Это то что ты заслужил.

Вот уже второй год Земля встречается с Ирисом. Несмотря на его странности, Земля любит его и верит во взаимность. Он не слушает никого и продолжает любить Ириса, даже если иногда просыпается из-за того, что Ирис оказывается в чьей-то крови. Но ему всё равно. Он готов прикрыть его от полиции и офицеров. Как-то уговорит их... К счастью, он хорошо умеет с ними договариваться. Земля не представляет, куда он идёт по ночам и почему возвращается весь в чужой крови. Но ему всё равно. Он любит его. И вот, Ирис снова куда-то идёт. Земля завязывает ему галстук, рыжий как ржавая сталь, похожий по виду на прядь волос «возлюбленного» Земли. З — Только не задерживайся слишком долго. Хорошо? Я ведь всё-таки волнуюсь. И — Не бойся, милый. Я приду к тебе. Я не заставлю тебя ждать. Сказал он, улыбаясь и скрипя зубами, обнажая свои мерзкие и острые зубы. З — Хорошо... Пока... Жду тебя, милый. С этими словами Земля чмокнул его в щёчку и, улыбаясь, ушёл в комнату, где и заснул. И — Да, хорошо. Рыжий лишь посмотрел на него. Словно зачарованно, он смотрел на его лицо. Оно было таким чистым и белоснежным, и у Ириса начали промелькать какие-то страшные и отвратительные мысли о его жертвах, о том, как он их убивал и как пытал, разделывая конечности. Для Ириса Земля была всего лишь игрушкой, влюблённым дурачком, который никогда не стоил для него чего-то большего. Но... Ирис начинает проявлять к Земле какие-то чувства? Ирис ухмыльнулся, пошёл на кухню и взял нож. Остальное было как в тумане. Схватив за подбородок синеволосого, он воткнул в стенку глаза Земли нож. Земля успел лишь пискнуть, но когда вся боль дошла до мозга, заставляя осознать всю дерьмовую ситуацию, Земля начал кричать, лицо его искривилось, а на щеке появились красные капельки крови. Зрительный нерв, щёткатка, вены... Ирис вырвал у Земли глаз, оставляя его одного в агонии. Он снова пошёл на кухню, положил глаз Земли в маленький пакет и ушёл в свой дом. Смотря, как глаз сохнет и разлагается, он находил хрусталик и значок глаза очень привлекательными. Смотрел на них час, два, пока орган не стал совсем не похожим на глаз...