Вне себя

***

— Йегер, мать твою, я тебе сколько раз говорил осмотрительнее летать! Ты чуть с Браус не столкнулся в полёте, в битве с титанами это смерть обоим! Леви нечасто повышал голос, даже когда закипал от бестолковости солдат; обычно ему хватало пары едких замечаний или даже просто строгого взгляда исподлобья, чтобы все вокруг поняли, что делают что-то не так, и даже те, кто всё делал правильно. Но нет-нет, да появлялись особенные экземпляры, как тот же Эрен, чьё тугодумство прямо-таки заставляло капитана, как сейчас, не сдержаться и закричать через весь тренировочный полигон. Запыхавшийся Эрен подлетел на смотровой помост. — Капитан, я же летел, сфокусировавшись на титане, я не могу видеть, что происходит у того за спиной! Леви на секунду прикрыл глаза, успокаиваясь и уговаривая себя, что врождённое тугодумство — это диагноз, а к больным людям нужно относиться снисходительно. — Йегер, я, конечно, понимаю, что тебе сдохнуть не страшно, а нам не жалко, но только живым и целым из пасти титана сможешь выбраться ты один. Важнейшее умение хорошего разведчика — это постоянный контроль и ориентация в пространстве. Поэтому... Разуй глаза бл..! — Понял, капитан. Эрен с притушенным взглядом выпустил тросы и, оттолкнувшись от помоста, полетел дальше тренироваться. Командор, стоящий рядом с Леви, нечитаемым взглядом посмотрел Эрену вслед. — Даже несмотря на его ошибки, в смелости его не упрекнёшь. — Легко быть смелым, когда у тебя конечности отрастают. Йегер не должен забывать, что он в команде не один. Леви проверил своё снаряжение и поправил ремни, готовясь присоединиться к тренирующимся солдатам. — Отработаю с ними тактику с несколькими титанами сразу. Чтобы до автоматизма. — Давай, не загоняй их только. А то завтра в нормальном состоянии с постели не встанут. Леви сорвался с места и, ловко лавируя среди манекенов и летающих туда-сюда людей, отправился к своему отряду.

***

— Мы разобьёмся на группы по три человека, отрабатываем схему три против двух. Кирштайн, твоя берет два манекена слева, я беру справа, Арлерт в центре. Концентрация не только на титанах, но и на том, где находятся остальные товарищи. Кто хоть плащом коснется другого — два наряда вне очереди, Йегер. — Да почему сразу Йегер?! — Выполнять по сигналу. Солдаты разлетелись по своим позициям на ближайшие от их манекенов деревья. Схема атаки двух титанов сразу разбиралась до мелочей на предыдущем теоретическом занятии, и, в принципе, запомнить, кто какую роль выполняет, было не сложно. Тяжелее всегда применить теорию на практике, и сам Леви изначально опробовал её с Ханжи и Майком. Реально. Очень даже. При условии точности выполняемых действий и держа в голове то, что делают в тот же момент твои товарищи рядом. Ну и при условии, что твои мозги способны концентрироваться на двух вещах сразу. Ладно, условие, что мозги в принципе имеются, уже делало эту схему жизнеспособной и имеющей право на существование. — Чуть что, сразу, блин, Йегер. Если кто что и может испортить, так конечно же именно я! Вот что капитан ко мне вечно придирается?! Разве я делаю больше ошибок, чем остальные? Эрен, Микаса и Армин стояли на своей позиции, ожидая сигнала капитана Леви. — Ты надежда человечества, Эрен, к тебе и требований больше. Армин положил ладонь на спусковой механизм, чтобы быть готовым стартовать немедленно. — Я ведь стараюсь из всех сил! — Успокойся, Эрен, капитан ко всем продирается, не только к тебе. Он за всех нас в ответе. Микаса спокойно стояла рядом, и ее секундную готовность выдавал лишь внимательный взгляд темных глаз. — Да, Эрен, сосредоточься на задании, мы ни разу не применяли эту тактику на практике. Ты заходишь сзади второго титана. Йегер сжал зубы, внимательно следя за действиями капитана, пытаясь обуздать внутреннюю обиду, но всем известное упрямство никак не давало отбросить в сторону мысли о несправедливом к нему отношении. Раздался сигнал, и все трое взлетели в воздух, уверенно направляясь к своим титанам. Эрен помнил, куда и когда ему нужно было лететь, и с какой стороны подлетать, но когда при приближении к манекенам по бокам замелькали другие группы, его концентрация на мгновение сбилась. Рой мыслей в голове никак не хотел оставлять его обиженное эго, в мозгу крутилось: «что за несправедливость, я же готов рвануть за всех нас в бой, не задумываясь, вон, парнокопытное тоже ошибается, но хоть бы раз выговор получил…» Эрен слегка запаздывал, облетая по более широкой дуге, чем рассчитывал, но что может случиться за пару секунд, титан ведь даже руку поднять не успеет, и где-то на мысли «…Вот бы капитану самому хоть раз побыть на моем месте и узнать каково это, когда тебя постоянно шпыняют…» он врезался на полной скорости во что-то или, скорее, кого-то, летящего навстречу. В глазах мгновенно потемнело, тело пронзило болью от удара, и он почувствовал, как по инерции отлетает назад, а затем падает куда-то вниз, и вниз, и вниз…

***

Первое, что Эрен почувствовал, постепенно приходя в себя, это жуткую головную боль. И темно, так темно, что ничего не видно. Где он? Где все? Почему так темно… и больно… — Эрен! Эрен, ты как? Открой глаза, Эрен! Глаза, точно. Темно, потому что у него закрыты глаза… И больно. Потому что…Потому что капитан Леви, возможно, в чем-то и прав. С трудом разлепляя глаза, Эрен увидел над собой взволнованное лицо Микасы и Армина. Он понял, что лежит на чём-то твердом, скорее всего на земле, а значит, он был в отключке не очень долго. — Эрен, как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? Микаса хотела помочь ему приподняться, но от малейшего движения его голову пронзила острая боль. Хотя он чётко помнил, что удар пришелся на плечо и руку. Он невольно застонал, хватаясь рукой за голову. — Где болит? Сломано что-нибудь? — Искренне, блять, на это надеюсь. Знакомый голос капитана заставил Йегера вспомнить, что именно об этом тот его и предупреждал. Ну всё, теперь Эрен точно будет намывать весь штаб сверху донизу всё свободное время до конца своей службы в Разведке, что, учитывая его титанические особенности, будет длиться вечно, потому что просто умереть в пасти титана и закончить страдания уже не получится. Он поднял голову настолько, насколько позволило ноющее тело и узрел полусидящего у дерева капитана Леви, с большой ссадиной на лбу и отбивающегося от Ханджи, пытающейся приложить к ране какую-то подозрительного цвета тряпку. — Слышь, ты откуда эту хрень вытащила, из трусов что ли? Нет, не отвечай, я не хочу знать. — Эрен, ты врезался в капитана, отключился и полетел вниз на тросах, ещё и ударился головой о манекен. Тебе надо в лазарет. — Я в порядке, Микаса. — Конечно, блять, в порядке, у тебя в башке всё равно ничего нет. Йегер, чтоб тебя, я же предупреждал — смотри внимательней! По сторонам, блять, смотри! — Простите, капитан, я взял дугу шире, чем думал, задержался и не… — Просто завались, Йегер, прислушайся хоть раз. Тренировка окончена. Эрен с помощью друзей осторожно поднялся, опуская глаза, и вместе со всеми направился в сторону штаба.

***

Леви, как и Эрен, отказался идти в больничное крыло, хоть голова и безбожно раскалывалась. Поковыряв вилкой ужин, он направился в туалет. Но даже от умывания холодной водой легче не стало. Хренов Йегер. Случись подобное в экспедиции, он бы лично закинул придурка после такого в пасть к титану. А потом ещё раз. Чтобы запомнил, чего может стоить даже секундное отвлечение в бою. К отбою головная боль не только не ослабла, но и усилилась. Подходя к знакомой двери, Леви уже еле стоял на ногах, а перед глазами мелькали черные точки, которые никак не удавалось прогнать. Эрвин сидел за столом, как обычно, корпя над бумажками. Оторвавшись от кипы бумаг, его взгляд сменился с сосредоточенного на взволнованный. — Паршиво выглядишь. — Чувствую себя так же. — Может, всё-таки сходишь до доктора? — Просто надо поспать. — Иди ложись, мне тут ещё закончить нужно. Усилием воли дойдя до кровати в спальне командора и стянув одежду, он упал на подушку, чувствуя только всё больше нарастающую боль в голове. Она была как будто необычной, по своей силе уже выходила на какой-то запредельный уровень, заполняя каждую клеточку мозга. Леви не знал, сколько прошло времени, одна минута или целая вечность, но в какой-то момент агония достигла апогея, и он провалился в бездну беспамятства.

***

Просыпаться, несмотря на тяжесть во всем теле, было на удивление приятно. Мягко, тепло и уютно, и пахло чем-то таким родным; последний раз он так себя чувствовал когда-то давно в прошлом, когда ещё ребенком с утра прибегал к матери под бок, чтобы доспать последний час в её объятиях. Открывать глаза совсем не хотелось; хотелось зарыться поглубже, оттягивая момент пробуждения. Но неизбежное осознание того, где он, кто он и зачем, не заставило себя долго ждать. Так, стоп. Он в разведке, его мама умерла, и он не помнил, чтобы в казармах были хоть когда-нибудь такие мягкие матрасы и теплые одеяла. И объятия… Он медленно открыл глаза. Стена такая же, значит он там же, где и был, в штабе разведывательного корпуса. Эх, надо вставать и идти в душевую, пока остальные не проснулись и не истратили драгоценную горячую воду. Шевельнувшись, он обнаружил, что движения сковывает… что-то. Что за фигня? Скосив глаза, он увидел обнажённую руку, обвивающую его тело. Мужскую руку. Какого х… Эрен резко распахнул глаза. Это что вообще такое? Как? Что он вчера делал? Он смутно помнил, как после столкновения головная боль никак не прекращалась, и, ничего не съев за ужином, он просто завалился в кровать, накрывшись с головой, и в конце концов провалился в сон. Неужели какой-то извращенец воспользовался его состоянием и… И что? НЕТ! Не может такого быть! Микаса бы никого к нему не подпустила и на пушечный выстрел. Может, это Армин подумал, что Эрен умирает, и прилёг приобнять? Но размер и волосатость руки, обнимающей его, явно говорили, что это вообще, бляха муха, ни разу не Армин. Сзади кто-то (или что-то) завоворочался и прижался ближе, и он ощутил тёплое дыхание на своей ушной раковине. — Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, уже лучше? Узнав голос, Эрен дёрнулся так сильно, что со скоростью вылетающего троса скатился с кровати, прихватив одеяло. Развернувшись, он узрел ту картину, после которой люди обычно выпускают мемуары под названием «переломный момент, когда я окончательно ёбнулся». На кровати, где он спал, лежал командор собственной персоной, и, о святая Мария помоги мне, голый. Прям вот совсем. — …А я-я… не-е знаю, ка-а-а… До конца не осознавая, что, как, и какого чёрта тут происходит, он вскочил и вылетел, не оглядываясь, за дверь. Эрен облокотился о стену, переводя дух. Как он вообще оказался в спальне командора? Даже находясь при смерти, он не мог представить, что смог бы перепутать мужскую спальню с командорской. Невозможно. — Вааау, и почему ты скрывал от нас эти шикарные косые мышцы? Стой так, замри, я позову Моблита их зарисовать. Эрен повернул голову, дёрнувшись от раздавшегося сбоку голоса. Ханджи с бумагами в руке и горящими за стеклами очков глазами жадно рассматривала что-то в нижней части его тела. Не то чтобы он к такому не привык, она его чуть ли не под микроскопом уже всего изучила, но неловко всё равно было каждый божий раз. Кстати об этом. Он опустил глаза и обнаружил, что стоит в одних трусах. Посреди коридора. На офицерском этаже. Волна паники накрыла его сознание, святая Мария, как он объяснит, что он делает полуголый около двери командора? Чёрт, чёрт, чёрт… — Что, Эрвин выгнал тебя за плохое поведение? Недостаточно постарался этой ночью? ЧТО. КУДА ПОСТАРАЛСЯ? Ханджи не только не выглядела удивлённой, но и, казалось, забавлялась ситуацией. Капитан Леви её, конечно, всегда называл сумасшедшей, и, похоже, где-то был прав… Святая Мария, капитан! А что, если капитан Леви сейчас увидит его в таком виде? Ввиду недавних событий пощады ему не будет. Надо срочно что-то делать. — А… я… ну это, мне туда, в общем. Он на цыпочках прошмыгнул мимо Ханджи, стараясь как можно осторожнее и быстрее проскользнуть обратно за дверь. Закрывая её за собой, он мельком успел заметить, что выражение лица капитана Зое сменилось на ахуй. «Хоть бы командор Смит уже ушёл в кабинет…», зажмурив глаза, помолился Эрен и, повернувшись, обнаружил Эрвина, застёгивающего последние ремни на форме. — Ты точно в порядке? Зачем выскочил без одежды из комнаты? Тебе плохо? Очень, товарищ командор, очень. — Я… а... эм, в туалет приспичило. Опомнившись, он увидел на стуле у кровати какие-то вещи, и надеясь, что это его, быстро схватил и начал натягивать на себя, изо всех сил стараясь не смотреть командору в глаза. Запинаясь от волнения, кое-как наспех застегнув и заправив рубашку в штаны, он было уже собрался так же быстро слиться, как Эрвин подошёл к нему вплотную, осторожно поднимая кончиками пальцев за подбородок, заставляя поднять взгляд и вглядываясь в лицо так, словно оно — самое важное, что существует в этом мире. То ли от вселенского охеревания, то ли от выходящего за все нормы страха и волнения (он сейчас не был уверен ни в одном чувстве, наполняющем его от макушки до пят), но у Эрена невольно отвисла челюсть и округлились глаза. От столь неожиданной реакции у командора, кажется, дёрнулся глаз. — Что с тобой сегодня такое, Леви? Финиш. Приехали. — Ка... ка-а-ак вы меня на-на-назвалиии? Теперь была очередь командора удивляться. Он наклонился и осторожно коснулся губами его лба. — Жара вроде бы нет… Это стало последней каплей для Эрена, этого утра и этой жизни. Он сорвался с места и ринулся за дверь, словно за ним гналась толпа кровожадных девиантов. — Надо было его вчера всё-таки показать доктору…

***

Из всех самых ужасных пробуждений в жизни Леви сегодняшнее, пожалуй, собиралось законно расположиться на лидирующей позиции. Он давно не спал таким крепким сном, потому что вообще в принципе спал мало и чаще всего беспокойно. И сейчас из плена хорошего сна его вырвала волна ледяной воды в лицо. — Хорош спать уже, трибунал проспишь! — Жан! Ты что творишь! — Да ты уже полчаса с ним сюсюкаешься, пытаясь разбудить, Микаса. Я просто ускорил процесс! Леви вскочил на ноги — реакции ему было не занимать — и, молниеносно подскочив к Кирштайну, приложил того спиной к стене, сжимая рукой горло. — Я смотрю, блять, ты у нас бессмертный, Кирштайн. — Ты почти проспал завтрак, идиот. Я тебе одолжение сделал. Жан попытался убрать руку с горла, чтобы нормально дышать, но стальную хватку капитана ещё никто не сбросил без его милости. — А как, блять, ты смотришь на ответное одолжение в виде постоянного наряда в конюшню до тех пор, пока лошадиное дерьмо у тебя из задницы не полезет, а? — У тебя вчера последние мозги вышибло, Йегер?! — Как ты меня назвал?! Леви укротил на мгновение желание тут же придушить наглого солдата и огляделся, постепенно приходя в себя и начиная воспринимать окружающее пространство. Мужская спальня новобранцев. Глаза Кирштайна на уровне его собственных. Микаса, стоящая позади него. Глаза Кирштайна на уровне его собственных. Какого хуя тут происходит?! Жан, воспользовавшись замешательством, оттолкнул руку Леви от себя. — Больной придурок. И вышел из комнаты. Леви никак не отреагировал, пытаясь осознать, что вообще происходит, почему он проснулся в мужской спальне солдат, почему он вдруг внезапно вырос… Бред какой-то. — Эрен, ты в порядке? Все почти уже ушли на завтрак, одевайся скорее. Леви, не зная, что ответить и как вообще на всё это реагировать, выдавил из себя лишь еле заметный кивок головой. Микаса вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Чувствуя подступающее к горлу почти забытое чувство настоящей паники, Леви решительно развернулся и направился к душевым. Зеркало, сообразил он, ему нужно зеркало. Но забегая в душевую комнату, он узрел картину, после которой, кажется, приобрёл ещё одну душевную травму. Да за что ж судьба его так любит-то, блять. У одной из раковин, засунув голову полностью под струю холодной воды, стоял… он сам. Что. За. Хуйня. Как, блять, такое вообще возможно? Годами отточенная реакция на всё чуждое и неизвестное сработала быстрее разума, и он, подскочив, вытащил самого себя за шкирку из-под крана и пригвоздил лицом к стене. Как же, оказывается, приятно быть высоким — не зря он в детстве втайне молил о том, чтобы подрасти — мелькнула шальная мысль в голове. — Ты кто, блять, такой, и какого хуя тут происходит?! — Я не знаю! Я сам себя только что в зеркале увидел! Леви повернул голову влево и уткнулся прямо в отражение лохматой башки Эрена, ебись оно все конём, Йегера, прижимающего к стене его самого. Этот момент ещё долго будет сниться ему в кошмарах. Твою ж мать. Леви отпустил его и облокотился рядом о стену, сползая по ней на пол. Это пиздец. Катастрофа. Эрен упал рядом. — Капитан, я п-п-правда не знаю, как такое произошло. Я ни-ничего не делал… — Йегер, хватит лепетать моим же ртом, я в жизни так не говорил, и звучит это ужасно. — П-простите, кэп. У меня вчера очень сильно разболелась голова, и я просто уснул, а когда проснулся… — Да, у меня тоже. И кстати, часто тебя будят холодной, мать его, водой в лицо? — Чаще, чем мне хотелось бы. После тренировок и экспериментов у капитана Зое мне тяжело проснуться с утра. А вы часто просыпаетесь в кровати с… Леви резко распахнул глаза. До него только сейчас дошло, где, а главное с кем проснулся Йегер в его теле. Он молниеноснным и движением захлопнул своей ладонью рот паршивца, лишая возможности договорить. — Клянусь, Йегер, скажешь хоть одной живой душе, и мы проверим, как быстро ты восстановишься, если тебя разрезать на мелкие кусочки. Угрожать самому себе прямо в лицо (и где там Эрвин увидел туман, обычные серые глаза) было более чем странно. Его аж передёрнуло всего. Надо что-то с этим делать. — Капитан, что всё-таки происходит? У Леви не было ответа на этот вопрос, он сам не знал. Очевидно, это всё как-то связано с тем, что они столкнулись вчера в полёте, а потом ещё и оба приложились головами. Звучит, как полная хрень, но других догадок у него не было. — Значит так, Йегер. Попробуем действовать от противного. Надо снова врезаться друг в друга головами, и возможно, всё вернётся на свои места. — Прямо сейчас? — Ты думаешь, я тебе позволю походить в моем теле ещё пару дней? Конечно сейчас, идиот. — Почему сразу идиот?! Я просто спросил! Не ответив, Леви поднялся на ноги и отошёл на несколько шагов. Эрен поднялся следом. — Стой где стоишь. По моей команде мы с разбегу врезаемся друг в друга, как вчера на тренировке. Услышал? — Услышал. — Раз, два, три. Они направились навстречу друг другу. Эрен зажмурил глаза, готовясь к болезненному удару. Бах. Йегер по инерции отлетел назад, со стоном хватаясь за голову, а Леви лишь покачнулся, оставаясь на месте и шипя сквозь зубы от пронзившей плечо боли. Немного очухавшись, капитан поднял глаза и увидел перед собой стонущего самого же себя. — Блять. — Получилось, кэп? — А ты перестань стонать, как девчонка, и разуй глаза. Эрен поднял голову и скривился. Нихрена не получилось. — Чёрт, как же быть… Может, нам надо это сделать в точности как вчера? Ну то есть, в полете. — Искренне на это надеюсь. А пока слушай внимательно, Йегер. Нам придётся полдня оставаться в чужих телах. Нужно, чтобы никто не догадался, иначе последствий потом не оберёмся. — Но... — Это приказ, Йегер. Четырёхглазая закроет нас в своих копях и никогда не выпустит, обалдев от счастья. И это будет лишь малая часть всех наших проблем. — Хорошо, как скажете, кэп. Я постараюсь очень правдоподобно вас изображать! Леви подошёл ближе к Эрену, нависая, чтобы тот лучше усвоил сказанное. — Во-первых, сотри это грёбаное выражение с моего лица, ты капитан отряда Разведки, а не школьница в розовом платье. Во-вторых, держись подальше от Эрвина. Вообще не подходи и не открывай рот. Ты понял? — Да понял я. Так вы правда с командором… — Завались. И вали уже на завтрак, а то нас скоро начнут искать. Эрен широко улыбнулся, и Леви был почти уверен, что никогда и ни при каких обстоятельствах, даже под мучительными пытками, он не смог бы натянуть такую лыбу. — Убери это с моего лица! И застегни рубашку нормально! Эрен, что-то бормоча в ответ, скрылся за дверью. — Пиздец. Леви тяжело вздохнул, стараясь убедить себя, что нужно продержаться всего полдня, и все вернётся на круги своя. Он тщательно умылся, стараясь абстрагироваться от чужого лица, хмуро смотрящего из зеркала, и отошёл, чтобы спустить нужду. По привычке опустив глаза вниз, он присвистнул. — Мда, видимо природа так компенсировала отсутствие мозгов.

***

Уже на подходе к столовой Эрен почувствовал, как у него начали подкашиваться коленки. Уверенность, что он справится, тем больше улетучивалась, чем ближе слышались голоса из-за больших деревянных дверей. «Главное — ни на кого не смотреть и не с кем не разговаривать» — напомнил сам себе Эрен, набрав побольше воздуха в лёгкие и потянувшись к ручке двери.

***

— Вам не кажется, что капитан сегодня сам не свой? Конни то и дело поглядывал за спину Леви, прищуриваясь на офицерский стол. — Не кажется. Леви, сидящий между Микасой и Армином, первый раз подал голос за всё время завтрака. — Мне тоже показалось, он же даже шейный платок свой не надел… «Идиота кусок...» — одними губами произнёс Леви, закатив глаза. Заметив пристальный взгляд Микасы, он поспешил вернуть невозмутимое выражение лица. — Может, у него всё ещё голова болит после вчерашнего удара. Эй, Йегер, а как твоя? Хотя она у тебя всё равно пустая, чему там болеть. Кирштайн, зараза, точно будешь месяц конюшни вылизывать. — Серьезно, Эрен, ты какой-то смурной сегодня, может, всё-таки сходишь в больничное крыло? Армин обеспокоенно заглянул в лицо другу. — Нормально всё. Когда же уже кончится этот грёбаный завтрак? — Ты что, Армин, нашей великой надежде всея человечества нипочём любые преграды. Он ведь спасёт всех нас, что там какая-то головная боль! — Жан, займи рот уже чем-нибудь полезным. Он всегда знал, что у девчонки Аккерман самый большой потенциал. Когда все начали вставать, убирая приборы, Леви возблагодарил Сину, Марию и Розу. Осталось пережить теоретическую подготовку, обед — а там уже и тренировка. Но сначала надо было как-то застать Эрена наедине и вправить пару извилин. У стойки с грязной посудой он поймал взгляд Йегера и прошептал «надо поговорить». Тот подмигнул ему в ответ, мол «понял, кэп». Леви мысленно отвесил тому подзатыльник. Ой, идиот.

***

Эрен вздохнул с облегчением, направляясь к выходу. Кажется, с завтраком он справился. Он сел с самого края, пробормотав «Доброе утро», и пытался не отсвечивать. За столом шел активный спор, Ханджи что-то яро объясняла командору и Майку, а те внимательно слушали, почти не обращая на него внимания. Лишь один раз он почувствовал на себе взгляд Эрвина, но тут же опустил голову к тарелке, делая вид, что не заметил. Уже когда он направлялся к выходу и обдумывал, как бы незаметно встретиться с Леви, позади его негромко окликнул командор. Эрен нервно сглотнул. Так, главное — спокойствие и уверенность. И никаких эмоций. — Капитан, вы свободны? Нужно кое-что обсудить. Только не это. Уверенность и спокойствие как рукой сняло. Большой такой, титаньей. — А... эм, нет, у меня дела, сэр, извините. — И какие же? — Очень важные. Мне нужно… мм…проверить, все ли в порядке у Эрена Йегера. Ну знаете, он вчера сильно ударился головой. — Вот оно как. Ну после важных дел будьте добры, зайдите в мой кабинет. — Есть, сэр. Эрвин развернулся на каблуках и направился в сторону лестницы. Фух, вроде пронесло. Кажется, у него даже испарина на лбу выступила от напряжения. Но не успев перевести дух, он почувствовал, как его схватили за шкирку и потащили к затемнённой нише рядом с окном. — Капитан Леви, вы чего! А если кто-нибудь увидит?! — Не увидит, я, в отличие от тебя, всегда смотрю по сторонам. Что тебе сказал Эрвин? — Уф, капитан, я так разволновался, думал, сейчас скажу какую-то глупость и выдам нас, но ничего, вроде справился, командор попросил зайти в его кабинет, когда закончу свои важные дела… Нервно тараторя, Эрен достал из кармана платок и вытер выступивший на лбу пот. — Это что, мой шейный платок?! Рука Йегера замерла в воздухе, а глаза широко раскрылись. — Ой, я… — Йегер, скотина, какого хрена ты его в кармане таскаешь? Он же помялся! Его на шее надо носить, а не вытирать вонь! — Я не смог его завязать так же красиво, как и вы! Поэтому решил не надевать, а спрятать в карман, чтобы при случае спросить у вас! Леви готов был вытряхнуть душу Йегера из своего тела прямо здесь и сейчас посредством рук и ног, но, собрав всю волю в кулак, взял себя в руки, вспомнив, что покалечит своё же собственное тело. Он сжал переносицу и прикрыл глаза, стараясь глубоко дышать. — Йегер, если бы это не был мой собственный пот, я бы заставил тебя этот платок сожрать и высунуть через жопу. Поэтому чтоб отстирал его до первозданной чистоты, ясно? Что за важные дела ты наплёл Эрвину? — Сказал, что нужно спросить, как здоровье у Эрена Йегера. Нет, ну он его точно убьёт. Прям сейчас. — С каких пор меня интересует, как чувствуют себя солдаты, ты, идиота кусок? Я же сказал: не говори ни с кем, особенно с Эрвином, мать его, Смитом! — Да это невозможно! Он же командор! Я не хочу, чтобы вы из-за меня нажили проблем с начальством! — Если до твоей тупой башки ещё не дошло, тут у нас тут проблема куда больше, чем выговор от начальства! Короче, слушай сюда. Зайдёшь к нему в кабинет, скажешь, что голова ещё болит, и сразу свалишь в лазарет. Сразу же. Уяснил? Не разговариваешь, не отвечаешь, сразу уходишь. — Я понял. Сразу же уйду в лазарет. — Я сделаю то же самое, и мы встретимся перед дверью в больничное крыло. — Хорошо. — И ради Марии, Йегер, дай нам пережить эти часы до тренировки. — Постараюсь, кэп. Я всегда стараюсь. — Угу, расходимся.

***

Леви шагал туда-сюда около двери в лазарет, мысленно прикидывая, сколько Йегеру надо времени, чтобы отмазаться от расспросов Эрвина. Он слишком хорошо знал настойчивость командора, стоит тому заподозрить неладное. Измором возьмёт, но докопается до правды. С другой стороны, Смит так же хорошо знал капитана Леви Аккермана. Если тот не хочет о чём-то говорить прямо сейчас — никто и никогда не добьётся от него и слова. Эрвин знал, что в такие моменты лучше отстать и подождать, пока Леви сам к нему придёт. И Леви всегда приходил, потому что командор был единственный человеком в мире, кому Леви доверял. Только наличие этого факта давало капитану маленькую надежду не спалиться до тренировки ко всем чертям собачьим. Сам он, на его взгляд, отделался от занятий довольно легко, хоть Ханжи и вцепилась в него клещами, разглагольствуя о том, что у него всё должно уже было восстановиться после удара, а если этого не произошло, то над Эреном срочно нужно было провести ряд дополнительных исследований, и обязательно сегодня вечером, иначе шанс выявить закономерность регенерации пропадёт. А после просьбы вскрыть его череп даже в Леви проснулась жалость к Йегеру. Судя по всему, Ханджи стоило только начать молить в духе «это даст нам шанс на спасение человечества», и, зная Йегера, тот уже не мог отказать. Впервые Леви прочувствовал эту незаметную для обычных людей тяжесть на плечах Эрена. Быть особенным — не дар, а больше похоже на проклятие. В коридоре послышались торопливые шаги, и из-за поворота выскочило его тело с Йегером внутри. Выскочило. Дай бог это развидеть хоть когда-нибудь. — Какого хрена ты так долго? Эрвин не отпускал? — Да нет, с командором как раз-таки вышло быстро, я сделал скорбное лицо и сказал, как вы велели, что почти умираю и мне нужно к доктору. — А он? — Сказал «иди», даже не подняв головы от бумажек. Это не к добру. Но со Смитом он разберётся позже, если вернётся в свое тело. Когда. Не если. — Так почему так долго? — По пути к вам мне встретился ваш отряд и завалил кучей вопросов по новой схеме. Кажется, Петра предложила какие-то изменения, а… Джин предложил… что-то. — Что-то. — Простите капитан, я не всё запомнил, у вас какая-то своя схема атаки, я было попытался представить в голове, но получилось так себе. — И что ты им ответил? — Ну, я выслушал их с самым серьезным внимательный видом, сказал «супер, молодцы, ребята» и поспешил уйти. Леви как наяву увидел отвисшие челюсти своего отряда, а после — их обсуждения, что делать с капитаном, выжившим из ума. Он было уже открыл рот, чтобы оценить умственные способности Йегера его любимым ёмким «идиот», но так и закрыл его, не сказав ни слова. Возможно, он действительно перебарщивает иногда с этим пацаном. Дожил. Жалость к бестолковым молокососам проснулась. Это всё от стресса, последние мозги растерял. — Мы будем заходить, капитан? — Нет, Йегер, не будем. Подождем вон там до обеда. И Леви направился в нишу у окна, прикрытую выступом. Эрен облокотился о стену рядом, потирая ладонью висок. — Что такое? — Только сейчас заметил, что голова-то всё-таки болит. — Ну, ты сейчас в теле обычного человека, оно медленнее восстанавливается. — Вы не обычный человек, капитан. Вы — сильнейший воин человечества. — Я имел в виду, что у меня не отрастает нога, если ее откусит титан. Минут пять они стояли молча, Леви — смотря в окно на тренировочное поле, а Эрен — уставившись задумчивым взглядом в потолок. — Как думаете, вы сможете превратиться в титана, находясь в моем теле? Леви вздрогнул от одной только мысли об этом. — Не знаю и проверять не горю желанием. «Мне хватило пары часов в твоём теле, чтобы никогда не захотеть на твоё место», — подумал про себя Леви, но озвучивать вслух не стал. — Я… я сказал вам не совсем правду. Ну, по поводу нашего столкновения. — Чего?! — Ну, может это и ерунда просто… Я тогда так… ну, разозлился на вас. За то, что вы ко мне постоянно придираетесь, а к другим нет… И я пожелал, чтобы вы хоть раз почувствовали, каково это. А потом случилось это всё… Леви не сильно поверил, что это как-то повлияло на абсолютно необъяснимое явление, произошедшее с ними сегодня, но так или иначе почувствовал лёгкий укол вины. Кажется это тело начало как-то влиять даже на его глубоко рациональное сознание. Надо срочно меняться обратно, пока это не привело к необратимым последствиям. Ещё начнет лояльность к подчинённым проявлять или, не приведи Мария, их щадить. — Эрен, я требую от тебя больше, чем от других, потому что ты от других отличаешься. И, скажи спасибо командору, ждать от тебя будут тоже в разы больше, чем от любого другого члена разведки. Ты это понимаешь? — Да… Наверное. — Лучше я вобью это в твою бестолковую голову сейчас, чем потом ты столкнёшься с этим на другом уровне и охереешь от всей прелести этого мира. Эрен с минуту помолчал, переваривая смысл слов капитана. — Я и сам ещё не разобрался в силе титана, которой обладаю. Капитан Ханджи пытается мне помочь изо всех сил, но мне кажется… иногда… что это сила титана обладает мной, а не я ей… Слова Эрена всерьёз обеспокоили Леви. Если то, что чувствует мальчишка — правда, то у них могут возникнуть огромные проблемы. Но об этом нужно будет поговорить потом, с Эрвином. — От стараний этой сумасшедшей у кого угодно фляга засвистит. — Нет, я благодарен ей за помощь, и она обещала давать мне по дню передышки, но иногда она так увлекается, что забывает. — Мда, не удивительно, Йегер, что ты тугодумишь, Очкастая из тебя последние мозги высасывает. А теперь слушай, как ты должен себя вести на тренировке.

***

Кое-как пережив обед, Леви в нетерпении стоял и слушал указания от самого себя. Эрвин, обычно наблюдающий за происходящим на полигоне из первых рядов, сейчас наблюдал за процессом из окна своего кабинета. С одной стороны, хорошо, меньше подозрений, с другой — потенциально проблематично. Но он разберётся с этим после. Оправдается помутнением сознания от удара головой и вымолит прощение на коленях, как тот любит. — Рассредотачиваемся по позициям и ждём сигнала к началу. Эрен первым полетел в сторону обозначенных деревьев, а Леви последовал вслед за Микасой и Армином. Теперь главное правильно сымитировать тормознутость Йегера, и они спасены. Второй титан, дуга чуть шире, чем надо было, и вот он летит прямо в Йегера, группируясь и готовясь к удару. Бам. Тело пронзило настолько острой болью, что в голове зазвенело, да так сильно, будто огромный колокол установили ему прямо в череп. В мозгу будто что-то разорвалось и Леви потерял сознание, погружаясь в темноту.

***

Принимать удар в теле Леви оказалось куда хуже, чем в его собственном. Из-за разницы в росте он со всей силы приложился головой о плечо капитана, и, видимо, второго удара даже такая крепкая голова, как у капитана Леви, не выдержала, и он мгновенно отключился. Придя в себя и на удивление легко разлепив глаза, Эрен обнаружил под собой белый песок, а подняв голову, сощурил глаза от яркого света звёзд, усыпавших темное небо. Он не понимал, где находится, но чувствовал, как будто уже бывал тут. Может быть, он видел эти звёзды во сне? Скорее всего, так и есть. Скорее всего, он и сейчас спит. Опустив глаза, он посмотрел на свои руки. Они действительно были его. Облегчённо выдохнув, он расслабленно откинулся на песок. Слава Марии, он снова в своем теле. А значит, можно успокоится и просто лежать, любуясь этим завораживающим светом, пока его сон не закончится.

***

Обычно Леви просыпался быстро, так как спал чаще поверхностно и в полудрёме. Сейчас же сознание возвращалось медленнее обычного, но когда, наконец, вернулось, он резко поднялся, распахивая глаза. Сработало? И тут же схватился за голову, которую пронзила острая боль; к горлу поступила тошнота. — Ммм… блять. В ту же секунду чьи-то руки с силой уложили его обратно на спину. — Ради всего святого, лежи, Леви. Доктор запретил даже шевелиться в ближайшие двенадцать часов. Леви? Ему же не послышалось? Значит, получилось. Он облегчённо вздохнул, открывая глаза. — А посрать ты меня на руках относить будешь? — И подмою, если надо. Леви в ответ лишь хмыкнул, но про себя подумал, что этот же сделает, с него станется. Так, подождите, а где мелкий засранец? Неужели отделался лишь ушибом? Он повернул голову вбок, к соседней койке, и снова скривился от резкой боли. Там, с перевязанной рукой, спал Йегер с удивительно умиротворённым лицом. — Не заставляй меня привязывать тебя к кровати. Доктор сказал, у тебя сильное сотрясение. — Я всегда подозревал, что ты извращенец. — Леви… — Да лежу я, лежу. Он был настолько рад, что всё вернулось на свои места, что даже огрызаться не было настроения. А боль — она пройдет. — Я пойду передам, что ты очнулся и, несмотря на заверения Ханджи, в трезвом уме и твердой памяти. Отдыхай и не смей вставать. — Передай очкастой, пусть даже не надеется заполучить мое тело для посмертных экспериментов. — Обязательно. Когда выздоровеешь, я жду кое-какие объяснения по поводу некоторых твоих поступков. — Предоставлю. И даже на колени встану. Эрвин поперхнулся и прочистил горло, бросая взгляд на всё ещё спящего Эрена. — Хм. Отдыхай. Он невесомо провел ладонью по его ноге, накрытой одеялом, встал и вышел за дверь. — А вы всегда с командором объясняетесь на коленях, кэп? Ах ты, мелкий гаденыш. Несмотря на боль, Леви вытащил из-под головы одну из подушек и с силой швырнул Эрену в лицо. — Йегер, поблагодари всех богов, которых знаешь, и завали хлеборезку. Эрен весело рассмеялся. — Так точно, капитан.