COLD

На улице холодно. По крайней мере, так говорили люди вокруг Джисона. Они кутались в тёплые куртки, прятали руки в карманы, забыв дома на комоде перчатки, а покрасневшими щеками утыкались в мягкие шарфы. Они переступали с ноги на ногу, пытаясь затоптать мороз, который кусал их за пятки и змеёй проскальзывал под штанины. Им некомфортно, а Джисону… всё равно. Ребёнок, пытающийся поймать снежинку языком, чихнул, громко и забавно шмыгая после носом. Хан взглянул на него, скосил глаза к собственному кончику носа и тоже шмыгнул. Получилось почти правдоподобно. — Хёнсо, вот заболеешь и будешь пить невкусные горькие лекарства, — женщина заботливо поправила шапку и шарфик сына. — Ну, мам. — Сынок, горло заболит и… Ох, наш автобус. Идём скорее. Транспорт остановился прямо перед Джисоном. Яркий свет окон упал на искрящийся снег вокруг остановки. Пассажиры мельком окинули взглядом парня и вновь отвернулись, желая как можно дольше не вспоминать про бушующий за стеклом мороз. Хану их не понять. Джисон приютил под рёбрами зиму. Ему не холодно. Он и есть холод. Его сердце бьётся точно так же, как и у всех людей, но даже остановись оно совсем, ничего не изменится. Он всё ещё будет мёртвым. Ледяным и, по мнению многих, бездушным. Вампира не за что любить. Хан сделал этот вывод спустя несколько месяцев после того, как его тело остыло, а горло и грудную клетку наполнил голод. Он — монстр. И навсегда останется в одиночестве. Так Джисон считал до встречи с ним. Минхо тёплый. Согревающий и любимый. Хан по ночам прижимается к нему, оплетает руками и ногами и слушает, как размеренно бьётся человеческое сердце. Иногда он пробирается ладонью под майку, задирает край и жмётся щекой к животу. Там Ли горячее всего, если не считать шею. В первое время Джисон очень боялся даже смотреть чуть выше плеча Минхо, туда, где призывно бился пульс. Старший мог выставить его за порог квартиры, и Хан бы послушался. Страх был далеко не той эмоцией, которую вампир хотел вызывать, но чем чаще Ли поднимал тему жажды, тем труднее становилось держать глаза опущенными. А потом Минхо заставил его укусить. Не в шею, такого бы Джисон не выдержал, в плечо. Они могли назвать это их первым разом. Абсолютно неловким, медленным, но до безумия желанным. Тем вечером Хан впервые с момента обращения почувствовал себя сытым. Несколько крохотных глотков показали вкус жизни. Не человеческой, она в прошлом, но той, которая теперь сковывала младшего по рукам и ногам. Он — узник в собственной тесной клетке, Минхо — его единственный способ освобождения. И в конечном итоге Джисон обрёл свободу.

• • •

Входная дверь квартиры закрылась с гулким щелчком. Куртка Джисона небрежно повисла на крючке, а ботинки смотрели носками в разные стороны. Плевать. Сейчас он нестерпимо хочет к Минхо. К своему любимому человеку. Ли уже ждал его. Они наконец-то договорились встретиться спустя долгую мучительную неделю. Старший занят университетом, подготовкой к экзаменам и прочей ерундистикой, которая не позволяла им провести вместе хотя бы несколько часов. Но сегодня Минхо обещал ему целый вечер. — Сони, ты рано, — Ли удобнее сел на двуспальной кровати, держа раскрытый ноутбук на бёдрах. Он всё ещё занимался. В одних лишь шортах… Мягкий и ароматный после душа… — Мне надо чуть-чуть времени. — А мне нужен ты. Срочно. Хан всем телом оказался на упругом матрасе, заменяя место гаджета. Голова уместилась на пухлых бёдрах старшего. Вздох. — Детка, иди ко мне… — Д-джисон, ты… — Минхо задохнулся, чувствуя, как чужое лицо утыкается в его оголённый живот. Мурашки осколками впились в кожу, пронзая от макушки до самых пят. — Холодный… Хан не обратил внимание. Ему хорошо. Он млел от знакомого тепла, таял зефиром, словно в кружке с горячим какао, и совсем не боялся обжечься, кончиком языка лаская крохотные участки кожи. Минхо согревал бережно, и младший никогда не мог насытиться его присутствием. — Это так приятно, — пробормотал он, потираясь щекой о мягкое тело. — Хочу пролежать так весь вечер. Ли беззвучно хихикнул, откидывая голову на подушки и пальцами перебирая порядком отросшие прядки вампира. Хан прильнул к нему всем телом, наваливаясь сверху и подставляясь под лёгкие нежные прикосновения. — Ты же знаешь, что у меня завал в университете и я должен успеть разобрать целую кучу материала, да? — спросил Минхо, и без ответа понимая: просто так его не отпустят. Джисон упрямый, вредный и до чёртиков влюблённый, чтобы старший улизнул с кровати за письменный стол. Хватка вампира на боках Ли протестующе усилилась. Что и требовалось доказать. — Ты же знаешь, что я скучал по тебе и не собираюсь отпускать, да? — младший оставил ещё один короткий мазок языка на животе и поднял блестящие глаза на Минхо. — Ты морозил меня неделю, а теперь хочешь пойти и делать эту уродскую домашку? Серьёзно? В тебе ни капли жалости. — Ты не умрёшь, если я отвлекусь хотя бы на часик, — шутливо возмутился Ли, тут же оказываясь утянутым с пушистых подушек под сильное тело Джисона, чтобы столкнуться с ним носами. Хан немного раздражён. Совсем капельку. — Я не отпущу тебя, Минхо. Ни на часик, ни на минутку. Сегодня ты весь мой. — А что если я не дам тебе то, чего ты хочешь? Джисон лениво наклонил голову вбок. — Ты что, играешь со мной? — усмешка приклеилась к лицу в тот же миг, когда вспыхнувшие глаза старшего подтвердили мысль. Он заключил подбородок Минхо между пальцами. Человек в его руках хрупок. По сравнению с Джисоном он хрусталь. Прикосновения Хана удивительно мягкие, бережные, как будто младший касался раненой птички, стараясь не напугать создание и не причинить больше боль. Ли не шевелился, не пытался отстраниться, замер безжизненной фигурой и до последнего не отводил взгляд, ощущая слабую колкую дрожь в теле. Он медленно переместил одну из своих рук на грудь Джисона. Маленькая ладонь прижалась к ткани водолазки, чувствуя под ней медленное, ровное сердцебиение. Вдох, выдох, вдох… Хан был достаточно близок, чтобы они могли поглощать дыхания друг друга. Он чувствовал густой обволакивающий запах желанной крови сквозь тонкую бледноватую кожу и раз за разом глотал слюну. Минхо для него приторный. Такой, что скулы сводило лишь от аромата. Но младший упивался. Вдыхал полной грудью, протяжно, заполнял лёгкие до отказа и прикрывал глаза, когда мурашки покрывали кожу головы. Ли вкусный, божественный, единственный такой. Он сводил Джисона с ума. И всё, что ему сейчас необходимо, быть… Ближе. Губы Хана мягко коснулись чужого подбородка. Минхо вздрогнул от прохладного касания, но попытался прильнуть ближе, когда вампир начал отстраняться. Старший чётко осознавал — ему нравится. И морозные губы Джисона, и сам Джисон. — Хани, можно я… Обе ладошки Ли скользнули на шею вампира, скрещивая пальцы между собой в замок. Хан в этот момент стал его спасательным кругом, который он так страшился отпустить. Минхо утопающий. Он погряз в огненных чувствах, в коротком призрачном поцелуе и остервенелом желании убить малейшие сантиметры пустого пространства между телами. Ли тянул Джисона за собой, не понимая, хочет ли он спастись или захлебнуться вместе с ним. Наверное, исход не так уж и важен, главное вдвоём, щека к щеке, губы к губам. — Поцелуй меня, — слова отозвались в глубине души мольбой. Пожалуйста. — Ты сам об этом попросил. Джисон Минхо пожирал. С напором вторгался языком в его рот. Ласкался против языка Ли и жадно лакал слюну с громкими чмоками. Он рычал, Минхо — скулил и просяще прижимался к распалённом телу. Хан животное, которое после длительного голодания вгрызлось зубами в сочный кусок мяса. Вампир пробирался руками ниже, под ткань шортов. Сжимал пальцами чужие мягкие и упругие бёдра, впивался ногтями в плоть, оставляя лунки. Минхо задыхался под его безжалостным натиском. Он в редкие моменты глотал кислород и вновь пускал внутрь скользкий язык. Ли хотел ещё ближе, крепче, жёстче. Чтобы потеряться в Джисоне, слиться с ним, делить раскалённую страсть одними сердцем, душой и телом. Минхо должен признать — у него зависимость. Губы Хана наркотик. И целовать их — лучшее, что он когда-либо пробовал. — Мне нечем… дышать, — сиплый шёпот прорвался сквозь влажные звуки, и младший с досадливым рычанием всё же отстранился. Ненасытный рот опустился к подбородку, очертил челюсть и добрался до горла, посасывая кадык. Минхо под этим давлением грозил сломаться. Джисон разберёт его по кусочкам, а затем проглотит каждый, не сдерживая сладостный стон. Человек не должен был этого хотеть. Не должен, но он хотел. Мечтал рассыпаться на сахарную крошку и таять на чужом языке, пока не растворится полностью. Минхо, как мог, повернул голову, чтобы уткнуться носом в подушку. Собственные щёки ощущались горячими, кончики ушей пылали похлеще, чем пламя. Ему неловко, но прекращать начатое он не согласился бы даже перед лицом самой Смерти… Потому что она уже смотрела на него. Ли в её безжизненных руках, отдался по собственной воле. Хановы подушечки пальцев кистью по холсту очертили контуры пресса, спустились ниже к тазовым косточкам, наконец достигая упругих бёдер, а следом коленок. Ноги Минхо одним сильным рывком оказались раскрытыми, отчего его член дёрнулся, немного протекая под слоями одежды. Это не должно было отозваться в его теле оглушающей волной экстаза, но мощь, которая была сосредоточена в руках Джисона, и то, как вампир умел её применять, определённо попало в список самых возбуждающих вещей по мнению Ли. Хану стоило огромной выдержки, чтобы не приластиться к груди старшего и довольно промурлыкать, что он заметил. Хотелось подразнить, но это было бы слишком жестоко по отношению к и так трепещущему сердцу человека. — Дыши, маленький, — лелейно приказал Джисон, и Минхо резко вдохнул, осознавая, что последние секунд десять точно не дышал. — Вот так, умница. Хан нежно провёл большим пальцем по челюсти любовника и поднялся выше. Подушечка прижалась к припухшим мокрым губам и слегка надавила, раскрывая их. Палец проник внутрь, скользя по горячему языку всё глубже и глубже, пока Ли не издал задыхающийся хрип, а крохотная капелька слюны не стекла из уголка рта. — Нравится? Минхо хотел ответить, но не успел, когда на замену одному пальцу пришли другие два. — Посмотри на себя. Лежишь подо мной с пальцами во рту, и всё, что ты можешь делать, это скулить и сосать. Ты же голодный, правда? Совсем как я. Пальцы Хана неожиданно выскользнули из влажного плена, и уже через мгновение голова Хана очутилась между мясистых бёдер. Блять. — П-подожди, Джисон, что ты де… Нгх!.. Кончики клыков играючи подцепили нежную плоть бедра, слегка сдирая кожу. Минхо не больно, почти нет, но саднящее ощущение заставило тихо охнуть и запрокинуть голову, готовясь считать ослепительные искры перед глазами. — Маленький, ты, может быть, забыл, но я хищник, — Джисон оскалился, ведя языком по верхнему ряду зубов. — Безумно влюблённый хищник… Который не питался последние несколько недель. Полагаешь, я могу сейчас думать о чём-то кроме твоего божественного запаха и мягкого… мягкого тела? Зверь внутри Хана одобрительно мурлыкнул, вопрошающе скребя когтями по глóтке. Зрелище перед его глазами вкусное, сахарное, сочное. Пасть наполнялась вязкой слюной, которая едва ли не капала на простынь. Минхо не просто блюдо, он — лакомство. И Джисон собирался смаковать каждый кусочек. — Я голоден, — щека вампира прильнула к ноге Ли немного ниже колена, ласкаясь о тёплую кожу. — Накорми меня, детка. Минхо протяжно выдохнул, решаясь посмотреть на младшего. Очевидно, он вместе с ним сойдёт с ума. Свихнётся от хриплого голоса, кровавых бессовестных глаз и холодных поцелуев, которые пронзали греховной потребностью грудь. Ноги слегка подрагивали, когда щека Джисона касалась его голой кожи. Ли чувствовал, как мороз вампира сливается с его собственным жаром, и от этого по телу вновь пробегали мурашки. Ли честно старался держать голову над водой и не тонуть в Хановом обволакивающем обожании, теряя рассудок, но, прыгая с ним в это море, он изначально помнил, что совсем не умеет плавать. Он обречён. — Ну же, хён, не дрожи так. Это заставляет думать, что ты всё же меня боишься, — Хан начал опускаться губами ниже, обнажая клыки. — Небольшой укус не напугает моего мальчика, ведь так? Слабый кивок и достаточно громкое для чуткого вампирского слуха «да». А большего и не нужно. Джисон держал ноги Минхо мёртвой хваткой, пока зубы смыкались на чувствительной плоти. Ли в любую секунду мог прекратить происходящее безумие, но… зачем? Сходить с ума с Джисоном ощущалось так сладко. Старший издал тихий болезненный вскрик, когда вампир впился зубами сильнее. Хан напирал, а после замирал, терпеливо ожидая, когда рот наполнится свежей кровью. Каждый редкий глоток доносился до Минхо будто сквозь толщу воды. Тело становилось лёгким, словно он совсем ничего не весил или же вовсе перестал ощущать себя. В ушах появился гул и эхо Джисонового голоса: далёкое и грубое постепенно сменилось на близкое и медовое. Бедро ныло и пульсировало, оставшись без внимания. Хан сыт. — Минхо, детка… — младший клюнул Ли в щёку. — Как ты? Минхо разлепил слезящиеся глаза и повернул голову, чтобы получить заслуженный нежный поцелуй с привкусом собственной крови. Ему не противно. Только не с ним. — Знаешь, один голодный вампир только что чуть не съел меня. Но в общем и целом… мне хорошо. Джисон хихикнул, оставляя ласковые поцелуи на груди старшего.              — Этот вампир живёт благодаря тебе, а ещё очень… очень любит.