Табак

Ночное звездное небо и тотальная усталость. Темнота, как и утомление, подкрались незаметно. Созерцать на мелкие огоньки в темном, словно бархатном небе, было приятно. Все недавно разъехались после съемок, и только Саша докуривал сигарету на балконе Ильюхиной хаты. Время позднее, но его никто не гнал. Саша не приносил дискомфорта. Илья знал, что он в любом случае не будет пренебрегать его состоянием. Признаться, Яцкевичу никогда не было некомфортно рядом с Ермолаевым. Он всегда чувствовал эту тонкую грань, когда нужно уйти, когда стоит заткнуться и не мешаться. Саша всегда уходил последним. Илья всегда был не против. Сигарета кончалась, и Фреймтамер был готов уйти, но прямо со спины неожиданно раздался знакомый голос. Видимо незаметной была не только темнота. —Всегда хотел попробовать сигарету. Они на вкус такие же мерзкие, как и на запах? Ермолаев устало улыбнулся и молча протянул Илье предпоследнюю сигарету из пачки. —Ты еблан? Не курю я, знаешь ведь. —Но попробовать хочешь? - интересуется Саша и наконец удосуживается повернуться лицом к собеседнику, опираясь на перила спиной. —Хочу. Саша прыскает и устало ухмыляется. Он встречается взглядом с парой кофейных глаз. Легкая дрожь, вероятно, от холода, проходит по спине Ермолаева. Илья тоже не отводит взгляд от небесно-голубых проблесков, что, казалось, сияют ярче всех звезд. Саша подходит ближе. Им движет что-то странное, необъяснимое и определенно назойливое. Илья вовсе будто в ступоре. Завис, и недоуменно смотрит в чужие глаза. Что к чему? Не дожидаясь никакого минимального понимания в глазах Саша ловко целует Илью. Достаточно коротко, но чертовски нежно. Щеки Ильи видимо залились краской. —Мерзость... - произносит Илья и вытирает рот рукой. Фреймтамер нервно сглатывает и выходит с балкона. —Табак.., - слышится голос сзади. Саша останавливается. —Табак - это мерзость.