Вписка, доза, незнакомцы

       — Бля, чувак, это прекрасно.       Хан Джисон. 17 лет. Вписка. Алкоголь, поцелуи с людьми, которых видишь впервые, наркотики. На столе осталась лежать маленькая трубочка, скрученная из бумаги, а на защитном стекле на телефоне следы белого порошка.       — Я же говорил, что не пожалеешь — кто это вообще? Хан не знает, он видит его впервые. Да и в целом на эту тусовку он тоже попал по случайности, если можно так сказать. Он пришёл сюда из-за парня, которого знает от силы 2 дня, что ж поделаешь, такой вот разгульный у него образ жизни. Да и Иттевон никого не щадит.       Эта тусовка была у кого-то дома. Конечно же, здесь собрались самые заядлые тусовщики и любители пустить что-то по вене, а по верх покрыть это несколькими бутылками соджу. Скоро и Джисон в такого превратится. Если ещё им не стал. Но об этом он подумает потом, сейчас им управляет лишь затуманенный мозг, который в толпе людей начинает рисовать новые силуэты странных существ, которые просят его нюхнуть ещё, ведь им без их «друзей» скучно, а людей красить в яркие цвета, делая их похожими на пришельцев.       — Есть ещё?       — Чувак, дальше — деньги, я те не Мать-Тереза, чтобы дурь направо и налево раздавать       — Ну и не надо, у других найду — он встал и направился куда-то в глубь помещений. Коридор, по которому он шёл начал коситься, изгибаться, плыть, да всё, что только можно. Парень вообще не уверен, что в этих комнатах кто-то будет, уверен лишь в том, что уже раза четыре посчитал углы. Кто вообще перед каждой комнатой делает арку?       Он зашёл уже в комнаты 3 и ни в одной из них никого не было. Почему коридор такой длинный? О бинго! Он приоткрывает дверь ещё одной комнаты и видит на кресле в углу молодого парня, который сидит и лениво потягивает косяк.       — Привет? — он аккуратно входит в комнату, пошатываясь со стороны в сторону — это трава?       — Привет. Ну да, а что? Тоже хочешь? — высокомерный взгляд, ухмылка на губах, огонёк в красных глазах.       — А можно? — Хан так и стоит в дверном проходе, придерживаясь рукой уже об дверной косяк, чтобы ненароком не упасть.       — А как будешь расплачиваться? — незнакомец поднимается со своего места и направляется к гостю.       Он обходит паренька, заталкивает его внутрь комнаты и закрывает за ним дверь.       — А сколько стоит? — Джи резко повернулся на 180 градусов, от чего картинка в глаз поплыла и он чуть ли не потерял равновесие.       — 30.000 вон за 2 грамма, устраивает? — какой же он, сука, пафосный.       — А если скидочку? — Хан на ватных ногах подходит чуть ли не в плотную и закидывает руки на плечи собеседнику, строя глазки. В ответ лишь вздёрнутые брови и улыбка.       — А за скидочку тоже нужно платить — взгляд на губы, свободная рука очерчивает линию челюсти, переходит на шею и притягивает ещё ближе к себе.       — И что же такой прекрасный незнакомец хочет? — шёпотом, приближаясь настолько близко, что кончики губ начинают соприкасаться друг с другом.       — Для начала узнать имя — он отдаляется для того, чтобы сделать затяжку.       — Хан Джисон.       — Ли Минхо. И сколько же тебе лет Ханни?       — Мне 17 — а этот Ли Минхо красив, словно Дьявол.       — Тогда и речи не может идти о наркоте, а уж тем более о «скидочке» — Ли обходить младшего и возвращается в кресло, в котором сидел до этого.       — Почему же? — он подходить к старшему и ни капли не думая, садиться ему на колени так, чтобы ноги обхватывали его бёдра с обеих сторон.       — Может, потому что я не хочу сесть в тюрьму за совращение несовершеннолетних? — но тем не менее руки, уже полностью освободившиеся, устраиваются на талии.       — Кто сказал, что об этом кто-то узнает?       Взгляд глаза в глаза. Буквально несколько секунд и они сливаются в поцелуе. Пошлом и грязном. Поцелуе ради наркоты. Ради минутного кайфа. Руки уже вовсю блуждают под майкой, желая снять её как можно скорее.       — Хён, сначала косяк, ты уже понял, что я не откажу.       Старший спихивает с себя Джисона, заставляя сразу сесть на своё место, поднимает свою сумку, достаёт оттуда портсигар, открывает и протягивает уже готовый косяк, вручает зажигалку.       — Знаешь, как правильно курить?       — Обижаешь — он закуривает, делает тягу, держит её в себе и выпускает едкий дым — кайф.       Теперь положение отзеркалено — Минхо сидит на Джисоне и оставляет фиолетовую роспись на шее в виде засосов, пока другой курит.       Никто из них и скрывать не будет своё возбуждение, поэтому сразу же как остаток косяка летит в пепельницу на подоконнику, Ли встаёт, подхватывает на руки Хана и несёт его на кровать, небрежно бросив его. Отлучился всего на пару секунд — закрыть дверь на замок.       Щелчок пальцев и Минхо уже нависает на младшим, целуя его. Ещё один щелчок и они оба с оголённым торсом. Мгновение и Хан уже в позе наездника вылизывает шею хёна.       Музыка басами пробивается сквозь двери. Торшер погас. Лампочка перегорела. Теперь комната освещается лишь светом полной луны, дым лёгкой пеленой летает по помещению.       — Смотри, даже ебучий торшер погас только для нас — как же этот Минхо красиво умеет выражаться.       — Завтра опять нас еле разбудит ещё один день? — фраза вылетает сама по себе и игривые ручки тянутся к бляхе на ремне.       — Верно — он копирует движения младшего.       Секунда и они абсолютно голые. Оба уже готовы к большему, к моменту, когда на некоторое время два незнакомца станут одним целым. Но лишь на мгновение, а после каждый продолжит жить своей жизнью.       Мокрые поцелуи, которые спускаются всё ниже и ниже. Горловой. Рука в волосах сжимает их всё сильнее чуть ли не выдирая, задавая ритм.       — А я вижу ты мал да удал — сдавленное «угу» пускает вибрацию, вызывая звёзды перед глазами. Ещё пару движений и во рту младшего становится слишком пусто — ты же не хочешь, чтобы всё закончилось так быстро, чагия?       Лёгкое движение рук и Хан снова оказывается снизу. Ли поднимает штаны и достаёт с кармана презерватив.       — Ты ведь готов? — крутя в руках контрацепцию, больше утверждение нежели вопрос.       — Войди в меня, Ли Минхо.       Пустая пачка летит куда-то на пол, ноги раздвигаются сами, круговые движения пальцами разминают и подготавливают к пику всей истории. Пара минут и комната наполняется стонами.       Движения быстрые и ритмичные. Тела полностью мокрые от пота. Рука старшего размещается на шее Хана, заставляя того хрипеть и начать выгибаться в пояснице, немного меня угол. Толчки каждый раз задевают простату, пуская разряды тока по всему телу.       Младший изгибается, умоляет остановится, слёзы одна за другой скатывается по щеками, но они оба прекрасно знают, что всё это означает лишь одно — продолжай и не смей прекращать.        Сильная пощёчина заставила немного протрезветь, но при этом только добавила похоти и возбуждения.       Кое-как со рта Хана вырывается слабое «я сейчас» на что Хо лишь выходит из него, не давая ему закончить так рано.       — Ещё вся ночь впереди, куда ты так спешишь? — опять мокрые и грязные поцелуи, с губы уже течёт кровь из-за покусываний.       — Пожалуйста — говорит прямо в губы.       — А если попросить правильно? — этот Минхо оказался не таким тихим и спокойным, как думалось Хану в первые минуты общения.       — Пожалуйста, чагия — всё на что хватило сил.       Секунда и пустота внутри заполняется. Резко, грубо, больно, но от того приятно. Буквально пару толчков, громкие стоны и мышцы начинают сокращаться, зажимая старшего. Ещё секунда и внутри становится слишком тепло.       Два обмякшие тела лежат рядом чуть ли не задыхаясь. Всё приятно ноет. Эффект от наркотиков прошёл.       — И сколько скинешь с цены? — прерывисто, с паузами.       — 30.000 вон.       — Это же полная цена.       — Верно. Но буду честен, я кайфанул лучше, чем от дури — взгляд глаза в глаза, тишина, в воздухе запах пота и секса — покурим?       К утру эти двое уже разбежались, забыли имена друг друга, да и в целом не вспоминали эту ночь. Сколько таких было и сколько ещё будет. Они так и посещали подобные вписки, но больше и не пересекались. Хотя где-то в глубине души у обоих присутствовало желание испытать то что они испытали тогда, с травой и перегоревшим торшером.