Ритуалы

      Полночь — чарующее время. Время загадок и тайн. Оно даёт возможность отдохнуть от мирской суеты, быстрого ритма жизни, огромного количества людей вокруг, но не даёт покоя от собственных мыслей и чувств. Каждому человеку присуще думать о будущем, желая узнать то, что ждёт его впереди. Ночь волшебна. Она утягивает в свои глубины людские сердца, выпуская наружу все скрытые желания и энигмы.       Но для одного человека ночь — это время ритуалов. Время, когда не только люди, но и бесы желают дышать полной грудью, осуществляя свои фантазии. В руке у подростка самодельная кукла, созданная накануне. Миниатюрный человеческий силуэт обматывается красной вязью, а в середине хранится частичка другого смертного:       

«Между небом и землёй находишься ты Намтар один,

а теперь существуй в двух ипостасях»

      Последний виток – и кукла полностью готова. Молодой человек вертит в руках плод своих стараний, оценивает работу. Рука тянется к иголке, лежащей на стерильной салфетке. Кожа под натиском шпильки расходится, впуская внутрь холодный металл. Из отверстия вытекает алая капелька, дрожит от небольшого сквозняка, местами растекается по папиллярному узору. Кровь падает на марионетку, расплываясь на месте, где должно находиться сердце:       

«Твоё сердце со своим навеки соединяю.

      Будет наша любовь вечной, я это знаю.

Будешь ты одного меня любить.

Не сможешь без меня

ни спать, ни есть, ни жить»

             Время рассвета приближается всё быстрее и быстрее, но сумрак ещё не отступает со своих позиций. Небо утопает во мгле, а легкий мороз только подкрепляет тёмные оттенки небосвода. Предмет ритаулистики отправляется в небольшую коробочку, спрятанную в шкафу. Там она и останется. Парень выдыхает, убирает то, что осталось после практики, и укладывается спать, зная, что завтра, (а точнее уже сегодня) всё будет по-другому.       

***

      Утро. Солнечные лучи пробиваются через закрытые шторы. И даже блэкаут занавески не спасают от его слепящих лучей. Влад вертится, пытается спрятаться под одеялом, укрываясь аляповатым краюшком. Будильник, под стать небесному светилу, не даёт нормально насладится сном и истошно дребезжит, разрывая в клочья утренний покой.       Юноша садится на постели, протирает глаза и оглядывает неизменное помещение: стол, стул, обвешанный всевозможными тряпками, небольшой ковёр, шкаф в углу с самой страшной череватовской тайной.       Влад улыбается сам себе и, наконец, встаёт. Из локальной горы вещей выуживается мало-мальски чистая одежда. Парень плетётся до ванной комнаты: чистит зубы и протирает лицо проточной водой. Бредёт на кухню, оглядывает часы, отмечая для себя некоторую заминку. Завтрак приходится стряпать из того, что есть в холодильнике: кусок колбасы, обветренный сыр и ломоть недоеденного хлеба. Горький кофе постепенно вливается в организм. Владу временами кажется, что он на семьдесят процентов кофейное зерно, а не человек. Рюкзак, не разобранный ещё со вчерашнего дня, набрасывается на плечо, побитые кроссовки поочередно натягиваются на ноги, а входная дверь хлопает за юношеской спиной.

***

      Первые две пары проходят быстро. Учится не хочется от слова совсем. Но приходится отсиживать ненавистные предметы, стараясь не уснуть. Тем более, когда последнее рабочие часы будут у него.       Двери нужной аудитории распахиваются, впуская в себя толпу студентов. Череватый усаживается на третий ряд около окна. Смотрит на преподавателя: мужчина средних лет рассматривает записи к уроку, хмурит тонкие брови, почесывает бороду. Звонок неприятной трелью оповещает о начале пары.       Высшая математика не шла Владу никогда. Ровно как и другие технические науки. Во время таких занятий мозги Череватого нещадно буксовали, а иногда выкидывали ошибку. Вот и сейчас парень сидит и тупо смотрит на доску. Пока Намтар пытается втолковать в мозги студентов хотя бы толику информации. Ученики на сие действо лишь хлопают глазами, аки выброшенные на берег рыбы. Тогда мужчина, оглядывая кабинет, тяжело вздыхает и продолжает излагать ''простейшие вещи''. Так проходят все девяносто минут предмета. Звонок, так долгожданный всеми, прерывает экзекуцию над мозгами обучающихся:       — Владислав, задержитесь на пять минут.       Лицо подростка меняется на глазах: Намтар, наконец, понял, что Череватый туп в его предмете, как пробка? Или нет?       Как только за последним студентом хлопает дверь, молодой человек оставляет рюкзак около окна и подходит к преподавательскому столу:       — Вы шо-то хотели?       — Хотел… Тебя, — голубые глаза затягивает поволокой, а чувства и принципы вмиг притупляются, как их и не было.       На такой результат парень не рассчитывал. Соболиные брови в удивлении ползут вверх. Конечно, исход приворота обещали скорый, но чтобы настолько...       Мужчина встаёт со своего места и подходит к молодому человеку, приобнимая за талию. Влад приятно поражён. Он долго ждал, хотел, мучился. Теперь Череватый желает всего того, что ему положено по праву.       Младший забрасывает руки на чужую шею, притягивает ближе. Энзигаль пробегается ладонями по юношескому позвоночнику, пересчитывая пальцами каждый выступ. Череватый сам сокращает расстояние между губами, яростно впиваясь в чужие.

Это всё не по настоящему.

      Намтар опускает руки на ягодицы сжимает, гладит, мнёт по очереди. Череватый стонет в чужой рот, сильнее придвигается к горячему телу.       — С ума сводишь.       Язык Энзигаля ощущается в собственном рту настолько правильно, будто так изначально и было прописано в коде мироздания. Глаза закатываются сами собой, а возбуждение отдается электрическим покалыванием в каждом уголке тела, дребезжит в каждой косточке. Мужчина прижимает младшего к столу, сам устраивается меж разведенных ног и ведёт дорожку поцелуев от уголка губ до сонной артерии. Подросток улыбается: он получил то, что хотел.

Ты ему не нужен.

      Тёплые руки ползут вниз, пробираясь под кромку черной водолазки, и согревают открывшиеся участки кожи. Ладони проходятся по бокам, перетекают на подвздошные кости, растирая их пальцами. Намтар оставляет укус около чужого ушка, зализывает оставленный след, слышит в ответ негромкий стон. Влад забрасывает длинную ногу на крепкую поясницу, притягивает ближе к себе, трётся о возбуждение другого мужчины. Откидывается на деревянную поверхность, дугой прогибаясь в спине. Старший оглядывает, наклоняется следом, трётся щекой о мальчишескую, кусает. Череватый тянется рукой к чужому загривку, привлекая ближе к своему лицу: целует, по новой вылизывает ротовую полость, прихватывает острыми зубками губы, оставляет кровоподтёки.       Как-то незаметно для самого подростка, его выворачивают из водолазки. Спина сталкивается с холодной лакированной поверхностью стола. Младший шипит, проезжаясь лопатками по дереву. Но долго возмущаться ему не дают: мужчина приникает к груди, облизывает поочередно соски, кусает, трёт между пальцами. Влад стонет в голос, извивается, зарывается руками в смоляные волосы, окончательно портя прическу.

Он тебя не любит.

      Преподаватель прокладывает поцелуями-укусами дорожку от грудины до кромки штанов. Вытягивает ремень из шлёвок. Кожаный жгут улетает в направлении окна, падая под батарею. Старший легко целует губы человека под собой, пробегаясь языком по кромке зубов. Намтар стекает вниз, вынимает пуговицу из петли и тянет язычок вниз. Влад привстает и штаны съезжают по длинным ногам.       — Красавец.       Большая ладонь любовно оглаживает бедро, поднимаясь к паховой области. Боксёры топорщатся под натиском вставшего члена. Череватый дёргается вслед за рукой, натужно сипит: просит продолжения.       — Нам-та-ар, — по буквам произносит подросток, заглядывая в затуманившиеся голубые глаза.

Он тебе не принадлежит.

      Боксеры слетают с молодого тела, сквозняк из открытой форточки холодит кожу. Мужчина тянется рукой к чужому возбуждению, гладит красную головку, размазывая предэякулят. Череватый стонет в голос, вздрагивает, спину изящно гнёт, показывая себя во всей красе. Энзигаль тянется к шее, вновь выцеловывая, оставляя багровеющие следы, которые после расцветут синяками.       — Пожа-алуйста-а, — на последней ''а'' голос срывается вовсе, улетая в потолок.       — Тише, Владюш, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? — чужая речь разливается патокой, отдаваясь в каждом уголке разума, — Перевернись, хороший мой.

Это всё обман.

      Подросток укладывается грудью на стол. В миг затвердевшие соски покалывает от неприятного соприкосновения с остывшей поверхностью. Скулеж глушится мужской рукой, оставленной на губах.       — Оближи лучше, — просьба исполняется тут же: юркий язычок обводит фаланги, смачивая их слюной.       Пока парень молчит, мужчина гладит спину, проходится по покраснениям на лопатках, немного прихватывает бок.       — Достаточно, — рука исчезает, оставляя после себя пустоту и полную ''свободу слова''.       Другая рука опускается на ягодицы, оглаживает одну из половинок, касаясь сфинктера. Влад рефлекторно сжимается, пытаясь уйти от, пока что, лёгкого прикосновения. Намтар крепче сжимает ладонь на боку, фиксируя чужое тело на месте.       Один палец аккуратно оглаживает колечко мышц, не проникая, а лишь согревая кожный покров.       — Расслабься, — мужчина приятно шипит в мальчишеское ухо, прихватывает губами. Молодой человек отвлекается, и тут же одна фаланга оказывается внутри, продвигаясь дальше. Ощущение неприятное, но терпимое. Влад шипит, пока чужие губы пытаются отвлечь от неприятных ощущений. Тем временем как внутренние стенки плавно расходятся под выверенными движениями, подросток ощущает своим бедром чужую эрекцию, скрытую под тканью штанов. Парень и не замечает, как в нем оказываются уже два пальца, растягивая отверстие. Несколько движений и Череватого выгибает в спине. Он резко опускает голову на стол, немного ударяясь, высоко стонет и цепляется руками за края деревянной поверхности.

Сейчас хорошо, дальше будет больно.

      Энзигаль, незаметно для младшего, стягивает собственные штаны вместе с нижним бельём. Сплёвывает на руку вязкую слюну, распределяя её по члену. Да, смазка не лучшая, но другой попросту нет. Мужчина приставляет головку к сфинктеру, оглаживает, но не входит.       — Хутчэ-е-е, — юноша конючит, дёргается, сам старается податься ближе, но крепкая рука на боку мешает это сделать.       Намтар входит одним литым движением и замирает. Человек под ним давится собственным вздохом, начинает дышать прерывисто и часто, будто пробежал стокелометровку, а сейчас пытается привести в норму кислород в лёгких. Энзигаль тяжело сипит в чужое плечо, вдыхая аромат молодого тела.       — М-м-м, — Влад дёргается немного назад, прося больше соприкосновения.       Мужчина на пробу делает пару медленных толчков. Когда парень теснее прижимается ближе к телу педагога, Намтар срывается на резкий темп. Старший укладывает ладонь на загривок, прижимая подростка сильнее к столу и фиксируя в едином положении. Сам мужчина начинает входить рвано, не давая привыкнуть ни себе, ни студенту. Влад стонет, сжимает край стола, оставляя небольшие царапины на поверхности, пока столешница жалобно скрипит под двумя мужскими телами. Намтар рычит, опускается к плечу, вновь кусает до крови. Места со следами от зубов завтра точно посинеют, оставляя после себя вереницу воспоминаний.

Завтра этого не будет.

      Энзигаль окольцовывает чужой член, подстраиваясь под ритм собственных толчков. У Влада перед глазами плывёт, а под веками рассыпаются звёзды. Парень чувствует, что на долго его не хватит, но в данном состоянии озвучить это не представляется возможным. Рот декларирует лишь непонятые мольбы и стоны. Намтар делает несколько ритмичных движений и чувствует, как собственная рука запачкивается семенем, а тело под ним обмякает. Последний толчок и мужчина сам застывает на несколько мгновений, изливается внутрь. Выходит из Череватого, пока последний собирает себя по частицам вновь.

Ложь.

      Парень тяжело дышит, постепенно приходя в себя. Чувствует внутри остывающую жидкость, встаёт с лакированной поверхности, осматривает собственный силуэт на ней. Трусы со штанами, поднятые с пола, натягивает ещё на разгорячённое тело. Карие глаза проясняются. Молодой человек оборачивается и смотрит на преподавателя: тот стоит, будто олень перед машиной. С небесно-голубых глаз спадает морок. Мужчина испуганно хлопает ресницами, осознавая произошедшее:       — Намтар… — только Влад хотел пролепетать оправдания, как его тут же перебили:       — Это ошибка… Уходи. Оставь меня! — у мужчины жизнь перед глазами рассыпается на атомы, как и все моральные устои и принципы. Парень обходит преподавателя, забирает рюкзак и направляется к двери.       — Вы никогда не забудьте меня. Обещаю.       Деревянная преграда хлопает, создавая пропасть между двумя людьми. Намтар, постепенно приходит в себя, осознавая произошедшее. Подходит к окну, подбирает ремень и перекладывает его в нижний ящик стола.       

***

      Молодой человек посещает все пары вышмата. Наблюдает за тем, как мужчина чахнет. Ещё месяц назад преподаватель излучал из глубин души тепло и свет. Казалось, что тот проходил через глаза, просачиваясь из недр сердца. Сейчас от жизнерадостного человека осталась лишь тень: блёклая, серая, почти забытая. Влад часто ловит на себе чужой взгляд. Ему не жалко Энзигаля, подросток жалеет лишь свою ипостась.       — Владислав, задержитесь, — у Череватого дежавю. Всё как в прошлый раз.       — Да? — подросток подходит к преподавательскому столу.       — Что ты сделал? Что со мной? — лицо осунувшееся, в глазах почти дикий ужас. Владу нравится, Владу льстит.       — Ничего. Вы просто влюблены. Ведь говорят же, шо любовь — болезнь?       Чужие зеницы открываются ещё шире. Не верит, конечно, не верит. Подросток лишь тянет уголки губ вверх.       — Как? В кого?!       — В меня, — у молодого человека черти в глазах отплясывают, а по началу миловидная улыбка превращается в оскал.       — Нет… — Намтар оседает на стул, зарываясь руками в смоляные волосы. Он потерян, не может осознать, когда это могло произойти. А главное — каким образом?!       — Ну, нет так нет, — парень отходит к двери и оборачивается:       — Ты меня не забудешь, я даже покурить из твоей головы не выйду. Я буду с тобой всегда, а ты будешь всегда моим. Только моим.       Старая дубовая створка хлопает, выпускаю подростка из кабинета. Мужчина остаётся один, оседает на пол, хватаясь за голову. Ремень всё ещё находится в ящике стола. Но самое страшное из сложившейся ситуации: его тянет за ушедшим, он хочет к Владу.       

Меня не волновало, сможет ли он меня полюбить. Меня волновало, сможет ли он во мне нуждаться.