Похвала

Джону нравится, когда его восхваляют, признают его заслуги и ставят в пример. Так всегда и было, ведь он гений, который имеет до ужаса хорошую память, он сам JDH, что смог создать искусственный интеллект и тело, что полностью идентичны человеку. Это Джон Дейви Харрис, которого слишком давно не хвалили. А почему? А потому что нужно искать Лололошку, которого он сам же выкинул в другой мир. Оказывается, у его альтер-эго интересные друзья. Настолько, что его выловил и закрыл в лаборатории бог! Пожалуй, это самое интересное. Но это не заставляет Джона усомниться в своей гениальности и нужности, нет. Всего-то, его альтер-эго завел себе уйму друзей и заслужил себе титул героя во многих мирах. Всего-то, ради него готовы проводить сложные исследования и искать способ возвращения домой. Ну и подумаешь, что у Джона никогда не было друзей, и с начала его тошнить тянуло от того, как все переживают за этого Лололошку. Ну и ладно, у него была Саша, и ему хватило на всю жизнь вперед. Была Саша, которая любила хвалить своего брата. А здесь, такое ощущение, как будто никто не видит его заслуг! Харрис начинает по немногу продумывать план побега.

***

– ну, конечно же, эти формулы идеальны! Вы забыли, кто их писал? – Джон делает колесо перед Райей. Она только закатывает глаза и продолжает вчитываться в записи. – ну, конечно же, ты промолчишь и даже не согласишься со мной. Это грубо! – у меня нет сегодня желания выслушивать то, как ты себя хвалишь, так что, закрой свой рот, пожалуйста, – Райя на мгновение отрывается от бумаг и стреляет взглядом в Джона. И, да, Джон просто начал хвалить себя сам. А что еще делать? Сам себя не похвалишь – никто не похвалит. И это правда, никто даже не говорил "спасибо" за его работу, в которую, между прочим, тот вкладывался достаточно сильно. Это место пропахло и пропиталось всеобщей ненавистью к Джону. Находиться здесь неприятно, работать сложно, особенно когда за тобой следят как за преступником. И пускай у Джона появились собственные планы на Лололошку, что не давало ему уйти, ему было здесь плохо. Потому что когда ты выходишь из лаборатории, в которой весь день была мертвая тишина, и приходишь обратно спустя несколько минут, а там оживлённо, становится, мягко говоря, обидно. Поэтому Джон старается думать о хорошем, думать о том, что они просто не понимают его заслуг и недостойны его помощи, раз не могут поблагодарить. А потом сдается, принимая для себя то, что ему и самому нужна их помощь. Но он никогда об этом не скажет. Ни за что и никому. Это его маленький секрет, который он унесет собой в могилу. Но он даже представить себе не может то, что кто-то разгадал его. Кто-то понимает, что тот подавлен, даже если не показывает это. Кто-то готов его хвалить, но ему нужно время для того, чтобы самому принять это желание.

***

Джон начинает впадать в отчаянье. Любимое печенье уже не поднимает настроение, кофе отдает горечью все сильнее. Отчеты начинают кусаться, не дают себя писать, но Харрис упрямый. Продолжает считать, выписывать что-либо, рисовать чертежи на доске, после показывая их другим. И всегда, как по привычке, хвалит себя. Потому что начал понимать, что скоро он не сможет спокойно терпеть негатив этого места на себе. Потому что единсвенный раз, когда ему было хорошо здесь – это тогда, когда, оказывается, Джодах поинтересовался тем, как Джон отдыхает. И тогда они разговорились в лаборатории, пока не пришли девушки. Это было... Хорошо? Прошло около двух недель с того момента, и тепло не уходит из грудной клетки, когда парень об этом вспоминает. Потому что им интересовались. Потому что Джодах удивился, что отдых Джона – просто сон или отвлечение на другие дела. Потому что Джону сказали, что это плохо. И ведь он об этом знал, но слышать это от других, это странно. Потому что есть чувство того, что за него могут переживать, даже если место пахнет ненавистью, даже если тот, из за кого Джон ранее чувствовал себя как птица в клетке, помог ему почувствовать то, что он не просто "верни-нам-Лололошку-и-можешь-уходить". Потому что Джодах дал пару книг и сказал, что лучше дать себе пару часов нормального отдыха и потом вернуться за работу. И Джон ведь решает теперь выделять себе по паре часов в день, чтобы прочитать какой то научный роман. Перед сном – самое то. Хотя он никогда не любил романтику, это затянуло его. Работать стало легче.

***

Это место уже не кажется таким уж ужасным. Ненависть начинает быть привычной, хотя, кажется, не то чтобы она привыкается. А скорее начинает по немногу сходить на нейтралитет. К нему продолжают относиться с осторожностью, но в последнее время для Джона является чудом то, что у него начали налаживаться отношения с Райей. Как будто она доверяет ему собственные решения. – Джон, что думаешь, если перенаправить энергию в другой блок, что выйдет? – Райя стоит перед одним из устройств, пока Харрис расчитывает шансы того, или иного, исхода. – мне кажется, что это будет плохим решением, почему ты вообще об этом спросила? – в левое не доходит достаточное количество энергии. Мне кажется, что просто нужно найти способ, чтобы все распространилось по полной мере. – недостаточно энергии... Попробуй поставить основной блок так, чтобы он был ближе к левому. Энергия просто не может проложить сама себе путь туда, куда нужно, по этому переходит только в одно место. – точно! Как я не додумалась сама... Спасибо, – Райя самостоятельно пододвигает железные коробки так, чтобы они могли распределить всю энергию равномерно. – ты не такой уж и раздражающий, когда говоришь по делу. Могу даже сказать, что ты молодец! И Джон замирает. Очки сползают на нос, и теперь его удивленные глаза видно не только девушке, но и только что зашедшему Джодаху. Окетра была сейчас занята, из за чего не могла лицезреть такую картину. Райя смеется, Харрис в шоке, его уши краснеют, Джодах делает для себя заметку. Джону не хватает похвалы. – Джон? У тебя там сбой в системе? Непривычно, когда не только сам себя хвалишь? – не говори ерунды, красотка, просто я удивлен, что вы приняли мою гениальность только сейчас! – Джон снова кувыркается и встает на руки. Скрывает, что его тронули эти слова. Райя с весельем закатывает глаза и наконец замечает Джодаха в помещении. – Джодах! Ты принес то, что я просила? Джон спрыгивает со своих рук и старается не смотреть на пернатого. Потому что понял и сам, что тот теперь знает. Отворачивается к энергоблокам, ища в них свое спасение от тысячи глаз демонов. – да, конечно, это все на складе. – отлично! Спасибо большое. В тот момент, Джон ловит себя на мысли о том, что ему нравится, когда его хвалят, а не восхваляют, признают богоподобным и так далее. И Джона, честно, это даже не волнует. Он рад, очень даже рад, что сегодня сама Райя-Прайм "приняла в люди". Но Джон не дает себе подумать о том, что теперь это станет его зависимостью.

***

Теперь Харрис стал молчаливее. Чаще говорит по делу, реже выходит в общий коридор в дневное время суток. Он в принципе стал полтергейстом. Появляется так, что замечают только тогда, когда начинает что-то делать. И нет, Джон не перестал кидать колкие фразы каждому, кто не дает ему покоя. Теперь эти "шутки" Стали полноценным ядом. Он им стреляет, заставляет других морщиться от боли и разочарования, да так, что к нему больше мало кто в принципе подходит. Почему? Потому что он понял, что ему теперь нужна не похвала от Райи, или же, боже помоги, Окетры. Ему нужна похвала от Джодаха. От Джодаха, с которым у него ужасные отношения. От Джодаха, с которым они не могут находиться в одном помещении больше часа. От Джодаха, что теперь приковывает собой взгляд и заставляет чувствовать жар в мороз. По этому Джон решает полностью скрыться от него, потому что "я-просто-похож-на-него" так и скребется за глазами. Начинает болеть голова, в горле ком и понимание своего одиночества. Возможно, Харрис очень редко думает о том, что он очень одинок. Возможно, это странно, что Лололошка смог подружиться с его творениями, которые должны были стать его друзьями. Их код и паттерн был специально сделан так, чтобы они воспринимали только характер JDH. Но гребанный Лололошка смог подружиться даже с Диланом. Даже с Диланом, который был прописан полноценно для Джона, чтобы они могли подружиться. И вновь Лололошка лучше. Он почти всегда его обгоняет. Даже если Харрис умнее, даже если Харрис более сильный (тут еще нужно подумать), даже если Харрис всю жизнь учился и знает ответ почти на любой вопрос. Даже если Хар... – Джон! – Джона резко вытягивает из мыслей чужой голос. Низкий. Мужской. Очень знакомый. Он отдаёт ответными колкостями и внутренним недовольством. Он отдаёт теплом. – У тебя ожог, ты вообще следил за тем, что у тебя в пробирках происходит? – О... Да, и тебе привет, пернатик, – Джон резко кладёт колбу на подставку и бежит к раковине с холодной водой. Болит. Он передержал. – что-то нужно? У меня еще ничего не готово, я же сказал, ровно ше- – Я зашел проведать тебя и поговорить. – Ого! Сам Джодах решил поговорить со мной? И чем же я так заслужил? – Для начала обработай свою руку, потом и поговорим. – О, я не думаю, что это нужно делать. Я – мироходец! К тому же, сам Джон Дейви Харрис! Ты думаешь, меня будет беспокоить какой то ожог? Пройдет через часов десять. – У тебя появляются волдыри. – Ничего страшного. – У тебя трясутся руки. – На них повлиял стресс, ведь ты меня отвлекаешь от работы. Так что, будь добр, заткнись и уйди. – Я же сказал, я хочу поговорить. – Валяй. Джодах проходит к столу, рядом с которым стоят два стула. На один садится он, на другой – Джон. Ави какое то время молчит. Подбирает слова и в принципе, следит за действиями Джона, чтобы понять, как тот сейчас настроен. И, на удивление, Харрис переживает. Ожог стал неприятным дополнением. Как будто сейчас Джона будут отчитывать, или же, ругать. Как будто ткнут его носом во все его ошибки, заставят его возвращать Лололошку в самых ужасных условиях. Как будто, он накручивает себя, что ему же несвойственно. – Джон, ты очень стараешься, но в последнее время как будто ты потерялся, – начинает Джодах издалека. Так легче собеседнику понять, что от него хотят и как к нему настроены. – девочки мне начали жаловаться, что ты запираешься в уборной, или же будишь их тем, что с самого утра что-то делаешь в лаборатории. – Хочешь меня отчитать за мою тягу помочь вам? – Ты избегаешь меня и чрезмерно работаешь не ради помощи. – Джодах глотает воздух, как будто сейчас скажет самое сложное, что может быть в этом мире. – ты молодец, Джон, большой. Я ценю то, что ты решил действовать более активно, но, как ты видишь, – он указывает на руку Харриса. – это не всегда идет на пользу тебе. И Джон не знает как реагировать. Он потерял нить повествования. Он потерялся в словах "ты молодец, Джон". Он расплавился настолько, что забыл о боли в руке. Забыл о том, что хочет спать и уничтожить все вселенные, где побывал Лололошка, от его же лица. Джон не чувствует, когда по его лицу скатывается маленькая слезинка. Джодах с удивлением наблюдает за его реакцией. Эта резкая смена настроения не может вызвать каких либо эмоций, помимо удивления. Ави кладет свою руку на плечо Харриса, заглядывая в его лицо. Из под очков текут маленькие прозрачные дорожки. И Ави попытался их снять. Но парень перед ним резко отстранился, с недовольством смотря на то, как божество стоит в смятении. – Не трогай меня, пташка. И без тебя разберусь в том, молодец я или нет. И вообще, с чего ты решил, что это не идет мне в пользу? – Посмотри на свои руки. К тому же, даже Райя заметила твою реакцию на похвалу. Ты начал работать усерднее из-за нее? – То, что заметила Райя не волнует меня. И тебя тоже не должно. – Но при этом ты заплакал от похвалы. – И что? Я заплакал от этой всей сладкой истории, ты еще понеси меня на руках в постель, я же "не отдыхаю"! – Без проблем. Джон успевает только громко охнуть, когда его реально подхватывают на руки. Это было... Странно. И не неприятно, но и удовольствием было только то, что ноги навесу наконец-то могут отдохнуть. Но, возможно, Джону нравится то, что у Джодаха теплые руки. – Отпусти. – Ты сам попросил. – Вообще-то, это бы... И его отпускают. Ну, как, сажают на стул. – Хотя бы раз в жизни помолчи, Харрис, – Джодах нависает над ним из за спины, заглядывает в глаза, которые в этот раз были не скрыты под темным стеклом очков, ведь упали на кончик носа. И целует. Невинно, спокойно, еле заметно. Пробует на вкус, старается понять, оттолкнут его или нет. И вместо того, чтобы оттолкнуть, к нему еще ближе тянутся, целуют уже более напористо и нетерпеливо. Только спустя пару секунд первым отстраняется Ави, с довольным лицом смотря на лохматого Харриса. – Умница, раз заткнулся. И это проходит как заряд тока по телу Джона. Но его отвлекает боль в руке, из-за чего идет странная пульсация по всему телу. Парень тяжко вздыхает и мычит, прикрывая ожог другой рукой. – Обработай ожог, работать же не сможешь. – Только моя работа тебя волнует? Ах, да, ты и поцеловал меня только потому что я похож на твоего излюбленного Лололошку. – Джон, если не понравилось, мог сразу сказать. – А мне понравилось, – Джон вскакивает с места и уходит в уборную, влед за ним идет и Джодах, – не иди за мной, я все сделаю сам. – Как скажешь, но понимай тот факт, что я переживаю не только за наши исследования и миссию, но и за тебя тоже. И Джодах уходит. Действительно разворачивается и уходит.

***

Джон не может нормально спать шестые сутки. Он и до этого не мог спокойно приютиться в кровати, но сейчас это переходит в абсолют. Потому что "я переживаю за тебя" маячит в голове, как главная ошибка в вычислениях, как загадка мирового масштаба. Крутится на языке, плавится, растворяется и впитывается. Потому что Джон тоже начал переживать за себя. Потому что начал чувствовать то, что запрещал себе уйму лет. Запрещает себе чувствовать чрезмерно сильную симпатию в сторону того, к кому это нельзя испытывать. Он не хочет вновь разочароваться. Он не хочет разочароваться в Джодахе. Теперь его ответы отдают токсичностью всегда. Теперь его снова тихо ненавидят. Теперь Окетра не спрашивает на счет того, готовить ли еще одну кружку кофе на него. Теперь Райя не спрашивает его мнения, и консультируется с Джодахом. Теперь Джодах постоянно маячит перед глазами. А боль в руке продолжает распространяться по всему телу, отдавая в сердце. И Джон ничего не собирается с этим делать. Он теперь терпит. Ждет момента, когда это все окончательно пройдет само собой. Точно также он боролся со своей любовью к похвале. И не поборол. Потому что "ты молодец, Джон". Потому что теперь все, что ему нужно, от важных объектов для изучения и использования до морального и эстетического спокойствия, ему может дать Джодах. Который теперь не спускает с него глаз, находясь поблизости. И это ведь нервирует, хочется взять и... Губы начинают болеть от воспоминаний о том, что было в тот день. Губы болят от фантомного следа от Джодаха.

***

Джон снова в лаборатории. В этот раз быстро что-то печатает на ноутбуке. Рука все еще перебинтована, как оказалось, ожог вышел сильным. Он только недавно более-менее поспал, что дало ему сил сесть за работу с новыми силами. И в комнату снова заходит он. Дежавю. Самое неприятное и склизкое, какое только может быть, дежавю. Харрис все еще не отвлекается от работы. Он игнорирует присутствие Ави здесь. Не хочет замечать, ведь тогда он окончательно умрет. Пропадет. Рассыпется. Но чужая рука оказывается на его плече, а в чужих глазах так и читается: "нам нужно поговорить". И Джон согласен. Он отстраняется от чужой руки, но поворачивается всем телом на Джодаха, показывая, что готов к разговору. Мужчина же садится напротив, какое то время мешкается, но, вздохнул, начал. – Я думаю, нам стоит поговорить на счет твоего состояния, Джон, – Джодах спокойно кладёт руки на подлокотники и следит за реакцией, сидящего перед ним, мироходца. – Да? Ого, вот это да. Только вот, это не должно тебя касаться, – Харрис недовольно закидывает ногу на ногу и складывает руки в районе груди. Закрылся. – Ты стал очень потерянным после того, как мы в последний раз поговорили. Но ты можешь объяснить, почему все вновь пошло не так? – О, почему все пошло не так? Даже не знаю, почему же. Пташка, мне кажется, что ты, – Джон показательно смотрит на Ави с головы до пят. – должен был понять, что ничего хорошего после нашего разговора быть не должно. – Ты думаешь, что я тобой воспользовался, ведь ты похож на Лололошку? – Я, эм- – Я тебя люблю, Джон Дэйви Харрис, даже если ты похож на моего дорогого друга. Но, опять же, для меня Ло – друг. А вы совсем разные личности. Джон снова молчит. Как могила. Как человек, которого лишили возможности говорить раз и навсегда. Глаза тот округляет, а рот слегка открывается в удивлении. – Что-ж, пернатик, это... Сильно. И, честно, я не знаю как тебе это сказать... – Харрис кладёт свои руки на колени, немного отворачиваясь так, чтобы его лицо было хуже видно. – это, кхм, взаимно. В этот раз очередь Джодаха в шоке посмотреть на Харриса в недоумении, ведь, кто бы мог подумать, чувства, что тот скрывал на протяжении долгого времени, взаимны! – И, по правде, спасибо, – Джон снимает очки и кладёт их на стол. – вы терпите мое поведение, мои ошибки и так далее. Я не знаю почему, но я просто благодарен, что вы до сих пор меня не вышвырнули, хотя, – Харрис снова довольно улыбается. – нельзя же такого гения просто так выкинуть, как котенка! И Ави просто улыбается. Довольно улыбается. Сейчас он счастлив, очень. – Ты умница, Джон, раз решил принять многое для себя. Я не ожидал такого, но я очень горжусь тобо- В этот раз Джон решает сам прервать разговоры поцелуем. В этот раз, не таким невинным. Он решает впиться в десна, притянув Джодаха за грудки. – Хвали меня чаще.