he hit me and it felt like a kiss

Кейго шестнадцать. Безымянный тип извивается у его ног, как выкопанный из-под земли червь. В песочницах Кейго не играл, а о детских площадках он узнал лет семь назад. Когда-то единственным его развлечением было копошение во дворе. Мелкие камушки царапали колени, под ногтями всегда собиралась сухая грязь. Он дружил с червями и разговорчивыми воронами. Там же он нашёл и первую добычу: муравьи, светлячки и, если повезёт, цикады. Учителю понадобилось полгода, чтобы отвадить его от насекомых. Но стоит Кейго увидеть подобных ничтожеств, его перекидывает туда – на сухой, серый пустырь. Скучно. – Не убивай, piccolo, – просит червь на неуверенном японском, пытаясь схватиться кровоточащими обрубками пальцев за его ботинки. – Грех на душе… Il Signore vede tutto… Хочется есть. Кейго краем глаза замечает на столе остатки чего-то, похожего на курицу А Ла Дориа. Он впервые попробовал её в прошлом году, когда они с Учителем ездили в Йокогаму. Интересно, ему можно будет перекусить, когда он закончит? – Не убивать? – нехотя переспрашивает Кейго. Острие пера гуляет в опасной близости от ярёмной вены червя. Его учили играть с жертвой. Всегда одно и то же. –Да, sì… La tua ricompensa nel Regno dei Cieli - sarà inestimabile… – Я не понимаю! – напоминает Кейго и наступает на обрубки пальцев итальяшки. Тот стонет, как бык, которого ведут на убой. – Японский! Джапаниз! – Signore, salvami… salvami… – причитает тот на своём прыгучем языке. – Не хочу боль! Пожалуйста! – Ты уж реши, пор фавор! Тебя не убивать? Или не делать тебе больно? Рано или поздно, этот вопрос настигает жертву Кейго, как ястреб – кролика. Единственный вопрос, на который не отвечает Учитель. Он улыбается ему своими жестокими глазами, как будто пытается приласкать наждачкой. Обещает рассказать, если Кейго будет «хорошим мальчиком». Но Кейго пока не выслужился до заветной истины. – Пожалуйста!.. – как в бреду скулит червь. Нет, от него он ответа не получит. Жалко. Кейго как раз заканчивает срезать с итальяшки скальп, когда слышит – пистолет сняли с предохранителя. Его перо мгновенно отправляется в сторону источника звука, но не находит человеческой плоти. Он оборачивается посмотреть, что ему помешало. Раздаётся выстрел. Кейго падает, – пуля попала ему в икру, – но ранение не сказывается на скорости его причуды (в конце концов, пулевое ранение – не самое страшное из того, с чем ему приходилось работать под руководством Учителя). Перо всё-таки ранит стрелявшего, другое – выбивает из чужих рук оружие, ещё десяток – припечатывают к стене. Кейго садится, крепко сжимая зубы из-за боли в ноге. Дырка в штанах и разводы крови на леопардовой шубе. Досадно. Ему не нравится возиться с холодной водой. Да и поможет ли? – Какая у тебя причуда? – спрашивает он у обездвиженного мужчины. Ах да, он его помнит. Тот довольно настойчиво сжимал его задницу, а потом… Чёрт, он вышел покурить. Вышел покурить, надо же быть таким невнимательным придурком! Учитель не обрадуется, когда узнает о промахе Кейго, спросив, почему его ранили. Кейго, конечно, расскажет. Он знает: если соврёт, Учитель всё равно вытянет из него правду. – Как ёбаная шлюха могла порешить мафиозный клан?! – визжит нападавший. Какой же у него неприятный голос. И изо рта воняет, и руки у него потные – Кейго всё это почувствовал на собственной шкуре – ха! Ох уж этот его леопардовый прикид, так и тянет к себе горе-охотников. – Не шлюха, а проститутка. Проститутка занимается сексом за деньги, а шлюха – ради удовольствия. Я узнал это от мамы, она говорила, что главное для проститутки – шлюхой не стать, – говорит Кейго, безучастно глядя на скальп итальяшки в руках. Подумав, он отбрасывает скальп в сторону. Он ранен – миссия провалена. Так зачем ему трофеи? – Хотя для шлюхи проституция – весьма подходящая работа, а? – Что ты… – Так какая у тебя причуда? – Не дождавшись ответа, он метится пером в плечо нападавшего. Но атака опять встречает блок: пронзает рубашку, но не касается тела. Кейго моментально оценивает ситуацию: к стене мужчина прикован с помощью перьев, но все они держат его за одежду; в левой части живота – перо, и отторгнуть его тело мужчины не может. Причуда защищает лишь его кожу, но только когда её обладатель сосредотачивается на этом. – Можешь не отвечать. Как удачно, что ты остался в живых! Появится демон, или змея – неизвест… Появляется демон. Учитель заходит в комнату – величественный, как император. Кейго приветливо чирикает и честно старается встать, чтобы поклониться ему, но лишь поскальзывается в лужице собственной крови, шипя от боли. Слышит тихий смех Учителя и сам начинает смеяться. – Да… я облажался, – признаётся Кейго, исподлобья глядя на своего Бога. – Зато у этого парня… – …действительно замечательная причуда, – подтверждает Учитель. Он медленно, уверенно, как хищная кошка, приближается к нападавшему. Тот не выказывает ни страха, ни почтения – неудивительно. Свидетелей Все За Одного не оставляет. И Кейго он наказал поступать так же. – Было бы досадно, выведи тебя из строя бесполезная сошка. – Учитель одаривает его улыбкой, похожей на лепесток хризантемы. – Считай, что нам повезло. Наблюдая за тем, как Все За Одного крадёт причуду, Кейго расслабляется. Он знает, что Учитель не похож на отца: ни одного злого слова, ни одного грубого прикосновения… Но ему всё равно страшно – и вряд ли этот страх можно объяснить. Кейго однажды пытался поговорить об этом с Томурой, но тот, кажется, ещё слишком мал для подобных тем. Возможно, это ощущение – лишь его животный инстинкт: хищнической стороне Кейго не нравится, что над ним доминирует кто-то более сильный и опасный. – Это, конечно же, не значит, что на миссии ты показал максимум своих возможностей. Кейго не обращает внимание на мужчину, пытавшегося его пристрелить. Смотрит лишь на Учителя: он всё ещё улыбается. Это ведь хороший знак? – Мне так жаль, – искренне говорит он, но Учитель прикладывает указательный палец к губам: Кейго приказано молчать. – Отзови свои перья. Кейго не сомневается ни секунды. Мужчина, более не прикованный к стене, падает на колени и прижимает ладони к ране. – Я не понимаю… С каких пор сутенёры приказывают шлюхам устраивать адскую резню? – неуверенно спрашивает он. Его трясёт – видимо, чувствует, что его лишили причуды. Кейго знает, каково ему: с тебя будто снимают кожу, тебе будто вырывают сердце из груди. Это очень страшно и больно. Учитель забирал его причуду три раза, на тренировках заменяя перья катанами и метательными ножами. Отними у Все За Одного причуду, у него останется ещё сотня в запасе. Но отними причуду у Кейго, и у него останется лишь смекалка и решимость. Ножи и катаны были тяжелее перьев, но он привык к ним. Он привык уже ко многому. – «Адскую резню»? Что ж, мой Кровавый Ангел действительно хорошо постарался. Учитель с довольным видом обводит взглядом заваленную трупами комнату, когда-то служившую переговорной в загородном особняке итало-японского мафиози. Кейго уже можно было знать о его делах: полиция спишет побоище на межклановые разборки и вряд ли озаботиться исчезновением десятка-двух трупов … Идеальная возможность набрать материал для безумного доктора. Идеальная возможность выпустить Кровавого Ангела в мир. – Но он оплошал. – Учитель берёт мужчину за волосы и волочит к Кейго. Тот покорно смотрит в глаза своего Бога, жадно внимая каждому его слову. – Оплошал, мой несчастный малыш. Могу ли я доверять ему после этого? Ему приказано молчать, поэтому Кейго остаётся лишь виновато сжать губы и распахнуть глаза: пожалуйста, посмотри на меня, неужели моего сожаления недостаточно? Нет, его недостаточно, никогда не будет достаточно – одёргивает он себя, – ведь ты неискренен, ты лишь имитируешь настоящие чувства. Учитель сделал из своего Ангела не только убийцу, но и актёра. На штанах и шубе – бутафорская кровь. Бог же требует кровь настоящую – а какая вера обходится без жертвоприношений? Кейго благоговеет перед Учителем, и боль ему не страшна. Боль – это высшее откровение. Поверь своему самураю, даймё, на алтаре он совершит самосожжение. – Ты назвал его шлюхой? – Учитель, словно котёнка, швыряет мужчину в сторону Кейго. Тот ударяется лбом о мальчишеский подбородок. – Тогда обращайся с ним как со шлюхой. Ты можешь изнасиловать его. Он не будет сопротивляться и не тронет тебя, – Король демонов смотрит прямо в глаза поражённого Кейго, – ни перьями, ни руками. Мужчина, весь вечер добивавшийся тела Кейго, пытается отпрянуть от него, но Учитель наступает ему на спину и прижимает их тела друг к другу. Кейго стыдно в этом признаться, но его потряхивает. Кончики пальцев немеют от страха, а крылья под шубой истерично бьются, реагируя на угрозу. – Хватит, я… Кейго не сразу понимает, что говорит не он. Но его губы плотно сжаты, а на лице чувствуется смрадное дыхание. Мужчина пытается сказать ещё что-то, но просто открывает и закрывает рот – Кейго думал, так бывает только в глупых старых книжках. Учитель кладёт на голову мужчины свою большую ладонь, крепко сжимая чужой череп. – Если ты сделаешь это, я дам тебе двенадцать часов на то, чтобы убраться из страны. А если нет – убью. Мысль о том, что где-то там, за океаном, по улицам будет ходить мужчина, изнасиловавший его, встаёт поперёк горла. Кейго не может вздохнуть. – Он не будет сопротивляться, – повторяет Учитель, и Кейго верит в это: в простых словах запираются гордость и инстинкты. Но тело всё равно подводит. Глупое тельце боится боли так же, как боялось её в детстве. Наверное потому, что чувствует: во время секса мужчина не будет таким же нежным и терпеливым, как Учитель. Две сильные руки Короля демонов – лишь они дарованы Кейго не адом, а раем. – Быстрее, – торопит Учитель, усиливая хватку на голове мужчины. И тот начинает двигаться. Его глаза безумны, и в каждом рваном действии читается испуг. Он неаккуратно переворачивает Кейго не спину и кладёт пропахшую сигаретами ладонь на его горло, будто перекрывая чужое постыдное желание пискнуть. Расстёгивает свои штаны, расстёгивает штаны Кейго – и всё это так торопливо и нелепо, что дрожать из-за этого кажется неуместным. Кейго запрокидывает голову, упираясь взглядом в потолок. Ему не понравится, он это знает. Ему будет больно. Он вспоминает прибитого мафиози-червяка. Что он там выбрал, «не убивай» или «не делай больно»? Кейго всё равно его не послушал: сначала снял с него скальп наживую, а потом перерезал горло. Вокруг Кейго витает суетливое «давай, давай» и влажный звук дрочки. Мужчина пытается возбудиться, пока Смерть дышит ему в затылок. Нашёл, наверное, в кармане смазку. Откуда?.. Да, точно. Кейго пришёл сюда, изображая игривого мальчика по вызову: скинни и застиранная футболка, а поверх – леопардовая шуба (элегантный, по мнению Учителя, способ спрятать его причуду от лишних глаз). Роковая версия Лолиты, но с членом – им-то на член плевать, пока есть дырка, которую можно трахнуть. Кейго мокро, грубо целовали в губы, обещая хорошенько заняться его тренированным ртом. Обещали, что порвут его, обещали, что он не сможет стоять после них. Хорошие чаевые и возможность попасть куда-то там к кому-то там… А Кейго ненавидит, когда из задницы идёт кровь – какие там привилегии, лучше уж сдохнуть. «Не убивай» или «не делай больно»? – думает Кейго. – Что я тогда выбрал? Из горла не вырывается ни писка, ни крика. И животное и человеческое в нём молчит. С Кейго стягивают штаны с трусами. А вот Учителю больше нравится, когда Кейго раздевается сам. Он редко к нему прикасается, и потому, наверное, Кейго сам льнёт к нему, как домашний голубок – к тёплому телу, к губам и рукам. Учитель сначала спрашивает: «Хочешь?» И Кейго всегда хочет. Как можно не хотеть? Мужчина разводит его ноги, и в следующую секунду на Кейго будто бы выливают ведро с кровью. От мафиози остались ладони, верхняя часть головы и ноги ниже колен. Кровавые ошмётки разбросаны вокруг Кейго и по всему его телу. Учитель убил его. – Как самодовольно было с его стороны – попытаться присвоить себе моего Кровавого Ангела. Кейго хочет улыбнуться, но не может. Только устало промаргивается и качает головой. У мужчины не было и шанса. Все За Одного не оставляет свидетелей. Все За Одного ревниво относится к своим вещам. – Одевайся, малыш. Мы едем домой. Пока Кейго без единой мысли в голове возится со штанами, Учитель присаживается рядом с ним на корточки. Кладёт руку на его измазанные в крови волосы, гладит их так же нежно, как гладил бы пушистого попугайчика. Кейго всхлипывает, подаётся вперёд и обхватывает руками чужое колено. Припадает к нему губами, целует с обожанием и благодарностью. – Тише, ангелок, – посмеивается Все За Одного. – Ты держался молодцом. Мой верный, мой золотой мальчик. Кейго трётся щекой о мягкую ткань дорогих брюк. («Не убивай» или «не делай больно» – что он выбрал?) Учитель, не боясь испортить костюм чужой кровью, поднимает его на руки – Кейго не может идти из-за пулевого ранения. (Может быть, он бессмертный мученик, осуждённый пресмыкаться перед каждым, кто подарит ему боль? Или, может быть, он уже давно мёртв, и всё это – лишь предсмертная судорога поражённого мозга?) Когда-то Учитель так же отнёс его на руках в то место, которое сегодня Кейго называет домом. Вырвал из рук закоченевшей на холоде матери, согрел его пёрышки своими ладонями… Кейго знал – мужчины хотят отвести его в тёмное место, протолкнуть в него член, испачкать чем-то липким и горьким. Он чирикнул, когда большой, улыбчивый господин наклонился к нему, пробормотав: «Не делайте мне больно». А когда тот не попытался его трахнуть, в Кейго засел новый страх: «Не убивайте!» Все За Одного улыбнулся. «Тебя не убивать? Или не делать тебе больно?» («Не убивай» или «не делай больно» – это глупо, это не стоит внимания. Неважно, что он выбрал. Главное, что Бог его не оставит.)