове невольно проскальзывает мысль, что альфа перед ним невероятно красивый. — Хочешь присоединиться или оказаться в больнице? — Альфа изгибает бровь и делает ещё один шаг, а омега и пискнуть не успел, как оказался за спиной парня с красивой родинкой под губой. И Юнги, честно говоря, и не понял, как этот примерзкий альфа оказался со сломанным носом, он брызгал слюной и с матами покинул детскую площадку. — Эй, ты как? — альфа мягко обхватывает руками плечи омеги, заглядывая в глаза, а Юнги лишь заторможено кивает. Парень напротив скидывает с себя кожаную куртку и укладывает на лавочку, а после на неё усаживает омегу отчего тот краснеет, никто о нём ещё так не заботился, как этот незнакомый альфа. Ни один из его ухажеров не делал такую простую вещь, как забота. Да, были цветы, рестораны, прогулки, но такого тепла, как этот незнакомый альфа, ему никто не давал. — Спасибо… ам… — Чонгук, — альфа протягивает руку и мягко улыбается. — Спасибо, Чонгук, — омега дарит улыбку в ответ и заглядывает в глаза альфы, они у него такие... теплые что ли? Хочется так сидеть и просто смотреть и так же незаметно улавливать запах альфы. — Ты должен думать о своей безопасности и не гулять так поздно в одиночку, — голос альфы стал серьезнее, а Юнги опускает глаза, отчего-то стыдно. И омега совсем не понимает почему, ведь когда его ругал Сокджин или Чимин за его беспечность, он лишь закатывал глаза или показывал язык, а тут все ощущается совсем по-другому, отчего же так? — Я.. да… — Пойдем, я провожу тебя до дома, — Чонгук протягивает руку, а Юнги вкладывает свою лапку в такую мягкую и теплую ладонь, так приятно. И впервые тишина не кажется омеге угнетающей, ему нравится просто идти и молчать рядом с альфой. И Юнги, как он думает, совсем незаметно втягивает запах Чонгука. Он слишком мягкий для альфы, слишком теплый для его образа? Но Юнги отчего-то уверен, что Чонгук не мог пахнуть никак иначе. Ему подходит этот мягкий, теплый, с цветочными нотками запах. А ещё у альфы, кажется, невероятно мягкие волосы, и омега бы с удовольствием запустил в них руку, а ещё оставил маленький поцелуйчик на щеке, но это так, в качестве благодарности. — Спасибо, что проводил, — произносит Юнги, ему неловко, он опускает взгляд вниз, все еще держа руку альфы в своей ладони. — Не гуляй больше один, — Чонгук лишь наставляет и дарит улыбку, а после исчезает в ночи. А Юнги, пробравшись мышкой домой, пылает щеками. Впервые у него так за все его двадцать четыре. Впервые его сердце так сильно бьется в присутствие альфы, впервые он чувствует неловкость и стеснение, и впервые ему так сильно захотелось пригласить кого-то на свидание. И впервые за свои двадцать четыре года его сердце испытывает такой трепет и такие чувства. И нет, омега интересовался альфами, ходил на свидания, получал комплименты, но отчего-то ему это было неинтересно, каждый альфа ему наскучивал через одно или два свидания, отчего-то не хотелось говорить больше, интересоваться делами и вообще слышать чужой голос, поэтому омега всегда уходил. Но сегодня что-то внутри него перевернулось.