Мир без людей

Эти несколько дней пролетели незаметно. В пятницу нас освободили и отправили собирать вещи. В этот же день был последний учебный день в школе. Эоган перевёлся в нашу школу на последней неделе, но его не освободили от экзаменов. Я же сдал все предметы на «4» и «5». Школа предоставила коробки для упаковки вещей. Я начал собирать вещи со шкафа, затем перешёл к столу и другим вещам. Когда я заканчивал собирать вещи, приехал мой старший брат, который является наследником рода Хэйс. Его зовут Сомниус Хэйс. Он выглядит как я, но его волосы на концах словно огонь. Его витой рог привлекает внимание. — Мелкий, ты уже собрался? Если да, то машина уже готова, — сказал он, опираясь на косяк двери и скрестив руки перед собой на уровне груди. — Да, я готов, король бобров, — ответил я, не сдерживая смех, и сидел на полу, упаковывая последнюю коробку. — Ой, давай без шуток. Раз у тебя всё готово, я возьму две коробки и отнесу их в машину, — сказал он. Он поднял коробку с помощью левитации, а я последовал за ним с тремя оставшимися коробками и чемоданом. Сложив всё в багажник, мы выдвинулись к родовому гнезду. — Сом, как мы полетим домой? — спросил я, сидя на заднем сиденье машины. Интересно, что скажут родители, когда мы встретимся? Меня ведь не было дома с начала учебного года. Когда мы с братом приехали к аэропорту, наши родители предоставили частный самолёт. Мы прошли в салон самолёта, мои вещи уже были погружены. Я занял своё место и сидел, листая ленту в телефоне, до взлёта. — Эмбер, я хотел кое-что обсудить, — начал брат. — Отец и матушка хотят женить тебя на ком-то из рода Ловетт. Я не мог сдержать гнев и попытался успокоиться, но не удалось, и я сорвался: — Братец, ты серьёзно? Ты ведь знаешь, что я не собираюсь вступать в брак. — Я тоже не рад, ведь ты уйдёшь из рода, и тебе придётся стереть память или наложить на тебя заклинание о неразглашении, — сказал мой брат, взяв мои руки в свои, которые были больше моих раза в полтора. — Братец, я знаю, что ты любишь меня не как брата, но ты знаешь, какая у меня ориентация, — ответил я. Я давно знал о романтических чувствах брата ко мне, но я не мог ответить взаимностью. Я мог только отказать. — Да, я помню, что ты асексуал, но если бы ты разрешил, то я бы с удовольствием сделал с тобой всякие различные пошлости, — сказал он это прислонившись к моему уху, от чего я отвернулся, дав понять брату Я не ожидал, что Сомниус скажет такое. Во время полёта я всё думал о своём брате. Когда мы прилетели, нас уже ждали отец, мать и старшая сестра, а также две младшие сестры-близняшки. Сомниус — старший брат и наследник отца. Ему 22 года, он учится на последнем курсе юридического факультета. Старшая сестра, Эйлин, уже два года учится в колледже на физика. Ей 20 лет. После неё иду я — мне 17. Алисия и Астарот — сёстры-близняшки, им по 12 лет, они учатся в младшей школе на последнем году. Дворецкий и служанки помогли мне отнести вещи до машины. Наконец-то я дома! Но завтра нужно отправляться в Стоунхендж. К счастью, у нас в особняке есть портал, который ведёт прямо туда. Дверной проём без дверей, на верхушке стоит камень с рунами. Именно он позволяет перемещаться, искривляя пространство. Я в своей комнате разбираю вещи и достаю самый важный наряд — штаны и длинную тунику, которая закрывает нижнюю часть тела. Цвет молочно-белый, расшитый золотыми нитками, создающими сложный рисунок огненной розы. В качестве украшения у меня будут золотые серьги с рубином, а также золотые браслеты на руках и копытах с золотыми подковами. Разобрав вещи и сложив их, я решил перед ужином сходить к Потухшему Рубину — родовому камню, который питает нашу магию тепла. Спускаясь по лестнице, я иду по южному коридору к круглой башне. В её своде находится камень, который левитирует, светя красно-оранжевым. Его органическая форма отражает свет от солнца, заставляя играть на стенах тепло-оранжевый свет. Решаюсь коснуться камня, и меня переполняет тепло и жар одновременно. «Давненько я не чувствовал этого», — думаю я. Правило, запрещающее использовать родовую магию в школе, меня не останавливает. Пора потренироваться! Я спускаюсь к тренировочной площадке и расставляю мишени — железные банки. Сосредоточившись, я чувствую, как тепло нарастает в моих руках, превращаясь в поток энергии. Со спущенными бровями я направляю свои руки к первой мишени. Зрительная память запомнила каждую деталь расположения. В тот момент, когда я выпускаю заклинание, оно мгновенно расплавляет все банки, которые я попадаю. Они тают, словно мороженое в жару. Когда я заканчиваю работу, ко мне подходит дворецкий и говорит: «Юный господин, ваша семья ждёт вас в столовой, поторопитесь, а то он будет зол на вас». Я замираю на мгновение, понимая, что эта встреча не предвещает ничего хорошего. Моё сердце начинает биться быстрее, а предчувствие неловкости окутывает меня, словно непроглядный туман. Я быстро убираю инструменты и убегаю в поместье, пытаясь не думать о том, что меня ожидает. По длинным коридорам раздаются шаги, отражаясь от высоких потолков. Стены украшены картинами предков, которые смотрят на меня с укором, словно зная, что я не оправдал их ожиданий. Я стараюсь сосредоточиться на том, что мне скажет отец, и на том, как смогу избежать его гнева. Открыв двери столовой, я встречаю настороженные взгляды родных. Отец сидит во главе стола, его лицо выражает недовольство. Я чувствую, как напряжение растёт, и неопределённость этого момента заставляет меня шагнуть вперёд с осторожностью. Кто знает, что он скажет, и как это отразится на нашей семье? Старший брат смотрит на меня с явным желанием, сестра же смотрит с недовольством. — Эмбер, ты ведь так хочешь, чтобы тебя называли Вергисом? — говорит отец, ударяя кулаком по столу. — Как ты знаешь, ты должен будешь стать омега-супрогом наследника Ловеттов. Без всяких «но», ладно, я уже смирился с тем, что ты не носишь имя, которое мы тебе дали. Ты обязан будешь это сделать. Я ничего не говорю, а лишь сажусь рядом с братом, который на протяжении всего монолога отца сверлит меня взглядом. — Сомниус, тебя это тоже касается. Я знаю, что ты хочешь своего брата в качестве супруга, но этот брак может стать крахом нашего рода, — говорит отец, глядя на Сомниуса так, словно хочет его убить или сказать что-то, но не смеет. — Не будь я старшим, я бы сделал вашего наследника, вашу сестру Эйлин, она станет отличным учёным в области физики. Так и продолжился ужин в тишине и напряжённой атмосфере, так что никто, кроме отца, не насладился им. Вечером, перед сном, я расчёсывал волосы и хвост, как вдруг заходит брат. Я думал, он зашёл пожелать доброй ночи, как обычно, но он повалил меня на кровать и начал целовать. Я сопротивлялся. — Что ты, блять, вытворяешь? — разгневанно сказал я, пытаясь ударить брата копытами, но безуспешно. — Эмбер, сегодня ночью я сделаю тебя своим, даже отец не помешает этому, — сказал он, снимая с меня нижнее бельё и бросая его на пол. Затем туда же полетело и его нижнее бельё. Он не церемонился и просто вставил в меня, перевернул на живот. Я пытался скрыть своё смущение, но он заметил это и, взяв меня за руку, сказал: «Пожалуйста, не надо». В этот момент я почувствовал, как что-то тёплое укусило меня за шею. Очнулся я только утром, рядом со мной лежал мой брат, который, кажется, был не в себе. Он даже не удосужился надеть на меня нижнее бельё. В комнату вошла служанка и увидела меня голым, а я пытался прикрыться. На полу лежали постельное бельё и подушки. Она покраснела и убежала к отцу. Я пытался привести себя в порядок, но тут в комнату влетел отец, весь красный от злости. Он чуть не набросился на меня, но его остановила Эйлин: «Отец, Вергос не виноват, это сомниус». После этих слов отец обратил свой гнев на сомниуса, который спал, но проснулся от ударов отца. «Отец, что ты делаешь?» — сказал брат, полусонный, потирая глаза. Отец разозлился ещё сильнее и чуть ли не вытолкал его из моей комнаты, сказав на прощание: «Вергос, будь готов, через четыре часа выезжаем». Мне помогли служанки одеться и сделать причёску. На это ушло два часа. Потом я пошёл на завтрак, и время пришло. Мы уже подошли к порталу, ведущему в Стоунхендж. Мой отец первым зашёл в портал, за ним — брат, у которого не было синяка на лице, похоже, отец бил его по спине или руке. Следом зашла моя сестра, а за ней — я, а после меня — младшие сёстры с матушкой. Перед нами открылся вид: везде были шатры и палатки с едой, а также кое-какие аттракционы. Я пошёл к шатру своей семьи, положил свои вещи и уже собирался выйти из шатра, как меня остановил отец и спросил: «Куда ты направился?» Я ответил ему: «Отец, я пойду погуляю с Селианом Понто». Отец согласился и отпустил меня. Я вышел из шатра с лёгким волнением на сердце. Селиан Понто была не просто другом, а той, с кем можно было разделить мечты и тайные мысли. Мы с ней часто гуляли по окрестным лесам, где воздух наполнялся ароматом свежей хвои, а солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев. Каждая такая прогулка дарила мне ощущение свободы, и я знал, что этот день не станет исключением. Подходя к месту нашей встречи, я заметил, как Селиан ждал меня у подножия большого дуба. Его улыбка рассеивала все тревоги, и я почувствовал, как в груди разгорается радость. Мы вместе направились по тропинке, наш разговор легко переходил с одной темы на другую. Я делился своими переживаниями о будущем, а Селиан, всегда готовый поддержать, говорил о своих планах и мечтах. Вдруг мы остановились у ручья. Вода в нём блестела на солнце, создавая волшебную атмосферу. Мы решили сделать перерыв и сели на камни, опустив копыта в прохладную воду. В такие моменты я особенно остро осознаю, как важно ценить простые радости жизни — дружбу, природу и возможность быть самим собой. Мы строили замки из слов, мечтая о том, что ждёт нас впереди, и эти мгновения навсегда останутся в моём сердце. Солнце уже садилось, и мы решили отправиться к Стоунхенджу. Мы шли мимо деревьев, и лучи солнца красиво играли на листьях. Пока мы шли, я набрался смелости и сказал Селиан: «Селиан, я хочу кое-что сказать». «Меня... изн...но...сил...сомни...ус», — говорил я с перерывами и заикаясь, со слезами на лице. «Во имя всех святых, я его убью», — сказала Селиан и обняла меня, пытаясь успокоить и привести в чувство. Когда я успокоился, я увидел, что у Селиан начались проблемы. «Сели, что с тобой?!» — сказал я, когда она упала, но успокоился, когда она пришла в себя. И вот мы уже подошли к Стоунхенджу, как и все кентавры. Мы начали выпускать магию в шар, направляя её из наших рогов в центр Стоунхенджа. Внезапно многие кентавры потеряли контроль, и их родовая магия начала высвобождаться, взрывая рога. Когда замертво упали король с королевой, а также их наследники, перед тем как они умерли, их рога взорвались, и оттуда высвободилась магия тьмы и света. Мы в страхе начали бежать, и когда я увидел, что Селиан смотрит с ужасом, я хотел сказать ей что-то ободряющее. Но не успел я договорить, как её рог взорвался, а следом и её голова. Часть её челюсти ударила меня по лбу, и я потерял сознание. Когда я пришёл в себя, паника всё ещё царила. Я не оглядывался и поскакал к порталу домой, как и многие другие кентавры пытались убежать через порталы в родовые гнёзда. Я уже прошёл через портал и мигом побежал к Потухшему рубину. Когда я пришёл, он был нестабилен, свет из него моргал. Только к рассвету он успокоился, и я расслабился. Дома была моя сестра, матушка и две младшие сестры. Я хотел приободрить старшую сестру, но она не желала слушать меня. И вот неделя прошла. Начались похороны всех, кто умер. Я плакал на взрыт, как и все единороги. Я вижу гроб, где лежит Селиан, и плачу, не могу остановиться: «Сели, я скучаю по тебе. Как мы играли в детстве, как вместе прыгали на скакалке, как осуждали моду. Теперь тебя нет, и что мне делать без тебя...» Наследники стояли у алтарей и произносили прощальные речи. Включая и мою старшую сестру В тот момент я решил, что помогу раскрыть правду о том, как умерли наследники и главы родов. Я не собираюсь оставаться в стороне, как какая-то принцесса. Нет, я, как наследник сестры, должен найти правду, чего бы мне это ни стоило.