Нет идеальных людей.

Вару сначала молчал. Словно что-то заклинило в его голове, и он не мог понять, смеяться ему или раздражаться. Шутка? Ну, звучит как-то неубедительно. Но и серьезность ситуации он не мог сразу принять, слишком неожиданным был этот выпад. Шум тишины добивал его, а неловкость положения не давала ему покоя. — Ты это… серьезно сейчас? — его голос дрогнул, но он тут же сделал вид, что просто прочищает горло, чтобы скрыть этот момент. — Что за бред ты несешь, Зонт? Зонтик поднял взгляд, но ненадолго. Его глаза нервно метались по комнате, словно пытаясь найти спасение в мебели или выцветших обоях. Будто сами стены должны будут продолжить их разговор и сами ответят за него. — Да, серьезно, — тихо произнес он, но в его голосе не было настойчивости. Звучал так, будто уже пожалел о сказанном. — Просто… ты мне правда нравишься.—Продолжал он, а голос все сильнее становился ели слышным. — Как друг? — уточнил Вару, хотя внутри уже все холодело от неприятной догадки. Зонтик только помотал головой. — Эм.. —Вару прокашлился — Ты больной?— Вару отстранился, убирая руку с его плеча. Он засмеялся, но смех был какой-то напряженный, дерганый. — Слушай, это, конечно, весело, но давай больше так не шути. У тебя нет чувства юмора. — Я не шучу, Вару, — перебил его Зонтик. Его голос звучал тверже, чем ожидал Пиковый, что заставило того невольно замолчать. Вару замер, глядя на Зонтика так, будто тот говорил на совершенно незнакомом языке. Шутка, это должна быть; чертова шутка. Или недоразумение. Вару ждал, что сейчас он все таки добавит: «Да ладно, ты что, поверил?». Но этого не случилось. — Ты… издеваешься, да? — медленно проговорил Вару, и в его голосе уже не было ни капли уверенности. Зонтик покачал головой. Он выглядел одновременно смущенным и напряженным, что бесило еще больше. — Зачем ты мне это говоришь? — почти выкрикнул Вару, чувствуя, как злость подступает к горлу. — Думаешь, я мог бы принять твои чувства? Думал, мне интересно выслушивать твои тупые признания? Зонтик ничего не ответил. Он просто молча смотрел на Вару, и в его взгляде было что-то, от чего становилось еще хуже. Эта тишина, молчание, словно он уже знал, что ответ Вару не изменит ничего. — Ты ненормальный, — резко добавил Вару, и его голос срывался на крик. Он развернулся и шагнул к окну, будто стараясь создать между ними хоть какое-то расстояние. — Даже не смей подходить ко мне с этим снова. Мне тошно от таких как ты Зонтик не шелохнулся. Он стоял на месте, сжимая градусник в руках. — Я не собирался ничего говорить, — тихо произнес он, — но ты спросил. — Я не просил мне в любви признаваться и строить перед о мной не пойми что. — взорвался Вару, оборачиваясь. — Просто заткнись уже. Зонтик вздохнул, но больше ничего не сказал. Он молча повернулся и вышел из комнаты, оставив Вару одного, с его собственными мыслями, которые не давали ему покоя. Вару тяжело выдохнул, сжимая кулаки. Ему казалось, что он только что проиграл какой-то важный бой, даже не понимая, что за битва это была.

***

Вару стоял у окна, глядя на серую мешанину дождя и снега за стеклом. Он пытался сконцентрироваться на чем угодно, только не на той дурацкой сцене, что разыгралась несколько минут назад. Но как ни старался, это не помогало. В голове снова и снова прокручивались слова Зонтика: «Ты мне правда нравишься». «Бред какой-то…» — думал он, скрипя зубами. В комнате стало слишком тихо. Слишком. От этого тишина вдруг начала резать слух, будто специально напоминая, что Зонтик ушел, а что он там делает сейчас — Вару не знал. Но долго в тишине находиться не пришлось. Вару уловил едва слышные всхлипы из кухни. Сначала он решил, что это просто шум дождя, но потом понял, что ошибся. Это был Зонтик. Он плакал. «Да ну…»— Вару напрягся. Он всегда считал Зонта нытиком, но услышать его в таком состоянии было как-то… неправильно. Неожиданно. — И что мне теперь делать? — пробормотал он себе под нос, нервно кусая губу. Он ненавидел такие моменты. Когда нужно что-то решать, а ты не знаешь как. Для него дилеммы —это хуже чем отравлений торт, ведь выборы всегда казались для него проблемой. Раздражение поднималось волной, смешиваясь с какой-то странной неловкостью. «Да пусть рыдает, его проблемы,»— пытался убедить себя Вару. Но это не помогало. Эти всхлипы будто впивались в его мозг, заставляя сердце сжиматься от какого-то неуместного чувства вины. Странно, но он в последнее время очень сильно переживает за Зонтика. Вару пару раз прошелся по комнате, словно надеялся, что движение вытеснит мысли. Но это не сработало. Наконец, он тяжело выдохнул и убеждая себя, что он идет проведать его по доброте душевной, направился к кухне. У двери он замер. Зонтик сидел за столом, обхватив голову руками. Его плечи слегка вздрагивали, а слезы затапливали весь стол. — Ты что… ревешь? — неловко пробормотал Вару, привлекая его внимание. Зонтик вздрогнул и резко обернулся. Глаза его были красными, но он тут же попытался стереть слезы рукавом, будто это могло все исправить. — Я не… это не важно, — пробормотал он, отворачиваясь. — Кончено! Я уж глухой олень и не слышу, — Вару пересек комнату и сел напротив него. Голос его был жестким, но он старался не показать, насколько сам был сбит с толку. — Твои вопли по всему дому эхом проходятся. —Он вздохнул. —Не строй из себя жертву. По твоему я должен был к тебе присосаться за такие слова? — А ты думаешь, мне легко? — неожиданно вскинулся Зонтик, поднимая на него взгляд. В его голосе было столько боли, что Вару невольно напрягся. — Думаешь, я хотел, чтобы ты это знал? Думаешь люди сами выбирают кого любить? Вару замолк. Он не знал, что сказать. И это бесило его еще сильнее. —Если бы ты хотя бы раз почувствовал какого это, когда все мысли забиты лишь одним человеком, когда все вокруг лишь для этой человека! —Зонтик готов был качать. Он встал с места и ударил руками стол. —Кому я это рассказываю, бесчувственные как ты никогда не поймут, что такое любить. —Зонтик убрал слезинки с глаз и злобно отвернулся намекая, что Вару пора уходить. Вару почувствовал, как внутри всё кипит. Эти слова, этот тон — будто удар под дых. Он не любил, когда его обвиняли, особенно в чем-то, что он сам едва понимал. А тут еще и такая тряпка как треф его чему-то учить собрался. — Бесчувственный? — переспросил он, холодно прищурившись. — Плакса, по твоему я живу и наслаждаюсь каждым днем? Так просто? Зонтик никак не ответил, только плотнее сжал губы, глядя в сторону. Это заставило Вару продолжить, хоть тому не нравилась атмосфера их разговора. —Конечно, с кем я еще спорю! Ты же тут один бедный несчастный?! — он почти прошипел, чувствуя, как раздражение перерастает во что-то странное и гнетущее. — А может, я тоже не знаю, что с этим всем делать? Может, мне тоже хреново, но я не бегаю по дому и не рыдаю, как ты. Может и я иногда хочу быть любимым, а не слушать как за столом все только и делают, что говорят какой я всё таки бесячий. —Вару тревожно рассеялся, сделал вид что улыбается и сам отвернулся в сторону. Зонтик обернулся, его взгляд был полон обиды. — Ты был мне важен! — его голос дрогнул, но он продолжил. — Если ты думаешь, что признаются в любви от забавы ради, то ты ошибаешься. Я не такой. Вару злобно увел взгляд, а сказать ему было нечего, слова застряли где-то в горле. Он хотел ответить, резко, как всегда, но почему-то не мог. Вместо этого он продолжал игнорировать возможный зрительный контакт с ним. — Да пошел ты, — наконец вырвалось у Вару. — Лучше бы я и дальше сидел в гостиной, а не с тобой нянчился. Вару стиснул зубы, развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью так, что звук разлетелся по всему дому. Но даже это не помогло заглушить странное ощущение в груди.