Crazy = Genius

Oh but when I wake up you're so normal

that you just disappear

О, но когда я просыпаюсь, ты настолько нормальный, что просто исчезаешь

Crazy = Genius — Panic! At The Disco

Хэнфорт праздновал возвращение основателя. Улицы светились изобилием оранжевого и красного, город радушно встречал приезжих посмотреть на живую легенду, которая так внезапно объявилась после столь длительного отсутствия. Но жители действительно уважали его, не смея продавать подражающие шарфы и очки хотя бы сегодня. Это знаменательный день, а не какой-то фестиваль. Со стороны казалось цельной утопией без невзгод, где одно лишь существование того самого человека автоматически дает безопасность. Показался JDH не сразу. Очутившись в Схождении своего поместья характерного названия, первое что он сделал — двинулся на поиски двойника. Времени это много не заняло, завидев того бегающего от мафии к мафии. Факт слежки за Лололошкой не намного лучше его сотрудничества с мафиози, но это мало кого волновало. Переодетый в подчеркивающее тело костюм, хорошо уложенные волосы и до невозможного идиотский шрам... В один момент бессмысленные снования откровенно надоели. Джон хватает где-то из-за угла, вжав в стену таким ударом, что черный капюшон слетел, обнажая ехидное выражение лица. «Нашел» — краткая фраза, с которой обладатель напуганных голубых глаз тут же понял, что теперь его жизнь либо усложнилась в сотни раз, либо упростилась. Зависит не от кого, а от чего.

***

Джону никогда не было дела до мнения окружающих. Он создал общество с практически единой позицией и местами даже перестарался, наблюдая фанатиков издалека. Несмотря на искусственные изъяны в виде мафии и мелкой для таких масштабов города преступности, место это любил всем сердцем. Или тем, что от него осталось. Любил не больше утраченного. Рана кровоточила перманентно, прямо как собственные руки сейчас, а железный запах бил и бил в нос, норовя достичь мозга. Он сильно тряхнул головой, вынырнув из сна. Почудилось. В последнее время это случалось все чаще — кровь на руках как в прямом смысле, так и переносном. Уже дважды он видел, как убивал ее. Ту, которую клялся защищать. Садится на кровать, вытирает лицо полотенцем, пропустив момент как добрался до ванной и когда умылся. Сонные глаза глядят в такие же визави, облокачиваясь на раковину. — Ты делаешь это намеренно. Молчание. Он и так знал ответ. — Все еще думаешь, что я пойду у тебя на поводу? Не забывай кто я. А кто он без своих достижений? Такой же человек, как и все, если не учитывать Вспышку. Подсознательно Джон это понимал, но не хотел лишний раз задумываться. «Нравится думать, что особенный?» — Это к чему сейчас? «Не глупи, ты знаешь, что да. Ты породил меня, значит я всегда прав.» — Я и убью. Глухая насмешка, которая подавляется очередным снотворным. Завтра ему разбираться с самой различной волокитой, скучнейшую из которой спихнет на надёжных людей, если такие там еще остались. А нет — поразгоняет к чертям. Перед глазами черный экран, но железом пахло. Издевается.

***

Внезапное появление Харриса перечеркнуло все понимание происходящего. Для всех они теперь близнецы, Лололошка стал предателем для кого-то, мол украл личность брата из-за зависти, а для кого-то чуть ли не героем, который помог близкому укрыться, приняв удар на себя. И неизвестно на какой лагерь наткнешься, что заставляло даже по самым безопасным и светлым местам ходить сцепив зубы и кулаки в карманах. С каждым днем его паранойя будто росла, что не могли не заметить Дилан с Ричардом. Лололошка чаще срывался и огрызался, иногда закрываясь в себе наотрез. В череп настойчиво стучались мысли о том, что его друзья на самом деле фальшивые и в удобный мафии момент подставят его, но поддаваться беспочвенным тревогам было пиком глупости. Воспоминания о помощи друг другу и пережитом вместе были пока что сильнее, возвращая под ноги немного расшатанную платформу. Конечно, он не капал никому на мозг с этим. Своих забот ведь полно, кому это надо? Преступный мир жил своей жизнью, но Джону не хотелось, чтобы двойник напрямую контактировал с ними. Да и спрашивал: Лололошке самому не шибко нравится. Авторитет с годами не гаснет, как и его своенравное ведение дел, после которых остаешься с чувством, что оскорбили тебя и всю твою родословную. Но иногда он даже прислушивался к советам быть чуть мягче или хотя бы не угрожать, его и так боятся, куда уж больше. Лололошка в любом случае благодарен за то, что его наконец освободили от черных делишек, но позже его поставили перед фактом, что с работы он тоже уходит. — Это еще почему? — абсолютно непонимающе. — Включи мозг хоть раз. Для общества мы теперь братья, как бы прискорбно это не было. А значит и держать я тебя должен ближе, якобы подтверждая эту легенду. Старший брат берет под крыло младшего в воссоединение семьи, как трогательно! Лололошка машинально кривится, недоверчиво покосившись на того. — С чего это ты в старших записался? Ай, не важно. То есть, теперь мы родственники для всех... — Бинго! Надо же, он не растерял айкью за время моего отдыха на песочном курорте. И да, помимо всего у нас теперь общий счёт и ты числишься близким. Только прошу тебя, не злоупотребляй! Не хватало мне еще одного красавчика на квадратный метр в моем кабинете, так что от балды не приходи. А дальше все как в тумане. Какие кабинеты? Какие айкью? Деньги. Никакого подъёма с утра, спешки и недовольных лиц жильцов. Он готов расцеловать Харриса, но тут же опомнился, что с ним так просто не бывает. Есть какая-то загвоздка. — Забыл сказать, теперь ты живешь здесь. — Что?! — не успел отпить чая, как чашка громко ударяется дном о стол. — А что ты так смотришь? Я все равно редко тут нахожусь, максимум переночевать. Саймону будет глубоко плевать на нового сожителя, лишь бы я рядом находился. И еще кое-что. Они сидели за столом на кухне так, будто это не по вине ученого происходило все вокруг. Какая вообще цель, какой замысел крылся во всем? Оставалось только гадать, но он обязательно вытрясет это из него. Лололошка насторожился, когда голос Харриса стал глубже, а глаза хищно прищурились — сидели без очков. — Мы еще побеседуем насчёт того что ты сделал с моими созданиями. Холодок по плечам. Он догадывался, что отвечать за это придется, но резкая обратная перемена в лице "близнеца" насторожила еще сильнее. И фальши не видно. Действительно перепады? — Во всяком случае! Хорошо, что город не пришел в упадок без меня, — потянулся, а далее отпил милкшейка. — Оказывается, остались не одни лишь идиоты. Конечно, идиотов побольше, но всегда есть куда хуже. Правильно? Кивок. Слова вообще не лезли. С Джоном в последнее время чувствуешь себя, как под надзором тысячи глаз. Ноль безопасности. Ученый расправляется с напитком, странно проморгавшись и обернувшись. Двойник сделал то же, но никого и ничего там нет. В молчании Харрис уходит на верхний этаж "Схождения", оставляя со своими мыслями и ныряя в собственные. Снова ее голос. «Жаль, что он не слышал ее криков...» — Заткнись. Я не желаю слушать твои бредни. Иди лучше покопайся в моем сознании, да поглубже, может найдешь что-то интересное для себя, если ты только и делаешь, что в травмах моих роешься. «Твое сознание всегда в моем распоряжении, милый. Не нужно лишний раз напоминать.» — Отставить любезности. Если я намеренно не стал проходить терапию и оставил тебя, то будь благодарен подчиняться. А то уж больно разболтался. Привычный смех, разрывающий уши изнутри. Джон не прибегает к таблеткам на этот раз, пытаясь сосредоточиться на документах. Вскоре в голове становится совсем тихо, даже пусто. Солус вернется с минуты на минуту с какими-то безделушками, что "точно понравятся" Харрису. И несмотря на свои колкости все же ставит их на полку, будь то плюшевый Джон или фигурка слона. Подарками он принимал любовь и выражал ее. «Ты любишь его?» Кого? — Что? Ой, не начинай, а? Я занят, — крайне раздраженно таким откровенно тупым вопросом. «Хотя бы со мной ты можешь быть открытым.» — Пускай ты лишь в моей голове, но права врать это тебе не дает. Последний, с кем я могу быть открытым это ты. «То есть ты сам.» — Это двусмысленная фраза. И во втором ее значении ты прав — я сам. Чушь. Подарками это не назовешь. То, что он предоставил "брату" всевозможные удобства, обезопасив своим именем от всех напастей не было даже жестом доброй воли, а вынужденной мерой в связи с обстоятельствами. Подтверждать или опровергать слухи не было смысла, они сами выдумали красивую ложь и сами поверили, рук марать не пришлось. Какие-то придурки даже умудрились строить теории о том, что Лололошка или Джон автоматоны. Мысли о человеческой глупости всегда забавили. А ведь мы все рождаемся в равной степени чистым листом... К черту. Он изначально лучше них. Ведь так?

***

Пальцы быстро скользят по экрану, находя чат с другом. Они уже успели поверхностно обсудить события, но Солус настоял на том, чтобы пригласить Дилана в гости. И так очевидна мания величия, склонность к контролированию у Джона, но чтобы настолько? По факту запер двойника здесь, лишив всяких забот, которые придавали красок жизни, дав лишь смазанную инструкцию «ты потом понадобишься, будь здесь». Для чего, когда? Логично, никто не отвечал, а Солус выглядел так, будто что-то знает. Он изначально и знал больше его, но упорно делал вид беззаботного пожилого человека. Старик перманентно пребывает в приподнятом настроении, немного заражая им Лололошку, который чувствовал себя не в своей тарелке. Все должно было быть... не так. Не виделся с друзьями он не первый день, напрочь забывая про социум в этом загородном доме. Не хотелось вылазить, пришлось даже выкуривать, чтобы заставить поесть. Саймон обеспокоенно качал головой, невольно предаваясь ностальгии. Джон тоже когда-то закрывался в себе, теряя счет времени в бесконечной работе, так что приходилось напоминать. В этом и было различие: Лололошка слишком отчетливо чувствовал, что гниет. И если бы был занят чем-то, все было бы совершенно иначе. Знал же, что бесплатный сыр только в мышеловке. Эта ненормальная тревога заставляет трещать по швам рассудок. После встречи с Диланом, милой беседы, как в старые добрые, которые были не так давно, их шуточных колкостей со Шляпником стало, конечно, получше. Но как только они распрощались объятиями и брюнет уехал под вечер, то стало совсем жутко. Будто спасательный круг проткнули, заставляя тонуть. Лололошка не выдерживает и стучится к Джону. Непонятно о каком кабинете он говорил ранее, ибо тот у него явно не один на Хэнфорт, но было стойкое ощущение, что его пошлют к чертям, чтобы не мешал. Со вздохом слышится ровном счетом ничего, поэтому он просто приоткрыл дверь, наблюдая спящего за столом в бумагах двойника. Лололошка тут же становится тише воды, ниже травы, на цыпочках подкравшись ближе. Рассматривать долго ничего не стал, а в моменте дернулся так, будто кипятком облили. — Чего пялишься? — сонное и явно уставшее. Головы не подняли, поэтому голос звучит сдавленно в руках. — Я поговорить хотел, но ты совсем никакой. Солус ведь прав, зачем упрямиться? Отдохни нормально. — Ещё одна нянька. Вздох. Спорить с кем-то, особенно с JDH не было ни сил, ни желания. Он тихим шагом направляется к выходу, но его останавливает чужая фраза, ставящая перед фактом. — Через полчаса пройдемся к мосту, — кивок в ответ и слабая улыбка. Лололошка еще не понял рад ли он тому, что Джон таки прислушался к совету отдохнуть, хоть он и подразумевал сон, или насторожен перспективой остаться наедине с ним. Всяко лучше, чем одному, еще и на улице. Солнце уже село, так что обещало быть прохладно. Возвращаться в свою новую комнату не хотелось, поэтому он засел с Солусом в гостиной. Его присутствие успокаивало и тот даже задремал на диване, свернувшись клубком. Когда оранжевые глаза ровно через полчаса осмотрели помещение, то их владелец замешкался перед выбором не трогать и разбудить, считая картину то-то жалкой, то-то смешной. И все же победил щелбан, прилетевший в сонную бошку. — Сейчас без тебя пойду, спящая красавица. Ну уж нет. Пропустить возможность более-менее приемлемой обстановки для грузного разговора он не собирался, поэтому подорвался только раскрыв глаза. Кто знает, где находится тот мост. Это было не важно. Тишина повисла напряженная. Шаги раздавались эхом по пустой дороге, к которой они скоро вышли и завернули непонятно куда. Мост расстилался старый, длинный и подвесной. Джон без всякой опаски дошел до середины, остановился и задумчиво засмотрелся на горизонт. Луна будто улыбалась, поэтому он усмехнулся в ответ. Что-то не доброе в этом прослеживалось, но Лололошка подошел, не отрывая взгляд от идентичного себе лица. Все безумно странно. — Тебе хреново, да? Можешь не отвечать, — зрительный контакт настроен. — У нас одна Вспышка. Я чувствую что с тобой происходит. Двойник тщательно обдумывает слова, подбирая собственные. — Вот почему я чувствую себя с тобой... так. — Так — это как? Его совсем не хотелось оттолкнуть, разрушить наконец-то клеющийся диалог, который мог расставить все на свои места. Лололошка ощущает себя, как на итоговом экзамене, где каждый ответ решает. Этот пытливый взгляд отрезал все пути побега, заставляя раскрыть карты. — Небезопасно. С тобой же тоже что-то творится, да? Я видел снотворное, твои перепады настроения, оборачивался на несуществующие вещи. Я хочу помочь. На это только рассмеялись в кулак, не оставляя другого выбора кроме как почувствовать себя дураком. — Что смешного? — То. Не поможешь ты мне, — строго и резко. Он отвернулся назад к луне, что повторил двойник. «Толкни его.» Хмурится. «Ничего не будет, он мироходец, выживет.» Кусает губу. «Зачем он тебе?» — Джон? Ученый не заметил, как напрягся всем телом, что легко читалось со стороны. Смотрящие в никуда глаза не сразу изменили положение, но хватило рук на своих плечах, чтобы вздрогнуть и сломать сковывающий конечности призрачный лёд. Обычно теплые конечности стали холоднее двух айсбергов, прямо как у второго. «Волнуется. Так мило.» — Замолчи... Брошено было обоим, но он подался вперед и как-то уж больно бессознательно упал носом в изгиб шеи. Только в этих руках он мог побыть слабым на один миг, потому что Лололошка и есть он. Его продолжение, лучше всяких вторых половинок. Неотъемлемый пазл, в котором он нуждается, с которым чувствует себя целым, законченным, будто личность не раздроблена на две части. Отсюда и стремление держать ближе: если Лололошка рядом, то он более уравновешенный. Джон подозревал, что эта тяга друг к другу вызвана нахождением двух версий одного человека в одной реальности и скоро начнутся реальные последствия. Но тянуло ли Лололошку? Не сказать. Скорее, наоборот. Он искал свежего воздуха от своего двойника, ведь быть рядом с ним означает терпеть сдавливающую глотку напряжение. До поры, до времени. Вселенная, стремящаяся к порядку обязательно сломит желание бежать. Воспринимал ли Лололошка так же? В точности, да наоборот. Джон для него отдельный человек, просто с его телом. Но перед собой, пускай с другим наполнителем, не страшно. Было бы странно бояться, когда психика породила нечто инородное, отсекая ненужные качества в него, слишком болтливое в последнее время. Оно желало порабощать и брать верх, толкая на мерзкие действия и слова сколько помнит его зарождение. Игры с сознанием слишком рискованные, но кто Джон такой, чтобы не пойти ва-банк? — Пойдем. Уже холодно. Он неуверенно обнимает, впуская в себя неожиданное ощущение комфорта. Когда с Харриса слетали все маски, становилось как-то проще дышать. Но он вдруг резко отстраняется и начинает разминать руки, улыбаясь. На что он только надеялся? — Ха-ха, а то без тебя не заметил. Давай, не отставай, — вообще-то он не хотел отстраняться, понял это лишь когда сделал. Быстрый шаг, с помощью которого Лололошка тут же опомнился и поравнялся с тем. Владелица ночи светила фальшиво приветливо, впиваясь взглядом в их спины.