Учитель искусств

Имя: Пак Ки Мун Возраст: 16 Цвет волос: Светло-коричневый Цвет глаз: светло-карий Должности: Лидер, главный танцор, вокалист Класс фертильности: Omega

-Два года назад-

Я натягиваю капюшон на голову и иду по холодным улицам Пусана. Я засовываю руки в карманы и оглядываюсь по сторонам, пока я делаю вид, что мне есть куда пойти. Проходя мимо ничего не подозревающих людей, я быстро краду всё, что могу унести. Сегодня неудачный день, и у меня даже нет денег, чтобы купить хоть что-нибудь в магазине. Вздохнув, я провожу пальцами по своим тёмно-каштановым волосам, мой желудок урчит и скручивается от боли. На глаза наворачиваются слёзы, но я подавляю их. Будучи молодой омегой на улицах, я должен сохранять чувство собственного достоинства, иначе мной воспользуются. Мой взгляд останавливается на молодом человеке, который, похоже, чуть старше двадцати, с мягкими блондинистыми волосами и телефоном, прижатым к уху. Он одет в костюм и черную маску. Еда. Насвистывая, я проталкиваюсь мимо него и успеваю схватить его кошелёк, прежде чем чья-то рука крепко сжимает моё запястье. — Что, по-твоему, ты делаешь? Я всхлипываю, глядя в красные глаза. Альфа. Решив сменить тактику, я прикусываю губу, — Мне так одиноко Он прищуривается, глядя на меня, —Ты ребёнок, что делаешь? — он оглядывается, — Тебе не следует этого делать, у тебя даже нет подавителей. Что, если кто-то начнёт приставать? Я смотрю в пол, — Простите. Я просто голоден. Он выдыхает, — Где твои родители? — Ушли, — мои глаза краснеют. Блондин хмурит брови и осторожно достаёт свой кошелёк. — Тебя бросили? — Это не ваше дело. — Ты хочешь есть или нет? Я моргаю, — Вы купите мне еду? — Да. — его рука скользит с моего запястья на мою ладонь. Моё лицо теплеет, и я позволяю ему проводить меня к припаркованной машине. Он открывает передо мной дверь, и я сажусь внутрь. — Сколько тебе лет? Как тебя зовут? — Четырнадцать. — я прикусываю губу. — Меня зовут Ким Кимун. Он протягивает руку, —Чон Чонгук, двадцать один год. Я жму ему руку, чувствуя себя немного не в своей тарелке, — Спасибо, что не причинили мне вреда... по крайней мере, сразу, — я поправляю волосы, потому что он может отвести меня в другое место, чтобы сделать что угодно, но он симпатичный. Интересно, мог бы я найти себе такого же. Чонгук едет в назначенное место, всю дорогу разговаривая со мной и расспрашивая обо всём, что только можно обо мне узнать. Выдохнув, я обнимаю себя, — Мой отец пытался изнасиловать на меня, когда у меня впервые началась течка, поэтому я сбежал. Глаза блондинки светятся красным, — Отвратительно. Ты же ребёнок. Я надуваю губы, — Я не ребёнок. — Ты ребенок. В этом нет ничего плохого. Ни один взрослый не должен приставать к тебе. Ты неприкосновенен до восемнадцати лет. Это незаконно. Сейчас не 50-е годы. Взрослые мужики не имеют права на тебя, потому что ты омега. Единственный человек, который имеет право на твоё тело, — это ты сама. Ты не существуешь как сексуальный объект. Ты личность, Кимун. От его слов у меня наворачиваются слёзы, когда я вспоминаю все эти непрошеные прикосновения, с которыми мне пришлось столкнуться после моей первой течки. Это слишком тяжело. — Хотел бы я быть бетой, — подтягивая колени к груди и плачу. Чонгук нежно гладит меня по голове, когда мы паркуемся, — Эй, не говори так. Быть омегой, нет ничего плохого, просто у каждого разная гормональность. Ты можешь делать всё, что хочешь, быть тем, кем хочешь. Если ты хочешь стать президентом, когда вырастешь, то сделай это. Вытерев глаза, я смотрю на него, — Я просто больше не хочу принадлежать ему. Он глушит машину, — Тогда ты не будешь, не будешь. Я разберусь с этим. Ты хочешь стать самостоятельным? Мысль об этом пугает, и я не знаю, стоит ли ему доверять. Есть, конечно, и хорошие альфы. Но те, кто обращал на меня внимание, были страшными. Однако, глядя в глаза Чонгука, я чувствую, что могу ему доверять. Он никогда бы не причинил мне вреда. Когда он смотрит на меня, в его взгляде читается нежность. Это похоже на любовь старшего брата. Я киваю, сглатывая, — Я хочу быть независимой от него. И не хочу иметь с ним никаких связей. Но как я смогу… — Эй, я все устрою. Тебе не нужно переживать. Пойдем поедим. Мы выходим из машины и направляемся в апартаменты блондина. Он открывает дверь, и я с восхищением смотрю на его квартиру. Она такая красивая, бо̒льшая часть мебели чёрная, по всей квартире развешаны его фотографии с разными парнями. Чонгук ведёт меня в ванную и ставит руки на свои бёдра, — Ты и вправду маленький. У меня отвисает челюсть, — Я не маленький! Он смеётся, — Я принесу тебе одежду, но она будет тебе велика. После ужина я куплю тебе нормальную одежду, — блондин протягивает мне мочалку и полотенце. Когда он уходит, я включаю душ и смотрю на своё отражение. С тех пор, как я сбежал, мои волосы сильно отросли, я выгляжу так ужасно, похож на скелет — тонкие конечности, впалые глаза и впалые щёки на бледном лице. На это больно смотреть. Чонгук стучит, и я открываю дверь, — Я принёс тебе рубашку, нижнее бельё и шорты, которые остались от Юнги. Всё будет велико, но, по крайней мере, у шорт есть шнурок, который можно затянуть. Нижнее бельё новое. — Спасибо вам, мистер Чон. — Чонгук, — он взъерошивает мне волосы. — Не торопись. Пойду приготовлю тебе что-нибудь вкусное. Мои щёки краснеют, — С-спасибо, Чонгук.

***

Выходя из душа, одеваю предоставленную одежду, черная футболка спадает с моего плеча как ночная рубашка. Пыхтя, я заправляю рубашку в шорты, чтобы было понятно, что под ней надето. — Я приготовил еду! — кричит Чонгук. В животе урчит, и я бегу на кухню с полотенцем на голове. — Что это? — Сладкий картофель, — он надувает щеки. Я подхожу ближе и смотрю то на них, то на него, — Почему он …? Он переворачивает тарелку вверх дном, — Волшебство. Я смеюсь, — Нет, Чонгук, я не могу это съесть. Блондин задыхается, — Я так усердно работал. Закатив глаза, я беру одну картофелину с тарелки и откусываю, — Слишком сладко. — Тогда будет рамен, — он хлопает в ладоши и бросает тарелку в раковину. Я сижу за барной стойкой и наблюдаю за его работой ощущая в нем что-то знакомое, но в то же время чужое. — Чон Чонгук, - бормочу я. — Хм? — он поворачивается и тут меня осеняет. — Чувак, ты айдол! Он краснеет, — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я подрываюсь, — Да! Это ты сказал «к чёрту большие компании» и создал свою собственную, как настоящий крутой парень! Раньше я хотел быть таким же айдолом, как ты, пока ты не сказал, что это плохо. Чонгук скрещивает руки на груди, прислонившись к столешнице изучает меня. Пока я принимал душ, он переоделся в тёмно-серые спортивные штаны и чёрную футболку, и теперь он выглядит гораздо менее устрашающе, чем раньше, — Ты бы хотел быть айдолом, если бы с тобой хорошо обращались? Покраснев, я грызу большой палец. — Д-да. Он подходит ближе, кладёт руки мне на плечи и наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Его губы кривятся в ухмылке, — Как тебе предложение стать лидером первой в истории Golden Entertainment мужской группы?» Я широко раскрываю глаза, — Что? Я? Ты даже не знаешь, умею ли я петь или еще что то! — Для этого и нужны тренировки, — взъерошивает мне волосы, — Кем ты хочешь стать, Кимун? Я смотрю ему прямо в глаза, — Я хочу сменить фамилию и стать айдолом. Чонгук широко улыбается, и его лицо становится похожим на кролика, — Тогда я всё это устрою. Обещаю. Я усмехаюсь, — Это слишком многообещающе. — Нет, это не так. — И почему это? — Потому что, — он принимает дурашливую позу, — я Джейкей Смеясь, я закрываю лицо, — Мне кажется, это сон, вызванный наркотиками, когда я проснусь, я буду очень расстроен. — Тогда, я думаю, ты никогда не расстроишься, — пожимает плечами Чонгук. — Потому что ты уже проснулся.