По обрывкам в прошлое

Жизнь так многогранна и необычна. Её не возможно понять, как и судьбу, которая в один момент может дать тебе всё, о чем ты только мечтал, а завтра же яростно заберёт свои подарки, оставив этот осадок разочарования в себе. И как бы ты не пытался, как бы не мучал себя ночью, в сотый раз спрашивая, почему именно я, почему не тот, кто не ценил бы твои дары? Но наступала новая эра, новое тысячелетие, новый день, и ты вновь прятал свои мысли где-то глубоко. И тебе лишь приходится смотреть как-то, о чем ты мечтаешь, находится совершенно у другого.

4,2 млрд. лет назад

Афродита — планета чья красота ослепляла каждого. Длинные, густые волосы, отливающие голубым цветом, чистая кожа, с мелкими зелеными пятнышками, и такого же цвета глаза. В эти глубокие глаза можно было смотреть вечно, они манили, они звали. И вся Солнечная система знала, что как бы ты не пытался, Афродита всё равно останется самой прекрасной. Сладкие речи каменистой планеты и её задорный смех не могли оставить никого равнодушным. Даже гиганты, чьи мысли в тот момент были лишь о увеличении своей массы, или об за имении колец, не могли не признать — жизнь на этой планете, это что-то уникальное. Окружающие её соседи не могли не посмотреть лишний раз на красоту синих океанов, а потому и стремились к ней. А Солнце, такое теплое Солнце, ласкало её своими нежными лучами. Афродита находилась в идеальной зоне, которая позволяла обзавестись условиями для зарождения жизни. — Афродита! — бархатистый мужской голос окликнул зеленоглазого. Повернувшись и начав искать источник звука, мужчина, собравший свои волосы в невысокий хвост, путался в тысячах звезд. — Арес, здравствуй — более громкий голос зеленой планеты, всё же найдя друга, начал разговор первым, — ты сошёл со своей орбиты? Это же опасно. — Не волнуйся, это тебе не следует покидать орбиту со своей жизнью, а мне ничего не будет. Лёгкая улыбка коснулась лица мужчины. Только появившаяся жизнь в океанах заставляла планету думать о каждом своём действии, дабы не навредить ей. — Как ты? Я слышал, что у гигантов снова какие-то волнения, надеюсь они нас не коснуться. Тяжелый взгляд рыжеволосого устремился в пояс астероидов. Он боялся их, боялся что Зевс захочет массу еще больше, и следующей пропавшей планетой станет он, и никакое Солнце не защитит его. Он видел их игры, и это далеко не ребячество, они жестоки. Зевс и Кронос два самых крупных гиганта, не оставляющие другим и шанса. Больше всего планеты боялись, что когда-то этот дуэт рассориться настолько, что будут готовы убить друг друга. Тогда в Солнечной Системе начнётся сущий хаос. Хотя были и те, кто не прочь посмотреть на такое. Удаленные ледяные гиганты, не находились в самой суматохе, если и вообще участвовали в ней. Но для каменистых планет они были настолько далеко, что мало кто вообще знал их имена. Но по слухам Целус не против обзавестись кольцами, как и Кронос, из-за чего у обоих возникают частые конфликты, а Посейдон мог и выкинуть кого-то из системы. Но большинство считали это бредом, ведь как можно выгнать планету из системы? Планеты шептались и об пятом гиганте, который почему-то не нравился никому из главной четверки. Кто-то считал, что синяя планета чем-то навредила кому-то из ледяных, другие что самому Зевсу, третьи сочувствовали ему, считая что он ввязался в игры, которые ему не посильны. Глубокий вдох обозначал все волнения, что копились на душе у планеты, имевшей на себе широкие просторы воды. — Закрывая глаза всегда боюсь, что больше их не открою. Но тебе нечего боятся, да и мне, наверно, хоть моя орбита теперь и находится еще ближе к гигантам. Сочувственно смотря на друга, Афродита понимала, что их жизнь это ничто, и в любой момент ее могут забрать. Но и у неё был свой козырь в рукаве — Солнце. Звезда, которая очень любила свои близлежащие планеты, и позволяла им всё. И лишиться всех маленьких друзей, она не могла. И это понимали и газовые гиганты. — Давай сходим к Солнцу? Всё веселее будет, — не дождавшись ответа мужчина потянул приятеля за белые рукава. Солнце смотрело куда-то далеко в глубины вселенной, и возможно видело то, что ни одна планета не разглядит. Золотые волосы спадали на сильные руки, подолы длинного платья закрывали ноги, а светлое тело блестело, обогревая всё в округе. Чуть поодаль стояли две маленькие планеты. — Это Вулкан и…? — Гермес, — рыжеволосый мужчина, сверкая своими едва заметными веснушками, и карими глазами скептически смотрел в выжидающее лицо. — Я просто плохо запоминаю его имя, оно странное, — закатив глаза, он молча пошёл в сторону планет. — Ага, и только его. Заметившие двоицу планеты, сразу же обернулись к подходящим. — Афродита, Арес! Рады вас видеть, вы к Солнцу? — Да-да, привет Вулкан, — черноволосый мальчишка, с такими же темными глазами, сразу понимавший зачем к нему идут немного вселял грусти. Вокруг каменистые планеты, имевшие на себе жизнь, воду, или же звезда, чье влияние не оспоримо. Единственный друг для него — Гермес. — Не думаю что стоит подходить к нему сейчас, — задумчивое лицо второй планеты, морщилось смотря на яркие лучи. Заправив короткие волосы за ухо, и отвернувшись он продолжил, — знаете, здесь становиться жарче. — В каком смысле? — обеспокоенная Афродита, в последний раз кинула взгляд на звезду, и точно также отвернулась. — Не знаю, но мне кажется Солнце может… перейти в другую фазу? — Оно не может перейти в другую фазу, Гермес, точно не сейчас. Он молодая звезда, если это и случится, то не скоро, — Арес сложивший руки на груди, и начавший пересказывать когда-то услышанную информацию от Зевса, задумался. — Я не разбираюсь в этом, но температура стала значительно выше. А еще мне кажется и притяжение. — Значит что наши орбиты сместятся? — Вулкан встрявший в разговор тут же поймал обеспокоенные взгляды. Если для других планет это могло означать что они станут ближе к Солнцу, то для Вулкана это могло означать лишь одно. Смерть. Тяжелую, мучительную и долгую. Такую, какую не пожелаешь никому. Многозначительные взгляды пришли к общему мнению. — Вряд-ли, мне кажется Гермес преувеличивает, всё будет нормально, не волнуйся, — Арес, взявший инициативу не пугать мальчишку, решил сменить тему, — а как там Гея и Тейя? Я давно не видел их. — Как обычно, все летают вместе, боюсь как бы не приблизились еще сильнее, — короткие русые волосы Гермеса вновь выбились, и спадали на лицо. — Никакие уговоры на них не действуют, — быстрый вдох показывал все недовольство мужчины, — глупцы, пожалеют еще. Афродита слегка задрав голову смотрела вдаль. Никто не хотел терять их обоих, хоть и задорный характер Тейи мог ставить в ступор, а иногда даже и обижать, их все равно любили. В противовес огненному нраву меньшей планеты, Гея был более спокойным. И то, чем они сходились — баланс. Оба уравнивали друг друга, и дополняли. Такой связи между двумя планетами ни у кого не было. Это заставляло восхищаться, но и давало повод задуматься, что же будет дальше. — Может и новая планета образуется из их обжигающей, плотоядной любви, — сложив обе руки на груди и закатив глаза, кареглазый смеялся. — Гермес! Но громкий смех уже звучал от всей четверки. Они волновались за друзей, но это не означало что они не могли подкалывать их, каждый раз видя вместе. Зевс и Кронос, которые на удивление хорошо относились к Гее и Тейе, предупреждали планеты не раз, читали нотации, говорили обо всех рисках, но все равно не могли повлиять. Некоторые уже шутили что скоро Тейя станет спутником своего друга. На что Гея закатывал глаза, кидая астероидом в шутника, а девушка лишь загадочно смеялась. Вернувшись на свои орбиты, Афродита не могла не думать о словах Гермеса. Повышение температуры может уничтожить всю воду на ее поверхности. А если орбиты сместятся, то… парень боялся даже думать об этом. Смерть Вулкана, Гермес первая планета от Солнца, а Афродита вторая. Даже находясь на его орбите слишком долго, ему становилось жарко, что уж говорить если он там поселиться. Но года шли непрерывно, и ничего не могло оставаться прежним. Смерть Вулкана воспринялась как что-то естественное, что не могло не случиться. В тот момент и жизнь Афродиты изменилась на все 180 градусов. Вулканы, которые так нравились мужчине, стали извергаться, повышая температуру на планете. Орбита сместилась, а Солнце стало жечь. Никакие ласковые лучи больше не баловали зеленую планету, только лишь сильнейшие ожоги оставалисть на коже. Теперь никто не восторгался ей, и даже не мог поддержать. Ведь не одна Афродита страдала от новых изменений. Как все и предсказывали столкновение Тейи и Геи было неизбежным. Обе планеты погибали на глазах у своих друзей, в последний раз видя, как вся Солнечная система погружается в хаос. Арес, чья орбита была ещё дальше от Солнца, терял последние остатки воды, они исчезли, замерзли где-то в глубинах коры. А Гермес стал первой планетой от звезды. Потеряв друзей, и какое-либо наслаждение от жизни, но при этом все также стремившейся к помощи другим. — Афродита… — Не называй меня так! Её больше нет, больше нет той зеленой планеты, никакой жизни, никакой воды! — срывавшейся на крик парень, не успокаивался, — что тебе надо, Гермес! Вали! — Хватит, зачем ты губишь себя. — Я гублю себя? Это не моя вина что Солнце стало таким сильным, что убило Вулкана, что испарило всю мою воду. Я ничего не сделал… Гермес, раскаленный эмоциями, и пытавшийся хоть как-то помочь своему другу, допустил ошибку, обесценил его проблемы. — Ты потеряла лишь то, чего добивалась, а кто-то поплатился жизнью. Прекращай. Будь под рукой астероид, то он бы обязательно полетел в кареглазого. Большая планета, резко развернувшись и уже не отдавая отчета своим действиям продолжала кричать. — Вали отсюда, и никогда не возвращайся, твой единственный друг теперь убит, смотри как сам бы не полетел в Солнце! — Ты переходишь все границы, — тихо вздохнув, он развернулся готовясь навсегда уйти с орбиты Афродиты, теперь уже не прекрасной зеленой планеты, а той, чья температура стала даже больше его. Концы длинных волос были подпалены, и никаким голубым цветом уже не отдавали. Лишь пылающий красный. Зеленые глаза были полны слез, — знаешь, может ты и заслужила это. — Хватит, я не хочу тебя больше ни видеть, ни слышать. Смотри как бы не стал ещё меньше, — резко брошенные слова, ещё от Кроноса, касаемо размеров первой планеты, навсегда останутся в его памяти. Уж слишком разозленный Гермес, ни проронив больше ни слова, удалился. Он задел ее, она задела его. Но терпеть оскорбления огненной планеты он больше не намеревался. И пройдет еще ни один миллиард лет пока две каменистые планеты не заговорят вновь, только никакой радости это уже не принесет. Миллионы лет летели друг за другом и менялось всё. И как бы не пытались все вспомнить о событиях произошедших 4 миллиарда лет назад, все равно терпели поражение. Забылось всё, и хорошее, и плохое, и то, что клялись никогда не забывать. Оставались просто сухие факты, что вот оно так было, а как именно не спрашивай, не помню. А об этой ссоре никто даже в помине не припоминает. Почему Венера с Меркурием не ладят? Оба без понятия, наверно, просто не сходятся характерами. Пропажа пятого гиганта не вызывала ни у кого вопросов, никто даже не предполагал, что когда-то планета, вытолкнувшая Посейдона на его нынешнюю орбиту, и занявшая его место, была изгнана из системы навсегда. Никто не мог вспомнить в деталях о том, как Тейя, подошедшая слишком близко к Гее врезалась в него, оставив после себя лишь обломки. Об маленькой планете по имени Вулкан, которого притянуло и уничтожило Солнце. Никто не назовёт даже его имени, возможно просто предположит, что гипотетически, такая планета была. И никто не вспомнит об длинных голубых волосах Афродиты, точнее Венеры.

Наше время

Резко распахнув глаза, Венера судорожно оглядывался вокруг себя, тяжело дыша. Мутная картинка предстала пред глазами, руки не слушались, а с лица мог стекать холодный пот, но он мгновенно испарялся из-за температуры мужчины. Придя в себя он увидел лишь мирно спавшего Землю на другой части кровати, укрывшегося в одеяло чуть ли не с головой, но маленькие белые облачка выдавали его. — Это был всего лишь сон, — мысли в слух. Откинувшись обратно на кровать, и проворочавшись еще с минуту, красноволосый решился покинуть спальню, понимая, что не уснёт. Проходя вдоль по комнате он наткнулся на небольшое зеркало, висевшее на уровне лица. Он смотрел, и не видел себя. Перед ним стояло воплощение самой горячей планеты, второй от Солнца, с красными волосами по плечи, с небольшими шрамами на лице, которые тяжело заметить, но напоминающие о дне, когда он все потерял. Смотрел и видел, что стало с ним, видел, что это он, и не мог поверить, лишь зеленые глаза, которые даже спустя миллиарды лет не менялись, доказывали что все его сны, не просто выдумка. Кинув последний раз взгляд на зеркало, он поклялся, что завтра выкинет его из комнаты. Трудные мысли ползли по спине, нагнетая только больше и больше, не давая вздохнуть, или хотя бы уснуть. На небе уже появлялись первые солнечные лучи, которые бы Венера предпочла никогда больше не видеть. Ведь именно Солнце лишило его всего. Но тихий шорох оторвал от размышлений. Прохладные руки обвили талию мужчины, а на плечо легла чья то голова. Венера слегка обернувшись увидела только что проснувшегося Землю. — Ты чего не спишь? — Без тебя холодно, — вздохнув и встав между Солнцем и Венерой парень потянулся. Горячие руки укрыли своими объятиями зеленую планету. Облака поспешно двинулись за макушкой, вновь лежавшей на чужом плече. — Что-то случилось? Почему ты встал так рано, только рассвет начинается. — Ничего, просто… дурной сон. — Расскажешь? Руки обвили еще крепче, что подсказало Земле — что-то не так. Сны — это то, что ты не можешь контролировать, и часто они доставляли слишком большой дискомфорт. Оставляли после себя чувство потерянности, печали, или даже опустошения. Венера бы предпочла их никогда не видеть, а единственное, что всегда помогало Земле это высказаться своему спутнику. Луна, как хозяйка снов для людей, всегда выслушивала все бредовые и страшные сны своей планеты, поддерживая когда это требовалось. — Мне когда-то снились очень страшные сны, они так душили, что я не мог даже жить. Существовал. — Что это были за сны? — Я не помню, и даже не хочу вспоминать. Припоминаю лишь очертания. Когда вымирания были много фигни снилось, когда с вами рассорился, тоже снилось, всякое… — Мне снилось прошлое, настолько далекое что это уже не имеет смысла, — светлые руки гладили спину горячей планеты, успокаивая. Глаза слипались от недостатка сна, но он стоял, продолжая слушать, — ты будешь смеяться. — Клянусь, что не буду, — голубые глаза встретились с зелеными, — я… знаю, что тогда поступил очень плохо начав издеваться над тобой, когда ты рассказал что на тебе могла быть жизнь, мне… жаль. — Я не сержусь, Земля. Прижавшись ко лбу, на который спадали голубые пряди, Венера тихо вздохнул. Открываться людям, даже пусть и таким близким было невыносимо сложно. А потому считалось и ненадобным, можно же перенести все в себе, не получив взгляд разочарования, или ненависти. — Пойдем спать. — А твой сон? — Это не важно. — А мне важно! — перехватив руки красноволосого, он продолжил, — послушай, если это действительно такой тяжелый сон, то выговорись, я ни в коем случае не осужу тебя, и если хочешь мы больше никогда не заговорим об этом. — Земля… Уже проснувшись от трудных разговоров, планета, смотрела в зеленые глаза, боясь что он откажется, что он никогда больше не поверит ему. Но Венера даже не думал об этом. Он видел как старается его возлюбленный, как пытается измениться, но для самого себя это было трудно. Облокотившись на подоконник, он в последний раз обернулся на Солнце, а после отвернувшись полностью начал. — Ещё очень давно, не знаю даже сколько миллиардов лет прошло, Солнечная система была не такой. Ты ничего не помнишь из этого времени, две планеты столкнулись, и только после появился ты и Луна. Мне снилось… как я потерял всё. В глазах играла боль от прошлого, которая навсегда поселилась в душе. Земля трепетно держал руки Венеры, не смея даже перебить. — На мне была жизнь, Земля, только-только начавшая зарождаться. У меня было всё: я находился в зоне обитаемости, у меня был теплый океан, плотная атмосфера, твердые горы и органические молекулы. Солнце давало мне все необходимое, а после и забрало все. Глобальное потепление, моя орбита почему-то сдвинулась, и я стал самой горячей планетой во всей системе. Иметь жизнь, была моя самая заветная мечта, и я никогда не хотел становиться таким, какой я есть сейчас. Земля не ожидавшая услышать такое, потеряла дар речи. — Венера, ох, звезды… это… мне так жаль. Глупо сравнивать но… я в какой-то степени тоже терял все, что создавал. Я знаю что это другое… и прости если это звучало неправильно. Я хочу сказать, что понимаю насколько это больно, что ты живешь с этим всю жизнь. Несешь на себе этот груз ответственности и вины. Зеленые глаза, смотрели прямо, ожидая следующих слов. — Но что я точно знаю, что ты особенный. Ты прекрасен таким, какой ты есть, и не важно есть ли на тебе жизнь или нет. Очень сложно отпускать свое прошлое, и даже невозможно, но я буду рядом, всегда. И всегда буду напоминать что ты прекрасен. Тяжелые веки закрылись, а на губах промелькнула легкая улыбка, такая же, какую Афродита дарила своим друзьям миллиардами лет ранее. Руки огненной планеты обвили тело Земли. — Спасибо, это очень важно для меня. Знаешь, все так размыто, что я уже ничего и не помню. Всё было другим, и все тоже были другими. Иногда мне кажется что я что-то упускаю, но как бы не пытался, не могу вспомнить. — Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе вспомнить.