Порно-Любовно

      — Нет, выглядит не очень, — Тэхён склоняет голову вбок, наблюдая за тем, как игрушка пропадает внутри Чонгука.       — Что тебе, блять, не очень? — ворчит тот, сдувая намокшую чёлку со лба. Он не снимал верхнюю одежду — это попросту не нужно, если он тестирует что-то, что не предназначено для стимуляции, например, груди или других верхних частей тела.       Чонгук выглядит достаточно беззаботно, расчехлившись в уголке, похожем на фотостудию. Белый фон, пол, стены. Он в голубом пуловере, зажатом между зубами (жалко испачкать выделениями подол), сидит, хлопает сонно глазами, прикрывая ладонью член.       Тэхён должен говорить про эскиз игрушки с параметрами члена Чонгука? Правильно, это излишне — не должен. Это вообще только его — интимное, спрятанное от посторонних глаз. Он бы умер, пусти такую игрушку в производство.       Только он может созерцать великолепие Чонгука.       — Стык игрушки некрасивый получился. Он торчит из тебя не эстетично, вот этот ободок в виде цепи нужно сделать более аккуратным.       Тэхён описывает секс-игрушку, дизайн которой разработал на днях. Это дилдо из силикона в виде маленькой щупальцы с пупырышками. По задумке на ней надет золотой браслет, чтобы утолщение не выглядело неопрятным, но в итоге её размер немного режет глаз.       — Надо сделать поменьше и тоньше, — подытоживает Тэхён, делая пометки в чертеже. — Всё, слезай с этой хуйни.       Чонгук всхлипывает. Вот уже двадцать минут он сидел, как шашлык на шампуре, ожидая комментариев Тэхёна по поводу внешнего вида. Все в отделе знали, что он был помешан на эстетике, поэтому для работы он считал особенно важным наблюдать за тем, как атрибут выглядит непосредственно в процессе.       Секс-девайсы он изобретал, как правило, для людей, снимающих порно в рубрике «соло». В подобной сфере очень важна визуальная картинка, поэтому Тэхён стал одним из немногих дизайнеров, который озаботился тем, как игрушка выглядит в… жопе. Не всегда его украшения были практичными, но они пользовались спросом у стримеров, поэтому их выпуск не прекращался.       Что забавно, самой отвратительной игрушкой конкурентов он считал анальную пробку в виде красной розы. С его слов: «Это настолько гениальная и отвратительная отсылка на любовь некоторых извращенцев к кишкам, что я не могу нормально изобретать игрушки красного цвета. Ещё и «розочка»… Господи».       Тэхён придумывает нечто более изящное. Зажимы для сосков с маленькими китайскими фонариками, например. Выглядят безумно красиво. К тому же стали популярны у фанатов bl-новелл (и порно, как само собой разумеющееся).       Это дизайн не на уровне «пробка в виде кристаллика», а на уровне: «не у всех, к сожалению, жопа такая красивая, как у тебя, поэтому нужно сделать узоры, оплетающие ягодицы, эластичными и гибкими, чтобы им можно было придать форму. Красный цвет отметаем, иначе это будет выглядеть, как вывернувшиеся наружу кишки. И, о, я придумал, эти ветки будут дополнительной насадкой к основному девайсу, чтобы вне камеры можно было спокойно ублажать свои потребности, а в самих видео удовлетворять похотливые взгляды людишек, которые жаждут красоты. Боже, да с этим дизайном жопа станет экспонатом в музее!»       Чонгук не жалуется ни капельки. Ему платят за работу тестировщиком такие бабки, что мама не горюй. Раньше он был обывателем, который не сильно разбирался в рынке, а просто оставлял не предвзятый взгляд в фокус-группе на игрушки. Потом с ним списался менеджер агенства, у которого он закупался, предложив поработать на тестовой неделе, так как руководству нравились отзывы, которые он оставлял.       Информативные и полезные. Якобы.       После испытательного срока ему предложили условия оплаты труда: в первом случае он мог тестировать игрушки дома и писать отчёты, во втором ставка несколько… возросла. И менеджер плаксивыми смайликами пытался уговорить Чонгука работать в самом офисе в режиме реального времени, что звучало безумно сомнительно.       Но Чонгук не сильно сопротивлялся, так как ему сделали предоплату пятьдесят процентов. А потом произошло знакомство с Тэхёном, который с того дня не перестаёт лить оды его божественной заднице, иногда даже утверждая, что все игрушки он создаёт теперь исключительно под эстетику его пятой точки.       Миленько, но Чонгука это никак не трогает, потому что Тэхён всегда соблюдает рабочую этику. Да, иногда пошло шутит, делает комплименты, но не более — просто мысли вслух, компенсирующие его природную болтливость и неспособность держать язык за зубами. Всё его внимание всегда приковано либо к монитору ноутбука, либо к распечатанным чертежам. Так он сравнивает, насколько дизайн сходится с тем, что он представлял в своей голове.       И ему словно фиолетово, в какие позы выворачивается Чонгук, показывая свои округлые прелести под светом прожекторов.       От него же Чонгук и узнал, что чертежи изображают синими из-за старой техники цианотипии, когда под воздействием каких-то химических реакций и ультрафиолета изображение становится «негативным» — белым по синему.       Всё потому что Тэхён неудавшийся инженер и удавшийся проектировщик секс-игрушек. Человек со странностями. И любитель мужских задниц.       Иногда работать с ним просто невыносимо. Часто он делает замеры, когда Чонгук стоит в позе буквы «зю», потом ему в голову приходит ещё три-четыре новых дизайна, которые он тут же бежит зарисовывать в блокнот, а потом он обязательно напоминает: «Никуда не уходи, я сейчас вернусь».       И Чонгуку кажется нецелесообразным вытаскивать резиновый член из себя, чтобы потом со стоном его запихивать в себя обратно. Это вообще неловко. Тэхён никогда не позволяет себе смотреть именно на то, как Чонгук в себя засовывает какие-то атрибуты, он заходит в студию уже после того, как подобрана поза и сформирован комментарий.       Зачастую всё это не возбуждает, потому что стало механическим процессом. Но вот если Тэхён всё-таки подключается со своими пошлыми намёками и взглядами…       — Чонгук, уверяю, если бы ты работал на онлифанс, я был бы самым главным твоим донатером.       — Ага, а в личке бы вместо меня с тобой переписывался рандомный чувак, — подкалывает забавно Чонгук, фыркнув. Хотя комментарий оценил, даже слегка покраснев. Приятно такое слышать всё-таки, хоть и странно.       А возвращаясь к теме «рандомных чуваков». На самом деле на таких ресурсах у знаменитых порно-актёров со странички иногда действительно переписываются менеджеры. И актёру остаётся лишь по просьбе менеджера высылать фотографии, которые просит клиент. Остальное общение, типа вирта, происходит с помощью других людей.       — У меня есть твой личный номер, меня не наебёшь, — даёт обратку Тэхён, щёлкая пару раз камерой, чтобы запечатлеть Чонгука в определённой позе. — Хм, — смотрит на снимок, потирая пальцами подбородок, — как думаешь, имеет ли сейчас смысл создавать полноценные костюмы с закосом под фурри? Эта тема набирает популярность.       — А что не квадроберы сразу? — Чонгук смеётся. Игрушка внезапно выскальзывает из его ануса, и он, запрокинув голову, стонет. Тэхён смотрит на вытекающую из чужой дырочки смазку, думая, что специально для таких особенных моментов нужно создать красивый анальный расширитель.       А то он в основном — это просто по виду бездушная железка. Некрасивая. А всё должно быть красивым — в этом Тэхён уверен.       — Я не делаю товары для педофилов, — довольно хлёстко высказывается Тэхён о квадробинге, зная, что наибольшее распространение он получил среди детей.       — Я просто пошутил, расслабься. Многие всё равно любят тему с гибридами. Но в основном делают кошек, тигров, пантер… м, собак реже?       — Если это не БДСМ, — задумчиво в ответ. — Вот это надень на соски, прошлую игрушку можешь не вставлять пока, я сделал фотографии. Потом подумаю, как улучшить.       Тэхён протягивает Чонгуку два зажима в форме лотосов, и тот… отворачивает голову с такими словами:       — Сам надевай.       — Не капризничай.       — Хочу и капризничаю.       — Тебе не нравится?.. — внезапно сникше спрашивает Тэхён, рассматривая зажимы. Они же получились милыми? В форме лотоса, розового цвета. На сосках они смотрятся безумно гармонично, словно на груди расцветают полноценные бутоны.       Чонгук смотрит на него с прищуром. А, фыркнув, говорит:       — Тогда надень на меня сам, — облизывает после своих слов губы, немного поддразнивая. Тэхён поднимает на него взгляд, наблюдая за тем, как Чонгук медленно снимает верх. И вздыхает:       — Жаль, что это уже не работает. Мне нужно что-то более весомое, чтобы возбудиться.       — А меня недостаточно? — дерзко спрашивает Чонгук, закусывая губу. Он знает, что именно Тэхёна возбуждает. Его дерзость. Да, он сейчас нарушает рабочий режим своим флиртом. И да, он полностью осознаёт, что делает.       И да, на самом деле они один раз уже переспали, но было это, естественно, не в студии, а по обоюдному желанию, когда они списались на выходных и решили посмотреть, получится ли у них выйти за рамки профессионального видения тел друг друга.       И да, получилось. Больше всего Тэхёна возбуждает не тело. Не игрушки. Не действия. А слова. И голос. Он очень зависим от голоса, это единственная вещь, которая способна выбить его из колеи. Поэтому частенько во время тестирования он просит Чонгука молчать. А тот слушается не всегда. Сейчас, например.       Нравится ему Тэхён, потому что. Да и, что уж греха таить, он знает, что Тэхёну нравится тоже. Это было очевидно, как день. Просто он собирался с духом, чтобы принять это и пойти навстречу.        — Знаешь, Чонгук, — Тэхён наклоняется к чужому покрасневшему уху. — Если тебе не понравятся мои зажимы, я обижусь.       — Уверен, они прекрасно будут на мне смотреться.       После этих слов соски Чонгука забрали в мучительно-приятный плен. Зажимы буквально расцвели розовым на его груди, и каждое движение тянуло вниз нежную кожу, вибрациями отдавая в текущий от возбуждения член.       — Я вычту это время из твоей зарплаты, — угрожает Тэхён, сжимая ладонью тёплую ягодицу. Её мягкость отозвалась приятным скручиванием в животе, которое посодействовало в дальнейшем к более остервенелому и жадному поведению по отношению к разгорячённому телу под собой.       — Ой ли, — закатывает глаза. — Отобранное ты мне воздашь либо при личной встрече, либо если я протестирую твои любимые стеклянные игрушки.       — А раньше ты их боялся, — с умилением вспоминает Тэхён, улыбнувшись в чужую кожу. Он проводит носом по плечу Чонгука, оставляя на нём влажные следы поцелуев.       Да, пожалуй, это возбуждает сильнее, чем любое прочее извращение.       Потому что если Тэхён фанат голоса, то Чонгук — поцелуев. Хотя смешно говорить об этом с учётом его работы. Зато в самом начале он действительно многого не знал и многого опасался, несмотря на то, что компания оплачивала ему ежемесячные осмотры у докторов:       “…— Я так и знал, что здесь есть подвох. Мне так много платят, потому что я подвергаю свою жизнь опасности? Я не хочу запихивать в себя стекло. А если оно треснет внутри меня? Как сшивать это будут?       Тэхён, кинув на него усталый взгляд, выпускает из рук ручку, которой дочерчивал один из дизайнов. Так сильно утомился, что не может удержать в руках что-то лёгкое, и, тем не менее, он находит в себе силы для того, чтобы успокоить своего любимого работника:       — Чонгук, послушай. Не знаю, каких баек ты понаслушался, прав ты только в том, что платят тебе, во-первых, за то, что ты устраиваешь мне каждый день «приватные представления», которые упрощают мне работу, во-вторых, да, за риск, потому что тебе нужно будет тестировать не только резиновые члены, но и что-то более… сложное? Большого размера, например. Ты всегда можешь отказаться, так как наша компания не преследует цели вредить работникам, но мне не совсем нравится такой формат взаимодействия.       — В таком случае хочу отказаться запихивать в себя это.       — Чонгук, — более настойчиво. — Оно не треснет внутри тебя. Заверяю, как дизайнер и человек, отвечающий за твою безопасность.       Тэхён встаёт со стула, продолжив:       — Я изучаю рынок прежде, чем приступить к разработке. Потом я выбираю безопасные материалы. Безопасные, понимаешь? Гипоаллергенные, медицинский силикон, сертифицированный TPE, ABS-пластик или, Чонгук, — выделяет, специально делая акцент на том, что скажет дальше, — стекло. Не просто стекло, а боросиликатное стекло. Его невозможно разбить внутри ануса или влагалища, тебе незачем переживать. Если тебя интересуют какие-то другие этапы разработки игрушек, интересуйся. Я нанял тебя в качестве профессионального тестера. Понял?       — Понял.       — Отлично, я спать. А ты пока составь комментарий об этой штуке, — тыкает в игрушку из стекла, а сам ложится на диванчик, сразу же заклевав носом.       Каков же наглец. Но перед тем, как уснуть, он полностью убирает все тревоги Чонгука:       — Мне нет цели обижать своих клиентов плохим качеством, которое может навредить здоровью. Все материалы, из которых я делаю игрушки, проходят проверку. Образцы материалов тестируются в лабораториях на предмет потенциальных токсичных веществ, таких как фталаты, бисфенол, свинец, ртуть и так далее. Плюс, у всех моих игрушек есть сертификат безопасности согласно стандартам, например, REACH или FDA. Не будешь больше переживать?       — Не буду, — пробурчал тогда Чонгук, впервые почувствовав к Тэхёну уважение и тот самый маленький росток симпатии, который легко было спутать с банальным восхищением. Конечно, чуть позже росток подрос, и Чонгук понял, что дело было вовсе не в уважении, а в его первых чувствах. Да не абы к кому, а к... дизайнеру секс-игрушек. Не отстой ли?”       — Ну, зато теперь я готов тебя радовать видом на свою дырку бесконечное количество раз.       — В этом и прелесть прозрачных игрушек, — шепчет Тэхён, прикусив ушко Чонгука.       После он спустился к чужим губам. Поцелуй был нежным и трепетным, словно легкий ветерок, касающийся кожи. В нём чувствовались тепло и искренность.       Сначала они осторожно прикасались друг к другу. Чонгук закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в это мгновение, а Тэхён медленно углублял поцелуй, добавляя в него страсть. Их дыхания смешались, накалив до предела обстановку вокруг. Казалось, что даже фонари, работающие в студии целый день, не были такими горячими, какими были их тела в этот миг.       Они не испытывали настоящей влюблённости друг к другу; просто наслаждались чувствами с холодной и критической изысканностью, а затем погружались в обоюдное молчание.       Секс у них всегда такой — животрепещущий. Да, что уж там о «всегда», сейчас они займутся сексом всего лишь второй раз, но каковы от него ощущения… будто вечность им занимались и были созданы для этого.       Когда ты работаешь в секс-индустрии, в душе нет места вожделению к извращениям, поскольку они становятся серой и неинтересной обыденностью, в отличие от более нежного взаимодействия.       Поэтому то, как Чонгук трепетно тянется за объятием, обвивает шею руками, шепчет на ухо о своих желаниях, приносит особое удовольствие. Его кожа контрастирует с белым фоном, а искусственный свет прожекторов мягко рассеивается грациозными линиями по его телу, напоминая своим тонким изяществом струны инструмента.       По ним Тэхён филигранно играет, посасывая губы Чонгука, заставляя того издавать больше похотливых звуков. А, впрочем, в прихоти и не отказывают, даже запевая какую-то мелодию о путешествиях на испанском корабле. В слова Ким не вслушивается, зато сердце очень отзывчиво стучит в груди на пусть и не очень чистые, но ноты чужого тембра.       Очаровательно.       Чонгук же плавится, подобно маслу, когда его целуют за ухом и блуждают по коже губами, вырисовывая невидимые фантастические фигуры. Больше они подходят на ведьминский заговор, потому что горят, подобно проклятию, и просачиваются внутривенно, достигая того самого клочка души, что подводит медленно к краю в момент, когда хочется кончить.       Это действительно незабываемо. Заниматься сексом на работе, когда на белой ткани подле валяется около пяти использованных за сегодня игрушек, на них светят прожектора и их стоны эхом отражаются от стен этой студии. В моменте кажется, будто пальма, стоящая у рабочего стола Тэхёна, качается в такт вместе с ними, улавливая неслышную музыку их тел.       Кто бы мог подумать, что там, где царит сплошная пошлость, есть место чувственности и эротизму.       — Я всегда говорил, что твои пальцы лучше любого члена, — Чонгук стонет, ощущая, как чужие длинные пальцы двигаются в нём хаотично, раздвигая рамки сознания, в котором взрываются хлопушки и оседает дрожью на члене дурацкий конфетти из возбуждения и смазки.       — В тебе так легко двигаться. Внутри очень мягко, словно окунаешь пальцы в пуддинг.       — Я думал, скажешь что-то про флешлайт.       — Скукота. Не то, что пуддинг. Кстати, а что, если…       — Трахай и… не болтай, — стонет Чонгук, пытаясь сдерживать дрожь в ослабших от удовольствия ногах.       Ещё пара толчков и поглаживаний по рельефным стенкам, и Чонгук кончает, закидывая на Тэхёна ноги. На его шее вздуваются в момент кульминации вены и напрягается пресс. Один зажим даже слетает с соска, выставляя раздражённую красную ареолу на «всеобщее» обозрение.       На левом соске по-прежнему цветёт искусно собранный лотос, от которого вниз по животу скатывается на тонкой цепочке голубая капелька «воды».       Если бы Тэхён сейчас мог, то непременно бы сфотографировал тело Чонгука для рекламы товара. Что, в целом, он и делает, беря фотоаппарат со стола и запечатляя это откровение так: с припухшим истерзанным от боли соском с одной стороны, и красиво оформленным специальным атрибутом — с другой.       А полную картину с измазанным в сперме животом оставляет исключительно себе.       Чонгук тяжело дышит, его грудь часто вздымается, и Тэхён, отложив фотоаппарат, не упускает возможности испустить на неё свой дух, забрызгав спермой предложенное ему великолепие.       — Сосок болит, блять… — ноет Чонгук, когда отходит от оргазма. По его прессу стекают белые капли спермы, падая также и на ткань вокруг него.       — Снять зажим с него или сам?       — Сними, — просит в приказной манере, скосив недовольно брови к переносице. Зажим тут же летит на пол им под ноги ко второму. Кроткий стон Чонгука полосует по Тэхёну трепетной дрожью в ногах.       — Я подумываю об игрушках с аудиозаписями.       — Хуйня идея, — отметает Чонгук тут же, тыкнув пальцем в белёсую дорожку смешанного между собою семени у себя на животе. — Дай салфетки.       — Если эта игрушка лично для меня и с твоим голосом, то не хуйня.       — Надоест быстро.       — И то верно, — быстро признаёт свою неправоту Тэхён, и между ними воцаряется молчание. Длится оно, правда, недолго, потому что Ким, вздохнув как-то несвойственно себе тяжело, произносит:       — Может… м… как бы сказать? Я пытался соблюдать дистанцию, но твоя задница…       — Да-да, творит чудеса.       — Именно! — щёлкает Тэхён пальцами. — Поэтому, может быть, оприходуешь мой член однажды?       — Ну не знаю. Своеобразная у тебя попытка начать встречаться.       — Ну ты же знаешь, что у меня табу на проникновение, если я не в отношениях.       — Если сделаешь более романтичное предложение, то соглашусь.       — Куда ж, блять, романтичнее? После секса разве не романтично?       — Фу, у тебя совершенно нет вкуса в подобных вопросах, хотя, казалось бы, «главный эстет порноиндустрии».       Тэхён негромко смеётся. А потом целует Чонгука в уголок губ, пробегаясь пальцами по вспотевшим плечам.       — Знал бы, какое удовольствие мне приносит просто фантазия о том, как ты лежишь в моей постели голый, и тебя едва ли прикрывает какой-нибудь пошлый шёлковый халат элитного цвета.       — Хорош философии этой всей, давай ещё девайсы. Какие протестировать сегодня надо?       Тэхён опускает взгляд к своему паху. Чонгук же на это цокает:       — Ты ужасен. Садись работать, — ворчит, а у самого неимоверно краснеет от смущения лицо. Тэхён, гордый собой, хмыкает. Знает, что Чонгук поедет сегодня к нему домой на его машине, пусть и будет отнекиваться и придумывать отмазки.       Давно уже пора было начать встречаться. Главное, чтобы отношения не повлияли на работу.       Но, что-то Тэхёну подсказывает, что она станет только плодотворнее.       С задницей-то Чонгука.