Хранитель одиночества

      Изуку ненавидит свой день рождения. Именно в этот день десять лет назад пробудилась его ненавистная причуда. В этот день одиннадцать лет назад ушел отец, когда ему было три. В этот день умерла мама девять лет назад, когда ему было пять. Забавное совпадение - три несчастья на каждый год жизни. Тогда в нем сломалось что-то важное, что так и не починилось спустя время.       Когда-то давно маленький Изуку плакал от несправедливости. Это же его счастливый день, а по факту - нет. Но сейчас он готов заново переместиться в прошлое, чтобы стать тем маленьким мальчиком, который думает о несправедливости мира по отношению к нему, чем ощущать реальность.       Сейчас же он лишь медленно бредёт по улице в сторону детского дома от школы. Руки, холодные и ледяные руки, лежат в карманах в попытках согреться, а одиночество душит. Это походит на ломку. Это все причуда. Глупая и ненавистная причуда, которая причиняет лишь боль - Хранитель одиночества. Какой вздор. Изуку не хочет быть никаким хранителем, не хочет сгорать от одиночества и при этом не хочет разговаривать с другими. Потому что именно сейчас причуда выкручивает суставы и ломает кости от невозможности творить. Ему хочется взять в руки излюбленную ручку с блокнотом и писать, писать, писать, пока его не вырубит от усталости, а пальцы не покроются чернилами. Как это происходило всегда.       Он умеет говорить с каждым существом этого мира, но никто не может заполнить пустоту внутри. Его слушают коты, злодеи, герои, гражданские и сам мир, но в ответ на откровения лишь молчат. Они замирают очарованные этой лирикой строк, и молчат. Молчат, молчат, молчат. Любой поэт, литератор и бог знает кто еще хотел бы получить его причуду, чтобы обращать каждого в своего слушателя, но причудой меняться нельзя. Изуку пытался. До отчаяния, хриплой мольбы по ночам и горьким слезам одиночества. Но нет. Причудами нельзя меняться. Да и вряд ли бы кто-то захотел ее получить после того, как узнает о побочных эффектах.       Изуку один сколько себя помнит. Один на детской площадке, потому что никто не хочет возиться с беспричудным, один в холодной допросной участка, когда его опрашивают касательно мамы, один в детском доме, потому что вновь причуда диктует свои правила, один в школе, потому что никто не хочет с ним разговаривать из-за замкнутости. Один, один, один. Творцы - гении на грани безумства, которые создают в отчаянии. Нет, есть конечно же творцы благие, которые творят в уюте своей жизни. Но по мнению Изуку пик возможностей творца - отчаяние. Именно в нем рождаются самые душещипательные истории о мире, добре, любви и сострадании. Но в нем же рождаются самые горькие, отчаянные, тяжёлые и грязные произведения. Отчаяние - две стороны одной медали. Одни ищут утешение в лучшем, а другие опускаются на самое дно, чтобы не ощущать это давление будучи уже на грани.       Изуку же остаётся посередине. И снова в этом один.       Он сгорает в этом одиночестве, но не может его исправить - причуда согласна с его суждениями. Люди избегают его, не замечают, игнорируют, а приемные семьи теряют интерес спустя несколько недель совместной жизни. Хранитель должен быть один на своем посту.       Это так глупо.       Он умеет разговаривать с душами, разумами людей, но не с самими людьми. А хочется. Хочется хоть раз увидеть слезы не от очередного монолога, смех не от рассказа и печаль с надеждой не после стихотворений. Но глупо. После лёгких касаний струн души все замирают, пыталась унять вибрацию эмоций на ровной нити разума и чувств, а он растворяется в мгновениях прошлого, которые больше не повторяться. Изуку ни с кем не встречается дважды в своей жизни, кроме вынужденных постоянных контактов.       В такие моменты хочется родиться беспричудным. Прожить свою жалкую скучную жизнь в роли второстепенного персонажа второсортного произведения с клеймом позора. Лишь бы с другими людьми, лишь бы с живой мамой, лишь бы не один. Да, он бы не был таким великим творцом и бережно лелеял мечту получить даже самую бесполезную и мешающую причуду, но хотя бы с кем-то близким и живым рядом. Воспоминания о теплых семейных вечерах, мягких касаниях и искрящимся счастье почти истлели в памяти, но они все еще есть. Они жгут разум и душу, распаляя причуду на новые строки, одну за одной. Но он пока держится. Даже Каччан с их странной и грубой дружбой из злых слов и извращённой в своей сути поддержке ещё сохранялся в памяти. Первый и единственный друг за десять лет. Жалко.       Такой же жалостью горят глаза всех окружающих, когда он говорит о желании стать героем. У него совершенно не яркая и мощная причуда для боёв, но он хочет быть героем подполья. Уже, в каком-то смысле, является им. Изуку действует по ситуации и лечит своими произведениями души злодеев. На него не смотрят прицелы сотней камер, у него нет фанатов и мерча, но некоторые жизни он уже спас. Случайно, мимоходом и совершенно не ожидая ничего в ответ. Нашел подходящие слова, вспомнил старые строки из поношенных тетрадей или рассказал свой внутренний монолог на нужную тему. Изуку просто не хочет, чтобы кто-то был в таком же отчаянии и одиночестве, что и он. Простое желание не правда ли? Каждому свое.       А ему хочется урвать это призрачное "свое" в пеших прогулках по краям парапета. Люди не обращают на него внимания благодаря причуде, а острое чувство опасности и возможной смерти помогает хоть ненадолго заглушить навязчивые мысли об одиночестве. Есть лишь он, край крыши и быстро бьющееся сердце. Больше нет ничего. Нет горьких воспоминаний, разбитых надежд, призрачных фантазий о будущем, зуда причуды на кончиках пальцев и ненависти с завистью. Да, хотя бы себе он может признаться в том, что попросту завидует другим. Завидует невозможности причуды так влиять на жизнь, завидует крохам человеческого тепла и какой-то примитивности. Эти люди, такие глупые в своем счастье и невежестве люди, совершенно не ценят того, что имеют. Ненавидят свою "злодейскую" причуду или влияющую на внешний вид, предпочитая не видеть в этом свою силу или плюсы. Тот же Ицукеру с его Манипуляцией, которая может подчинять людей при контакте - такой потенциал для героики. Или Отацу, его причудой обращения в лошадь: гиппотерапия. И много кто еще. Сколько раз он выслушал чужие истории по становлению на злодейский путь, но ни разу не мог понять таких людей. Общество говорит тебе, что без яркой или мощной причуды героем не стать, а ты вместо вызова и движения к мечте выбираешь прогибаться под чужие слова. Глупо.       Хотя в нем еще есть слабая надежда, что его заметит такой же пропитанный одиночеством человек. Который даже в окружении близких будет один, в котором сломано что-то такое же важное и нужное для жизни. Это глупо, но это хотя бы безобидное желание. Не бесполезное течение по реке жизни, а попытка в сопротивление потоку хотя бы в мечтах.       Но пока такого человека он ещё не встретил. И не уверен, что встретит вообще.