Реки времен

Вечность смотрит в глаза, тянет вниз, не дает вздохнуть Неужели все зря? Но как долог был этот путь… Возвращаться нет сил… И нет силы сдержать свой крик. Ничто так не быстротечно как время, но в вечности, где тонет всё сущее, было слишком пусто и одиноко. Куан Чи просматривал все варианты своих воплощений, мириады миров, осколками врезались в сознание, что всё, чего он так жаждал и к чему стремился во всех его жизнях заканчивалось смертью. Победить Кронику и коснуться тайн своих нитей судьбы было физически больно. Около пятидесяти лет ушло на поиски ответа, ещё двести восемь лет ушло на то, чтобы принять отвратительную правду — ни союз с Шанг Тсунгом, ни власть в мрачных чертогах Преисподней не дадут ему то, чего он так яростно жаждет. Нет в его пустых амбициях ни покоя, ни упоения, есть только неосознанное желание повелевать над горсткой пепла в руке, именуемом его миром. Ещё несколько столетий он дал себе на то, чтобы привести свою душу к Истине, к Осознанности и исправлению низменных мотивов, что толкали его в объятия тьмы. И когда это произошло, только тогда он робкими пальцами коснулся песков времени, чтобы создать свой мир. И его Вселенная, что взорвалась радостными огнями по безбрежной пустоши бытия и вечности ожила, задышала, расставляя всё по местам. В попытке дать тем, у кого он отнял мир, счастье и жизнь, Куан Чи придерживался понимания баланса, куда более точного и гармоничного, чем можно было бы представить. Но одно оставалось неизменным в каждом варианте миров — смерть Ханзо Хасаши. Это огненное яростное бельмо на глазу не могло ужиться в его идеальном мире, видимо, слишком часто этому человеку отводилась в жизни роль отрицательного героя или мученика. Ханзо был неуправляем, он крушил и сносил всё, что только видел перед собой, словно незримые силы Ада питали его душу только ради того, чтобы Титан Куан Чи никогда не достиг своей цели. И тогда, благодаря правкам мудрого стража Гераса, колдун пришёл к неутешительному выводу — Ханзо не должен жить. И не должен воскресать. НИКОГДА. Одержимость только одним пазлом в своём мире, ломающим всю модель его вселенной — демиург Куан Чи оставался неутешен, но сдаваться отказывался. Ханзо Хасаши… Без него Вселенная не могла бы существовать в принципе, ведь песок времени лишь строительный материал, а по законам любого химического процесса сколько в реакцию вступает вещества столько должно и остаться. Можно было бы поступить опрометчиво и сделать Ханзо ребенком, растянуть временные промежутки таким причудливым образом, чтобы перетасовать все карты. И он нашёл выход — он сделал его женщиной в своём мире. Она прожила спокойную долгую жизнь, на его глазах вышла замуж за Харуто, родила детей… Куан Чи ощущал пустоту внутри себя. Его мир всё равно не принёс ему заветного облегчения собственного существования. Боль, одиночество и тоска по противостоянию какой-нибудь безумной силе, что преследует его, ловит, пытается одолеть. Это было сравни навязчивой мысли, которую нельзя было вытереть из разума. — Я вынужден покинуть наш мир, чтобы найти способ как-то познать новый смысл своего существования, — однажды за игрой в го с Герасом изрёк Куан Чи. — Вас постоянно что-то беспокоит, — тихо отозвался хранитель времени. — Ты знаешь о ком я, — тихо произнёс Куан Чи хмуря лоб. — Я думал, что проблема существования моего мира была внутри него самого, а оказалось, что она внутри меня. Я не совершенен без этого человека, мне словно нет места в своём же мире. — Это не так сложно исправить если вы согласитесь пойти на небольшое преступление, хотя назвать его таковым в полной мере нельзя, — уклончиво ответил ему страж песчаных часов. — Что ты имеешь в виду? — изумился Куан Чи, и его вишнёвые глаза стали излучать неподдельный интерес и надежду. — Время — относительно, — сухо сказал Герас. — Но одна секунда замершая в вечности может дать вам то, чего вы так желаете. Временные линии бесконечны, но в каждой из них есть Ханзо Хасаши, который погибает от руки Саб-Зиро или вашей. Однако, есть одна ветка, в которой великий воин принимает смерть от рук ки`итина. Единственная смерть, где Ханзо больше не нужен и не может стать Титаном в силу своей гибели. Мы можем заморозить его за секунду до его кончины и вылечить здесь, в нашей ветке. Мы не нарушим баланса мультивселенной, так как в других вариациях он будет считаться мёртвым, но… Чтобы взять одного Ханзо, другой должен погибнуть. — Я не стану убивать свою девочку, — резко возразил демиург, стукнув по столу тыльной стороной сжатого кулака. — Как вам будет угодно, — поклонился Герас и замолчал. Куан Чи долго обдумывал этот вариант, но, тайком подглядывая за счастливой жизнью своей Ханзо Хасаши, не мог даже помыслить чтобы её жизнь внезапно оборвалась. Тогда он принял решение, что дождётся, когда жизненные часы этого милого творения истекут естественным образом, и только тогда он сможет попытаться спасти того, кто вечно охотился за его головой. Прошло ещё восемьдесят лет, казалось, Куан Чи позабыл о своём тайном намерении, как вдруг на пороге его чертогов оказался Герас, что печальным жестом руки вложил в ладонь Куан Чи заколку и фамильный танто семьи Хасаши. — Свершилось, — оповестил он своего господина, и Куан Чи болезненно прикрыл глаза. — Что ж, это значит, что я искупил свои грехи перед этим человеком, надеюсь это проклятье оставит меня, наконец, в покое. Но покоя Куан Чи познать не мог. В его божественные сны стали проникать чужие миры, показывая раз за разом, как в калейдоскопе, вереницу смертей — его или Ханзо. Измучавшись от осознания, что дело не пришло к логическому завершению, а состояние его мира ухудшается в виду его собственного, было принято решение, которое Герас воспринял со стоическим и присущем ему спокойствием. — Я пойду с вами, господин, — подчеркнуто торжественно вежливо отозвался хранитель. И они пошли сквозь вехи времён, сквозь порталы и отражения зеркал, через ядовитые тернии изначального мира, в точку, где закончилось равновесие для сошедшей с ума вселенной Рейдена. Сердце Титана пропустило удар, когда Герас указал на место, где развернулась жестокая битва. Танец знакомых до боли мечей, свист рассекающего воздух куная и грозные крики демона воплоти. — Ханзо, — прошептали бледные губы, пока глаза жадно впивались в образ воина в жёлтом. Он был уже не молод, но всё такой же неистовый, сильный, гордый. Куан Чи испытал тревожное чувство, когда на арене появилась ещё одна фигура, так же в жёлтом. Более молодая версия Скорпиона склонилась над телом поверженного воина, что-то сказал ему, крепко стискивая руку, а после исчез в языках пламени. — Пора, — отчеканил Герас. Щелчок пальцев — и вот тело Ханзо Хасаши замерло в прозрачной дымке песков времени, всего за секунду до своей окончательной гибели и ухода в небытие. Куан Чи бережно водрузил Скорпиона на руки, ощутив небывалое торжество момента, и, словно соединившись душой с пазлом, которого ему так не хватало для себя самого, понёс свою драгоценную ношу в свой мир. Он не мог оторвать взгляда от чужого Скорпиона, от его изящных черт лица, чуть тронувших сединой висков, росчерк калиграфического пера пушистых изящных ресниц. Этот Ханзо был великолепен, идеален. Для него — для демиурга из другого мира, что не мог обрести покой. В своём мире Куан Чи просмотрел множества вариантов как правильно оживить Скорпиона, но как бы Герас не раскладывал по полочкам все условия, при которых этот Ханзо мог бы жить, всё сводилось к тому, что ему придётся вернуть его духа Мести. — Ну, неужели нет никаких других способов?! — с горечью возрился на хранителя времени Куан Чи. — Почему он опять и опять должен носить в себе этого чертового духа огня? — Потому, мой господин, что без него в нашем мире Ханзо уже прожил свою счастливую жизнь. Дух огня остался нереализованым в нашем мире и подселить его к кому-то другому просто не возможно. Несмотря на всё многобразие вселенных, только Хасаши способен обуять это существо внутри себя, пройти цепочку своих транформаций и выйти к свету. Или же вернуться во тьму, чтобы уничтожить всё то, что вы создали, мой господин, хорошее или дурное. — Хорошо. Значит мы пойдём на это риск, но пусть, в таком случае, он будет постоянно находиться при мне. Не станем выпускать его в мир, пока он не образумится. У нас только один шанс. Секунда. За эту секунду нужно было подселить духа Мести, который легко бы очистил тело Хасаши от яда, но взамен, как и во всех остальных мирах, Скорпион лишался человечности. — Это будет не человек, мой господин, демон, — предупредил демиурга в послединй раз Герас. — Я готов рискнуть, — отчаянно блеснул глазами колдун, приготавливаясь поставить печать на тело воина ширай рю. — Начинаем. Судорожных вздох. Ханзо широко распахнул глаза, когда его тело сотряслось от сильного удара в грудь. Печать встала ярким оранжевым клеймом, растеклась по венам вглубь, поражая все органы и разнося по артериям цепочку связующего заклинания. Боль пронзила тело тысячью кинжалов и из глаз Хасаши брызнули слёзы. Он мог бы сдержаться, если бы не понимал, что с ним происходит. В голове проносились картинки из прошлого: уничтожение клана, дважды муки смерти от рук Саб-Зиро, мщение, скитания в поисках Куан Чи… Плящущая по грязной мощеной дорожке бледная голова, шепчущая предсмертное заклинание, и боль — океан боли, бесконечной как само время. — Ханзо, ты слышишь меня? — тихо спросил Куан Чи, вглядываясь в мертвенные белые глаза. Ответом ему был огненный плевок ополоумевшего демона, что нашёл свою жертву. — ТЫ!!! — загрохотал адским голосом Хасаши, пытаясь вырваться из пут, которыми было связано его тело. — Куан Чи! Ты умрёшь! Демиург отступил на шаг, покачал головой. — Ханзо, я не тот Куан Чи, которого ты знал. — Врёшь! Врёшь тварь лысая! Я тебя уничтожу! Слышишь?! Испепелю! — Ханзо, — строго сказал колдун, легким жестом отбивая его пламя от себя. — Ты в другом времени, в другой жизни. Прошу, умерь свой гнев, и я отпущу тебя. Клянусь. — Ты ответишь за всё что сотворил! — не унимался призрак. — Хорошо. Я вижу, что ты ослеплён своим гневом, но позволь мне тебе кое-что показать. И если это не удовлетворит тебя, если ты посчитаешь, что я именно тот человек, который достоит твоей мести, что ж, я готов принять смерть от твой руки. Серьёзность и та доля смирения, которая звучала в каком-то слишком уж сильном и величественном голосе на миг заставила Скорпиона замолчать. После призрак уставился на опечаленного Гераса, не понимая каким образом и когда этот прислужник Кроники успел переметнуться в лагерь колдуна. Но со временем и смутными догадками в голове стали просыпаться и другие детали. — Я же…убил тебя, верно? — неуверенно пробормотал Скорпион, чем заслужил только сдержанный кивок головой. — Только в твоей вселенной. В этом мире я жив и, как видишь, стал Титаном. Это моя Вселенная. — Небось, такая же отвратительная, как ты сам, — ехидно выплёвывал из себя обидные слова Ханзо, намереваясь хоть чем-то задеть Титана, вызвав на его лице оскал раздражения от его дерзости. — Боюсь, что разочарую тебя, но нет, в этом мире я придерживался совершенно другого мнения. Зачем создавать мрачный или безумный мир на подобие того, где я влачил жалкое существование? — Да потому, что это часть твоего мерзкого эго, твоя сущность, — поморщился в гримассе презрения Скорпион. — Позволь мне перед казнью от твоей руки показать тебе на что похож мой мир, — тихо сказал титан, подойдя ближе. — Дай мне всего два дня, чтобы попытаться выкупить свою жизнь у твоего гнева. Обещаю, я не стану скрываться. Что-то было в словах Куан Чи такое, что заставило Хасаши поумерить свой пыл и, с трудом стиснув челюсти, согласиться отзываясь слабым кивком головы. Его тут же отпустили, позволили размять затёкшие конечности, пройтись по храму, где все они находились. Ханзо смекнул по барильефам здания, что они находятся где-то в Индии - странные боги, сложные барельефы, жуткие существа из Махабхараты. От запахов благовоний становилось тошно. — Показывай, — в приказном тоне бросил Скорпион, будто он был хозяином положения. И Куан Чи радушным жестом пропустил его вперед перед собой к разверзнувшимся перед стопами лепесткам портала. Ханзо шагнул внутрь… На вторые сутки он был готов был поклясться, что ничего прекраснее в своей жизни не видел. Его клан жил своей привычной жизнью, его потомки развивались, процветали и было отрадно смотреть как они учили фамильные свитки, пересказывая легенды о семье Хасаши. Но больше всего Скорпиона удивили фотографии его семьи. — Но если я жил здесь и умер в окружении семьи, почему ты забрал меня из моего мира? — пальцы рассеянно притрагивались к совершенно чужому лицу на фото, откуда на него смотрели счастливые женские глаза. Скорпион не мог этого объяснить, но точно знал, что это он, пусть и в совсем другом теле. — Я хотел искупить свою вину перед тобой. Во всех мирах наше с тобой противостояние ломает вселенные, разбивает и уничтожает не только наши с тобой жизни, но и остальных персонажей. Я решил, что хочу изменить этот порочный сценарий и дал тебе здесь, в пределах своего мира, покой и всё то, что отнимал у тебя в других мирах. Прости меня… Горечь подступила к горлу призрака, он был готов тут же пробить голову титана своим верным и не знающим поражения кунаем, но что-то удерживало его от этого опрометчивого шага. Жалость? — Искупить вину? — Скорпион не мог поверить своим ушам, но живое доказательство было у него в руках и вокруг. Огненные сады цвели, внуки бегали по лужайке наслаждаясь покоем и детскими шалостями — ничего более трогательного было невозможно представить. — Прости, — разрезал затянувшееся молчание голос Куан Чи. — Я…прощаю тебя, колдун. Но что прикажешь мне делать, когда я потерял смысл своего существования? Я не стану твоим рабом как прежде! — Не станешь, — подтвержил его слова Куан Чи, вкладывая в руку призрака золотую маску. — Ты волен выбирать как тебе жить. Но я не смогу забрать у тебя духа Мести, так как без него ты умрешь. Твоё существование обусловлено наличием в тебе этого духа. — И…это навсегда? — испуганно отозвался Скорпион, пятясь назад. — Ты обрёк меня на вечность, чтобы я не знал покоя и просто жил, провожая поколения в небытие как ты? Куан Чи молчал, пока не решился сказать: — Без тебя моя вечность будет невыносима. Ханзо понимал, что попал в безвыходное положение, что его жизнь оборвалась в прошлом мире, а в будущем даже не начиналась. Куан Чи смотрел на него чистыми любямищи глазами, от которых становилось непривычно муторно и беспокойно. Он привык к совсем другому лицу, искаженному маской ненависти и глумливого превосходства, а здесь было что-то, что невозможно было понять. Несколько недель Ханзо потратил на то, чтобы ещё немного понаблюдать за счастливыми многочисленными потомками, вдоволь насладившись их беззаботным бытом, нежными чувствами и привязанностью к клану. Конечно, любопытства ради Скорпион навестил и Лин Куэй, сильно удивившись, что Би-Хан восседала на троне до глубокой старости, что несмотря на своё женское тело прожила достаточно достойную воина жизнь. Больше всего Ханзо удивился выбору мужа для Саб-Зиро — им стал Смоук. Вселенная Куан Чи сводила его с ума своей неправильностью: жестокие вещи здесь случались как и везде, но не с теми, кого он знал в своём мире. Даже подлецу Кано удалось спокойно презеденствовать в небольшой республике, где он производил какие-то чипы для мобильнвх устройств. В какой-то момент Ханзо словил ощущение, что в этом безмятежном покое даже как-то скучно. Ещё несколько месяцев он блуждал по миру собирая информацию на всех тех, с кем был хоть как-то знаком. Позабыв о казни ненавистного колдуна, о мести и своей прошлой жизни одним ясным утром он вернулся в чертоги Титана, и, скрестив руки на груди промолвил: — Это самая спокойная вселенная из всех, что я когда-либо видел. Мне множество раз хотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться в привычном аду. Почему? Куан Чи вздохнул, любуясь телосложением призрака, его глаза были полны печали. — Потому, что я устал. Устал творить то, чего и без меня в мире предостаточно. Поверь, где-нибудь на отшибе вселенных вместо меня свой мир хоронит и уничтожает какой-нибудь Хавик или Мовадо. Разве есть в моих деяниях что-то дурное? — спокойно спросил своего визави Куан Чи. — Да, есть, — глухо выдохнул в свою маску Скорпион. — В твоей вселенной просто нечего делать. Чем мне прикажешь заниматься? — Как насчёт обуздать свой гнев? — лукаво улыбнулся демиург. — Опять?! — полыхнуло пламя вокруг воина в жёлтом. — Я в прошлый раз едва ли усмирил его, и то благодаря Кенши. Здесь у меня нет ничего и никого кто мог бы мне помочь с этим. — Ошибаешься, — мягко сказал Куан Чи и подвинул на край столика пиалу с чаем. Скорпион долго привыкал к обществу колдуна. Они часто беседовали, проводя время в спорах или чтении древних свитков. Скорпион был неплохо образован, что не могло не радовать Титана. Куан Чи щедро показывал ему разные места в его мире, особенно гордясь тропическими лесами и сетью гор, которые подбирал с большим вкусом. Они часто путешествовали, проникаясь историями друг друга, рассказывая и открываясь понемногу с разных сторон. И однажды из уст Скорпиона прозвучал весьма странный вопрос: — А разве ты не хотел бы для себя простую жизнь? Куан Чи часто заморгал, рассеяно провел рукой по древнему свитку с глифами, после уставился в зеркало напротив в своё отражение в нём. — Я? — виноватая улыбка коснулась его уст. — Боюсь, что такого как я никто бы не полюбил, Ханзо. Я не создан для того чтобы меня любили. Даже здесь в этом мире будучи его создателем мне поклоняются, меня поминают в молитвах, но не нашлось ни одного человека, который бы полюбил. Это слишком сложно. — У демиургов не стоИт что ли? — бархатисто рассмеялся японец, отпивая из изящного бокала сливовое вино. — Как-то не доводилось проверять, знаешь ли. Некогда особо было. Быть Титаном это путь служения, а не личной выгоды. Иначе мир схлопнется с такой же силой как и родился. Ох, до чего же пахабные у тебя мысли, Ханзо! — фыркнул Куан Чи, шутливо отмахиваясь от Скорпиона. — А ты проверь. Вот возьми и проверь, — продолжал издеваться над ним Хасаши, вдоволь наслаждаясь беспомощным выражением лица демиурга. Куан Чи завидел дьявольски пляшущие искорки в белых мертымх глазах, поймал себя на том, что ужасно хочет нарушить дистанцию и прикоснуться к ехидной улыбке своего визави. — Предлагаешь себя в качестве эксперимента? — колкостью на колкость ответил колдун, хихикая над своим бокалом. — Только не говори, что хочешь проверить как это заниматься любовью с богом. — Я, конечно, не настаиваю, но, по твоим же словам, я труп, так что заниматься с тобой любовью это будет как-то не благозвучно называться «некрофилией». И хотя я сделал некоторые успехи в контроле над демоном, но ты сам видишь, что я всё ещё мёртв. Мертвее некуда. — Ханзо, если я вдохну в тебя жизнь, то ты состаришься и умрёшь. Я могу подарить тебе бессмертие только вот так, — признался Куан Чи, понимая, что теряет самообладание. — Как пафосно звучит «вдохну жизнь». И что, если я состарюсь и умру? — Ханзо смотрел в вишнёвые глаза пристально, не отрываясь и только через несколько секунд понял, что в них мелькнул страх полного одиночества. — Не проси у меня этого. Пожалуйста, — тихо прошептали губы колдуна. — Если я утрачу смысл своего существования снова, то весь этот мир, который держится на мне просто погибнет. Уйдёт в небытие вместе со мной. — А что мне прикажешь делать, если я, к своему стыду, после усмирение демона, чувствую такое лютое желание, что хоть член отрезай. — Ханзо! — Это правда. Я даже подумал, что ты специально сделал меня таким, чтобы я не мог устроить свою жизнь здесь. — Но это не так! — Это понятно. Но ничто человеческое мне, увы, не чуждо. У богов всё иначе? Вопрос поставил Куан Чи в тупик. Иначе? Он не задумывался над этим. Для него — создателя этого мира — любая человеческая жизнь была короче, чем сон. Поколения сменились столько раз, что ему наскучила сама мысль выжидать появления знакомых лиц и персонажей. Хотя, чего греха таить, за многими из них было забавно и любопытно наблюдать. — Ханзо, ты хочешь ощутить в себе бога? — легкая ирония украсила правильные черты лица Куан Чи и он встал из-за стола, направляясь в сторону Ханзо. Тот только рот раскрыл, когда по его плечам прошлась рука демиурга, призывно отрывая его от распития сливового вина. — Идём, мой настырный демон. Скорпион отставил бокал и опрометью последовал за Куан Чи, с любопытством наблюдая, как он вышагивает в своих изящных одеждах в сторону спальни. — Погоди, ты серьёзно? Я же пошутил. — Ну, почему же ты даёшь заднюю, Ханзо? Я считаю тебя вполне привлекательным, даже милым. — Да-да, мертвецы милые только на Хеллоуин и то, только потому, что из них делают полнейших кретинов. Ты правда что ли? Куан Чи, постой, это вызов? — Считай, что вызов. Ты ведь решил потягаться с богом. Почему бы и нет? Раз тебе настолько скучно, то мы можем проверить настолько ли ты умер. Говоришь после усмирения демона у тебя отменный сексуальный аппетит? Что ж, это следует как минимум изучить. Сильная рука Титана прихватила Скорпиона за грудки и насильно втолкнула в спальню, где Ханзо почему-то сразу пожалел о том, куда привел его распущенный язык. Но близости не было так долго, что он с удушливым приступом ожидания, спиной откинулся на широкой увенчанной шелками койке. Правда было сложно понять спят ли боги вообще? Куан Чи склокнился над ним, медленно стянув его желтую повязку, которую Ханзо по привычке носил на лбу. Расстояние между ними сократилось, и Куан Чи мог расслышать какую чечетку отплясывало сердце, как ни странно, мертвеца. Не было в их притяжении былой ненависти, желания уничтожить друг друга как в прежние жизни. На миг Скорпиону показалось, что роднее этого лица он ничего уже давно не видел — все его прошлые знакомые давно канули в небытие, утонули в реках времен, которые были не властны над богом и демоном. Губы медленно соединились и обоих качнуло навстречу друг к другу, да с такой силой, что Куан Чи однозначно порадовался, что нашёл в себе силы рискнуть. Их языки сплелилсь в нежном танце, изучая рты, проводя по ряду зубов, обласкивая каждый уголок. Куан Чи провёл пальцами по щеке японца, притягивая его ещё ближе к себе, и их дыхания смешались, вернее, дыхание демиурга вдруг прорвалось через лёгкие Скорпиона, заставляя его вспомнить о том, что такое дышать. — Я… — Ханзо прикрыл веки, будто пытался подобрать правильные слова. — Я сейчас почувствовал, что дышу. Так странно. Куан Чи задумался. — Видимо это из-за моей божественной «ци». Когда я касаюсь тебя твоё тело оживает, наполняется жизнью, словно я вливаю в тебя поток Джинсей. Ханзо, давай остановимся пока не поздно. Я не хочу тебя потерять. — Если остановимся, то я больше никогда не почувствую себя живым, — пальцы Хасаши разогрелись обрастая вокруг как гало лепестками робких язычков пламени. — Без тебя я не смогу это ощутить. Будь что будет. Это подействовало. Куан Чи не смог остановиться, когда его губы коснулись бледной шеи, прошлись дорожкой до ключиц, отмеряя теплом расстояние от скулы. Руки демиурга ласкали в таких местах, от которых становилось невыразимо хорошо и Ханзо закатывал глаза под веки с гортанным глухим стоном, когда под магией демиурга его тело обретало прежнюю чувствительность. Когда после долгой и самой изнурительно нежной прелюдии Куан Чи приподнял его за бедра, укладывая сильные икры к себе на плечи, Скорпион закусил губы. Божественный член мягко вошёл в него и принялся хозяйничать внутри, идеально подстраиваясь под тело, отдавая столько невозможно притяных ощущений, сколько не смог бы отдать ни один любовник. Вот что значило заниматься любовью с богом! Скорпиона перевернули на бок и входили медленно, заставляя скулить и давиться собственными стонами от идеального попадания на простату. Наслаждение выкручивало из него такие неимоверные стоны и звуки, что Ханзо в какой-то момент стало стыдно за себя. Каждая поза, каждое прикосновение отдавалось небывалым восторгом, что хватило всего пол часа чтобы стальная воля Ханзо лопнула, разрываясь на миллионы осколков в высвобождении. Он стонал и охал, пытаясь прогнать навязчивые мушки перед глазами, пока Куан Чи выцеловывал его спину. Оргазм смёл всё что было до этого, вырвал из тела лихорадку наслаждения, которую отплясываыли залитые жемчужными каплями семени берда японца. — А ты? — Я не устал, — расслабленным смешком ответил ему Куан Чи, нависая сверху. — Хочешь ещё? — Да…только можно немного пожарче? — робко выпросил Хасаши, чем заслужил только шлепок по голой заднице. — Вот так что ли? — рассмеялся демиург, прикусывая любовника за плечо. — Ах, ты демон! Сейчас я тебя накажу, вредная ты задница. Второй раунд Ханзо распластал на кровати, заставляя стонать так громко, что в своих покоях неподалеку вечно невозмутимый Герас удивленно выгнул бровь. Скорпион не мог осознать что в мире может быть ТАКОЕ удовольствие, которое заставляло его становиться в коленно-локтевую и заманчиво крутить задом, чтобы в него вторглись ещё и ещё. Когда он, наконец-то, сыто отвалился от усталости и ощущения полной заполненности, его поцеловали в краешек губы, вырисовывая пальцами бездумные узоры на плече. — Я так наркоманом стану, — едве переводя дух расслабленной рукой касался плеча колдуна Скорпион. — У тебя божественный член. Да какой там Куай? Ему до тебя как до Внешнего мира пешком! — Ханзо… — тихо посмеялся Куан Чи. — Ну, что за манера нести такой ужасный пошлый вздор? — Плевать. Я согласен на вечность, если ты будешь вытворять такое со мной почаще, — Скорпион ткнулся носом в шею демиурга. — Кроме тебя у меня всё равно никого больше не осталось. Так почему бы нам не быть вместе эту вечность. Вечность смотрит в глаза, тянет вниз, не дает вздохнуть Неужели все зря? Но как долог был этот путь… Возвращаться нет сил… И нет силы сдержать свой крик. Реки времен, отраженья миров. Реки времен, в них шагнуть ты готов, Чтобы там вновь увидеть себя И разгадать что хотела судьба