Усталость

***

Минхо устал. Физически, немного морально, но точно устал. Устал лететь десять часов, устал слушать менеджеров и мейк-ап нун, устал говорить, устал от боли в теле, устал придумывать, что и когда съесть, чтобы не набрать вес, устал от громкого голоса своего персонального тренера и даже от танцев устал.  Так бывает. Это обычное явление для всех людей — уставать.  Он устал, поэтому тихонечко вылавливает Джисона, свой «дом для отдыха», в коридорчике между сценой и закулисьем, где они проводили саундчек. Джисон искрится весь, пока смеется над шутками Феликса и подбегает к Минхо широко улыбаясь. Минхо старается держать улыбку, выходит, мягко говоря, не очень.  – Хён, что такое? — Хан-и, я, кажется, потянул плечо. Можешь мне сегодня, пожалуйста, массаж сделать?  Улыбка с чужого лица медленно сходит, оставляя на круглом лице беспокойство. — Да, конечно. — Кивает болванчиком. — Уверен, что не нужно к медикам? Завтра же концерт… — Должно пройти до завтра, спасибо. 

***

Минхо пишет Джисону вечером, после того как у них наконец появилось свободное время до завтрашнего утра. По прибытии в номер, он принимает горячую ванну, пытаясь максимально расслабиться, чтобы с чистым сердцем и душой завтра выступить и набраться энергии от любимого дела и фанатов. Каждый концерт – словно день рождения – особенный день, он очень это любит, но подготовка к ним иногда выматывает особенно сильно, начинаешь забывать, что это все трудности окупятся в многократном размере.  Минхо, кряхтя, натягивает шорты и запахивает халат, после чего быстро пишет Джисону, что ждет его.  Спустя пару минут в дверь стучат. Джисон выглядит очень уютно с влажными волосами, в оверсайзной кофте и спортивных штанах. Он улыбается, закрывая за собой дверь и Минхо не может устоять, чтобы не притянуть его к себе ближе, обвить руками за шею и вдохнуть родной запах — цветочный кондиционер, который они используют в их новом общежитии, запах шампуня Джисона, который невозможно ни с чем перепутать и просто запах самого Джисона. Минхо бы все деньги отдал, если бы можно было сделать парфюм по всем этим ноткам, чтобы абсолютно везде себя чувствовать как дома. Чужие ладони оказываются на лопатках, мягко водят по спине, Джисон кладет подбородок на плечо Минхо и просто ждет. Позволяет старшему использовать себя для восстановления от всего надоедливого, бесячего, изматывающего. Это меньшее, что он может сделать для любимого.  Спустя время Минхо устает стоять, поэтому отпускает Джисона, чмокая в щеку и, наконец, топает к большой кровати, Хан идет за ним.  — Расскажешь, что беспокоит? – Мягко интересуется, кладя ладонь на острую коленку. Минхо чуть-чуть тормозит с ответом, не в силах оторваться от лица напротив. Кажется, ему достаточно просто находиться рядом, чтобы становилось легче. — Да не знаю, ничего конкретного, просто… устал. — Выдыхает. — Наверное, я понимаю. Опять этот период, когда все делается через силу?  Минхо в ответ кивает, смотря на чужую ладонь на его колене.  — Хён, все хорошо, ты же знаешь? Это пройдет, снова будет период, когда ты будешь радоваться каждому дню и событию. — Джисон ему в глаза заглядывает, мягко поворачивая к себе за подбородок. — Если что, я всегда рядом. А если нужно одному побыть, то скажи.  Минхо снова кивает, не в силах что-то ответить. Джисон сейчас выглядит так мило и по-родному, что в груди расцветает целый сад. Минхо много от чего может устать, но от Джисона — никогда. Джисона бывает мало, бывает достаточно, но никогда слишком много.  И его теплых губ на своих тоже не бывает много. А в последнее время вообще – мало.  Джисон целует нежно-нежно, аккуратно, чтобы вдруг не утомить слишком сильным напором. У Минхо только от этой чуткости голова кружится.  — Так, ты хотел массаж, хён? — Отрываясь, напоминает Хан. А Ли первые несколько секунд тратит на то, чтобы прийти в себя. Не вините его, он просто очень скучал по поцелуям с любимым, потому что Джисон в поцелуи вкладывает смысла больше, чем во все свои текста песен. И только Минхо об этом знает и чувствует. Спустя несколько минут Минхо уже оказывается лежащим на животе, без халата, а Джисон осторожно растирает по его лопаткам ароматное абрикосовое масло, купленное где-то в аэропорту.  Минхо мычит, когда сильные руки давят на поврежденную мышцу, Джисон ойкает и извиняется, целуя за ухом.  – Придется потерпеть, хён. Проходит около семи минут и Ли больше не шипит от боли. Джисон, словно волшебник, заставил ноющую мышцу успокоиться.  — Не вставай, я еще не закончил. — Сладко тянет младший, пальцами проходясь по позвоночкам. А Минхо не сопротивляется, закрывает глаза и слушает дыхание.  Джисон взбирается к нему на бедра, чтобы было удобнее и растирает в ладонях еще немного масла. Вес на ногах почему-то ощущается приятно, а когда сильные пальчики разминают трапецивидные мышцы, Минхо почти стонет, жмуря глаза. Джисон мнет где-то у поясницы, явно увлекшись делом. Он склоняется, чтобы поцеловать в краснеющее ушко Минхо и нежно, маленькими шажками, спускается к загривку, слегка царапая зубками.  Минхо хочется выть. Потому что во-первых, он слаб на такие мелкие проявления тактильности и прелюдии, во-вторых, это делает Хан Джисон – его дорогой и любимый человек. Получается комбо.  Рваный выдох сопровождается тем, что влажные губы опускаются к уровню поясницы, поэтому появляется необходимость уточнить дальнейшие действия и планы его драгоценного спутника. — Хан-и? — Повернувшись через плечо, Минхо видит чернющие круглые глазки, по которым все становится кристально понятно.  – Хён, расслабься, хорошо? Просто расслабься.  Минхо не дают ответить, потому что беспардонно затыкают губами. Сквозь поцелуй Минхо чувствует запах масла, что собрали чужие губы с его тела и от этого факта почему-то так хорошо.  Джисон позволяет Минхо согнуть одну ногу, чтобы чуть сменить положение и не страдать от затекшей спины. Снова облюбовав шею и насладившись красными пятнышками, которые появляются просто от касаний к чувствительной коже, он спускается с ног Минхо, устраиваясь между. Тянет пальчиками края шорт вместе с бельем и оставляет старшего полностью нагим.  Минхо бы пожаловался, что ему прохладно, но не успевает даже подумать об этом, потому что моментально вскипает, когда горячие ладони оказываются на его заднице. Мягкие половинки, над которыми Ли работает в спортзале, проклиная выпады с гантелями, мнут и оттягивают так, что он себя чувствует кое-чьим антистрессом. Но он не может жаловаться, ведь сам страдает особой тягой к заднице своего парня.  Минхо явно улавливает то, как потяжелело дыхание Хана и даже немного расстраивается, что не может видеть его из-за положения.  — Джисон!  Резко вырывается полукрик-полустон, когда на том самом месте явно чувствуются зубы. Его укусили за задницу.  Но Минхо готов все простить, когда слышит хихиканье за спиной и все таки поворачивается на спину, чтобы посмотреть в бесстыдные глаза. Посмотреть и снова в них упасть без остатка. Джисона поддельно-хмурый взгляд своего хёна совсем не пугает, он лишь продолжает хихикать и нависает сверху, чтобы утянуть в слегка игривый поцелуй. Сквозь него шепчет что-то про красоту тела старшего и про то, как он скучал по нему все время и хотел плюнуть на всех, зажав где-то в углу. В общем, пытается то ли подмазаться, то ли оправдаться.  Минхо отбивает себе право быть не единственным голым в этой комнате, поэтому на пол летят кофта, штаны и белье. А сам Джисон, наигравшись языком и губами с нежной кожей на животе и груди Минхо, летит вниз, чтобы улечься рядом, да так, что атомы их тел еще чуть-чуть и столкнуться, испепелив сами себя до тла.  Они не говорят, тихонько сопят друг другу в шеи, переплетаются ногами под одеялом и держутся за руки, даже если жарко, даже если ладошки потеют; Время от времени сквозь ресницы влюбленно друг на друга смотрят, улыбаются уголками губ, лениво тыкаются носами и любят, любят, любят. К глубокой ночи, Минхо наконец чувствует, что отдохнул.  Глубокой ночью Джисон гладит щеку спящего Минхо и с чувством выполненного долга, тоже закрывает глаза, сравнивает свое дыхание с дыханмем спящего.