Постыдно ли готу любить?

Раннее утро. Туман был действительно вязким, каким обычно его описывают в каких-то классических книжках. Казалось, если сильно постараться, его можно даже потрогать, но смысла от всей этой романтики не было от слова совсем. Рассвет подкрадывался бесшумно, не набрасываясь сразу, как хищник, выжидающий свою несчастную добычу. А парни шли по дороге, не спеша переступая с ноги на ногу. Пит идёт справа, отрешённо рассматривая горизонт, но Майклу, шагающему рядом с ним, кажется, до этого нет никакого дела. Они идут словно не вместе, будто два чужака, которым случайно повезло двигаться в одном направлении. — Отлично провели сегодня время, — впервые за весь путь подаёт голос Пит. Фраза звучит с какой-то странной, скорее вопросительной, интонацией. — Впрочем, как всегда, — практически безэмоционально отвечает Майкл, прикладывая сигарету к губам. Сейчас примерно шесть утра. Всю ночь компания провела на местном кладбище, у любимой могилы человека с фамилией «Бессмертный», столик возле которой стал постоянным местом их собраний. Хоть они и были готами, но точно не свиньями, и абсолютно все окурки скидывались в сделанную Генриеттой пепельницу. Час назад Фиркл и Генриетта откланялись и сказали, что дома их ждут неотложные дела. Это было всего лишь формальностью, ведь все и так знали: никаких дел никогда и не существовало — они просто хотели отоспаться. Майкл добродушно (и почти самовольно) вызвался провести Пита до дома, и именно этот момент Пит планировал весь прошлый вечер и ночь. — Майкл… Бледная рука, держащая трость, на мгновение сжалась. — …Могу я задать вопрос? Пит медлил. Специально растягивал момент, страшась того, что может натворить. Плохо, очень плохо. — Конечно. — Постыдно ли для гота любить? Майкл всё так же молчит, но не сбавляет шага. Он не напряжён, не разгневан — он просто Майкл, который сейчас, кажется, пытается прожечь бетонную дорогу своим меланхоличным взглядом. — Нет, не постыдно. Любовь — это естественное человеческое чувство, совладать с которым не удастся даже самому каноничному готу. Такова жизнь. Вокруг прекращаются все шумы. Воздух становится тяжёлым и по температуре напоминает пустоту. Майкл всё так же спокойно двигается вперёд, словно не замечая, как сильно трясёт его товарища. — А ты, Пит, в кого-то влюбился? — Нет! — слишком громко выкрикивает он, тут же осекаясь. Майкл наконец-то останавливается, поворачиваясь к нему лицом. В глазах мелькает не присущий Майклу интерес и даже некая интрига, ещё больше пугающая сбитого с толку визави. — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы просто так поверить в эти слова. Но он не настаивает, не давит — лишь сдержанно улыбается. — Забудь всё, что я сказал. — Ага. Майкл снова разворачивается к Питу спиной и продолжает двигаться в сторону его дома, подзывая друга рукой. Но один вопрос всё так же остаётся незакрытым. Вопрос, который интересовал Пита изначально: постыдно ли готу любить своего лучшего друга?