Зачет

Девушка сняла плащ с вешалки в углу помещения, именуемого кафедрой иностранных языков и методики обучения иностранным языкам, и расправила, предлагая женщине его надеть. — Вы же понимаете, что на зачете это Вам никак не поможет? — уверенным тоном заявила Маргарита Андреевна, хотя и с легкой тенью улыбки. — Ну естественно. Никакой цели я этим не преследую, мне просто нравится это делать. — Саша дежурно (но тем не менее искренне) улыбнулась, продолжая держать плащ. — Просто у нас с вами с самого начала это как-то повелось, и вы не возражали, — её губы тронула смущённая улыбка, девушка на мгновение опустила взгляд, — я подумала, что вы не против. Наконец женщина, хмыкнув, шагнула вперёд, не торопясь просунула руку сначала в один рукав, затем в другой, оправила полы пальто. К запахам кабинета примешался горький с кислинкой аромат её духов. Саша непроизвольно сделала глубокий вдох, отошла назад. — Если бы я была против, вы бы об этом тут же узнали, — размеренно, бесцветным тоном парировала Маргарита Андреевна, не оборачиваясь. Она застегнула пуговицы, завязала пояс, взяла со стола сумку, ключи от кабинета и направилась к выходу. Саша, чуть помедлив, последовала за ней. Они вышли в прохладный коридор; каблуки Маргариты Андреевны звонко стукнули по каменному полу. Женщина прикрыла дверь кабинета, подпёрла её коленом и заперла на ключ. Коридоры университета были практически пусты: занятия уже давно закончились, и не ушли домой только несколько женатых на своей работе преподавателей. Стоял поздний сентябрь, отопление ожидалось ещё не скоро, и, спускаясь на первый этаж, Саша ощущала легкую дрожь от холода — хотя зябко ей было больше от того, что она около двух часов просидела практически без движения, пытаясь освоить тонкости грамматики немецкого языка. *** Шел зачет. Саша напряженно пыталась вспомнить еще хоть что-нибудь на тему выпавшего ей билета. Она отвечала последней, все остальные ее одногруппники уже «отстрелялись» и ушли. Маргарита Андреевна, как и два часа до этого, сидела за преподавательским столом с то ли скучающим, то ли полным сдерживаемой ненависти выражением лица и лениво перекатывала в руках ручку. За окном стоял морозный январский вечер, за дверью кабинета — тишина, которую лишь изредка нарушал стук шагов студентов и преподавателей. — Ну что, у вас всё? — тон Маргариты Андреевны был ровный, скучающий. Она подняла глаза на Сашу; взгляд — кошки, довольно дремлющей после сытного обеда. — Да, к сожалению, больше я ничего не смогу вам рассказать на эту тему, — Саша удивлялась, что ей удалось вообще хоть что-то вспомнить из вчерашнего ночного марафона по конспектам. Немецкий ей давался тяжело, несмотря на то, что английским она владела почти как родным. Преподавательница едва заметно закатила глаза, продолжая флегматично теребить в руках ручку. — Вы же понимаете, что я не могу принять ваш ответ. Вы не наговорили даже на три с минусом. — Она улыбнулась краешком рта, будто издеваясь. В чистых светло-голубых глазах не было ни намека на сочувствие, хотя тон её голоса был мягкий, даже приятный. — Да, конечно. Но я ведь могу прийти на пересдачу? — Саша не сомневалась, что может, и это прозвучало скорее как утверждение. — Конечно нет, — так же ничуть не сомневаясь, возмутилась Маргарита Андреевна. Сашины брови взлетели вверх. — Я сегодня закрываю ведомость. Все ваши одногруппники сдали, и я не хочу из-за вас портить себе отчетность. Вам нужно было всё выучить как следует. Вы же шли на зачет. — Преподавательница произносила это в своей обычной размеренной и несколько монотонной манере, наставническим тоном, без лишних эмоций. — Непонятно, на что вы надеялись. — Не думала, что вы запретите пересдавать, — Саша опешила от бесцеремонности преподавателя и на ходу размышляла, не поведать ли об этом случае в деканате. — Нам, Александра, не думать нельзя, — женщина произнесла это, как какую-нибудь известную ей одной вселенскую истину, сдобрив её снисходительной улыбкой. — Далеко не все двери в этой жизни открываются обаянию и привлекательной внешности. Саша нехотя признала, что эта фраза ей польстила. Значит, ей не показалось, и все эти долгие взгляды Маргариты Андреевны в ее сторону на парах — не просто так. И вот сейчас женщина не торопится домой, хотя уже наверно где-то полвосьмого или восемь вечера, а у нее дома дети и муж, и она прекрасно понимает, что из этой студентки ей ничего больше не выжать, и пересдачи не будет. Саша избегала подобных разговоров, тем более с преподавателем, но терять уже было нечего, да и любопытство взяло верх, и она решила рискнуть. — То есть вы считаете меня обаятельной и привлекательной? Поэтому всё время на меня так смотрите? — Студентка распознала в собственных интонациях вызов и одновременно лёгкий испуг. Маргарита Андреевна все так же сидела за столом, глядя на девушку снизу вверх. При этих словах её веки едва заметно дрогнули, но выражение лица не поменялось, и самодовольная ухмылка никуда не исчезла, да и, пожалуй, даже стала еще наглее. — Кем я вас считаю, не имеет значения. Я надеюсь, Александра, вы это понимаете. — Женщина широко улыбнулась, отложила ручку, опустила ладони на стол и откинулась на спинку стула. — Вы красивая девушка, в вас есть чувство стиля, и вы неглупы — тем не менее, всё это не поможет вам сдать зачет. Диссонанс между словами и решением преподавательницы задел студентку; ей захотелось проверить одно своё предположение. Она находила Маргариту Андреевну красивой и по-своему привлекательной в этой её холодности и отстранённости, но слишком самодовольной и циничной, чтобы испытывать к ней что-то большее, чем интерес и некое подобие влечения. Её язвительные замечания на парах и теперь, во время зачета, хищные (порой ей казалось, даже какие-то собственнические) взгляды, её извечная медлительность, граничащая с заторможенностью, как будто бросали Саше вызов, будили в ней желание доказать этой женщине, что она неправа, и незачем ей всё время быть такой непроходимой сукой. В стремлении доказать что-то ей (она сама с трудом понимала, что) и самой себе девушка решилась на смелый шаг. Саша обошла стол с той стороны, где сидела Маргарита Андреевна; последняя только проследила за её перемещением из-под полуприкрытых век. Девушка остановилась по правую руку от преподавательницы, не спеша оперлась одной рукой о стол, другую, помедлив, несколько нерешительно опустила на спинку ее стула. Склонилась к женщине — беспардонно нарушая отмеренную рамками приличия дистанцию, так, что от её дыхания колыхнулась прядь медно-рыжих волос — и шепнула: — А если я сделаю вот так? Саше в нос ударил терпкий парфюм, в котором одновременно были кислота, горечь и сладость; сладкие ноты раскрывались спустя какое-то время и служили как бы наградой тому, кто имел терпение выдержать душные верха аромата. Девушка всегда считала парфюм визитной карточкой личности; в её голове мелькнуло сумасбродное, мало совместимое с реальностью желание узнать свою визави ближе и надежда найти в ней не чужого себе человека. Саша никогда не думала о Маргарите в романтическом ключе, но нашла эту мысль скорее привлекательной. Сейчас же перед ней стояла цель не завалить зачет, и она ухватилась за последнюю и единственную (по её личному мнению) возможность её достичь. Маргарита Андреевна, помедлив, но нисколько не смутившись, в ответ лишь повернула к ней голову, смерив заинтересованным взглядом, который сопровождала надменная и даже наглая улыбка, обнажившая ровные белые зубы. Саше стало немного не по себе, когда бесстыжие голубые глаза принялись изучать её волосы, глаза и губы так близко и так смело; «как поданное в ресторане дорогое блюдо», пронеслось у неё в голове. Брюнетка склонилась чуть ближе; к запаху духов Маргариты примешался аромат недавно выпитого кофе. Преподавательница не тянулась к ней, но и не отстранялась и не возмущалась, и девушке это придало уверенности: пожалуй, о жалобе на харассмент можно забыть. Саша оставила на щеке Маргариты Андреевны легкий поцелуй, сухой, почти не ощутимый. Пробный. Женщина, не поворачивая головы, слегка подалась к её губам щекой, поэтому Саша решила поцеловать снова, чуть ближе к линии губ, на этот раз дольше задержавшись на коже. Минуло несколько секунд; студентка не отстранилась, пока женщина не сделала ответный жест — прошлась бархатной кожей губ по губам напротив. Движения преподавательницы, хоть и мучительно медленные, тем не менее, были уверенными. Она будто давно была готова к этому, давно желала и представляла, и вот долгожданный плод поспел, и женщина теперь сполна им наслаждалась, смакуя каждую секунду. Какое-то время они просто целовались, не меняя положение тел и почти не нарушая тишины, за исключением редких тихих вздохов. Саша не хотела слишком увлекаться этим процессом, так как слабо представляла, к чему он может привести. Если учесть ее нынешнее уязвимое положение, вряд ли к чему-то хорошему. Хотя, признавала она, реакция преподши ее приятно удивила: и кто бы мог подумать, что эта глубоко замужняя и семейная женщина таких свободных взглядов? Девушка уже не понимала, кто ведет в этом поцелуе, но четко осознавала свою основную цель — сдать этот чертов зачет, хоть и не благодаря своим знаниям. Она осторожно отстранилась, потом еще раз мягко поцеловала рыжеволосую женщину и напоследок лизнула ее нижнюю губу, после чего оторвалась от нее окончательно. Продолжая опираться на стол и спинку стула, Саша оглядела Маргариту Андреевну. Та открыла глаза и медленно облизнулась; ее дыхание несколько участилось, а черты лица смягчились. — Будем считать, что зачет сдан? — приглушенно произнесла Саша с полуулыбкой. Маргарита Андреевна на это лишь усмехнулась, и на ее лице снова появилась дерзкая ухмылка. — А вы так уверены, что его сдали? — негромко произнесла она мягким голосом, который разительно отличался от того, что был еще несколько минут назад. Саша приняла вызов. — Давайте уточним. Девушка опять приблизилась к губам Маргариты Андреевны, заглядывая ей в глаза. Не встретив сопротивления, Саша в очередной раз поцеловала ее, в этот раз положив руку ей на затылок и слегка притянув к себе. Этот поцелуй был интенсивнее и глубже предыдущего. Саша провела языком по губам женщины, проникнув в ее рот, где на полпути ее язык встретился с языком преподавательницы и скользнул по нему. Этот контакт вынудил обеих застонать. Поцелуй длился несколько минут — но студентка не исключала, что вполне могло пройти и несколько десятков минут. Погрузившись в приятные ощущения, она, тем не менее, продолжала держать в уме цель своего неожиданного маневра. Посчитав, что подходящий момент настал, Саша убрала руку с затылка рыжеволосой женщины и отстранилась, тяжело дыша. — Ну что? — прошептала она, не открывая глаз. — Хорошо, — судорожно пробормотала Маргарита Андреевна, — вы меня убедили. Где ваша зачетка? Внутренне ликуя, но ничем кроме улыбки это не выдавая, Саша выпрямилась, нашла на столе документ и поднесла для подписи. Преподавательница почти не спускала с нее глаз и довольно улыбалась, пока расписывалась; оставив свой росчерк на одной из страниц, она закрыла зачетку и протянула ее студентке. — Спасибо, — произнесла девушка, принимая зачетную книжку, и хотела было отойти, но женщина вдруг обхватила теплыми пальцами ее предплечье, удержав на месте. — Ваша группа через пару недель сдает мне экзамен. Если возникнут сложности, — Маргарита Андреевна одарила студентку многозначительным взглядом и легкой соблазнительной улыбкой, — обращайтесь, — вкрадчиво предложила она. Саша вышла из кабинета в смешанных чувствах. Она, с одной стороны, была безмерно рада тому, что сдала зачет, и в то же время ее одолевала незнакомая эмоция, которую она идентифицировала как «надежда на что-то большее». Здравый смысл говорил ей, что ничего большего между ними быть не может, но последняя брошенная преподавательницей фраза, прикосновения ее губ, ее вздохи и взгляды заставили Сашу засомневаться. А вдруг? Как бы там ни было, в одном она была уверена: возможно всё.