Crazy = Genius

Когда намеренно проваливаешься в одиночество, нужды становятся минимальными: в еде, во сне, в людях. Точно ли намеренно? Не сказать. Явно не по своему желанию, но если он позволил формироваться в себе нечто инородному и черному по своей природе, то умышленно отчасти. Даже никогда не оставаясь сам на сам по-настоящему, Джон четко осознавал, что одиночество убивает его. Пока что он выполнял все свои обязанности, нормально функционировал, хоть и чувствовал, что крыша протекает всё увереннее. А оно так и просится наружу. В большинстве случаев Джон сильнее дряни, но иногда, прямо как сейчас, она перетягивала контроль. Агрессивность второй личности была достаточно очевидна, ведь в нее сбагрили всё самое негативное. Черное белым внезапно не станет, если от него избавиться и попытаться закопать в себе же. Имея огромный масштаб знаний с психологии, казалось бы, можно помочь себе... Было бы все так просто. Они творили хаос просто находясь в одной реальности, что искажало их души, не подталкивая к балансу и переплетая, а словно испытывая. Чем тяжелее ноша, тем больше вероятность сломаться. Проигрывал пока что Джон, ведь паранойю и тревожность можно усыпить хотя бы таблетками и поддержкой, а когда ты видишь перед собой оранжевый силуэт, уж больно напоминающий тебя, то уже можно начать паниковать. Харрис видел такой сегодня. Это было впервые, когда он проснулся в «Схождении», находя в своей кровати кого-то. Вернее, что-то. Оно молчало, не имело рта, очков тоже нет, пустое лицо с красными зрачками, будто небольшими звездочками. Вспышка явно не в порядке, он почти чувствует ее болезненные мычания, несмотря на отсутствие у той тела. Рука оглаживает солнечное сплетение. Где-то там она страдает из-за того, что ему запретили помнить. Если Лололошка спросит в лоб об их цели, миссии, то останется только отмахиваться. Джон пытался пробиться сквозь замок на памяти и вспомнить принадлежащее ему, а не наглому паразиту. Всегда мягкая кровать казалась каменной сейчас. Кто ж знал, что Харрис мог ошибиться настолько? Он был почти уверен, что вселенная будет толкать на слияние, а не пытаться оставить одного, возводить в абсолют тараканы в голове, умножая в разы. Даже с подобным диагнозом уживаться можно было вполне спокойно, но против высших сил, увы, не попрешь, как бы сильно не хватался за упрямство. В конечном итоге кто-то проиграет. Но что, если есть способ оттянуть неизбежное? Оранжевые глаза смотрят прямо в красные, не роняя ни слова. Силуэт прозрачный и до боли в голове заставляет чувствовать реальное присутствие. Мысль о том, что это никакая не галлюцинация вызывает напряжение всего тела, сонливость сметает, как и не было. Звать кого-то и показывать вот это — пик глупости. Джон обещал себе не впутывать никого, тем более Лололошку. Голос трескается на осколки, разлетаясь смехом по комнате. Несмотря на то, что сущность буквально вышла из него, все равно оставалось ощущение инородного в себе, которое стало таким привычным. Едва заметишь. Когда первые признаки паники сходили на нет, подрубался анализ. Походил по комнате, проверил, следует ли за ним. Да, хвостиком, ровно метр дистанция, ни больше, ни меньше. Жесты рук не повторяет и какие-либо движения тела, кроме шагов. Рядом не садится и не ложится с того момента, как встало за «хозяином». Джон глубоко задумался, глубже, чем нужно, что вздрогнул от стука в дверь. Не важно кто это был, сейчас категорически нельзя было позволять видеть это недоразумение. — Я занят. Потом, — строго. Молчание, удаляющиеся шаги. Похоже, Лололошка. Ученый слегка расстроенно вздыхает, ведь вообще-то хотел бы сейчас повидаться с тем, но обстоятельства считают иначе. В голове раздаётся знакомое хмыканье и ничего больше. Еще и смеет насмехаться. Пришлось подавить волну раздражения, приняв решение ждать ночи, чтобы наконец-то нормально поэкспериментировать с слишком уникальным и увлекательным явлением. Шанс один на... такого числа, наверное, не существует, а понадобится — придумает. Концентрироваться на своих делах, игнорируя стоящий рядом недопризрак оказалось сложнее, чем предполагалось. Попытки заговорить плодов не дают, лишь то самое хмыканье. Но к вечеру... — Ладно, давай так, — громко закрывает книгу обеими руками и всем телом разворачивается к силуэту. — Чего ты хочешь? По факту лицо не изменилось, но ехидный голос в голове словно улыбался. Было, честно говоря, жутко, не поддаваться эмоциям становилось все тяжелее. «Тело.» Вопросительно изогнутая бровь говорит за себя. — Разве мы недостаточно менялись, пока ты наружу не вышел? Куда я тебя помещу? Ох. Теперь всё ясно. Губы ученого трогает ухмылка. Кто бы сомневался, что дрянь окажется такой хитрой. Вдруг, силуэт протягивают прозрачную конечность для рукопожатия, глаза сверкнули. Тут-то Джон и убедился, что это не галлюцинация. Внутренне благодарный тому, что рисковать утром не стал, вслушивается в чужую обрывистую речь дальше. «Уже догадался, да? Я предлагаю сделку. Тебе слишком важно помнить то, что я запретил, а получив тело, хоть и автоматонское, я не смогу так сильно влиять на тебя.» С каждым словом недоверие и опаска растет. Какая гарантия, что абсолютно лживое и состоящее из тотально черного не соврет? Но что остается? Джон заведомо знал, что его обманут, но имел убеждение в том, что влияние действительно ослабнет. И пока замок не поставлен на еще большую часть воспоминаний, нужно ухватиться хотя бы за единственный плюс этой безвыходной ситуации. Фантомное касание щекочет кожу. — По рукам. Слишком много смеха сегодня. Он царапает мозг изнутри, не в силах заткнуть сущность, которая исчезла секундным оранжевым мерцанием. Похоже, ее появление было предупредительным, в постоянных гостей априори не записывались. Хоть что-то радовало. Теперь в районе расположения Вспышки слегка жжет. Усталость закрывает веки тяжелыми руками, но работы было еще очень много. Они оба знали о том, что когда-то Джон создавал автоматона по своему подобию на случай, если в реальность не вернется. Об этом знал и Солус. Перед тем, как поменяться с альтером реальностями, Саймону были выданы миссия и таймер: не вернется до конца времени — включай железку. У Джона своя мотивация поддерживать видимость своего нахождения там, даже если совсем незначительно. Над этой моделью он работал изнурительно, не покладая рук. Идеальное творение жаль отдавать вот так, но частица благодарности за то, что вторая личность столько лет хранила в себе весь мусор, присутствует. Абсолютно беспомощным перед ней Джон не был: иногда даже в ущерб себе травил, словно чертей святой водой, что затыкалась хотя бы на день, используя самые различные трюки. Возможно, ему сейчас не хватает обеспокоенных синих глаз, но непонятный порыв завязать бессмысленную болтовню тушится в пепельницу вместе с сигаретой. На балконе было почти свободно, ночная прохлада гладит кожу. В такое время все уже должны были спать. Неизвестно почему Джон дожидался ночи, если в любом случае отчитываться не будет. Наверное, хотелось избежать волнения со стороны двойника. К курению обращался тот крайне редко. Говорить о вреде или уж тем более отбирать Лололошка не собирался — глупо это, когда речь про гения. И где он научился так тихо ходить? — Не знал, что ты куришь. Пушистое облачко вырывается рвано. Снова утонувший в размышлениях Джон слабо вздрагивает, оглядываясь через плечо. Ночь действительно стирала маски с лица. Его голос необычайно умиротворенный. — Редко. Присоединишься? Странно, что он предлагает, тут же протягивая пачку, а не фыркает что-то в духе «ты еще мелочь». Лололошка курить не умел, но из вежливости взял одну, тут же зажимая губами. Что сделает одна сигарета для сильного мироходца? Оранжевая зажигалка щелкает рядом под цепким взглядом ровно таких же глаз. Запах явно не дешевый и крепкий, поэтому сомнения образовались быстрее, чем сделана первая затяжка. И так заметно, что опыт первый. Но отступать назад он не собирался, упрямо впуская в себя дым. Его невозможно хотелось коснуться, особенно тогда, когда послышался кашель. Джон добродушно смеется, не язвительно, как обычно. А Лололошка засмотрелся на не кривую улыбку, напрочь забывая за тлеющую палочку в руках. Странное ощущение комфорта. Оторваться смог лишь тогда, когда от него отвернулись к звездам. Мерцают. — А ты был в космосе? Неожиданно и непредсказуемо. Как будто спрашивать незачем. Все же отвечают: — Был. Поверь, подробности тебе неинтересны. Между космической эйфорией и «земной» нет ничего общего, кстати. Лололошке нравились внезапные любопытные факты. Они напоминали о том, что жизнь течёт в независимости от проблем, звезды светят вопреки любым обстоятельствам. Отсюда виднелось пару созвездий, которые Джон любезно показал и рассказал о них. Но всему хорошему суждено закончиться. Внезапная головная боль и тремор здорово пошатнули, что сигарета выпала из пальцев. Рука машинально опускается на лоб, там же и хмурость в лице. Своя никотиновая доза забыта в пепельнице. Лололошка трогает двойника за плечо, в миг встревожившись, пытаясь не подавать виду. Каково было удивление, когда крайне спокойный доселе Джон агрессивно отталкивает, выплевывая адреналин каждым вздохом. «Слишком медлишь.» Перед глазами плывет. «Я не буду долго ждать. В твоих же интересах поторопиться.» — Джон? Ты явно не в норме, почему ты не можешь рассказать мне? Воздух почти раскалён. — Не знаю как, но я бы помог тебе! Джон, прошу... Он пытается приблизиться, чему мешает смазанный пинок в лицо. Среагировать в полумраке тяжело, поэтому удар пропускает, раздражаясь этому молчаливому плевку на искреннее желание помочь. Лололошка грубо хватает двойника за плечи и прижимает к себе, не намереваясь больше аккуратничать. Внутри всё бьет тревогу и кричит, что это отвратительная идея, Харрис убьет его прямо сейчас за вторжение в личное пространство. Но ничего. Ровным счётом ноль. Ученый повис на его теле, позволяя запаху Лололошки наполнять себя полностью, хоть и слегка дергался от то накатывающей, то спадающей обратно в ноги панической атаки. В затылке путаются холодные пальцы, удерживая голову в одном положении — в изгибе шеи. Как тогда, на мосту. Проводить аналогию совсем не забавно, а до невозможного интимно, ведь Лололошка уверен, что до него кроме Саши никто без масок Джона и не видел. Либо это влияние стремящейся к порядку вселенной. Но почему он, а не Солус? Так было бы даже логичнее: создатель и творение, там нет смысла притворяться. Ровно таким же жестом успокаивала сестра. Желание зайтись в истерике неожиданно сжало глотку, но Джон настырно возвращает себя на землю, пропустив момент, когда же так сильно стал сжимать альтер-эго. Словно желая слиться... — Не помог бы. Слова наполнены горечью, чётко дав понять, что вдруг льду не растаять. И ведь дело далеко не в недоверии. Привязанность, которая постепенно образовывается хотят они того или нет, верещала, чтобы ее разорвали. По всей видимости желал оттолкнуть лишь Джон, несмотря на физическую нужду в присутствии Лололошки. Последнему же хотелось сбежать неоднократно, да удерживало что-то. Будто он нужен здесь не просто ради каких-то как всегда больших замыслов Харриса. Тому доказательство сжимающие его руки. Наконец опомнившись, вдруг с силой отталкивают. Голубоглазый не злится, наоборот. Джон был открытым дольше, чем на мосту. Возможно, до него можно достучаться, а пока... — Мне надо ехать. По правде говоря Лололошка немного расстроился. Успел унять тревогу в этих спонтанных объятиях, но сейчас пальцы снова всковыривают кожу вокруг ногтей, а в животе слегка крутит. Тошнота. — Чего это ты напрягся? Не убивать же кого-то собрался, так, по делам. Тебя взять не могу, даже не проси, — будто прочитав по глазам, опередил Джон. — Ладно. Но если... — Нет. Помощь твоя не понадобится. Чао. Возвращаться к себе в комнату смысла не было, поэтому он сразу же направился к выходу из поместья. Внутренний черт ликовал. Желание раскрыть карты хотя бы двойнику назойливо ноет в груди, ведь всё имеет накопительный эффект. Автоматоном Джон не был. Рано или поздно он взорвется от того, что задвинул в дальний ящик, ибо проживать всё это сейчас времени не было.

***

С ветерком на мотоцикле по пустым дорогам кататься одно удовольствие. Не хватало только музыки для полной ночной атмосферы. Но отвлекаться сейчас на что-то не хотелось. Джон абсолютно уверен в своих способностях, шлем ему ни к чему. Знакомое местечко. Большой непримечательный гараж никогда не вызывал подозрений. Он словно был здесь всегда, простоит еще столько же, пережив все поколения и автоматонов. Джон даже почти успел позабыть, что уже по ступеням в скрытое помещение внизу расстилается невозможный холод. Обволакивая себя магией, прохлада отступает, больше не имея возможности сковать человеческую плоть. Все дальше, встречая все больше железных болванок в голове крутились лишь догадки о том, что же случится, когда они действительно попытаются поместить не оцифрованное нечто, не поддающееся законам ни одной из наук в одно из этих тел. Прямо сейчас Джон становился свидетелем чего-то волнительного, возможно сама вселенная увидит это впервые. Отточенные алгоритмы повторяются снова, залезая в голову к копии себя. Силуэт появляется, но надолго не задерживается, исчезая внутри холодного тела. Это происходило занимательно, Харрис с крайним научным интересом наблюдал не отводя взгляд, параллельно анализируя свои ощущения. Действительно, становилось немного легче, словно что-то ушло, хоть и не полностью. Уверенность — не гарантия стопроцентного успеха. Времени тестировать эту модель не было, не говоря уж о том, что она может оказаться слишком «осознанной», вполне себе имея перспективу заменить Харриса на поверхностном уровне, которого хватит для горожан. В случае выхода из строя или особой агрессивности предусмотрен пульт аварийного выключения, действующий в любой точке Хэнфорта. Он предназначен для Саймона, но... Нет. Пожалуй, нырнет в белый карман. Копия выгледяла поразительно идентично. Она осматривалась по сторонам, робко перебирала ногами и сжимала пальцы, пробуя новое тело. — Как ощущения? Жуткая улыбка. — Лучше не бывает. Надеюсь, ты не думал, что я действительно отдам тебе воспоминания? Джон улыбается в ответ, показывая пульт с единой лишь кнопкой. На всякий случай держит крепко, вдруг дрянь спятит и накинется отбирать. — Надеюсь, ты не думал, что я развяжу тебе руки? Мне ничего не стоит вырубить тебя прямо сейчас. Ты все равно уже оцифрован, ну, либо в крайнем случае в заточении. Нашу связь, к сожалению, таким образом не разрушить, но оно и к лучшему. За пределами Хэнфорта ты отрубишься сразу. И я запрещаю тебе появляться днем на людях, выполнять мою работу или рассказывать кому-то обо всем. Меня не пугают блокировки памяти, надо будет — сам докопаюсь, раз от тебя не дождешься. Но запомни, лжеХаррис... — подходит почти вплотную. — Ты не приближаешься к Лололошке и Солусу. Мне плевать какое у тебя на меня влияние и что при уничтожении тела ты вернешься ко мне. Я заставлю тебя страдать вместе со мной, если понадобится. Главенствующая личность является хозяином, а не вытекающая. Бросить себя в ад, утащив тебя за собой для меня пустой звук. Напомнить тебе как неприятна «на вкус» трипофобия? Автоматон хмурится, но лыбу давить продолжает. Монолог не прошел безрезультатно: лжеХаррис со вздохом поднимает руки в жесте «сдаюсь». — Подозревал, что моя ложь ни к чему. Ладно, ты не оставляешь другого выбора. Ты загрузил в меня много данных, мне нужно время на обработку. Кажись, я вижу незавершенное исследование. Позволишь? Джон кивает и неоднозначно посмеивается. Помощь с поиском инструментов и всех остальных принадлежностей не понадобилась, все же они долго делили одну крышу, одни глаза. Возможно, в этом есть плюсы... Ситуация больше не кажется настолько плачевной, хоть и с Лололошкой все еще надо было что-то делать. Если тревога последнего выльется во что-то призрачное по мотивам его очертаний, то дела их плохи. Умом тронуться в подобной ситуации раз плюнуть. — Слушай, я установлю на тебя некоторые датчики, нужны сутки на тестирование. Во избежание непредвиденных ситуаций мне придется запереть тебя здесь. Возражений не принимаю, я поставил перед фактом. Пока копия изучает одну интересную наработку, под затылок крепят что-то небольшое и квадратное, следом — под ухом. — Допустим. Что это? — Не твоего ума дело. Не снимать, пока не скажу. — И как ты собирался говорить дистанционно? Вряд ли я теперь в голове у тебя появлюсь на большом расстоянии. Фырканье, тут же на столе появляется новый телефон. — Ну не глупи. Первые моменты после запуска, а ты уже хочешь меня разочаровать. Тег знаешь. Ночь обещала быть веселой. Джон мог отслеживать про этого автоматона всё, что нужно для покоя души. Если он все-таки когда-то и откроется Лололошке в этом плане, то наблюдать будут вместе. Это было бы забавно... Все надежно заперто, можно благополучно уезжать и наконец-то адекватно проспаться. Этой спячке удивились все в Схождении, ведь ученый не был сторонником гиперсомнии, но не описать словами как сладко он выспался, почти не натыкаясь на неприятные во снах моменты. За завтраком рот не затыкался, то шутливо флиртуя с двойником, то подстрекая Солуса. Он не учел одного. Теперь сознания отдельные. Но если ему так нужно было собственное тело, то сломя голову совершать безрассудства не станет. Глаз да глаз нужен в любом случае, ведь истоки — сам JDH. Хитрость побеждается лишь большей хитростью. Лололошке спокойнее, слушая его бесконечную болтовню, разбавленную фразами старика. Но находиться постоянно с ними было немного удушающе, хотелось вырваться ненадолго, увидеть Ричарда, Дилана... Точно. Сообщение отправлено быстрее, чем мысль формируется до конца. Ощущение, будто брюнет только и ждал приглашения развеяться, поэтому время назначено на ближайший час. — Солус, подкинешь? — Куда это ты намылился? — на удивление беззлобное, учитывая, что сказано это Джоном. Шляпник соглашается и допив чай выходит во двор, оставляя альтеров наедине. Так будет правильнее сейчас. — К Дилану и Ричарду. Давно не собирались втроем. — Я с тобой! Этому энтузиазму было трудно отказать, но пришлось. Портить наконец состоявшуюся прогулку не хотелось, ведь оба парня недолюбливали Джона. Который и вовсе нахмурился, отстраненно бросил «ладно», уходя к себе через пол минуты. В двух телах одновременно цвела подавленность, но слишком слабая, чтобы позволить поработить настроение. Она отбрасывается на второй план, и каждый ныряет в свои заботы.