Бельчонок

Утро начинается хорошо, практически хорошо. Хоби просыпается от звонка курьера, который принес ему его любимые пионы, находит записочку, в которой аккуратным почерком, совсем не похожим на Тэхёновский, выведено: «Моему любимому Бельчонку в его замечательный день». Это заставляет его грустно улыбнуться. Хосок очень скучает, порой ему становиться настолько одиноко, что он строит гнездо из вещей своего альфы, которые уже давно им не пахнут. Это пусть и немного, но уменьшает тяжесть разлуки. Нет, они созваниваются каждый день, Тэхён даже один раз получал отпуск на восемь дней, которые они провели вместе, но омеге, который привык, что его парень практически всегда находится рядом, расстояние дается очень тяжело. Пусть у него сегодня и день рождения и он целый день будет слышать теплые слова от родных и друзей, будет окружен вниманием, ему правда не хватает Тэхёна. Стараясь не загонять себя в пучину грусти, Хоби делает фотографию с букетом, отсылает Киму с коротким «Спасибо, тигренок», идет в душ, желая привести себя в порядок перед походом в университет, ведь, к большому сожалению Хосока, сегодняшнее число не является государственным праздником. Уже чуть более бодрый, красиво одетый, но все еще немного грустный, он направляется в университет. Его расстраивал еще и факт того, что этот день он проведет в одиночестве, ведь день рождения удачно выпал на середину недели. Нет, Хосок и сам бы не стал отмечать, но, видимо, все просто навалилось на него, отчего на душе кошки противно скребут. Пары пролетают незаметно и словно мимо омеги, потому что он целый день заходит в телефон, проверяет диалог с альфой, однако его утреннее сообщение остается и вовсе непрочитанным. От этого на душе гадко. Нет, Чон прекрасно понимает, что Тэхён занят, что у них ограничение на использование смартфонов, однако тяжело такую информацию донести до тоскующего сердца. Кажется, теперь он прекрасно понимает Юнги, который едва ли контактировал с ним, когда Чонгук служил в армии, потому что Чону хочется прямо сейчас вернуться домой, лечь на кровать и просто плакать. Хосок чувствует себя жалко и беспомощно от того, что никак не может совладать с эмоциями внутри, еще немного и он разревется прямо в аудитории. – Юнги, – голос звучит тихо, даже немного задушенно, – не хочешь сегодня переночевать у меня? Мы бы заказали пиццу и глянули фильм. – Прости, Хоби, – Юнги и правда выглядит виноватым, отводит взгляд в сторону и Чон уже знает ответ. – Я пообещал маме, что отведу Минни к стоматологу. – Все в порядке, забей, – улыбается омега, чувствуя, как внутри гаснет последний огонек надежды. Кажется, сегодняшний вечер он проведет в компании мороженого, слезливой дорамы, а после не вылезет из гнезда, желая хотя бы немного окружить себя возлюбленным. Друзья прощаются около входа в университет, однако Чон не успевает даже сделать несколько шагов, как его отвлекает знакомый, но ужасно раздражающий голос, от чего глаза сами непроизвольно закатываются. Не желая никак взаимодействовать с Кихёном и его шайкой, Хосок вставляет наушник в ухо и планирует уйти, как его плечо грубо сжимают. – Кажется, я к тебе обращался, Хосок, – говорит альфа. – Кажется, я всем своим видом показал, что не настроен с тобой разговаривать, поэтому, будь добр, отвалить от меня, – фыркает Чон. Нет, правда, неужели Вселенная решила его добить и окончательно испортить день, который должен был оказаться, по крайней мере, немного, но удачным. – У тебя ведь день рождения, разве я мог упустить возможность тебя поздравить? – парень явно над ним насмехается. – В отличие от твоего воображаемого парня, я хотя бы здесь. – В твоих поздравлениях я не нуждаюсь, – Хосок сжимает кулаки и жалеет, что в детстве занимался танцами, а не боксом. – У него не получилось приехать. – Просто признай, что его не существует, а мне отказываешь, потому что набиваешь себе цену, – он грубо хватает омегу за подбородок. – Хватит ломаться, Хосок. – Даже будь я свободен, не взглянул бы в сторону такого, как ты. Будто я не знаю, что ты перетрахал половину университета. Юнги не трогаешь, потому что боишься Чонгука, а с мной тебе просто забавно, ведь пока что некому меня защищать, – Хосок дергается, желая уйти от неприятного прикосновения, однако чужая хватка становиться лишь сильнее. – Я тебе сейчас сломаю пальцы, – слышится где-то из-за спины. – Ты кто вообще такой? – Кихён поворачивается и видит перед собой альфу в военной форме, который шире его в плечах и явно выше. – Тэ… – Хосок не может поверить глазам, не справляется с эмоциями, игнорирует обстановку и кидается к Киму на шею. Тэхён, несмотря на злость, что закипала внутри него, обнимает своего бельчонка за талию, нежно целует в висок, делает глубокий вдох, чувствуя, как на языке очень кислит смородина, а любимый сладковатый цветочный аромат отдает горечью, от чего с его губ слетает рык. Хосок был напуган и расстроен. – Если я увижу вас рядом с ним в радиусе километра, обещаю, переломаю полам, – Ким старается держать себя в руках, не идти на поводу у своего Волка, который желает защитить своего бельчонка, причинить вред тем, кто заставил его крошечного омегу испытывать страх. – Тэ… – все, что может выдавить из себя рыдающий Хосок. Он боится, что это просто злая игра его воображения, что прямо сейчас его не обнимают сильные руки его альфы, что это не любимый запах гречишного меда и сандала просачивается в каждую клеточку его тела и дарит такой необходимый покой. – Я здесь, – Тэхён берет лицо омеги в свои широкие ладони, большими пальцами убирает текущие слезы, целует в кончик носа. – Почему ты… – Разве я мог пропустить день рождение моего бельчонка? – альфа улыбается, касается чужой мочки, массирует ту, зная, что это помогает Хосоку успокаиваться. – Это должен был быть сюрприз, но Юнги сказал, что ты выглядишь очень расстроенным, поэтому я решил немного изменить последовательность сюрприза. Что это за парни? – Кихён, – Хосок прикрывает глаза, погружаясь в атмосферу спокойствия, которую, кажется, искал последние несколько месяцев. – Достает меня, не верил в то, что у меня есть парень, вечно отпускал в мой адрес всякое дерьмо. – Теперь верит, – альфа чувствует, как чужие феромоны приходят в норму, а омега уже не всхлипывает. Однако его злость никуда не уходит. К большому сожалению самого Тэхёна, у него нет возможности быть рядом с Хоби в университете и выпускать свою агрессию на любого, кто смотрит не так или говорит не то в сторону его бельчонка. – Поедем домой? – Угу. В машине было оживленно, Хосок расспрашивал альфу обо всем, немного злился на то, что тот не предупредил, что не прочитал сообщение утром, Ким сказал, что хотел его лишь обрадовать и не раскрывать все карты раньше времени. Стоит признать, у него это вышло даже очень хорошо. Однако стоит им перейти порог квартиры, как Ким прижимает омегу к стене, впивается в любимые губы, по которым скучал не меньше. Он целует с напором, не сдерживает своего Волка, который наконец-то дотянулся до желаемого, вылизывает рот омеги, заставляет Хосока простонать в поцелуй. Чон сжимает ткань формы, чувствует, как задыхается, но не отталкивает любимого, потому что сам скучал не меньше. – Господи, прости, я… – Тэхён не знает, что на него нашло, но стоило оказаться в замкнутом пространстве, в их квартире, которая насквозь пропиталась запахом его бельчонка, у него сорвало крышу. Господи, как же сильно он скучал по Хосоку. Первое время в армии было просто невыносимо не только из-за условий усиленной физической подготовки и строго режима, но и из-за отсутствия возможности прикасаться к любимому, слышать по утрам его очаровательный голос. Но именно тоска стала замечательным стимулом для альфы. Чем выше и лучше твои показатели на тренировках, тем выше твое звание, следовательно больше и количество дней отпуска. Тэхён изнурял себя физическими нагрузками, совершенствовался в стрельбе, лишь для того, чтобы провести с Хосоком больше, чем эти жалкие восемь дней. – Поцелуй меня еще раз, – не просит, умоляет омега, сам тянется, обнимает альфу за шею, желая прижаться ближе, раствориться в нем. Тэхён просьбу выполняет, берет омегу под бедра, заставляя того прижаться еще ближе. Он с легкостью удерживает своего бельчонка, несет в сторону спальни. Несмотря на желание, которое едва умещается в альфе, он старается делать все бережно, зная о том, как Хосоку важна нежность. Ким опускает его на простыни, нависает и вновь целует. Омега гнется, желая чувствовать своего любимого как можно ближе. – Мне бы принять душ, – Ким скользит губами по чувствительной шее, думает о том, что обязательно оставит свои следы, которые еще не скоро сойдут, чтобы другим было неповадно смотреть. – Не надо, – Чон закусывает губу, отводит взгляд в сторону. Ему стыдно признаться, но его ужасно заводит запах его альфы, в котором есть нотки пота, кажется пороха и бензина, а еще эта форма. Хосок чувствует, что внизу он уже безобразно мокрый и виной тому Ким Тэхён. – Возможно, только возможно, но я фантазировал, как ты возьмешь меня прямо в форме, как грубая ткань твоей рубашки будет натирать кожу спины, пока ты будешь втрахивать меня в кровать. – Блять, бельчонок, что ты творишь? – Тэхён и правда рычит, от чего киска Хосока поджимается в предвкушении. – Я обещаю тебе, что ты несколько дней не слезешь с моего члена, твоя замечательная дырочка будет просто не в состоянии закрыться и будет всегда готовой для меня. И мы обсудим все твои желания. А теперь скулит уже омега. Альфа больше себя не сдерживает, пробирается руками под свободную футболку, касается грубыми пальцами нежной кожи, заставляя Хосока громко выдохнуть. Как же они соскучились и изголодались друг по другу. Тэхён гладит мягкий животик, ведет ладонями выше, к тяжело вздымающейся груди, цепляет твердые соски, заставляя омегу застонать. Его бельчонок слишком чувствительный и от этого крышу сносит еще сильнее. Одежда на Хосоке резко кажется лишней, поэтому Ким стягивает пиджак с футболкой, откидывает куда-то в бок. Холодок касается кожи омеги, заставляя ту покрыться мурашками, однако Тэхён не позволяет ему замерзнуть, касается губами шеи, кусает, облизывает, целует, засасывает кожу, оставляя после себя красные пятна, что обязательно превратятся в фиолетовые лепестки, которыми будет усыпано все тело омеги. Хосок под ним извивается, точно змея, стонет, пальцами цепляется за ткань формы. Ким спускается на грудь, берет в плен своих губ бусинку соска, облизывает ту, легонько прикусывает, заставляя омегу тихо заскулить. Тэхён и правда сойдет с ума, потому что Хосок невероятный, такой очаровательный, трепетный, отзывчивый и только его. Он спускается ниже, параллельно стягивая штаны вместе с бельем, открывает вид на лобок, где виднелись коротенькие черные волосы, оставляет легкий поцелуй. Он раздвигает бедра омеги сильней и, обняв те руками, фиксирует, тем самым, не позволяя Чону сдвинуться даже на миллиметр. – Как же я скучал по твоей малышке, бельчонок, она, кажется, тоже соскучилась, такая готовая дня меня, – альфа рассматривает розовенькую и мокренькую киску, видит набухший от возбуждения клитор, смотрит, как сжимается дырочка, выпуская наружу все больше смазки, чувствует, как во рту скапливается слюна от желания вкусить столь «запретный» плод. Наверное больше, чем трахать киску Хосока, Тэхён любил её есть. – Заткнись, – Чон чувствует, как горит его лицо от чужого откровения и будь у него возможность, он бы заехал пяткой по чужому плечу. – Ты прав, – Тэхён и правда затыкается, припадает губами к возбужденной вагине, заставляя омегу задыхаться. Ким лижет широко, собирает смазку, стонет, стоит ему ощутить терпкий и чуть сладковатый вкус своего омеги. Если бы ему пришлось выбрать свою смерть, он бы с радостью задохнулся между бедер Хосока, пока тот бы объезжал его лицо, но это Ким оставит на потом, у них будет еще много дней, чтобы немного утолить свой голод. Мужчина дразнит щелочку, вводит лишь кончик языка, чувствуя, как пальцы Хосока его волосы сжимают, Ким уверен, будь у омеги возможность двинуться, тот бы давно вжал его в свою текущую киску. Тэхён толкается языком глубже, вылизывает гладкие стеночки, носом специально чувствительный клитор задевает, заставляя омегу скулить от того, что ему недостаточно трения. Хлюпающие звуки уже Хосока не смущают, ведь он полностью окунулся в болото похоти, сейчас им движет лишь желание кончить, желательно прямо альфе на язык. Тэхён чувствует желание своего омеги, чувствует, как стеночки начинают сокращаться активнее, он обхватывает губами чувствительный клитор, пока сразу двумя пальцами проникает внутрь влагалища. Хосок под ним разбивается на мелкие кусочки, перед глазами на мгновение темнеет, он вскрикивает, вжимает голову Кима в свою киску и кончает. Альфа пару раз проводит языком по чувствительной горошинке, чем заставляет Чона скулить, а после слизывает смазку, которая вытекала из очаровательно сжимающейся дырочки. Как же красиво она будет сжиматься вокруг его члена. – Тэ, – Хосок тяжело дышит, смотрит из-под приоткрытых ресниц и выглядит, Тэхён бы даже осмелился сказать, невинно. Альфа приближается, касается губами чужого подбородка, поднимается выше, целует, проникая языком внутрь, пока входит в податливую дырочку уже тремя пальцами. – Я правда не спущу тебя со своего члена, – он прикусывает нижнюю губу, чуть оттягивает ту. – Если бы не армия, я бы повязал тебя. Что думаешь насчет детей? – Тебе придется меня снять как минимум, потому что я хочу тебе отсосать, – омега чуть выгибается навстречу пальцам. – Обсудим это после твоего увольнения, Ким Тэхён. А еще никаких детей до брака, мой отец тебя убьет за это. – Понял, будет все по красоте, обещаю, – Тэхён оставляет поцелуй на кончике носа. – Я люблю тебя, бельчонок. – Я знаю, я тоже люблю тебя, Тэ, однако, если в ближайшие минуты твой член не окажется во мне, я выставлю тебя за дверь. – Не выставишь, – альфа усмехается с чужой нетерпеливости, но выпрямляется. Он помнит фантазию омеги, поэтому избавляется лишь от ремня, расстегивает штаны и, припустив белье, выпускает наружу член. Тэхён выдыхает, стоит прохладе комнаты коснуться красной головки, на кончике которой выступила капелька предэякулята. Альфа раскатывает презерватив по члену и, не желая терять времени, приставляет головку к трепетно сжимающейся щелочке. Он входит медленно, видит, как брови Хосока заламываются в удовольствии, переплетает их пальцы, стонет, стоит оказаться полностью внутри. Горячо, узко и хорошо. – Как же хорошо, – стонет омега, чувствуя, как его приятно распирает изнутри. Тэхён двигается медленно, но глубоко, заставляя Хосока выгибаться в спине каждый раз. Альфа как завороженный смотрит на щель, которая жадно засасывает его член, сжимает его и не может сдержать стона. Омега такой идеальный, такой для него, что порой ему сносит крышу от такого осознания. Он не просто любит Хосока, он принадлежит ему. Бельчонок приручил хищного Тигра, сделал из него ручного котенка, готового выполнять любое указание своего хозяина. – Быстрее, Тэ, – просит омега. Киму остается лишь выполнить просьбу. Толчки становятся быстрее и глубже, Тэхён не забывает целовать любимое тело, оставлять засосы, уделяет особое внимание чувствительной шее, берет в плен обожаемые губы, ловит чужие стоны и вдохи, кажется, только ими сейчас и живет. Комната заполняется их стонами, звуками хлюпающей смазки, шлепками тел друг о друга. Хосок чувствует, что на пределе, тянется пальцами к пульсирующему клитору, помогает себе дойти до финала. Тэхён чувствует, как вокруг его члена сжимаются гладкие стеночки, кончает практически сразу после омеги. Он утыкается тому в плечо, оставляет поцелуи-бабочки. Они лежат так еще какое-то время, пока Тэхён не встает с кровати. Мужчина возвращается через пару минут, держа в руках бархатную коробочку. – Все пошло немного не по моему изначальному плану, – альфа присаживается рядом. – Это должно все было произойти в более романтической обстановке. – Как по мне, сейчас всё весьма романтично, – шутит Хосок, чтобы скрыть волнение и свое бешено бьющееся сердце. – Я не уверен в том, как давно люблю тебя, потому что мне кажется, что я делал это всю свою жизнь и не одну. Ты не просто омега, Хосок, ты мое сердце. И мне правда будет мало одной жизни, чтобы подарить тебе всю свою любовь. Но с учетом того, что у меня нет машины времени и я не знаю, есть ли мы там, в будущем… Не хочешь ли ты хотя бы эту жизнь провести со мной? – он открывает коробочку, в которой находится золотое кольцо, на внутреннем ободке которого находится гравировка «Tiger’s heart». – Ты выйдешь за меня? – Ты дурак, – Хосок не сдерживает своих слез, кивает, смотрит за тем, как на безымянный палец надевается колечко. Он обнимает альфу за шею. – Люблю тебя, очень люблю. Бесконечно вечно, Тэхён. – Знаю, бельчонок, – Ким прижимает своего уже жениха к себе еще ближе, целует голое плечо. – Я тоже бесконечно вечно.