В объятиях сна

Огромный зал с высокими потолками, усыпанными звёздами. Мягкий свет звёзд струился сверху, окутывая пространство нежным серебристым сиянием. На полу плавно отражались тени танцующих, создавая волшебную атмосферу, будто бы зал сам оживал в ритме музыки. Клейн стоял посреди этого великолепия, с трудом осознавая, как он здесь оказался. Серый туман, в котором он блуждал уже вечность, резко приобрёл краски и формы этого зала, внезапно вытеснив из памяти все страхи и тревоги. Ещё мгновение назад его окружали лишь неясные контуры и угрюмые звуки, а теперь — бесконечное пространство, наполненное светом и музыкой. Он попытался собраться с мыслями, но ощущение лёгкости и свободы, наполнившее его сердце, было таким сильным, что стало почти головокружительным. Как будто он вдруг вырвался из плена, оставив все свои сомнения и заботы далеко позади. Каждое движение танцующих, каждая нота музыки захватывали его, заставляя забыть о времени и месте. Внутри него разгорелось любопытство, и он сделал шаг вперёд, пытаясь разобраться, как же он оказался в этом невероятном зале, где реальность казалась такой далёкой, но одновременно осязаемой. Не разобравшись с дорогой, он наткнулся на молодого парня, что стоял прямо перед ним, совершенно не шевелясь, словно был частью декораций. Всё это время он лишь наблюдал за Клейном, пытаясь сдержать улыбку на своём лице, но приподнявшиеся уголки губ выдавали его с потрохами. Это был никто иной как Леонард Митчелл. Капитан Красных перчаток. Статный и грозный для своих подчинённых… Шутили они что ли, когда говорили что-то подобное о Леонарде? Сейчас он напоминал лишь молодого задорного графа. Он был одет не в привычную форму служащего или в свой домашний образ, а в изысканный чёрный костюм, такой нехарактерный для его повседневного образа. Зелёные глаза блестели с иронией, а на губах играла лёгкая, почти призывная улыбка. — Ну что, Клейн, потанцуем? — спросил Леонард, как будто это был самый естественный вопрос на свете. Клейн открыл было рот, чтобы возразить, но не успел. Леонард уже схватил его за руку, увлекая в плавное, едва уловимое движение. Лунный свет вокруг них закружился, и прежде чем Клейн осознал происходящее, они танцевали. — Леонард, — пробормотал Клейн, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. — Что ты… — Ш-ш-ш, — прервал его Леонард, сильнее сжимая его ладонь. — Это всего лишь сон. Расслабься. Клейн попробовал, но ощущение близости Леонарда, его уверенные движения и этот наглый взгляд сбивали с толку. Он чувствовал себя странно не в своей тарелке, но в то же время не мог оторваться. Их шаги были синхронны, будто они уже не раз танцевали вместе. Каждое движение Леонарда было отточенным, плавным, а его руки, удерживающие Клейна, уверенными и крепкими. Лунный свет вокруг казался почти густым, словно они танцевали в плотной, обволакивающей дымке. — Леонард, это слишком, — голос Клейна стал резче. Он не привык к таким вещам, и вся эта ситуация выходила за пределы привычного. Как можно танцевать с человеком, который то дразнит тебя, то поддерживает, то исчезает, словно привидение? — Слишком? — Леонард поднял брови, ухмылка на его лице стала ещё шире. — Разве тебе не нравится? Он сделал так, что их руки переплелись, а тела приблизились ещё ближе. Воздух вокруг словно стал плотнее, и Клейн ощутил лёгкое, но всё же заметное волнение. — Хватит! — внезапно выкрикнул Клейн, отталкивая Леонарда. В голосе его слышалась не столько ярость, сколько растерянность. В одно мгновение мир вокруг них изменился. Зал растворился, исчезла музыка, исчезли звёзды на потолке. Они оказались в лесу, окружённом увядающими деревьями. Осень здесь была в самом разгаре — листья уже несли на себе отпечатки увядания, и лёгкий ветерок подхватывал их, заставляя падать на землю с шуршанием. Леонард сидел на дереве, всё с той же ухмылкой на губах, но теперь его взгляд был чуть более внимательным. — Вот и лес, — произнёс он спокойно, словно ничего не произошло. — Ты явно не готов к танцам, но я мог бы предположить это. Тебя так легко смутить. Клейн почувствовал, как покраснел, и отвернулся, чтобы скрыть это от Леонарда. Лес вокруг них как будто отзывался на его смущение: листья вокруг начали опадать быстрее, ветки деревьев сгибались под собственной тяжестью, осыпаясь увядающими обломками. — Ты специально, да? — спросил Клейн, оборачиваясь к Леонарду. Он понимал, что тот дразнит его, играя с его эмоциями, как с тонкими нитями, но всё равно не мог сдержаться. Леонард пожал плечами и спрыгнув с дерева сделал несколько шагов вперёд. — А почему бы и нет? — с лёгкой усмешкой ответил он. — Ты всегда такой сдержанный, так контролируешь себя, а я просто хочу посмотреть, как ты выглядишь без этой маски. — Я не ношу маску, — резко ответил Клейн, хотя даже сам знал, что в этом была доля правды. Леонард снова шагнул вперёд, его глаза сверкнули в темноте леса. — А вот сейчас ты врёшь, Клейн. Они снова оказались слишком близко друг к другу. Ветер усилился, и листья закружились в их окружении. Лес, словно дышавший их эмоциями, начинал увядать ещё быстрее. Трава под ногами теряла зелёный цвет, превращаясь в сухие колючки, деревья сбрасывали последние листья, обнажая ветви. Всё вокруг было пропитано осенней меланхолией и неотвратимым ощущением увядания. — Ты сводишь лес с ума, — добавил Леонард, с лёгкой улыбкой касаясь плеча Клейна. Клейн стоял, вдыхая прохладный осенний воздух, ощущая, как лес вокруг увядает вместе с его эмоциями. Ему всё ещё казалось, что он находится на грани между реальностью и сном, но этот сон был слишком реальным, слишком насыщенным. Леонард был рядом, и его присутствие тянуло за собой давно забытые, но столь тёплые ощущения. Клейн не мог отмахнуться от странного притяжения, которое влекло его к бывшему коллеге. — Ты действительно не даёшь покоя даже в моих снах, — сказал он с лёгкой иронией, пытаясь унять волну смущения. — Может, потому что это ты сам зовёшь меня? — Леонард пожал плечами, ухмылка всё ещё не сходила с его лица. — Не будь так напряжён, Клейн. Мы можем найти другие способы развлечься. И с этими словами лес снова начал меняться. На этот раз перемены произошли почти мгновенно: деревья исчезли, а увядающие листья превратились в огромные витражные окна, озарённые ярким светом. Стены из камня и золота окружили их, словно они перенеслись в другое время и место — в эпоху величия и власти. Перед ними раскинулся тронный зал. В конце зала находился высокий трон, увенчанный золотыми узорами. Леонард шагнул вперёд и повернулся к Клейну с видом, словно они здесь — единственные настоящие короли. — Вот так уже лучше, — сказал он, с лёгкостью занимая трон. — Разве тебе не нравится чувствовать себя королём? Клейн моргнул, не успевая осознать весь масштаб происходящего. Его одежда тоже изменилась: на нём оказался богатый бархатный плащ, отороченный мехом, а на голове сверкала корона, увенчанная драгоценными камнями. Но самое странное было то, что, несмотря на свой собственный трон, Леонард почему-то смотрел на него с ещё более хитрой улыбкой. — Ты должен сидеть здесь, рядом со мной, — вдруг заявил Леонард, хлопнув по пустому месту на троне. — Королева не должна стоять так далеко. — Королева? — Клейн приподнял бровь, стараясь скрыть вновь появившееся смущение. — Ты хочешь сказать, что я…? — Ещё как хочу, — Леонард усмехнулся, глядя на него с вызывающим удовольствием. — Это твой сон, помнишь? Всё зависит от того, как ты его интерпретируешь. И, как я вижу, ты выбрал интересную роль. Клейн нахмурился, ощущая, как снова зарождается привычное чувство неловкости. Но в то же время внутри что-то отзывалось — что-то тёмное, потаённое, что, возможно, было отражением его собственных чувств. Это всего лишь сон, твердил он себе. Никакой опасности, никакой реальности. Он мог бы просто уйти, но по какой-то причине он оставался здесь, перед троном, чувствуя невидимую нить, связывающую его с Леонардом. — Ладно, король, — пробормотал Клейн с лёгким сарказмом, подходя ближе. — Что мы делаем здесь? Величественные речи, подданные, битвы за престол? Что дальше? Леонард засмеялся, и этот звук словно разлетелся по залу, отражаясь от мраморных стен. — Нет, это скучно, — с хитрым блеском в глазах произнёс он. — Есть кое-что поинтереснее. Едва он произнёс эти слова, как зал снова изменился. Теперь они стояли в коридоре с высокими гобеленами и закрытыми дверями по обеим сторонам. Пространство здесь было тёмным, с приглушённым светом от факелов на стенах. Легкий запах магнолий и старого дерева витал в воздухе, добавляя атмосферы таинственности. — Леонард, что ты затеял? — спросил Клейн, чувствуя, как напряжение в воздухе усилилось. Леонард не ответил сразу. Он подошёл ближе, их лица оказались на опасно близком расстоянии. — Я подумал, что король и его "королева" могли бы найти место для уединения, не так ли? — его голос прозвучал мягко, почти нежно, и Клейн почувствовал, как это предложение заставляет его сердце колотиться быстрее. Они начали двигаться по коридору. Леонард открывал одну за другой двери — в одной была небольшая комната с книжными полками, в другой — уютный каминный зал, в третьей — пустынный балкон, открывающий вид на бесконечные просторы неба. Но ни одно из этих мест не казалось подходящим для того, что Леонард затевал. Клейн с тревожным ожиданием следил за каждым движением Леонарда, пока они наконец не дошли до массивных деревянных дверей в конце коридора. Леонард остановился, бросив короткий взгляд на Клейна, словно приглашая его следовать за собой. — Думаю, здесь будет достаточно уединённо, — сказал он, открывая двери. Они вошли в просторную комнату с высокой кроватью с балдахином, богато украшенными коврами и мягким светом, льющимся из окон. Комната казалась спокойной и уютной, почти неуместной после всего, что происходило до этого. — Итак, Клейн, — Леонард обернулся к нему с лёгким наклоном головы. — Ты действительно хочешь продолжать этот сон или мне уже пора проснуться? Клейн стоял в дверях, чувствуя, как внутри него борются противоречивые чувства. С одной стороны, он знал, что всё это — иллюзия, созданная его собственным подсознанием и, возможно, хитрыми уловками Леонарда. Но с другой стороны, здесь, в этом странном сне, он ощущал необычное тепло и что-то, что заставляло его не уходить. Леонард стоял у окна, полуповернувшись к нему. Лунный свет, льющийся через тяжёлые занавеси, обрисовывал его силуэт, делая образ почти призрачным. Всё внутри Клейна кричало, что пора остановиться, что этот сон слишком выходит за пределы дозволенного, что здесь слишком много намёков и недосказанностей. Но вместе с этим возникало странное, почти мучительное желание остаться. — Это просто сон, — тихо сказал Клейн себе, сжимая кулаки. Он должен был остановить это до того, как сон окончательно захватит его. — Леонард, хватит с меня твоих игр. Леонард ухмыльнулся, слегка склонив голову набок, как будто ожидал такой реакции. — Так ведь ты сам продолжаешь играть, — его голос был мягким, но в нём угадывалось лёгкое поддразнивание. Он сделал шаг вперёд, и с каждым его движением Клейн чувствовал, как напряжение в комнате росло. — Ты же мог давно выкинуть меня из своего сна, Клейн. — Я... — Клейн запнулся, слова застряли в горле. Он снова ощутил эту невидимую нить, что тянулась от него к Леонарду, связывая их вместе. Как бы он ни отрицал это, было что-то необъяснимое в этом притяжении, что не давало ему просто сбежать. Леонард приблизился настолько, что их лица оказались почти на одном уровне. В его взгляде светилась нескрываемая наглость, как будто он наслаждался каждым моментом этого непонятного противостояния. — Ты постоянно прячешься за своей сдержанностью, — прошептал Леонард, не отрывая глаз от Клейна. — Всегда пытаешься контролировать себя, но на самом деле хочешь большего. И здесь, — он обвёл рукой комнату, словно заключая их обоих в её уединённые пределы, — ты можешь себе это позволить. Ведь это всего лишь сон. Клейн хотел что-то возразить, но вместо этого почувствовал, как все его мысли спутались. Леонард продолжал наступать, разрушая его внутренние барьеры, которые обычно так надёжно защищали его. Ещё одно движение — и они оказались ещё ближе. Тишина, наполненная неясным напряжением, окутала их, как мягкая ткань. Клейн не мог понять, откуда это странное ощущение покоя и напряжения одновременно. — Ты слишком много болтаешь, Леонард, — наконец выдохнул Клейн, пытаясь взять себя в руки. — Ты ведь не думаешь, что всё настолько просто? — Наоборот, — хмыкнул Леонард, медленно проводя рукой по плечу Клейна, так, словно проверяя его терпение. — Я думаю, что тебе гораздо сложнее признать очевидное. Клейн почувствовал, как его сердце забилось быстрее, но он всё ещё старался сохранять невозмутимость. Он знал, что Леонард использует его же смятение против него, но, к своему удивлению, ему было трудно удержаться от ответной реакции. — И что же это за "очевидное"? — Клейн приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Что, по-твоему, я не могу признать? Леонард остановился, его глаза сверкающие, почти пронзительные, задержались на лице Клейна. В этот момент тишина, окружавшая их, казалась гнетущей, но в то же время она была наполнена странной, захватывающей интригой. — То, что тебе не так уж и хочется выгонять меня из своего сна, — спокойно произнёс Леонард, а затем, словно сбрасывая напряжение, усмехнулся. — Ну что, мой дорогой король, пойдём найдём ещё одно место для уединения? Клейн ощутил, как его сознание снова захвачено этим безумным сном. Его голова слегка закружилась, когда пространство вокруг них снова изменилось, как будто подчиняясь капризам Леонарда. Ощущение было такое, будто время и реальность теперь ничего не значат. Перед ними открылся новый пейзаж: маленькая каменная комната, скрытая за толстыми стенами, с низким потолком, освещённая лишь парой свечей на каминной полке. Огонь в камине лениво пылал, и его тихий треск заполнял тишину. — Уединённо, как и просили, — с усмешкой произнёс Леонард, оглядывая комнату. — Теперь никто нам не помешает. — Ты ведь понимаешь, что это выходит за всякие рамки? — Клейн подошёл ближе к огню, чувствуя тепло, которое распространялось от него по всей комнате. — Какие рамки? — Леонард, будто бы искренне недоумевая, развёл руками. — Мы же не в реальности, Клейн. Здесь нет правил. Нет рамок. Только то, что ты сам себе позволяешь. Он подошёл ближе, становясь почти вплотную к Клейну, и тот ощутил, как его снова окутывает это странное тепло — смесь желания и тревоги, которую он не мог полностью игнорировать. Леонард смотрел на него серьёзно, в его глазах больше не было иронии, лишь тихое ожидание ответа. Клейн вдруг почувствовал, как вокруг них снова меняется воздух. Нить напряжения, что связывала их, казалась натянутой до предела, но она не рвалась. Напротив, она лишь становилась всё сильнее. Время словно остановилось в этом уютном, почти домашнем уединении, и Клейн понял, что этот сон — больше чем просто игра разума. Это было нечто большее, глубже, чем он был готов признать. — Леонард, — наконец тихо произнёс Клейн, его голос звучал хрипло, словно он с трудом произносил слова, которые сам же не хотел говорить. — Что же ты на самом деле хочешь? Леонард посмотрел на него, а затем, словно приняв окончательное решение, шагнул ещё ближе, так что между ними не осталось никакого расстояния. — Я просто хочу, чтобы ты перестал убегать, — тихо, но уверенно произнёс он. Тишина в комнате нарушалась лишь слабым треском дров в камине. Клейн стоял напротив Леонарда, ощущая, как напряжение между ними росло, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться. Это был сон, напоминал себе Клейн, иллюзия, игра разума — и всё же чувства, нахлынувшие на него, казались пугающе реальными. Леонард стоял слишком близко, его дыхание тёплым касалось лица Клейна, а тишина между ними с каждым мгновением становилась всё гуще. Вопрос повис в воздухе. Что хочет Леонард? Что хочет он сам? Ответ был до боли ясен, но признать его было ещё сложнее. — Ты задаёшь слишком много вопросов, — вдруг сказал Леонард тихо, и прежде чем Клейн успел что-то ответить, он наклонился ближе и — без тени колебания — поцеловал его. Клейн замер. Мир вокруг, казалось, остановился, затихло даже пламя в камине. Всё исчезло, кроме этого одного мгновения — горячих губ Леонарда, нежно прикасающихся к его. Удар сердца прогремел в груди, а затем второй — громче, и перед глазами всё поплыло. Это не должно происходить, повторял себе Клейн, это просто сон, это… Но его тело отвечало иначе: где-то внутри его словно прорвался какой-то барьер. Руки Клейна на мгновение инстинктивно потянулись к Леонарду, но тут же остановились. Огонь охватил его — не тот, что горел в камине, а тот, что разгорался в его собственном теле, где смешивались смятение, гнев и странное, острое влечение. Он резко оттолкнул Леонарда, его собственное дыхание стало рваным. Губы горели, а разум кричал о том, что нужно остановиться. — Прекрати! — выкрикнул Клейн, вспыхнув от ярости и смущения. Его голос эхом отразился от стен маленькой каменной комнаты, а затем… Всё исчезло. Пространство вокруг них изменилось вновь — каменные стены растворились, исчезли свечи, исчез камин. Они оказались в тихом, уединённом лесу. Осенние деревья шептали на ветру, и рядом негромко журчала спокойная речка. Листья, как и прежде, падали на землю, но уже не так стремительно, как раньше. В этом новом месте царила почти полная тишина, нарушаемая лишь звуком бегущей воды и шелестом листвы. Клейн, стоящий на краю речки, взволнованно выдохнул. Его щеки пылали, а дыхание было ещё не ровным. В голове шумело, и он едва ли мог связать мысли воедино. Всё, что происходило за последние минуты, было настолько стремительным, что он не успел осознать. — Ты! — Клейн резко повернулся к Леонарду, который, к его удивлению, стоял неподалёку и просто… смеялся. Леонард хохотал, его голос звучал звонко и беззаботно в тихом лесу, как будто происходящее забавляло его до глубины души. Он держался за бок, не в силах остановиться, а его глаза блестели весельем. Уголки губ растянулись в широкой, довольной ухмылке. — Ты бы видел своё лицо, Клейн! — сквозь смех выговорил Леонард, глядя на полностью раскрасневшегося Клейна, который пытался взять себя в руки. — Как ты покраснел… как подросток, которого впервые поцеловали! — Это не смешно! — Клейн чувствовал, как жар на его щеках становится ещё более невыносимым. Ему хотелось что-нибудь бросить в Леонарда, но всё, что он мог делать — это стоять, стиснув кулаки. — Ты… это… ты вообще понимаешь, что делаешь? — Прекрасно понимаю, — Леонард наконец перестал смеяться, хотя его улыбка никуда не исчезла. Он подошёл ближе, легко и непринуждённо, словно ничего особенного не произошло. — Это же сон, Клейн. Ты сам говорил. Так почему бы не воспользоваться возможностью немного повеселиться? Клейн стиснул зубы. Он был зол. На Леонарда, за его дерзость, за его наглую уверенность в том, что он может поступать, как хочет. Но ещё больше — на себя. На ту часть себя, что не отвергла этот поцелуй сразу. На ту часть, что ответила на него. — Ты переходишь границы, Леонард, — хрипло сказал Клейн, его голос всё ещё дрожал от эмоций. — Какие границы? — Леонард снова пожал плечами, стоя у самой воды. Он глядел на Клейна с лёгким смешком, но теперь в его глазах читалось нечто большее — спокойное, почти удовлетворённое понимание того, что произошло. — Ты сам не знаешь, где они, иначе бы не позволил себе оказаться здесь. Клейн молчал, снова и снова пытаясь найти в себе силы сказать что-то разумное, но не мог. Он отвернулся, вглядываясь в течение речки, как будто оно могло успокоить его пылающие мысли. — Я ненавижу тебя, — выдавил он, но сам знал, что это не правда. Слишком много в этом сне было чего-то большего, того, чего он не был готов признать. Леонард на мгновение замолчал, уловив в голосе Клейна нечто противоречивое. Он внимательно посмотрел на него, стоящего у речки с напряжённой осанкой и красными щеками, а затем медленно усмехнулся, как будто знал, что слова Клейна не соответствуют его истинным чувствам. — Ненавидишь? — мягко переспросил Леонард, подходя ближе, но всё ещё сохраняя лёгкую дистанцию, словно не хотел снова провоцировать резкую реакцию. — Клейн, ты ведь всегда был плохим лжецом. Клейн стиснул зубы, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Он хотел возразить, сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Леонард снова был прав, и это выводило его из себя. Он не ненавидел его — по крайней мере, не так, как хотел бы. Скорее его злило то, что он не мог дать отпор тем чувствам, которые клокотали внутри. Он ведь сам попался в ловушку, поставленную его собственным разумом. — Ты слишком много знаешь, — пробормотал Клейн, бросив на него краткий взгляд, полыхающий смесью гнева и смущения. В воздухе повисла напряжённая тишина, но лес вокруг был по-прежнему умиротворённым: ветер шевелил листья, заставляя их с тихим шорохом падать на землю, а речка спокойно журчала, словно не замечая их внутренней борьбы. Леонард опустился на траву у воды, жестом предлагая Клейну присоединиться. Он выглядел на удивление расслабленным, несмотря на всё произошедшее. — Я знаю больше, чем тебе хотелось бы признать, — сказал он, его тон был уже более серьёзным, без привычной усмешки. — Но это не значит, что ты должен бежать от этого, Клейн. Особенно здесь, в этом сне, где ты можешь просто быть собой, без всех этих обязательств, контроля и страхов. Клейн тяжело вздохнул и опустился на траву напротив него. Он не мог не признать, что это место — этот спокойный лес с речкой — действительно приносило чувство умиротворения. Ощущение, что хотя бы здесь, в этой странной реальности сна, время остановилось, и не нужно было спешить, принимать важные решения или бороться с Повелителем Тайн. — Всё это... слишком запутанно, — наконец признался Клейн, уставившись на бегущую воду, как будто она могла дать ему ответы. — Ты... ты пришёл в мой сон, и внезапно всё вышло из-под контроля. Леонард усмехнулся, покачав головой. — Это не я пришёл в твой сон, Клейн, — мягко сказал он. — Это твой сон, и я здесь лишь потому, что ты этого хочешь. — Я? — Клейн резко повернул голову к нему, не веря собственным ушам. — С чего ты взял, что я хочу… тебя? Леонард на мгновение замолчал, задумчиво глядя на него, а затем его глаза вновь засветились тем же загадочным блеском. — Ты всегда был настолько слеп к собственным желаниям? — Он тихо засмеялся, но без насмешки, скорее с лёгкой печалью. — Впрочем, неважно. Важно то, что происходит сейчас. И если ты хочешь продолжить притворяться, что это просто глупый сон, — пожалуйста. Клейн снова вспыхнул, чувствуя, как внутри всё клокочет от злости и смущения. Он взял горсть травы и сжал её в кулаке, словно это могло помочь ему удержать себя в руках. — Леонард, — начал он с раздражением, но затем замолчал. Что он хотел сказать? Что это неправильно? Что он не испытывает никаких чувств к нему? Но внутри он знал — эта игра давно перестала быть просто "притворством". Леонард смотрел на него, ожидая ответа, но его лицо было спокойным, без давления, без осуждения. Он просто был рядом, в этом странном сне, который стал чем-то большим, чем Клейн готов был признать. — Может, — наконец сказал Клейн, после долгого молчания, — ты прав. Может, я действительно... что-то чувствую, но это не значит, что ты можешь просто прийти и нарушить мой покой. Ты... ты заставляешь меня терять контроль. Леонард посмотрел на него внимательно, его улыбка стала мягче, почти тёплой. — Я и не прошу, чтобы ты терял контроль, — сказал он тихо. — Я просто хочу, чтобы ты позволил себе быть честным. Со мной. И с самим собой. Эти слова как будто эхом отозвались в голове Клейна, пробуждая что-то глубокое и долгое время скрытое внутри. Он отвёл взгляд, снова глядя на речку. Тишина леса обволакивала их, листья падали на воду, уносимые течением. Леонард внимательно посмотрел на Клейна, словно изучая его лицо, его эмоции, которые тот так старательно пытался скрыть. Взгляд Клейна оставался направленным на речку, но напряжение всё ещё чувствовалось в его позе, в сжатых кулаках, в едва заметном дрожании пальцев. Леонард медленно протянул руку, пальцы осторожно коснулись лица Клейна, мягко, как ветер, касающийся листьев. Это прикосновение не было таким, как раньше — не было в нём ни дерзости, ни желания что-то доказать. Только тёплая близость, почти успокаивающая. Клейн замер, но на этот раз не оттолкнул его. Вместо этого он позволил себе закрыть глаза, на мгновение поддавшись этому ощущению. Но сердце его всё ещё билось слишком быстро, словно он знал, что этот момент — временный, что он ускользнёт, как песок сквозь пальцы. — Ты... — начал было Клейн, но слова застряли в горле. Он сам не знал, что хотел сказать. Леонард, словно чувствуя его смятение, чуть улыбнулся — мягко, без своей обычной дерзости. — Я скоро покину твой вечный сон, — сказал он тихо, убирая руку от его лица, но его взгляд оставался таким же пронзительным. — Пора тебе снова обрести покой. Клейн открыл глаза и удивлённо посмотрел на него. — Уже? — вырвалось у него прежде, чем он успел осознать, что сказал. Леонард приподнял брови, и уголки его губ вновь растянулись в знакомой усмешке. — Ты ведь хотел меня выкинуть из сна, разве нет? — Он взглянул на Клейна с лёгким вызовом, словно давая ему возможность снова отстраниться, как тот делал всегда. Но на этот раз что-то изменилось. Клейн не нашёл, что возразить, и просто молчал, вглядываясь в лицо Леонарда, словно пытался понять, что тот на самом деле имеет в виду. Он хотел этого — или, по крайней мере, так думал. Но почему тогда он чувствовал себя так странно... почему он задавал этот вопрос? Леонард, увидев его растерянность, немного смягчился. Его голос стал тише, почти нежным. — Я обязательно вернусь, Клейн, — добавил он, сделав паузу, чтобы их взгляды вновь встретились. В этом обещании было что-то искреннее, что-то, что заставило Клейна внутренне замереть. — Но я надеюсь, что в следующий раз мы встретимся наяву. Он произнёс эти слова так тихо, что они словно растворились в воздухе, смешавшись с шелестом падающих листьев и тихим журчанием речки. Клейн смотрел на него, не в силах сразу ответить. Это прощание — временное или нет — оставляло в его душе странную пустоту. Он вдруг понял, что не хочет, чтобы Леонард уходил. Но сон всегда был временным, и так или иначе им придётся расстаться. Леонард чуть наклонил голову, его глаза блеснули в свете солнца, пробивавшегося сквозь ветви деревьев. — До встречи, Клейн. И с этими словами Леонард сделал шаг назад, его образ начал медленно таять, словно он был частью сна, как и всё вокруг. Клейн вдруг ощутил холодное дуновение ветра, и лес вокруг стал тускнеть, погружаясь в туман. Леонард исчез, оставив за собой лишь ощущение его прикосновения и слова, что эхом отозвались в голове. Клейн остался один, стоя у реки, которая продолжала беззвучно течь сквозь сон, как если бы ничего не произошло. Он выдохнул, чувствуя, как остатки сна начинают ускользать, унося с собой ту странную теплоту, что всё это время согревала его. Но вместе с этим пришло осознание — то, что Леонард обещал вернуться. И теперь, когда эта мысль поселилась в его разуме, Клейн больше не был уверен, хочет ли он этого на самом деле... или же боится этого больше всего.