Окно напротив

Чонгук торчал под дверью почти полчаса. Мучился. Томился. Изнывал. Сигарет при себе не было — забыл купить по дороге, — поэтому и развлечь себя тоже было нечем. Смартфон разрядился до жалких четырёх процентов, а пауэрбанк Чонгук оставил на квартире у родителей, когда ездил к ним в выходные, так что и залипнуть в интернете не представлялось возможным. Ещё хотелось пить, есть, да и присесть где-нибудь бы не мешало, хотя бы на сидение чьего-то велосипеда. Но в коридоре как на зло не было выставлено ни старых кушеток, ни табуретов, ни скамеек, ни даже вёдер, чтобы перевернуть и использовать как сидушку, и велосипед на девятый этаж тоже никто не потащил, все оставили свои на специально оборудованной стоянке во дворе. А может им тут это и вовсе запрещали - приносить и оставлять возле квартир что-то помимо придверных ковриков. А может и в квартирах ничего такого держать не допускалось. Ни великов тебе, ни колясок, ни собак. И музыку не включать. И громко не трахаться. Хрен их знает, насколько тут отбитые владельцы. Возле подъезда висели какие-то объявления, но Чонгук их все проигнорировал: он сюда пришёл, может, всего на один раз, посмотрит, как обстоят дела, и если не очень, уйдёт и не вернётся. А надо было вообще-то поинтересоваться заранее, и тогда не пришлось бы мыкаться в пустом коридоре, как бедный родственник… Не такой уж и бедный, кстати. Просто экономный. Какой смысл платить за хату несоразмерные деньги, если собираешься в ней только ночевать? Лучше потратить излишки в другом месте. Съездить куда-то. Хотя Чонгук никуда не ездил обычно. Не любил это дело. Собираться, прокладывать маршрут, рулить, там выгружаться, размещаться, потом собираться, ехать обратно, снова перебирать вещи, обнаруживать, что потерял, и понимать, что именно это терять никак было нельзя… И ради чего вся свистопляска? Ради того, чтобы посмотреть на какой-то там исторический архитектурный выверт? Сходить в магазин с сувенирами и купить всякой хрени, чья объективная ценность равна примерно нулю, а субъективная уходит далеко в минус? Отчитаться перед друзьями и подружками, что побывал в каком-то интересном месте? Так у Чонгука не было друзей, которые интересовались чем-то кроме пабов и мясных ресторанов, а подружки все как одна мечтали только пофоткаться на фоне заката, что при желании можно было устроить и где-то поблизости, и устроить набег на модные магазины, что тем более не требовало никаких поездок за пределы центра города. А насчёт родственников… В некоторых случаях человеку лучше было бы не иметь ни одного. Это Чонгук понял ещё в детстве, когда родители “осчастливили” его известием, что скоро в семье прибавление. Полагалось радоваться, поэтому он как мог изобразил радость, и продолжал изображать до тех пор, пока не изыскал возможность покинуть отчий дом и перебраться на съёмную квартиру. Подальше от всяких радостей родства. А у родителей бывал набегами. Систематически, но редко. Отдавал деньгами неоплатный долг за своё воспитание, выслушивал мамины причитания и папины поучения и вновь отчаливал на съёмную квартиру. Проблема такого метода общения была только одна, хотя и досадная: отчий дом всегда был готов принять Чонгука обратно, причём на любых условиях. Можно было бы даже уволиться, прекратить подкидывать родителям деньги и вместо этого сесть к ним на шею (они против такого варианта не возражали, а мама иногда буквально настаивала). Но проживание с родителями под одной крышей автоматически предполагало массу ограничений, прежде всего поведенческих. Чонгук давно отвык отчитываться о том, куда он ходил в течение минувшего дня и куда собирается на следующий, всё ли у него хорошо со здоровьем, соблюдает ли он режим питания и ложится ли спать вовремя. С родителями не полагалось спорить, тем более не следовало использовать грубые выражения, которые у Чонгука за время вольной жизни плотно вошли в лексикон, а при маме ещё и нельзя было курить — она была убеждена не только в том, что курение вредит здоровью молодого поколения, но и в том, что курят только пропащие люди. Отказ от пагубной привычки по её представлениям был синонимом личного успеха, и Чонгук так за все эти годы и не понял, с чего она пришла к подобным выводам: папа смолил как паровоз и при этом был вполне себе успешным директором крупного автомобильного салона. Но самое главное, в дом к родителям невозможно было водить подружек. А это дело Чонгук не то чтобы любил, но практиковал весьма охотно. Папа на бесконечный поток девиц ещё мог бы посмотреть скорее с интересом, чем с осуждением, и от него требовалось только скрывать отнюдь не дворянское происхождение большей части тех, на ком Чонгук останавливал свой выбор. Но вот мама постоянно думала только о выгодной партии для любимого сына, и его неспособность остановиться на какой-то одной претендентке очень быстро вызвала бы мамино недовольство. По совокупности обстоятельств Чонгук не видел для себя иного выхода, как мотаться по съёмному жилью и потихоньку копить на собственное. А вот со съёмным ему катастрофически не везло. Ни в одной квартире не удалось протянуть дольше трёх месяцев. Причины были совершенно разные, иногда просто идиотские, но обустроиться на очередном месте надолго у Чонгука до сих пор так и не получилось. Он даже как-то пробовал снимать жильё с приятелем, но их обоих выгнали за пьяный дебош, который приятель устроил в отсутствие Чонгука. И попытка пожить вместе с девушкой тоже провалилась, и тоже абсолютно тупо: девушка завела сперва собачку, потом двух котов, потом террариум с игуаной, а под конец попросила Чонгука съехать на несколько дней, потому что хотела вызвать в гости сестру из деревни. Чонгук съехал, но не на считанные дни, как предлагалось, а насовсем. И с тех пор мутил с девушками только на своей личной, пусть и временно арендованной, территории. Но вот с очередной личной территорией опять всё пошло наперекосяк — ожидаемо, но всё равно внезапно, — и Чонгук оказался лицом к лицу с необходимостью снять новое жильё в самые короткие сроки. И тут подвернулся вариант по знакомству, из серии “неудобно отказаться”: просьба была настойчивая, а предложение показалось достойным рассмотрения. Поэтому Чонгук приехал сюда — рассматривать. Но с каждой минутой всё больше хотелось плюнуть на ранние договорённости и свалить. Тем более что приглашающая сторона свою часть обязательств уже со старта исполняла на “отвали”. Что, к слову, от неё не только можно, но и нужно было ожидать — не первый год знакомы. Ожидать — и готовиться. А Чонгук всё снова спустил на тормозах и понадеялся, что обойдётся. Дебил. В тот самый момент, когда Чонгук решил, что хватит, слегка пнул дверной косяк на прощание и развернулся в сторону выхода, в нескольких десятках метров дальше по коридору из лифтового холла появилась женская фигура и знакомой тяжёлой походкой направилась Чонгуку навстречу. Чонгук дождался, пока она подойдёт так близко, чтобы не пришлось повышать голос, и сказал: — Да-да, я принимаю твои извинения, Минджу. И всем твоим объяснениям охотно верю. — Приветик, — сказала девушка как ни в чём не бывало, сунула Чонгуку в руки свою объёмную бесформенную сумку, и пока он держал главное отделение раскрытым, полезла внутрь в поисках магнитной карты. — Хоть бы сообщение кинула, что задержишься настолько, — сказал Чонгук, отплёвываясь от её длинных наэлектризованных волос, когда она склонилась над сумкой и почти упёрлась лбом ему в грудь. — Я что, нанимался тут в качестве сторожевой собаки Хатико? — Хатико ничего не сторожил, он ждал и не дождался. В отличие от тебя, — ответила Минджу. — Какой ты нервный… Я уже от этого отвыкла. А, вот, нашла! С этими словами она вытянула откуда-то со дна сумки пластиковую карточку и сунула её Чонгуку под нос. Чонгук брезгливо отшатнулся. — Давай открывай, что ли, — сказал он, кивая на дверь. — У меня ноги не казёные. — Какой ты зануда, Гук, я не могу, — ответила Минджу и приложила карточку к панели на дверной ручке, а потом оглянулась и посмотрела на Чонгука. — Как ты умудряешься работать в своей качалке такой нежный? Или ты нашёл местечко в офисе? Тебе на сидячую работу нельзя, ты вылакиваешь столько пива, что без нагрузок превратишься в борова за какой-то месяц, максимум два. — Кто бы говорил, — парировал Чонгук. — Ты себя-то видела? Натуральная кабаниха. Такие щёки, такие бока… А, стоп, ты беременная или что? А мама знает? Минджу немедленно саданула его кулаком в грудь, решительно открыла дверь квартиры и вошла внутрь, не заботясь о том, идёт ли за ней Чонгук или остался снаружи. Поскольку никаких специальных приглашений не требовалось, Чонгук закинул сумку Минджу себе на плечо и вошёл в квартиру следом за ней. Когда дверь за ним закрылась, Минджу повернулась к нему лицом и сказала недовольно: — Во-первых, ты тупой. Во-вторых, ничего я не беременная и не толстая. А в-третьих, не твоё дело. — Хотя бы предохраняйся нормально, — ответил Чонгук. — Иначе родители тебя убьют, можешь мне поверить. — Без тебя знаю, — огрызнулась Минджу, вырвала у него из рук свою сумку, развернулась на каблуках и прошла вперёд, туда, где предположительно находилась гостиная. Чонгук понял это как намёк, что семейная ссора окончена, поэтому пробормотал себе под нос “Послал же Бог сестричку” так, чтобы Минджу не слышала, и проследовал за ней. Квартирка оказалась так себе. Крохотуля. Меньше были разве что гостиничные номера на одного. И сделано здесь всё было как-то по-дурацки. Отдельного помещения под спальню не было, просто гостиная посередине разделялась надвое чёрными полупрозрачными раздвижными панелями. В той половине, что относилась к гостиной, невозможно было воткнуть даже нормальный обеденный стол, так что вместо него у стены стоял круглый столик, больше похожий на те, что встречаются в небольших кафе. Вокруг столика стояло два простеньких стула. В другой половине, за раздвижными панелями, стояла кровать — и больше ничего. Ничего другого просто не влезало. Зато кровать была серьёзная, двуспальная. Зачем она такая понадобилась в этом крохотном помещении, Чонгук мог только догадываться: квартирку явно пытались превратить в любовное гнёздышко, но что-то пошло не так. Из так называемой спальни имелся второй выход. Чонгук не постеснялся пройти вдоль стены и заглянул в узкий проход, также перекрываемый с помощью раздвижной панели. Оказалось, что это вход в помещение с туалетом и душем. Пройти можно было насквозь. Чонгук прошёл, попутно размышляя, каково будет привести сюда новую подружку и не испугает ли её эта спартанская обстановка, на другом конце прохода обнаружил два стенных шкафа, один со стиральной машинкой, второй пустой, но с полочками и вешалками для одежды, а миновав шкафы свернул ещё раз и оказался снова в крохотной прихожей возле входной двери — круг обхода замкнулся. — Не сказал бы, что тут можно разгуляться, — проговорил Чонгук, оглядываясь назад в тёмный узкий проход, ведущий мимо подсобных закутков к душевой и спальне. — Ну, это как бы не для загулов, — ответила Минджу из гостиной. Чонгук повернулся на голос и увидел, что она отодвигает один из стульев и садится за стол. — Я вообще хотела бы себе такую квартирку прикупить. Чонгук по прямой вернулся из прихожей в гостиную и тоже сел напротив Минджу. — Думай, в общем, — сказала она. — Подруга просила, сегодня решить надо. А лучше не думай, а соглашайся. До меня слухи о твоих приключениях долетают регулярно. Извини, но с твоим послужным списком бесконечных переездов эта квартира — самый распрекрасный вариант: и жить можно, и бросить не жалко. Несколько секунд Чонгук в молчании изучал лицо Минджу, а потом ответил: — Ты какая-то другая стала. Взрослая, что ли… У тебя случилось чего? Можешь мне сказать. Минджу, до этого момента смотревшая прямо ему в лицо, отвела глаза. — Ничего не случилось, — произнесла она после небольшой паузы. — Это моё дело и мои проблемы. Забудь. — Как скажешь, — ответил Чонгук. — Но мой номер у тебя есть, если что. И где я живу, ты тоже знаешь. Минджу опять взглянула на него. — Так ты согласен? Отлично. У меня доверенность от подруги с собой, пойдём сейчас в офис агента, перезаключим аренду с неё на тебя. За этот месяц уже оплачено, а дальше ты сам. Прежде чем ответить, Чонгук выдержал небольшую паузу, а затем произнёс: — Минджу, обещай мне, что во всей этой сделке не будет никакого подвоха. А если будет, я бы хотел о нём услышать заранее. Чтобы понимать, к чему готовиться. Минджу тоже помедлила с ответом, а потом сказала чуть медленнее обычного, точно ей приходилось подбирать слова: — Подруга рассталась со своим парнем и не сказала ему, где будет находиться. Но он знает про этот адрес. Если придёт, просто дай ему в рыло. — Шикарно, — пробормотал Чонгук. — Такого повода к выселению, как драка с бывшим парнем подруги моей сестры, у меня ещё не случалось. — На самом деле там более сложная схема, — сказала Минджу и отвернулась. — Бывший парень подруги твоей сестры, которому подруга несколько раз изменила с парнем твоей сестры и вообще в итоге парня у твоей сестры увела. Сука. Чонгуку понадобилось довольно продолжительное время, чтобы понять услышанное. Но в конце концов ему удалось распутать эту головоломку личных связей: парень Минджу изменил ей с её же подругой, а подруга оказалась той самой девушкой, в чьей арендованной квартире Чонгук и Минджу сейчас находились. Теперь эта девушка решила начать новую жизнь, а все проблемы старой жизни, включая жилплощадь и разборки с бывшим, перекинула на Минджу. А Минджу перекинула их на Чонгука. Всё очевидно и совершенно неудивительно.  Ещё с минуту Чонгук просто смотрел на Минджу, как она сидит напротив, почти совсем отвернувшись от стола, но продолжая облокачиваться о край столешницы, и закрывает лицо рукой. — Жужу, ну правда, ты в положении? — спросил он наконец. — Ты поправилась, даже я это вижу. — Ни в положении я ни в каком, кроме идиотского, — ответила Минджу с раздражением. — Я просто слишком много жру. С тех пор. Чонгук встал, подошёл к сестре, остановился рядом, постоял так несколько секунд, а потом с силой прижал её голову к своему животу и принялся взъерошивать её длинные блестящие чёрные волосы. Минджу попыталась оттолкнуть его и убрать его руки от своей головы, но Чонгук отразил попытки сопротивления, потянул Минджу за плечи вверх, вынуждая встать, и когда она неохотно поднялась со своего места, обнял её и покачал из стороны в сторону. — К тебе вечно клеятся какие-то пидарасы, — сказал он, когда почувствовал, что сестра прекратила свои попытки вырваться и в ответ обняла его за талию. — Почему ты не можешь приманить к себе какого-нибудь нормального парня? — По той же причине, по которой ты не можешь приманить к себе нормальную съёмную квартиру. — Недвига — это фигня, Жужу. Особенно съёмная. — А парни, которых может снять любая сучка, у которой жопа больше, фигня тем более, — произнесла Минджу довольно агрессивно. Поскольку пнуть или ткнуть кулаком Чонгука она больше не пыталась, он решил, что агрессия адресована тому козлу, с которым она рассталась. — Не переживай, Жужу, — сказал Чонгук и слегка похлопал её пониже поясницы. — Ещё месячишко тортиков, булочек и мороженого, и ни одна соперница не сможет с тобой потягаться. Минджу саданула его кулаком в плечо. — Мало, — сказал Чонгук. — Как комарик укусил. Вообще ничего не чувствую. — Стероидов меньше надо лопать и прочей химии, — ответила Минджу. — Может быть тогда чувствительность и вернётся. Хотя кому я это говорю? У тебя полная невосприимчивость к физической боли компенсируется гиперэмоциональностью. Короче, ты бесчувственный псих. — А ты злобный пончик, — сказал Чонгук примирительно. — Мы идеально сочетаемся. Особенно, если держимся друг от друга подальше. Минджу взяла небольшую паузу для размышлений, а затем ответила: — Вот да. Вот тут ты прав. Чем ты дальше… Однако после этой фразы она вдруг обняла Чонгука куда сильнее прежнего, потом ещё немного помолчала и наконец проговорила, уткнувшись лицом ему в грудь: — Иногда я так скучаю по тому времени, когда у нас на двоих была одна комната… Чонгук снова похлопал её пониже спины. — Ты бесила меня, я бесил тебя. На фоне наших прежних баталий любой вид отношений будет выглядеть пресно и навевать скуку. Минджу согласилась: — Вот именно, бро. Все бесявые уроды наскучивают, а ты нет. Чонгук задумался, а потом предложил: — Оставайся сегодня тут со мной? Пойдём сейчас переподпишем эти документы, какие там надо, потом сходим куда-нибудь поужинать, потому что я серьёзно уже голоден… Или у тебя планы? — На этот вечер нет, — ответила Минджу. — Какие у меня после всего могут быть планы? И да, почему бы и нет. Думаю, я смогу выделить тебе один угол на этой кровати.