Чёрная полоса

В ангаре было пусто, темно и жутко, как в склепе. Сакамото разглядывал проржавевший остов корабля, металлические пластины обшивки, сваленные на стеллаж гаечные ключи. Видел, как закрылась за двумя аманто стальная дверь, перекрыв ему путь к свободе. Красная лампа пожарной тревоги замигала под потолком. Сакамото подумал, что у него настоящий талант влипать в передряги. Его ловили, когда он, будучи ребёнком, воровал яблоки в соседском саду. В пору своей юности, когда они ходили с Кацурой к женским баням, его друг успевал вовремя ускользнуть от разъярённых девиц, а Сакамото огребал по полной. Пираты Харусамэ нашли его на другом конце галактики. Сакамото только пожал плечами: он уже успел продать их корабль по хорошей цене. — Знаете, говорят, в космосе нет жизни, – Сакамото сунул руки в карманы плаща, улыбнулся, почувствовал, как слабый сквозняк треплет волосы на затылке. – Это неправда. Здесь есть даже ветер. Путешествуя по всей вселенной, я видел столько невероятных тварей, вы и представить себе не можете, а-ха-ха! Аманто с сердитой собачьей мордой и его приятель, гладкокожий тип с зеленым, как у жабы, лицом, переглянулись. — Ты трепаться сюда пришел? — Гони наши бабки! Сакамото растерянно развел руками. Глупые аманто, служащие на побегушках у своего злого босса-пирата, понятия не имели, как ведётся бизнес. Сакамото попытался объяснить: — Подождите, сейчас я вам всё расскажу. Знаете, что главное в торговле? Главное – выгодно вложить деньги. Если вложить полученную прибыль в новое дело, оно принесёт двойной — нет — тройной доход! — Бабки! – не выдержал гладкокожий. Собачья морда оскалил клыки: — Ты нам зубы не заговаривай. Или возвращай деньги, или я вытащу через горло твои кишки и обмотаю вокруг шеи. Сакамото непроизвольно сглотнул. Железный скелет корабля, обглоданный и дырявый, гнил в душном помещении ангара. Сюда никто не заглядывал годами. И бедная одинокая Муцу, с тоской подумал Сакамото, никогда в жизни не обнаружит здесь его растерзанный труп. — Вложение денег не всегда бывает выгодным. Как показала практика. Так уж вышло, приятели, что бабок у меня нет, а-ха-ха! Мохнатая лапища вдруг сдавила его кадык и, держа за горло, приподняла над полом. В лицо ударил горячий смрадный запах из раскрытой пасти. Сакамото беспомощно дёрнул ногами в воздухе. — Сейчас я расскажу тебе кое-что про Харусамэ, болтливый ублюдок. Правило всего одно: мы прикончим любого, кто посмеет перейти нам дорогу. — Значит, у меня неприятности? – прохрипел Сакамото, пытаясь разжать намертво вцепившиеся в его горло пальцы. — Ты покойник, считай! – рявкнул зелёнолицый. Сакамото, болтаясь, как тряпичная кукла, в чужих руках, попытался прибегнуть к последнему козырю — искусству дипломатии. — Я слишком молод, чтобы умирать, а-ха... Давайте договоримся... Собачья морда, наморщив нос, задумался, втянул мокрыми раздувающимися ноздрями воздух. — Прикончи его! – вытаращив глазёнки, завопил гладкокожий. — Ты уверен? А деньги? – собачья морда сомневался, обнюхивал лицо и волосы Сакамото. — Прикончи жалкого человечишку! Заберем его корабль и продадим, как сделал он! — Это... дискриминация... – вмешался Сакамото. Собачья морда впечатал его затылком в металлическую обшивку ангара и сжал пальцы, едва не раздавив кадык: — Не повезло. «Приятель». В ангаре померк и без того тусклый свет, кончился последний запас кислорода. Железный каркас старого корабля стал мутным, словно скрылся в туманной дымке. Лампочка пожарной тревоги мерцала под потолком, красный свет бил по сетчатке. Сакамото нащупал под плащом рукоятку, приподнял ствол и нажал на курок. Собачья морда взвыл и схватился за простреленную ногу. В воздухе запахло паленой шерстью. Эхо выстрела прокатилось по помещению громким дробным звуком. Когда мохнатая когтистая лапа ослабила хватку, Сакамото рухнул на пол. — Сволочь! – заорал гладкокожий, в панике вынимая пистолет из кобуры и паля из него не целясь. Сакамото поднялся, закашлялся, с жадностью глотая воздух. Вынул из-под продырявленного плаща блестящий ствол пистолета. Двинулся мимо светящих в воздухе пуль к гладкокожему. Тот выронил своё оружие, осел на пол под прицелом направленного на него дула и, сдаваясь, поднял руки над головой. Сакамото двинул рукояткой по зелёной неприятной морде, таращившейся на него испуганными жёлтыми глазёнками. Второй аманто заскулил и потянулся к пистолету. Сакамото устало поплелся к выходу. Нажал на кнопку, открывая дверь. Собачья морда в это время скрежетал зубами, бормотал ему вслед проклятья и жал вхолостую курок. — В космосе есть жизнь, – улыбнулся Сакамото, на прощанье махнув аманто рукой.

~

— Говорят, ты можешь достать, что угодно. Человека, подсевшего к нему в баре «Ханавам», звали Абуто. — Если говорят, значит, правда, а-ха-ха! – Сакамато набивал себе цену, неторопливо потягивая сакэ, которым его угостили. Абуто вздохнул, почесал щетину, оглядел зал, битком набитый аманто. — Я не собираюсь с тобой торговаться. Этот Абуто, подумал Сакамото, пьяно улыбаясь своему новому знакомому, не вёлся на обычные уловки, которыми можно было обдурить других идиотов-аманто. — Мой капитан хочет встретиться с тобой. Если ты не против. — Что-то мне подсказывает, что таким, как он, не отказывают, а-ха-ха. Абуто вскользь улыбнулся. — Ты не похож на ято, – признался Сакамото. — А ты не похож на настоящего капитана корабля, и что с того? Сакамото рассмеялся, в замешательстве почесал кучерявый затылок. Кажется, здоровяк Абуто, смотревший на него проницательным и слегка уставшим взглядом, начинал ему нравиться. — Кстати, – заметил Абуто, поднимаясь со своего места, – ты весь вечер, что мы здесь сидим, мусолишь одну-единственную чашку сакэ.

~

Космический лайнер опустился на посадочную полосу мягко и бесшумно. Корпус, грубо обшитый металлическими заплатами, чуть дрогнул, осев всей своей тяжестью на гидравлическую подушку. На полосе замаячили огни. К борту подкатили трап. Сакамото почувствовал, как неприятно кольнуло сердце. За стеклом иллюминатора показался стеклянный купол космопорта «Лотус виргинус». В трюмах прибывающих кораблей лежали корзины моллюсков со дна Титании, нелегальное оружие и ящики контрафактного виски. — Знаешь, Муцу, что-то мне нехорошо. Посижу-ка я сегодня в каюте. Муцу, разгадав его жалкую, беспомощную ложь, посмотрела недовольно и немного разочарованно. — Встретьте свою смерть как мужчина, капитан. — Ты разбиваешь мне сердце! – Сакамото вцепился в её рукав. — Вы столько раз возвращались, хотя я уже и не надеялась. Значит, вернётесь и в этот. Муцу аккуратно высвободила рукав из судорожно сжатых пальцев. Сакамото сник. — Они же убьют меня, а-ха-ха... Посадочную полосу осветило вырывающееся из турбин пламя. К космопорту медленно, с угрожающей торжественностью подплывал флагманский корабль Харусамэ.

~

По сравнению с кораблём Харусамэ стоящие рядом судёнышки казались ветхими и неприглядными, мелкими, как букашки. Сакамото поделился своим наблюдением с Муцу, пока они шли из космопорта в бар «Ханавам». — Ставлю миллион йен на то, что сделаю его на короткой дистанции! Сакамото Тацуму ещё никто не догонял, а-ха-ха! — Да кому вы сдались, капитан? – вздохнула Муцу, глубже надвигая шляпу на глаза. Сакамото, сунув руки в карманы, гордо вышагивал по улице. Во времена, когда он впервые отправился в космос на маленькой шлюпке, на орбите Земли ещё не было такого столпотворения. На Венере не построили порт, а в кабаках Эдо беспрепятственно торговали всякой амантовской дрянью. Сакамото участвовал в космических гонках, ремонтировал корабли и разгружал чужие трюмы. Раньше ему было достаточно того, что он видит чёрную глубину космоса из окна своего иллюминатора каждый день. — Знаешь, Харусамэ не самые приятные парни из тех, что я видел, – Сакамото тормознул перед убийственно зелёной неоновой вывеской и задрал голову вверх. – Я бы предпочёл им каких-нибудь головорезов с Альфы Цербера. В баре «Ханавам» стоял крепкий, удушливый запах табака и спиртного. Под потолком висел дым. Появившийся в зале ято, рыжеволосый, невысокий, с зонтом через плечо, двинулся через толпу к их столику, как волнорез.

~

О главнокомандующем Харусамэ, Камуи, ходило множество слухов. Кто-то говорил, что никто не выживал после встречи с ним, другие утверждали, что он забирает конечности своих противников в качестве сувениров и носит ожерелье из ушей убитых врагов. Сакамото с облегчением выдохнул, когда увидел, что ожерелья на Камуи нет. Руки у Камуи были белые, как у фарфоровой статуэтки, и такое же бледное лицо. Когда он улыбался, глаза его превращались в узкие щёлочки. Сакамото, улыбаясь в ответ, чувствовал, как сердце колотилось о рёбра, и почти задыхался в душном зале «Ханавам». Абуто рассеянно глядел по сторонам, отхлебывая сакэ из чаши. — Значит, вы самурай, Тацума-сан? При словах «Тацума-сан» Муцу смерила Сакамото удивлённым и слегка презрительным взглядом. Сакамото научился различать оттенки её эмоций, несмотря на то, что лицо Муцу оставалось неподвижным в любой ситуации. — Где-то глубоко в душе, а-ха-ха, – Сакамото осёкся, вытер взмокшие ладони о штаны и добавил серьезно: — Самурай остаётся самураем, пока может держать в руке меч. Камуи улыбнулся, кивнул и, кажется, пока не собирался никого убивать. — Мы предлагаем вам сотрудничество, Тацума-сан. Думаю, моя просьба будем вам под силу. — Сочту за честь, а-ха-ха! – отсалютовал Сакамото и опрокинул в себя чашу сакэ. От принятого алкоголя щёки загорелись румянцем, движения стали расслабленными и уже не таким ловкими. После второй бутылки, которую они распили с Абуто, Сакамото с трудом держал в пальцах свою чашу, то и дело расплескивая содержимое на стол. — Космос безграничен, – сказал Камуи. Сакамото оценил его глубокую мысль и согласно закивал. — Но есть такие планеты, где присутствие кораблей Харусамэ явно не одобряют. — В отличие от обычных торговых кораблей, – вмешался в разговор Абуто, лениво вытряхивая себе в чашу последние капли из бутылки. – Кстати, мы в курсе, что вы напали на наших людей в заброшенном ангаре, а перед этим угнали корабль. Сердце Сакамото бухнуло о ребра и провалилось куда-то в живот. — Так что вы у нас немного в долгу. Камуи улыбнулся. Сакамото понял, что не может ему отказать.

~

Звёздное небо над головой раскачивалось. Нетвёрдой походкой Сакамото выплыл на улицу. Долго провожал взглядом неприметную, тонкую фигуру Камуи. Когда оба ято скрылись за перекрёстком, Сакамото вмиг протрезвел, схватился за голову. — Мне конец, а-ха-ха... — А я предупреждала, – сказала Муцу.

~

Спустя месяц Сакамото впервые увидел вблизи грузный, нарастивший толстые бронированные бока корабль Харусамэ. Через открытую дверь грузового отсека аманто втаскивали привезённый товар. Абуто встретил Сакамото у шлюза, улыбнулся чуть снисходительно и в то же время удовлетворённо, пригласил в капитанскую каюту. — Вы с моим капитаном чем-то похожи, – шаги Абуто звучали тяжело и глухо, эхом разлетаясь по коридору. Сакамото вертел по сторонам головой, разглядывая внутреннюю отделку корабля. — От тебя, как и от Камуи, не знаешь, чего ожидать. Я думал, что придётся разыскивать тебя по всей галактике, обойти все кабаки и публичные дома. А ты вдруг прилетел сам. Да ещё и с нашим грузом. Приятная неожиданность, – усмехнулся Абуто. — Кайентай не бросает слов на ветер, – сказал Сакамото, отметив, что может использовать эту фразу на переговорах. На корабле Харусамэ, как на любом военном корабле, царил аскетизм. Ято не любили помпезности, не вешали на стены портреты генералов и позолоченные алебарды. Когда Сакамото вновь встретился с Камуи лицом к лицу, живот от волнения скрутило узлом. Камуи улыбнулся, Сакамото попеременно бросило в жар, потом в холод, а потом он постыдно захотел сбежать. — Сколько лет, сколько зим, а-ха-ха... – выдал Сакамото, нервно поскрёб макушку, сел на указанное место за столом и понял, что его мутит от подступающего неприятного чувства. — Добро пожаловать, Тацума-сан, – сказал Камуи. – Я вас ждал. — Как вы определяете, когда ваш капитан не в духе? Выглядит он вполне дружелюбно. Но я слышал другое, – наклонившись к уху Абуто, прошептал Сакамото. Абуто пожал плечами: — Никак не определяем. Тут, видишь, как повезёт. Сакамото рассмеялся в надежде, что Абуто просто шутил. Обернувшись к Камуи, спросил: — Кстати, а что в коробке, которую я привез? — Это органическое оружие, – объяснил Камуи, – модифицирует клетки живого организма, срастаясь с ним. Сакамото сглотнул подступивший к горлу комок. — И вы собираетесь его испытывать? — Это военная тайна, Тацума-сан. И это не ваше дело. Камуи распахнул глаза, синие, как утреннее небо над О-Эдо. Забрался с ногами на стул, скрестив щиколотки. — Итак, как вам корабль Харусамэ? — Впечатляет, – признался Сакамото. – Похож на здоровую рептилию. У меня в детстве была черепаха по кличке Толстяк. Ваш корабль точь-в-точь мой Толстяк. Абуто рассмеялся. Камуи призадумался, потом нахмурился, между бровей легла тонкая складка. — Толстяк? – повторил он. — Вы замечали, что у каждого корабля есть свой характер? – продолжил Сакамото. – Звук двигателя – это настоящая мелодия. Один, входя в атмосферу на полном ходу, рычит, другой — крадется бесшумно. Мой корабль маневренный и быстрый, словно создан, чтобы оторваться от погони. Он похож, наверно, на хорька, ха-ха. Камуи посмотрел на него с любопытством. Сакамото, закончив свой монолог, гадал: то ли его прихлопнут, как надоедливую букашку, то ли отпустят на свободу. — Вы мне нравитесь, Тацума-сан, – улыбнулся Камуи.

~

На «Лотус Виргинус» круглыми сутками прибывали и отправлялись корабли. В масштабах солнечной системы порт «Лотус Виргинус» был как район Ёшивары в О-Эдо – все знали, что здесь заключаются грязные сделки, но предпочитали закрывать на происходящее глаза. Кто-то продавал дурь из-под полы, кто-то — оружие. Пропажа одного человека в таком городе прошла бы для всех незамеченной. Сакамото подумал, что единственной, кто станет разыскивать его на этой свалке, будет Муцу. Его оглушили прикладом, связали руки и втолкнули в рот кляп. В редкие моменты проблеска сознания он как будто со стороны наблюдал, как его тело куда-то везли, потом перекладывали. Неряшливо, как мешок рисом, бросали на холодный пол. Рёбра ныли. Кровь спеклась, застлала глаза, волосы прилипли ко лбу, закрывая обзор. Очнувшись, Сакамото обнаружил себя в старом ангаре, рядом с кучей болтов и гаек. Ржавый остов корабля нависал на его головой, скрипел, готовый развалится на части от старости. Собачья морда пнул его тяжёлым сапогом в живот и оскалился. — Вот и встретились, приятель. Зелёнолицый тип, похожий на жабу, гневно таращил глазёнки, исходил слюной и желчью. — Глупый человечишка не убил нас сразу! Сакамото с тоской подумал, что светлая полоса в его жизни снова сменилась на чёрную. — Я не люблю убивать, а-ха-ха... – произнес Сакамото, чувствуя, что ни язык, ни губы его не слушаются, вместо слов — сплошная каша из звуков. Собачья морда приподнял его за ворот, потряс в воздухе. — Если хочешь жить, вернёшь нам бабки. — И свой корабль! — Нет, – покачал головой Сакамото, проваливаясь в сон, – корабль не могу. Снаружи, за приятной, убаюкивающей темнотой век, послышался шум. Сакамото открыл глаза, почувствовав, как что-то тёплое и влажное коснулось его щеки. Мир вокруг стал алым, как в цветном калейдоскопе. Сакамото вспомнил, как в детстве разглядывал сквозь стекло яркие камушки — розовый, красный, зелёный. Цвет крови и чужих потрохов. Лягушачьи глазёнки вперились в его лицо, а потом на месте головы гладкокожего оказалась пустота. Тело шмякнулось на пол. — Тацуму-сан, – улыбнулся неизвестно откуда возникший в этой пёстрой картине мира Камуи, – никому нельзя трогать без моего разрешения. Сакамото опустил взгляд. В груди державшего его за шиворот аманто что-то колыхнулось, лопнуло, а потом снаружи показалась ладонь, бледная и тонкая, сжимавшая бьющуюся плоть. Сакамото, осев на пол, ощутил, как к горлу подступила тошнота, и его вот-вот вывернет наизнанку. Камуи, сцепив руки за спиной, глядел на него заинтересованно. Перешагнув через труп аманто, наклонился к лицу, облизал щеку, распробовал красными, перепачканными губами вкус. — Это мне всего лишь кажется, – рассмеялся Сакамото, на четвереньках выползая из кучи разбросанного вокруг дерьма. – Меня слишком сильно ударили, вот и... а-ха-ха... Камиу молча протянул ему руку, помогая подняться на ноги. — Осторожно, – предупредил Сакамото. – Сейчас меня будет тошнить.

~

С палубы корабля Харусамэ терминал космопорта «Лотус Виргинус», окутанный стеклянным куполом, напоминал большой, суетливый муравейник. Металлическая обшивка крыла тускло блестела в электрическом свете. Сакамото – с перебинтованной головой, с несколькими сломанными рёбрами — смотрел, как заходили на посадку корабли. Мысленно прощался с недружелюбной планетой и обещал себе больше никогда не связываться с Харусамэ. — Жаль, – сказал Камуи, – мне было весело. У Сакамото дёрнулся глаз. — Мне не то чтобы тоже, а-ха-ха! Камуи, сцепив пальцы в замок, легко покачивался на пятках, разглядывал маячки на взлётной полосе. Обернувшись через плечо, сказал вслед уходящему с палубы Сакамото: — Харусамэ найдут тебя в любом уголке вселенной. Сакамото молча покивал и улыбнулся. На пути из сумрачного коридора к шлюзу предчувствие заставило его замедлить шаг и остановиться. В воздухе почудился знакомый запах, всколыхнувший воспоминания, как ветер ворох сухих листьев. В проёме двери мелькнуло цветастое кимоно. Свора золотистых бабочек затрепетала в потоке ветра, ворвавшегося из открытых дверей терминала. — Привет, Тацума. Сколько лет, сколько зим. Сакамото обернулся на голос. Предчувствие подсказывало, что в его жизни только что, совершенно внезапно снова началась чёрная полоса.