Вика

      Вика проснулась на диване от шума маминых торопливых сборов.       Её не хотелось вылезать из-под одеяла, и поэтому поплотнее завернувшись в него она вышла в коридор, в этот момент девушка вылетела из их с отцом спальни со сферами «Элениум 95» и «Элениум 97», сунула их в свою летную куртку, висящую на крючке в прихожей, накинула её, быстро вжухнув молнией под самое горло и завозилась с облегчённым летным сапогом.       — Доброе утро, мам! — Вика говорила, громко не боясь разбудить очень крепко спящего отца.       — Доброе, — мама даже глаза на неё не подняла, потому что была сосредоточение на надевание оборудования. — У меня срочный вызов, я черканула Яше записку, скоро не ждите.       — «Золотой василек» что ли?       «Золотой василек» — это термин которым уже лет пятнадцать называли недоношенных детей, которых можно было спасти только путем колдовского вмешательства. Из-за владения специфическими лечебными техниками и заклинаниями, позволявшими дышать практически минуя лёгкие, колдуны использовались в этой роли ещё до второй фазы большой войны.       — Да, — мама закончила с оборудованием и в место того чтобы выйти как все нормальные люди в входную дверь, направилась на кухню. Из-за такого маршрута она прошла мимо дочери, наконец встретилась с ней взглядом и девочка увидела, что глаза матери сменили цвет с голубого на золотой. Она уже использовала какие-то заклинания сейчас, причем достаточно сильные, чтобы глаза непроизвольно окрасились.       — Проведи хорошо день, воскресенье как-никак.       — Мы, наверное, в библиотеку пойдем! — крикнула девочка, маме которая была уже на кухне.       — Хорошо, — мама уже выскочила в окно, оборудование громко вжикнуло и унесло девушку на огромной скорости прочь.       Вика взглянула наконец на часы.       5:12       Вздохнула горестно, как любил вздыхать ей отец, смотря на мамины капризы, и пошла досыпать на диван. Ей конечно было очень приятно что у мамы снова хорошие настроение, но она как будто наделась на большую близость после вчерашнего. Вспомнила, как мама укутывала её своей горячей манной, закуталась поплотнее в одеяло, представив что это материнские объятия, улеглась на диван.       Сон не шел и поворочавшись минут десять Вика решила, что сейчас уже точно не заснет и пошла на кухню, предварительно зайдя в свою комнату за книгой. Она решила добить ту тягомотину про пионеров, которую им задали на лето.       Папа все так же спал, сопя и пуская слюни на её подушку. Девочке только и оставалось подивиться его простоте, и в очередной раз задуматься, как он, настолько мягкий и открытый человек сошёлся с такой бестией как её мать.       Ровно в «6:15» отец проснулся без единого будильника.       — Доброе утро, Вика, — он, размяв затёкшие плечи, стал одеваться для своих утренних занятий спортом. Пробежать километр, ворох быстрых упражнений на брусьях, и в «6:30» он уже будет дома, потом душ, утренний марафет и в «6:45» он уже готовит завтрак.       Вика подумала невольно в очередной раз что такой распорядок утра он перенял от матери, ведь у солдат по утрам, наверное, все очень строго.       — Хочешь яичницу на завтрак?       — А ты хочешь приготовить на нас троих?       — Приготовить хочу, но не на троих, мама уже улетела.       — Улетела? — папа посмотрел на телефон под которым мама все время оставляла ему записки, достал бумажку, быстро пробежался глазами, скомкал и прошел на кухню чтобы выкинуть. — Пишет что «золотой василек», а я надеялся что она хоть поспит нормально.       — Я уже знаю почему её вызвали. Она меня своими сборами разбудила.       — И как она?       — Как обычно, — Вика решила не упоминать то что мама показала ей свои жуткие воспоминание о вчерашнем дне. — Пожелала мне хорошо провести день.       — Я на пробежку, и не откажусь от яичницы, — Папа подошел к ней со спины, приобнял и поцеловал в макушку.       — Ты же обычно это после душа делаешь, — строгим маминым тоном сказала девочка, но все же одарила отца улыбкой.       — Решил сегодня удвоить порцию утренних объятий. Все, уже время, — и отец вышел на пробежку, оставив дочку хозяйничать на кухне.       Блюдо было несложным и когда отец вылез из душа после зарядки две тарелки с кушаньем уже ждали его на столе. В дни, когда мамы не было дома они не пили кофе. Отец мог просыпаться и без него, а вот хрупкую и худую девушку по утрам мучало низкое давление.       — Ты как себя чувствуешь? — отец опять обнял дочь со спины и поцеловал в макушку. — После вчерашнего?       Папа как будто невзначай открыл холодильник, проверить поела ли его непутевая женушка хоть что-то и увидев наполовину съеденною следку под шубой улыбнулся. Вика порадовалась, что заочно смогла избавиться от повода для ссоры.       — Какие планы на сегодня, пап?       — Да как хочешь, я честно после вчерашнего вымотан и просто бы посидел дома.       — Я думала в библиотеку сходить, но Настенька укатила с отцом на рыбалку, а одной мне не хочется.       — Ну уж в этом я тебе не помощник, — папа не любил ходить в библиотеку по выходным, потому что это она была напротив администрации где он трудился, и там был повышенный шанс что его узнают.       — Тогда может поваляемся на диване?       — А сама говоришь, что не в мать пошла, — он отправил кусочек яичницы себе в рот. — Она в отпуск тоже только и делала что валялась на диване с книгой.       — А когда у неё в последний раз был отпуск? — папа в друг понял, что ляпнул что то не то, и поспешил перевести тему.       — А что ты сейчас читаешь?       Вика уже хотела пожаловаться на редкостную скуку школьной программы, когда входная дверь открылась и в неё вошла мама с явно расцветшими на лице синяками под глазами, за время её отсутствия.       — Мама? Ты быстро. Или забыла, чего?       — Нет, я ой, — девушка опустилась на табурет в прихожей и устало откинула голову. Папа в момент когда она только вошла не двинулся к ней, но, когда услышал её усталый вздох, тут же отправился к жене. — Я написала рапорт на недельный отгул, только экстренные. Манну сверх меры высадила.       — Сколько раз я тебе говорил так не делать, Таня, ты с каждым днем все несносней, — мужчина отеческим поучающим тоном забурчал на жену.       — Прости. Помоги мне куртку стянуть, меня ещё об стену сегодня приложили.       — ЧТО! Как так вышло? — Вика скользнула в прихожую и встала так чтобы хорошо видеть лица родителей.       — Отец ребенка взбесился, когда мальчишка родился мёртвым. Классика, они думают я всесильна, — горестно сказала девушка. — Помоги куртку снять.       — Давай, вот так, — отец принялся аккуратно стягивать летную куртку с материнских плеч и под ней она оказалась не в привычной врачебной форме, а в одной майке что едва прикрывала тело. У Вики дыхание сперло, когда она увидела располосованные шрамами руки матери, маленькие и большие, просто белёсые и гладкие, фактурные и красные. Огромный багровый шрам опоясывал ей левое плечо будто когда-то ей чуть руку не оторвало, на правом предплечье, что мама всегда болезненно сжимала, был шрам чуть меньше и девочка было готова поклясться что это было выходное отверстие от разрывной пули.       — Мам, что у тебя с руками?       — Это? — девушка как-то бездумно посмотрела на свои запястья и сказала. — Форма вся в крови испачкалась, я её на работе оставила, прачка сказала, что разберётся.       — Так., — Отец грозно взял девушку за подбородок и понял ей лицо в верх, на что она тут же упала в перед, подхваченная сильными руками. — Ты сейчас вырубишься?       — Ага, — было видно сколь старательно мама пытается держать глаза открытыми.       — Ну и дура же ты у меня, — он присел и подхватил невесомое тело жены на руки, уже хотел пойти в спальню как она шепнула.       — Покачай меня немного.       — Таня, тебе скоро тридцать один год, а ты все такое же дитё, — не смотря на возражение он принялся поглаживать ей по спине и ворковать на самое ушко. — Спи, моя малютка, все хорошо. Маленькая моя.       Не прошло и минуту как девушка заснула у мужчины на руках, он сразу понес ей в спальню и уложил на кровать.       Не поспешил продолжить снимать с ней форму, а опустился на пол перед ней, положил голову на кровать и стал откровенно любоваться в кой то веки не насупленным личиком.       Распустил тугой пучок в который были спрятаны буйные кудри и позволил себе погладить ей по голове. В любой другой момент она бы начала бунтовать и брыкаться, но сейчас она мирно и крепко спала.       — Пап, а почему ты отпускаешь её на службу? — девочка опустилась рядом с отцом на пол и тоже позволила себе всмотреться в материнское лицо, без боязни поймать пронзающий сердце холодный взгляд.       — Почему? Я давно себе на этот вопрос ответил. Потому что дома она гнёт. Мне для счастья нужно лишь обнимать дочь по утрам и любоваться этой буйной красотой, — он невесома коснулся её щеки, — но стоит ей замереть, остановиться, как омут воспоминаний затягивает её, как вчера затянул, и так жутко что я не могу ей в этом помочь. Столько лет прошло, а она все не как не оправиться.       — От чего пап? От чего она не оправиться?       — Она будет очень злиться если я тебе скажу.       — А тебе самому не нужно высказаться, тебе же тоже тяжело. Тоже тяжело терпеть её истерики.       — Нет, это я сам предложил. Если ты про то что с ней твориться двадцать третьего декабря. Тебе было тогда пять лет, и она не разу за эти годы и слезинки не проронила по… — мужчина горестно вздохнул. — По товарищам. По людям с которыми она очень долго была знакома, она по ним не плакала и дела вид что с ней все в порядке, но каждую ночь я заставал ей смотрящей в окно, на ночное небо. Однажды я осмелился спросить, и она сказала «я жду прилета, жду залпа, что и меня к ним заберет».       — Какой ужас, — девочка потянулась к отцу и он усадил ей себе на колени обернувшись спиной к кровати.       — Тогда я спросил почему она не плачет, и она сказала что, если она раз себе это позволит тогда будет все дни проводить в омуте горя. Тогда я предложил ей по ним не горевать, а проводить с ними время. Просто вспоминать хорошие моменты, и она тут же кинулась в слезы, впервые за много лет. Поэтому, когда она плачет, она не тоскует по ним, на просто не может вспоминать их без слез.       Девочка замолчала ненадолго, переваривая услышанное, а потом решилась рассказать о исповеди своей матери.       — Она мне показала кусочек воспоминаний, там была девушка с синими глазами, пациентка, но видно она напомнила ей кого-то, потому что маме показалась манна умершей девушки очень знакомой.       — Тогда все ясно. Плохо конечно, что она гонит нас от себя, но хотя бы может раскрыться, когда ей полегчает.       — Я на нее перед этим наорала.       — Серьезно? Ты, мой светлый ангелок, наорала на любимую маму?       — Ага. Сказала, что вообще-то мы её любим и волнуемся за неё, — отец улыбнулся и она почувствовала это когда он уткнулся носом ей в макушку.       — Вся в мать. Тоже за словом в карман не полезешь.       — Наверное.       Они ещё немного так посидели прежде чем мама проснулась и начала пытаться сама снять мешающие укутаться в одеяло летное оборудование.

***

      Неделя прошла спокойно. Вика давно не видела маму в таком состояние, в последней раз она так сильно высаживала манну когда девочке было шесть лет и она смутно помнила то время.       Как оказало чтобы восстановить манну нужно много есть, крепко спать и радоваться жизни. Со всем кроме второго были проблемы.       Мама была редкостной малоежкой, впихнуть в ней лишнюю ложку супа было непосильной задачей, и каждый прием пиши превратился в небольшую баталию, где отец воевал за право впихнуть в жену ещё один кусочек еды, а она как годовалый ребенок бунтовала и капризничала. Вика немного отстранено наблюдала за этим, понимая прекрасно что если бы мама и впрямь была настолько против этой ложки супа то давно бы гаркнула на отца и ушла спать.       С получением радости от жизни тоже были проблемы. Мама была очень апатичная и усталая и буквально просто пялилась в стену во время когда не спала. Все время что отец был дома она пытался её всеми силами рассмешить и порадовать, но в среду, видно вконец устав от её безразличия просто подсунул ей какую-то книжку с настоятельной просьбой прочитать. Не прошло и часа как мама начала что-то бурчать себе под нос, через два она уже в голосину недовольно орала на то что автору нужно оторвать руки и деревья которые были потрачены на эту макулатуру погибли зря, и даже в туалете её использовать потому что от идиотизма сюжета жопа покроется волдырями. На третий час она разорённой фурией прилетела к отцу что готовил на кухне и начала выговаривать все что она о нем думает после такой подставы, он слушал слегка улыбаясь и чего-то ждал.       Вика тоже пристально ждала реакции матери и она последовала. Девушка просто уселась на табурет и начала травить восхитительные истории со службы. Поминутно заливаясь смехом от собственных историй и заставляя отца скромно прикрывать рот скрывая улыбку.       Вике тоже было дозволено слушать, но она и вправду не понимала и половины сути истории, мама не считала нужным что то пояснять, ведь истории были адресованы не дочери, а мужу, но когда мужчина в приступе смеха аж на пол осел после фразы. «Командир части и старшина так и не смогли поделить аппетитную попку мальчика, пришлось хлопотать о его переводе, а то назревала дуэль», девочка решилась спросить.       — А в чем суть шутки? — мама немного покраснела, но объяснила.       — Они оба любили этого мальчика как обычно любят девушек.       Девочка в омерзение скривилась, поняв суть фразы и выдала.       — Туда? — тут уж матушка стала красная как рак до самых ушей, а отец уселся на пол в диком приступе хохота.       — Что ты ржешь, Яша!       — Начала объяснять, объясняй до конца, — злорадно выдал мужчина.       — Ну, я начала объяснять с середины, тут нужно… — казалась что перед Викой сейчас сидит не суровый вояка, а именно девушка тех лет на который выглядит ей мама, едва ли двадцати.       — То как делают детей я знаю. — Вика силилась сохранить ледяное лицо что бы ещё немного понаблюдать за реакцией матери.       — А! Ты ей рассказал черт старый! — вскинулась мама на отца.       — Сама догадалась, ей уже двенадцать лет.       — И я знаю, что вы тоже это делаете, — холодно сказал девочка задорно вздернув брови чем уже и отца вогнала в краску.       — Все, — безапелляционно выдала мама. — Хватит. Мы отложим этот разговор на другой раз.       — Хорошо мам.       — Или этот Артемка тебе уже не только глазки строит? — строгим солдатским тоном выдала девушка, сгоняя краску с лица кажется буквально усилием воли. — Ну, отвечай.       — Нету между нами ничего, — Вика не выдержала и спрятала глаза в пол и почувствовала как щеки начинают греться. — Я…       — Играешь им?       — Откуда ты о нем вообще знаешь?       — Все чем вы занимаетесь с отцом это трещите как старые бабки на лавке, — девушка уже полностью собралась и разговор стал больше похож на допрос. — И я как человек обременённый опытом оперативной службы, слушаю и мотаю на ус.       — Эх, отстань от дочери, Таня, — папа встал с пола и зашел жене за спину, выждав немного чтобы она поняла его намерения сейчас её обнять. Увидев быстрый взгляд на себе наконец опустил руки жене на плечи. — Если бы ты бывала дома почаще она бы и тебе все рассказывала. А тут…       — Если ты об этом, то буквально сегодня все отменилось, — холодно вскинулась мама, но девочка ясно увидела улыбку прежде чем отец подхватил ей на руки от радости.       — Что же ты сразу не сказала! — он держал ей на манер невесты и к удивлению девочки, она ему это позволяла.       — Ждала подходящего момента. Ну вот и он и случился.       — Дурёха ты моя, — папа прикрыл глаза и явно был намерен поцеловать жену в лоб, она в ответ тоже прикрыла глаза, но он в последний миг вывернулся и сплел их губы в поцелуе. Это был первый раз за двенадцать лет жизни, когда Вика видела, как родители целуются.       — Яша! — мама отстранилась вновь, заливаясь краской. — Ну не при дочери же.       — А что при дочери? Она уже взрослая, от лицезрения нашего поцелую не растает.       — А я растаю. Хватит, — девушка попыталась спрыгнуть с рук мужа, но он ей не дал.       — Ты последнее время только и делаешь что мне кровь пьешь, требую оплаты.       — Пап, я, наверное, в библиотеку прогуляюсь, — девочка была рада наблюдать в кое-то веки не отношения «отец-дочь» между родителями, а отношения «муж-жена», но счастье продлилось не долго.       — Не надо никуда идти. Опусти мена на землю немедленно, — строго сказала мать и атмосфера семейного счастья в миг улетучилась. — Сказано «нет», значит «нет», и скажи спасибо, что я подбираю слова при дочери, — мама встряхнула буйными золотыми кудрями и ушла в прихожую шуршать вещами, явно собираясь на улицу.       Отец только горестно скривился.       — Мам, ты куда? Ужин почти готов, — девочка попыталась потушить этот конфликт, но её грубо ответили.       — Что бы вы опять, как в свинью, в меня еду пихали? Приду после прогулки и съем столько, сколько посчитаю нужным, все, — девушка хлопнула дверью оставляя родных с какой-то невероятной тоской на душе.

***

      Не смотря на напряжение в семье настала суббота и с самого утра Вика предвкушала школьную поездку в цирк, и ей даже было не столь интересно само представление, как-то, что она сможет весь день наблюдать соревнование за внимание учителя Ванрега между ученицами и её классной руководительницей, учительницей руссийского и литературы.       К ей удивлению, она застала на кухне первой маму которая как-то отстранено ела бутерброд с колбасой. Вика, ничего не говоря посмотрела в холодильник и поняла, что девушка оприходовала таким макаром полбатона докторской колбасы и целый батон хлеба.       — Мама, ты голодная? Могла бы себе суп погреть, а не кусочничать.       — А? Это, — девушка взглянула на бутерброд который будто только сейчас у ней в руке оказался. — Да я всего парочку.       — Тут пол батона колбасы нет.       — Ну значит жор напал.       — А тебе плохо не станет от такого количества сухомятки, да и не ешь ты обычно столько?       — Да просто манна начала быстрее восстанавливаться, сейчас во мне все как в топке сгорает. Порадую твоего папашу хорошим аппетитом.       — А я бы сказала, что у тебя глисты завелись.       Девушка хохотнула.       — Может быть. Но не будь я колдуньей, шутка бы была смешнее.       — А? — девочка удивилась пояснению и на удивление получила вполне спокойный ответ.       — Мы постоянно фоном используем заклинания, которые уничтожают бактерии, вирусы, паразитов и любую другую дрянь что может вызвать болезнь.       Девочка задумалась на миг и спросила.       — И на нас с папой тоже? Мы некогда не болеем зимой.       — Ты просто не представляешь, насколько Яша невыносим когда простывает.       — Серьезно, мам? Не от большой любви, а потому что не хочешь терпеть его капризы в простуду?       Мама приподняла руки в жесте, «поняла намек, в своём глазу бревна не вижу, а чужом соринку замечаю», и сменила тему.       — Какие планы на сегодня?       — В цирк едем, — отец в этот момент вышел из спальни, немного сонно всех поприветствовал и отправился на улицу заниматься спортом.       — С отцом, а почему меня не позвали?       — С классом.       — А, ты про эту поездку говорила с Яшей. Ну удачи, в Вирсму ведь едете? — в Вирсме тоже был цирк, но они ехали в другой соседний горд, Озерск.       — Нет в Озерск.       — Секунду, не приготовишь кстати завтрак пока? — девушка ушла в прихожу ковыряться в сумке с документами.       — А ты что хочешь, мам?       — Яичницу.       — Хорошо.       Когда мама вернулась из прихожей она тут же разложила карту местности на столе и начала ей анализировать. Вика не поверила своим глазам. В секунду её кухня из кухни превратилась в полевой штаб операции.       — Хм, — задумчиво выдала мама и сходив за линейкой принялась что-то просчитывать на местности.       Это заняло достаточно много времени, потому что когда папа вышел из ванны после пробежки, она все ещё разглядывала карту.       — Что такое? — спросил он и тут же уперся глазами в карту. — Какой дебил это проектировал?       — Этот вопрос я предпочла отбросить, — Тут уже у Вики натурально челюсть отпала, и её нежный папа обратился в офицера из военных фильмов что продумывает стратегию смотря на карту местности. — Город же свежий, отчего такая муть, и земля по отметкам не проблемная для стройки.       — Может подмытие?       — Наверное, — закивала девушка.       — Ты из-за этого переживаешь? — отец уткнул палец в какую-то точку карты.       — Я совсем на дурачка похожа?       — Действительно, вот это? — другая точка на карте.       — Ага.       — Ах, могли бы и получше полигон скрыть, — отец отошел от стала и собирался поставить вариться кофе когда дочка его остановила удивлено спросив.       — Что это было? Вы сейчас…       — Мы сейчас только подивились идиотизму людей которых допустили до проектирования города, хочешь я и тебе объясню, — сказала девушка.       — Ну, давай, — девочка немного смутилась предложению матери, но подошла к столу с картой.       — Видишь что-нибудь странное?       Девочка всмотрелась в карту и сказала.       — Вот эта точка, прямо в глаза бросается отличие застройки.       Мама одарила ей озорной улыбкой и сказала.       — Молодец, смотри дальше, вот, — здание причудливой круглой формы рядом с разряженной застройкой. — Что это, по-твоему?       — Не цирк, потому что вот он, рядом с парких аттракционов. А два цирка в городе это глупо. Ну в городе такого размера, понятно, что в столице такое вполне возможно, — мама не стала сильнее улыбаться, но было видно что ответ дочери ей в полной мере удовлетворил.       — А вот это?       — Хм, военная часть? — мама удивлено вскинула на дочь брови, и та продолжила говорить. — Ну, на всех остальных домах указан номер, на ней нет.       — Редкая стратегическая сноровка для человека без образования.       — Вся в мать, — радостно поддакнул отец продолжая возиться с завтраком.       — Не прибедняйся Яша. Продолжим. Так что это за круглое здание если не цирк?       — Не знаю, — девочка устало потерла переносицу на манер отца. — Слишком мало данных.       — А если я скажу что это тюрьма?              — Почему?       — Потому что она рядом с очевидно военной частью.       — Но армия же не занимается преступниками, ими занимается полиция.       — Верно, но из наличия тут тюрьмы вытекает то, что это не просто военная часть, а место постоянного базирования колдунов. Один из базовых методов пополнения манны то вытягивание её из населения, поэтому военная часть и находиться так близко к большому городу, чем меньше расстояние, тем сильнее потеря манны. Ну вот и вывод, кто-то поставил трюму рядышком чтобы заключение все время ходили как вареная картошка и с ними было меньше проблем.       — А теперь давай сделаем вид что это была не твоя идея так располагать тюрьмы и военные части, — ехидно добавил отце.       — В моем плане, военная часть была не частью, а малюсеньким огороженным двором, в центре обшей инфраструктуры города, которая наполнена утром и пустеет полностью к вечеру и манну качают только ночью, потому что заключённые как тебе известно тюрьму на ночь не покидают, а не то убожество, которое так и вопит «целиться сюда, тут базируются колдуны». Идиоты, — подвела итог мама и принялась сворачивать карту. — Ну и заклинание защитное продеться накладывать если ты туда катишь.       — Зачем?       — Ты довольно магически открыта, на пятёрку, то есть из тебя можно вытянуть манну находясь с тобой в одном помещении, и если один из этих недоумков колдунов решит сходить сегодня в цирк, то ты приедешь вялая и разбитая, а я этого не хочу.       — А почему недоумки? Они же не по добрые воле там оказываются, ты сама говоришь что солдат делает то что ему сказали, — попыталась поддеть маму девочка.       — Я бы туда и шагу не ступила после просмотра карты, а бунтовалась бы и требовала переноса части и убирание всего этого безобразия.       — Ну может это ты дома так храбришься, а когда дойдет до дела, — скептично сказала девочка и отец её перебил.       — Нет милая, когда дойдет до дела она ещё и помянет что все присутствующие в лучшем случаи, были зачаты от барана. И это самый мягкий афоризм, который я слышал из этих прелестных уст.       — Ясно, — соглашаясь сказала девочка и уселась ожидать что мама придет над ней колдовать, читая заклинание и поливать золотым светом, но девушка просто убрала карту и уселась за стол ожидая завтрака.       — А заклинание, защитное?       — Уже все. Для твоего успокоение могу вот так сделать, — мама пристально посмотрела дочери в глаза и окрасила свои голубые глаза в золотой.       — Тебе лишь бы шутки шутить, мама.       Девочка немного надулась для вида, но ей была невероятно приятно получить такое проявление любви от матери.