Даже казнить нормально не могут

"Даже казнить

нормально не могут"

      Когда петля сорвалась, первыми словами Сергея Муравьёва-Апостола были:       — Даже казнить нормально не могут....       Он посмотрел назад, захотел увидеть Михаила. Но Михаил и Павел остались висеть, в то время как он вместе с Кондратием и Петром сорвались.       — Мишель?.... — потрясённо спросил Сергей, смотря на Бестужева-Рюмина.       — Неужели?.... — тихо произнёс Кондратий, осмотрев себя.       Михаил был мёртв, вот только Сергей не мог в это поверить. Ему казалось, что Бестужев-Рюмин должен был жить, потому что из них двоих именно он имел право на жизнь.       — Мишель.....       Сергей любит Михаила. Чистой, светлой, настоящей и искренней любовью. Он показывал свою любовь не словами, а жестами, действиями, заботой и поддержкой.       Сам Михаил тоже любил Сергея. Он показывал свою любовь и действиями, и словами. Бестужев-Рюмин любил так, как мог любить только он один.       Пётр в знак поддержки положил руку на плечо Сергея, который порывался подойти к эшафоту.       — Сергей Иванович, Михаил Павлович мёртв.... — тихо произнёс Кондратий, положив руку на другое плечо.       — Даже казнить нормально не могут! — проговорил со злостью Муравьёв-Апостол.       По его лицу текли слёзы. Он всё смотрел на Бестужева-Рюмина, надеясь, что тот каким-то чудом будет жив.       — Да, даже казнить нормально не могут.... — печально согласился Рылеев, переглянувшись с Каховским.       По правилам их должны были помиловать. Вот только они не были уверены в том, что император так поступит.       Николай стоял и смотрел на троицу. Он думал, как ему поступить. Либо помиловать, либо повести на вторую казнь.       — Заменить верёвки! — приказал он, всё-таки выбрав второй вариант.       Пётр и Кондратий печально переглянулись. Они так надеялись на помилование. Сергей же был этому рад.       Верёвки заменили и все трое снова стояли на эшафоте, ожидая повторной казни.       — Ваши последние слова! — твёрдо произнёс Николай, дав на этот раз такое право.       — Я ни о чём не сожалею. — произнёс Каховский.       — Я сожалею о том, что не мог побольше побыть с семьёй. — печально улыбнулся Рылеев, пытаясь приободрить заметившую супругу.       — Мишель, я всегда буду с тобой.... — посмотрев назад, Муравьёв-Апостол счастливо улыбнулся.       Вот только потом он сорвался во второй раз, в то время как Кондратий и Пётр остались висеть.       — Даже казнить нормально не могут.... — снова прошептал Сергей.       Николай потрясённо смотрел на него. На этот раз верёвки были крепкими и не должны были оборваться. Перед ним снова встала задача о помиловании и казни.       — Ты сам хочешь жить? Мне давать тебе право на новую жизнь? — прямо спросил император.       — Не хочу. Без любви жизнь не мила. Казните меня ещё раз. Расстреляйте, повесьте, четвертуйте, отрубите голову, но только убейте меня. — Сергей был готов встать на колени и начать молиться, лишь бы только вновь увидеть Михаила.       Николай задумался. Дать Муравьёву-Апостолу жизнь или смерть. Он не знал, как поступить.       — Бог дарует тебе жизнь. — наконец произнёс император.       — Но без него мне жизнь не мила....       Сергей неожиданно подошёл к одному из солдат и забрал его оружие. Он приставил его к виску и выстрелил.       — Мишель, без тебя мне жизнь не мила.... — это были последние слова Муравьёва-Апостола.       В это время на небесах Кондратий, Пётр и Павел выступали поддержкой для Михаила.       — Почему?... – увидев Сергея, спросил Михаил.       — Потому что я люблю тебя, Мишель.... — ответил Муравьёв-Апостол и поцеловал Бестужева-Рюмина.       — А ведь в нашей стране даже казнить нормально не могут.... — усмехнулся Пестель.