Светлое пятно

Эдвард смотрит на часы – сейчас как раз должны закончиться дополнительные занятия Вакнера. Темный змей искренне не понимает, зачем пытаться что-то вдолбить в головы учеников, которые, даже сидя на уроке, успевают маяться дурью, но все его недовольство Норграм отбивает усталой улыбкой и принципами, укоренившимися в светлой голове. Эдвард покидает свою аудиторию, решив оставить неразобранные бумаги на завтра. В конце концов, первое, чему его научил Вакнер – это тому, что, даже обладая несокрушимой магией, ты все равно остаешься человеком, а людям простительны слабости. * Измученные студенты вяло покидают аудиторию Вакнера, на ходу прощаясь с учителем. Эдварда такое положение вещей устраивает ровно до того момента, пока одна недалекая дурочка не оборачивается на стоящего в дверном проеме Норграма, кокетливо убирая за ухо прядь волос. Лучше больше бы училась, чем строила глазки. И хотя Вакнер никак не отреагировал на этот жест, внутри Эдварда просыпается зверь. Темный змей изображает на своем лице самую неприятнейшую гримасу устрашения и подходит ближе. На звук его шагов оборачиваются все – не успевшие отойти на безопасное расстояние бездари, Вакнер, которого его ухмылка заставила изумленно моргнуть и та девица, отступившая подальше на пару шагов. Через пару мгновений рядом остается только Вакнер, которого Эдвард толкает обратно в кабинет и резко захлопывает за ними дверь, поворачивая торчащий из замка ключ. Один взмах палочкой и кабинет окутывает непроницаемый кокон, который не передаст во внешний мир ни единого звука, оставив беззащитного профессора на растерзание темного змея, который исходит ядом из-за пустяковой причины. Но он эту причину пустяковой не считает. Их отношения длятся уже очень давно от почти друзей до уже любовников. Можно с уверенностью сказать, что их связь будет освистана обществом и именно поэтому все это время они держат свой интерес за семью замками, но иногда, вот как сейчас, Эд хочет послать все к черту и заявить права на этого святошу, чтобы каждая собака была в курсе, кто кому принадлежит. - Эд, - Норграм смотрит на него, уже начиная осознавать, в чем причина. Его очки трогательно съехали на кончик носа, и Эдвард просто снимает их, откладывая на парту. Без преграды в виде линз взгляд Норграма становится до ужаса беззащитным, но Эдвард знает насколько обманчиво предположение о том, что Вакнер «беззащитен». Едва ли. И все же что-то пробирает их обоих до костей, когда Эд соединяет их губы, рукой зарываясь в светлые волосы своего партнера. Эд не знает, что делать с этими чувствами – с собственничеством, с ревностью – Вакнер еще его этому не научил, а потому темный змей будет действовать так, как умеет. Им не нужны слова – тела гораздо честнее расскажут о сокровенных мыслях. Например, о предвкушающей дрожи Норграма, когда Эдвард заставляет его усесться на парту и раздвинуть ноги. О восхитительном звуке, который срывается с губ профессора, когда пальцы Эдварда ловко расстегивают молнию и пробираются в нижнее белье, оглаживая полувставший член. - Эдвард, прекрати ради бога, мне в этой аудитории еще детей учить… Норграм пытается оттолкнуть его, но Эдвард издает то ли смешок, то ли скрип и поднимает глаза на Вакнера, который совершенно безумными глазами смотрит на него сверху вниз. - Хочешь, чтобы я прекратил? – Спрашивает змей, пока его пальцы оглаживают твердеющую головку, и Норграм несдержанно стонет, позволив яркому румянцу расцвести на щеках. – Так хочешь или нет? Вакнер закусывает губу и прикрывает глаза. - Болван. А потом распахивает их, когда вместо пальцев головки члена касается влажный язык. Норграм давится заготовленной речью, чувствуя прикосновения к своей плоти, которую, не церемонясь, вбирают глубоко в рот. Эдвард сходит с ума от пряного запаха возбуждения, от солоноватого привкуса на языке и от взгляда светлых глаз, которые в этот момент прикованы только к нему. Он хотел этого едва ли не с первой встречи – чтобы только он, только для него, только вместе с ним. И получил, стоя на коленях, пока собственное возбуждение уже представляло ощутимую боль, впиваясь в застегнутую ширинку. Эдвард отвлекается и, расстегнув брюки, касается себя, возвращаясь к своему занятию. Тонкие пальцы вплетаются в его черные волосы и направляют, поглаживая кожу головы. Язык касается выступающих вен на плоти Норграма, прежде чем Эд насаживается ртом, вбирая так глубоко, как может. Его уши заложило от прилившей крови, от ощущения дрожащих пальцев на голове и от плывущего взгляда золотистых глаз. Больше не существует в этом мире никого и ничего. Собственный финал уже близко. Эд проводит кончиком языка по щели, собирая выступившие капли смазки и чувствует, как плоть у него во рту напрягается. В то же мгновение Норграм отталкивает его, доводя себя до финала парой движений рукой. Эдвард стонет, когда Вакнер, выпавший из реальности на пару мгновений, открывает глаза и тянет его на себя, запуская руку в расстегнутые штаны, в это же время прижимаясь губами к его губам, пробуя свой собственный вкус с губ Эдварда. Эдвард чувствует, как жар не дает ему вздохнуть полной грудью, пока Норграм двигает рукой по стволу, дразня возбужденную плоть, и в следующее мгновение горячее семя выплескивается ему на ладонь, подводя к концу их маленькое приключение. Эдвард пытается стоять ровно, Эдвард смотрит на яркие губы перед своими глазами и мысленно возвращается в прошлое, где было много мимопроходящих людей, но именно этот человек заставил его потерять голову. Заставил желать себя, ревновать себя, желать присвоить себя. Заставил любить себя, в конце концов. Эдвард целует Вакнера в уголок губ, чувствуя движение магии вокруг себя, стирающее все следы их несдержанности. О том, что именно происходило за закрытыми дверьми будут знать лишь они двое и эта мысль заставляет Эдварда нахмуриться, когда он вспоминает «первопричину» его бесстыдного поведения. Неуютное молчание холодком проходится по позвоночнику, пока Вакнер не надевает очки, скованным жестом возвращая их на переносицу. Эдвард чувствует, как шевелятся шестеренки у него в голове, пока профессор что-то усиленно обдумывает, при этом выглядя несколько смущенным. - Эд, знаешь, - наконец говорит он. - А что если нам с тобой съездить куда-нибудь, когда окончится учебный год? Темный змей чувствует жар в груди от одной перспективы разделить еще одно маленькое приключение с Вакнером, желательно там, где не будет девиц, стреляющих глазками в причину его натянутых нервов, бездарей, которым никакие дополнительные уроки не помогут и вездесущих коллег, липнущих к светлому пятну их академии, как к меду. - Съездим. – Отвечает Эдвард, ощущая, как воздух начинает поступать в легкие, разгоняя кровь. Норграм улыбается красивой улыбкой, которая обращена в их обозримое будущее, и Эдварду становится легче, ведь увидеть эту улыбку, полную искреннего тепла может лишь он один.