Сделка с дьяволом

      Чимин сидел в темной гостиной, без какого-либо интереса разглядывая ладонь. На ней черной кляксой расползалась жирная метка. Рисунок не похож на татуировку — он покрывал кожу сверху черной дымкой, и иногда Чимину казалось, что субстанция жила на его теле собственной жизнью. С каждым убийством уродливая клякса ползла по руке выше.       Когда Чимин принес в жертву пятидесятого человека, он впервые заметил, что рисунок деформировался. Зазубринки стали длиннее, а форма более вытянутой. Когда на счету прибавилась половина тысячи душ, уродливое клеймо обхватывало всю левую руку до локтя. Чимин прятал ее длинными рукавами и перчатками, не выходил из дома в солнечную и жаркую погоду, превратившись в затворника.       То, во что превратилась его жизнь после смерти Чонгука, сложно было назвать жизнью вовсе.       Раньше все было хорошо. Чимин закончил университет и получил место работы после трех собеседований. Там же он и обзавелся друзьями, а позже — возлюбленным. Их с Чонгуком роман закрутился быстро — Тэхен все поговаривал, что вся эта интрижка ненадолго, да и вообще ничем хорошим не кончится.       Тогда Чимин не догадывался, насколько пророческими могут быть чужие слова.       Вспоминая сейчас прежнюю жизнь, все казалось бутафорией. Раскрашенными в театре декорациями, которые меняли из акта в акт. Вот зеленая лужайка и родительский дом, вот песочница и пластмассовые игрушки, вот первый поход в школу и разбитый на качели нос, вот тяжелый рюкзак и муторная рутина домашних заданий. Вот первый прогул, старшая школа, первая любовь, алкоголь и вечеринки. Первый неловкий секс и выпускной. Университет, курсовые с дипломом, Чонгук…       До его появления все воспоминания Чимина казались ему чужими. Будто эту жизнь жил не он, а кто-то другой.       Не было бесконечных скитаний из города в город, не было постоянной тревоги и страхов, не было въевшегося под кожу желания вцепиться в кинжал и вспороть себе брюхо, чтобы вытащить оттуда противное чувство вины, обросшее хладнокровным смирением.       Когда Чонгук, любовь всей его жизни, умер, Чимин заключил сделку с Дьяволом. И тогда все изменилось.

***

      — Где обитаешь теперь? Уже купил билеты на следующий самолет? — голос Тэхена был наполнен живым интересом всякий раз, когда Чимин был в состоянии выдержать телефонный разговор дольше пяти минут. Он готовился к ночному рейду — на так называемую «зачистку», которой прозвал свою охоту за грешными душами. Если точнее — охоту на преступников, которые совершали мелкие и крупные преступления. Дьяволу не было никакого дела до того, чем на прогнившей земле занимались людишки: воровали, убивали или отравляли друг другу жизнь. Условие было простым — тысяча сердец преступников взамен на бьющееся сердце Чонгука. Все просто.       Просто убить тысячу человек для того, чтобы вернуть с того света одного. Когда Чимин стоял на коленях перед Дьяволом, не было никаких сомнений в том, чтобы принять его условия. А когда черная дымка рассеялась, а чудовище исчезло, Чимин сидел на коленях и звал Господа, размазывая горькие слезы по полу. Тот так и не явился.       Эти воспоминания Чимину тоже казались чужими. Серые будни превратились в бесконечный поток тревоги и ожидания — он забыл, когда точно уволился с работы, и стал забывать, о каких странах и городах уже успел соврать Тэхену.       Дьявол обещал полную неприкосновенность до истечения их контракта. Впрочем, как и после. Ни одна живая душа не узнает о том, сколько крови Чимин пролил и прольет. Иногда на Чимина накатывали приступы паники. Ему мерещилось, что полиция уже рыскает по его следам, ищет серийника, который убивает отребье, застрявшее в городских канализациях, но время шло, а к нему так никто и не приходил. И тогда Чимин успокаивался.       Вспоминал хриплый голос чудовища, обещавший ему чудо, и вспоминал нежную улыбку Чонгука, ради которой готов был на все.       Чонгук был с ним нежным. Забавным, временами сердитым и хмурым, но… Был живым. Он придавал жизни Чимина смысл, и тогда он стал задумываться о будущем, которое они вместе могли бы построить. То, о чем мечтали, то, о чем говорили с улыбками и теплом в сердце. Чонгук раскрывал в Чимине все то, о чем он даже не мог подумать раньше. Что может так сильно и крепко любить...       Чонгука отнял Бог. Несчастный случай, если точнее, автомобильная катастрофа. Он отнял его, потому что Чонгук не заслуживал жить с таким человеком, в которого превратился Чимин.       Так он думал, отмывая кровь с рук после очередного убийства. А потом пересматривал фотографии и думал о том, что убил бы всех. Не пожалел бы никого, лишь бы вернуть себе возлюбленного, без которого не видел смысла жить. Какое ему дело до всех тех людей, которых он даже не знал? Которые изо дня в день пренебрегали правилами и нарушали их? Нарушали закон? Стоили ли их жизни жизни Чонгука? Конечно, нет.       Его существование — бесконечный счет минут и очередных жертв, которые ровным столбиком пополнялись в потрепанном блокноте. Раньше он служил Чимину ежедневником.       Раньше… Все было лучше.       Но сделка, заключенная с Дьяволом, сулила возвращение прошлого. Жаль, что Чимину никто не сказал, что как раньше уже никогда не будет.

***

      Девятьсот девяносто девятая душа далась Чимину тяжело. Он дважды упустил свою жертву, будто той дали правила игры, о которой до этого он ничего не знал. И дважды промахнулся, дав шанс преступнику нанести себе удар. Хмурясь от ряби в глазах, Чимин встряхнул головой и поднялся с мокрого асфальта, всматриваясь в темноту. Там поблескивал топорик для разделки мяса, который он взял с собой на охоту. Огромный, огромный промах.       Но пистолет, греющий все это время карман, сделал свое дело.       Передвигаясь на шатких ногах, Чимин возвращался домой после зачистки измученным. Физически, морально… К моменту, когда он убил почти тысячу человек, он перестал чувствовать себя живым. Кровь, капающая с его полностью почерневшей руки, не вызывала былого омерзения. Чимину было плевать.       Дома он, по обычаю, сжег все вещи, которые могли нести в себе улики. Отмыл хлоркой помещение арендуемой затхлой квартирки, а затем отмылся и сам. Горячий душ вызвал лишь скорейшее желание поскорее уснуть, чтобы сбежать от этого кошмара, который преследовал его на каждом шагу. Всюду Чимина сопровождали глаза тех людей, которых он успел лишить жизни. Их надсадные крики и мольбы о пощаде, их горячая кровь на руках и одежде, которая сохла и стягивалась, пока он добирался до дома.       Параноидальные мысли стихали лишь тогда, когда Чимин думал о теплой улыбке Чонгука. О его нежных руках и крепких объятиях, о ласковых прикосновениях и игривом шепоте на ушко. О том, как Чонгук крепко прижимал к себе после секса во влажной постели, и как готовил аппетитные завтраки по утрам. Чимин засыпал с улыбкой на лице, потому что осталась всего одна грешная душа, чтобы вновь обрести счастье.       Чимин не знал, что у Дьявола свои правила игры.       — Твоя душа будет последней, Чимин, — с широкой улыбкой прохрипело чудовище, тыча острым когтем в почерневшую слева грудь юноши. — И мы в расчете.       Чимин без раздумий возвел курок.