Амур...

— Если бы это был не Семенов, ты бы так не дергался. Это что-то личное? — Татьяна с победной ухмылкой смотрела прямо в глаза. — Какая разница, кто это. Я просто делаю свою работу, и делаю ее хорошо. Чего и тебе желаю. Казалось бы, разговор окончен, и Белова должна была убраться прочь, хлопнув погромче дверью. Не первый же раз пытается упрекнуть в предвзятости, проходили. Она же, наоборот, села поудобнее и оперлась локтями на стол. Ужасная женщина. — Саш, давай ты к Семенову будешь подкатывать сам, вне работы. Так эффективнее будет. Я, конечно, не купидон, но пару советов дать могу. Если бы не многолетняя выдержка, в Татьяну бы полетело что-то очень тяжелое. И как только ей такое могло в голову прийти?! Даже если опустить вопрос ориентации, это же как надо было додуматься до такого. — Тань, ты случайно на солнышке не перегрелась, — обманчиво-елейный тон наверняка бы мог довести до обморока кого угодно, но не Белову. — Брось, я серьезно. Ты как про Пашу слышишь, тут же охотничью стойку принимаешь. Так что нужен будет совет — обращайся, — Татьяна хитро подмигнула и вышла из кабинета. Александр пару раз мысленно посчитал до десяти и обратно, когда эта сумасшедшая закрыла за собой дверь. Страшно представить, что за советы она могла дать. Перекрасить волосы и прицепить накладную грудь? Откуда только что берется! Сама что ли на Семенова запала? Так это зря, этого супермента или прикончат, или посадят, других вариантов не предвидится. За обедом Вася Тучков то и дело искоса поглядывал на старое новое начальство. Они теперь были в одном звании, но сам Василий понимал, что опыта у Максимова побольше будет. Или, пожалуй, стоило говорить об относительно здоровом цинизме. Александр не сомневался, что Васю заберут обратно в родную контору, и, наверняка, на бывшую должность Максимова. Начальство любит изредка делать столь поучительные перестановки. Но пока что Тучков выглядел вполне довольным жизнью и, скорее всего, раздумывал, заговорить с ним или нет. Василий оказался куда менее бестолковым, чем это виделось раньше. Он теперь вполне открыто улыбался, легко поддерживал ни к чему не обязывающий диалог, да и в целом в общении со старшими по званию перестал производить впечатление потерянного ребенка. Уж с его-то комплекцией это всегда выглядело несколько странным. Некстати в голову пришла мысль, что если уж и «подкатывать» к кому, выражаясь словами этой ненормальной, то Вася — куда более приятный вариант. Александр усилием воли сдержался, чтобы не выругаться вслух. Почему-то самые дурацкие идеи заседали в мозгу так, словно были задачами мировой важности. — Вась, может вечером в бар? — нейтральная фраза, не подкопаешься. — Можно, почему бы и нет. Если, конечно, до вечера ничего не случится. Уже случилось. Тучкову, конечно, знать не обязательно, что его уже минут пятнадцать рассматривали не как хорошего спеца, а как красивого мужика. В какой-то момент захотелось по-детски швырнуть что-нибудь и обвинить во всем Татьяну и ее ненаглядного супермента. Не мог что ли Семенчук найти на роль потенциального Архитектора кого-то более вменяемого? Вечером решено было нагрянуть в бар, в котором любили зависать многие менты из центра. Ну а что, совместить приятное… с приятным. Если бы не вывеска, Александр бы точно не угадал, куда его занесло: внутри такие заведения почти ничем друг от друга не отличались. Столик в самом тихом и темном углу бара, дорогой виски, приятная компания — что могло быть лучше для завершения тяжелого рабочего дня. Будь они лет на десять младше, могли бы еще прихватить каких-нибудь смазливых девчонок за компанию. — Где моя молодость, — Василий хитро обвел танцпол взглядом. — Сейчас, Вася, ты уже солидный человек, не положено, тем более с нашими должностями. — Так в том-то и дело, что сейчас уже и не хочется этого кутежа. Знаешь, что самое интересное? Когда я у Фомы в банде был, у него ни разу не видел ни девочек, ни разгула. Он если и выбирался отдыхать, то не в такие места, все культурно. — Вась, ну что ж такое! Мы пришли отдыхать от работы, а ты все про бандитов. В целом, вечер прошел хорошо. Александр и думать забыл про дурацкие слова Беловой, перестал одергивать себя, чтобы не смотреть на Тучкова не тем взглядом, и казалось, что все вернулось на круги своя. И даже прозвучавшая следующим утром в кабинете фамилия Семенов никак не смогла потревожить его душевного равновесия. Татьяна мудро решила не попадаться на глаза, и рабочий день проходил тихо и спокойно. Ровно до того момента, как Тучков вошел в кабинет. Где-то в глубине глаз опять появилась щенячья грусть, которую вполне можно было бы списать на вчерашний алкоголь… Если бы не дурацкие мысли, вновь появившиеся в голове. Совершенно неожиданно Вася из коллеги превратился в интересного и привлекательного человека. И это за один день! Стало даже интересно, каким будет казаться Паша. Неужели тоже из большой проблемы в человека превратится? — Сань, тут сигнал есть, как раз по центральному. Может Тане это распределить? — Беловой? Только не говори… — Нет, там по следователю. Ладно, следак, возжелавший лёгких денег, был куда меньшей из зол, нежели Паша и его друзья. Во всяком случае, там все просто и понятно, и не стоит ждать подвоха. У Александра всегда было правило: на работе думать только о работе, никаких личных дел. Да только сейчас оно дало сбой: можно было бы отправить Васю выполнять приказ, но иррациональная часть требовала задержать, сказать хоть что-то. — Сань, меня с первого числа переводят, обратно, — Василий сам решил продолжить разговор. — Этого и следовало ожидать. Всё лучше, чем тут сидеть. — Я, наверное, сейчас глупость скажу… — и снова этот растерянный взгляд, — но не очень-то и хочется. Там в Центральном опять что-то не то, в Главном управлении тоже. Арсеньев вроде как не у дел, но все равно без него там не обходится. — Тогда мы опять будем вместе работать, вы — вычислять тех, кто воду мутит, а мы — ловить их. Они с Тучковым оказались прекрасной командой, и теперь Василию предстояло заниматься аналитической работой, оставив практическую реализацию Саше и его команде. Максимов посмотрел на календарь, отметив про себя, что им осталось каких-то неполных две недели. Чушь, преступники не дремлют, и не время задумываться о личном. И уж тем более о том, с каких пор Вася Тучков стал этим «личным». Семенов заявился после обеда. Привычно-взъерошенный и недовольный. Но, удивительное дело, обычного раздражения не было. Александр уже давно не сомневался: он не знает ничего про главного Архитектора, оставалось работать с тем, что есть. Информации накопилось много, а вот чтобы систематизировать её времени катастрофически не хватало. Еще одним открытием стало то, что если не пытаться язвить и выводить Семенова на эмоции, с ним можно было поддерживать рабочий диалог. Паша частенько вспыхивал как спичка, и сдерживал очевидное желание послать оппонента только лишь в том случае, когда прикрывал кого-то. Тогда он резко ничего не знал и не помнил, писал в бумагах всякую чушь. А его постоянное желание прикрыть Фомина вообще можно было выносить за скобки. Тем не менее, убедившись, что Максимов пребывал в приятном расположении духа и не собирался делать из него виноватого, Паша заметно расслабился и даже перестал изображать из себя среднее арифметическое из опера и супермена. Кофе из кофемашины получался вполне сносным, Семенов вольготно развалился на стуле, повернувшись так, чтобы видеть все перемещения собеседника. Эдакая профдеформация, у самого Максимова такое тоже случалось. Александр стоял, положив руки на спинку стула. Вот уж чего он не ожидал, так это короткого, почти без подробностей, повествования о том, как выживший Семенчук учил Пашу. За дверью в коридоре послышался знакомый стук каблуков, и Максимов, неожиданно даже для себя самого, решил позволить немного вольности. Была у Максимова привычка сидеть на столе, обычно это позволяло оказываться выше собеседников. Но сейчас это могло сыграть на руку. Что там Татьяна говорила, подкатить к Семенову? Когда раздался стук в дверь, Александр уже сидел на столе, немного склонившись над документом. Что поделать, почерк у Паши не самый разборчивый. — Я хотела спросить… — Белова замерла на секунду, стрельнув недовольным взглядом, — когда нужен отчет по вчерашнему? — Сегодня вечером, — Максимов не удостоил ее даже взглядом, — Паш, этот момент распиши подробнее. Семенов будто бы и не удивился, не заметил ничего. На Татьяну, правда, посмотрел внимательно, но все же вернулся к своей же писанине. Максимов для приличия посидел над душой с минуту и встал зачем-то у Паши за спиной. Тот обернулся, мол, что случилось-то. Наверное, даже не понял, что именно могла увидеть Белова. Александр не ответил, пожал плечами и молча вернулся на свое рабочее место. Все-таки, Таня была права — на работе такие финты лучше не проворачивать, оставить на потом. Василий ждал у машины, делая вид, будто бы случайно задержался. Максимов по глазам видел этот нехитрый спектакль. В голове набатом стучало, что это всего лишь бред воспаленного сознания, что уже пора бы и в отпуск сходить. Да только кто ж его, этот отпуск, даст. — Сань, ты сильно спешишь? — Василий вмиг переменился и теперь выглядел достаточно уверенным. — Да нет, садись. Максимов и сам не заметил, как припарковался у небольшого сувенирного магазина с красивой блестящей вывеской. За обсуждением рабочих вопросов, не предназначенных для чужих ушей, они свернули с центральной улицы, и оказались на одной из тех небольших улочек, где нередко прятались настоящие жемчужины. Сияющие в сумерках огни и затейливые украшения напоминали сцены из американских или европейских романтических комедий. По классике жанра стоило бы взять кофе, обязательно с необычным сиропом и огромной шапкой взбитых сливок. Тучков в своем деловом костюме со стаканчиком кофе со сливками и маршмеллоу выглядел слишком странно. Максимов бы не удивился, если бы этот вечер Василий воспринял как блажь заскучавшего коллеги. Говорили они сугубо о работе, пользуясь тем, что в этот момент можно было озвучивать все те версии, которые обычно не сообщают начальству. По вялотекущему делу Архитектора не появилось ровным счётом ничего нового, и от одного упоминания об этих неуловимых мстителях становилось тошно. Максимов бы никогда в этом вслух не признался, но ловить взяточников и то казалось куда более приятным занятием. — Сань, может хватит уже кругами ходить, а? Тебе ж чего-то нужно, а вот чего, в толк не возьму. — Вась, ну ты что? — Александру стало даже немного обидно, он ведь со всей душой, а тут такое. — Посуди сам, от Паши тебе Архитектор нужен, вот ты вокруг него круги и наматываешь, иначе бы давно уже посадил, уж ты бы точно нашёл, за что. От Тани тебе, скорее всего, нужно знать, что Паша тебе не договаривает. Ну а я-то тебе зачем? Фома тебе уже вроде как не интересен, все отчеты можешь запросить и так. — Вась, — Александр замер, старательно подбирая слова. — Вась, зря ты так. Максимов не нашелся, что сказать. Слова комом замерли в груди, слова неправильные, ненужные никому из них. Рассказывать пришлось бы с самого начала, а начало истории выглядело до ужаса глупо и нелепо. — Не можешь придумать, да? Ну как надумаешь, позвони. — Василий точным броском отправил в урну пустой стакан и пошел прочь. — Вась, подожди, — к черту все, их и так скоро разведут по разным местам, и видеться они будут крайне редко. Тучков остановился и обернулся. В глазах виднелись отражения красных и оранжевых фонариков, делая взгляд довольно злым. Понял? Или наоборот решил, что Максимов собирается в очередной раз провернуть хитрую оперативную комбинацию. — Вася, а ты не думал, что мне просто нравится с тобой общаться? — У вас, товарищ полковник, просто так не бывает, — «товарищ полковник» было не то грустной действительностью, не то издевкой. — Сань, ты в себе разберись сначала, а потом поговорим. Ты ж сейчас вспомнишь, что тебе по должности положено быть той ещё скотиной, а это ни к чему хорошему дальше не приведёт. Тучков ушёл, оставив за собой последнее слово и осознание недосказанности. Впрочем, Александр и сам не идиот, понимал: они уже люди взрослые, и ходить кругами смысла нет. Тем не менее, раздражение требовало найти выход. Раньше это помогала сделать физическая нагрузка, но именно в этом случае хотелось отойти от привычных правил. Пожалуй, стоило эти правила нарушить, убедиться, что конца света не случится, чтобы потом уже никакие омуты с чертями не пугали. Судя по голосу в телефоне, Паша был крайне недоволен тем, что его выдернули в центр. Зато у Александра оставалось время успокоиться и вернуться в привычную рабочую колею. А дальше заглядывать было бессмысленно. Минут через пятнадцать после звонка Семенову позвонила Татьяна и с оттенком ревности в голосе посоветовала не драконить Пашу, мол, так пользы больше. Никак у неё из-под семейного крылышка улетел? — Что за срочность? — Семенов возник из-за спины, серьёзный и злой. Оно-то понятно, и своих дел хватает. — А ты уверен, что Семенчук точно мёртв? — Ты только ради этого меня выдернул? До завтра подождать не мог? — Паша, давай без эмоций. В прошлый раз ты точно так же был уверен, что он погиб во время взрыва в здании суда. — В прошлый раз ты сам меня убеждал в этом. Максимов, ты уже достал, знаешь? Мне на работе хватает забот, а тут ещё ты. — Что поделать, приходится проверять и перепроверять все по несколько раз. — Ты же не ради этого вопроса звонил? Говори, раз уж я здесь. В отличие от Тучкова, Паша решил не откладывать все в долгий ящик. Впрочем, как в свое время отметил психолог, Семенов вообще не был склонен к душевным метаниям. — Скажи, у тебя было так, что ты понимаешь, что хочешь сделать что-то неправильное, но в то же самое время, что это на самом деле правильно. Не для протокола спрашиваю. — Было, и не раз, — огонёк непонимания в глазах. — Но ты все равно делал. И как? — Да по-разному. Но чаще оказывался прав. В нашем деле без интуиции никуда, а иногда это чистая логика. Как по мне, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом обвинять себя. Нет, все-таки Татьяна ошиблась. Паша Семенов — это не то самое личное, о котором он так много думал в последнее время. Оставалось лишь дождаться, когда можно будет позволить себе сделать то, что правильно, а потом будь что будет. Тем более, и правда, лучше обо всем пожалеть потом, чем пропустить момент, когда изменить уже ничего нельзя. Оставшееся до перевода время Василий пропадал с отчётами и текущими делами. Наступившее затишье казалось каким-то уютным, даже несмотря на повисшую в воздухе неопределённость. Максимов не спешил, понимая, что ему дали время на размышления, в том числе и для того, чтобы понять, не ошибается ли он сам. — Что, Вася, как на новом месте? — Как всегда, ничего нового. А у вас там как? — Тучков уже не отводил взгляд, позволяя трактовать вопрос как больше нравится. — Все по-старому. Решить и решиться — как много между этими двумя значениями. Нева спокойно плескалась почти у самых ног, не спеша давать ни единой подсказки. — Вась, мы ведь так и не договорили, — к черту все, теперь уже можно. — И что же ты решил? — Я ещё тогда решил, да как сказать не знал. Но попробовать нам точно стоит. — Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать? — Знакомые слова. — И тот, кто их сказал, точно прав. Мы оба это знаем. За окном сгущались сумерки. Василий отставил бокал на стол и подумал о том, что в этот раз надо брать все в свои руки. Александр выглядел так, словно до конца не верил в происходящее и лишь по выражению глаз можно было догадаться, что он действительно счастлив. — Сань, как думаешь, — почувствовав объятия, он расслабился, впервые за этот вечер, — может тебе переехать ко мне?