Джайна против Сильваны

Джайна отсчитывала часы, которые болезненной дробью били по черепу. Волшебница Азерота находилась в крепком бондаже, красные веревки которого мешали нормально дышать. Согнуть положение мешало нормально мыслить. Возможно, ее надзирательница специально выбрала именно такой цвет, чтобы они сочетались с глубокими ранами от хлыста. Она висела в сырой и грязной темнице уже… сколько дней? Ее мучали провалы в памяти. Хотя, можно ли это назвать провалами, если при пробуждении ее ждет одно и то же? Цепи, ремни и кандалы на конечностях, которые заставляли ее тело болезненно висеть… Запястья саднило из-за потертостей, ноги были широко расставлены друг от друга. Ее внутренняя сторона бедер была вся мокрая из-за собственных соков… невероятно позорных для Лорд-Адмирала Кул-Тирасы. Блондинка все еще чувствовала, как вокруг ног обвивается мана-змей. Чертовка решила использовать на ней такую ману! Ее питомец смиренно трахал ее влагалище своей большой и широкой головой, доставая до всех самых чувствительных точек утром и вечером, когда приходила «хозяйка». Женщина помнила, как в первый раз кончила от этих махинаций. Помнила, как сокращались влажные стенки, как ныла матка, принимая до упора незваного гостя. Тогда грудь с грузами сильнее болела, чем сейчас. Сейчас, кажется, соски полностью атрофировались, вот-вот готовые порваться под весом. Она помнила, как Сильвана хохотала, все сильнее избивая пленницу хлыстом, чтобы та дергалась всем телом, дабы грузики прыгали по инерции, измываясь леденящим металлом над нежной вишневой кожей. Она помнила все проклятия, которые вырывались шипением сквозь стиснутые зубы. Помнила ту ненависть, которая концентрировалась в непрошенных слезах. Ветрокрылая хотела того, что никогда бы не получила — ее подчинения. Она елейным голоском врала иссохшейся душе о спасении, если Праудмур сдастся, сломается, будет молить о чем-либо… Но дочь главнокомандующего морскими силами Альянса не могла пасть так низко, даже если посмела испытать от извращенной пытки оргазм. Однако красноглазая не остановилась лишь на этом. Глупо было бы думать об обратном. Вспоминая, женщина вздрогнула. Следующей пыткой был деревянный конь. О, как в улыбке скалилась садистка, когда усаживала ее на игрушку, как заставляла ноги чуть ли не до боли тянуть все тело вниз, дабы возбужденный клитор постоянно имел трение. Она с упоением стегала ее, как какой-то скот, чтобы блондинка сама ерзала на коне и теряла сознание от боли и удовольствия. Эти каменные стены хранили проклятия и стоны девушки, которая стыдилась собственной слабости. Она не понимала, как могла кончить от такого, но контроль над собой был утерян, силы покинули ее в тот момент. Джайна была как высушенный океан, обезвоженный, сломленный и жалкий. Она была лишь проекцией, тенью той великой волшебницы, которую помнил этот мир. Ее преследовали, как гончие, мысли о мести, о возмездии, о возвращении собственного имени и величия над командиром высших эльфов! Хотелось отыграться, сделать ей еще хуже, чем она! И каждый день, каждое мгновение блондинка думала, собирала крупицы силы, которые только могла найти в ноющих мышцах и плывущем разуме. Каждый раз видя сиреневое лицо, в маге просыпалась новая энергия для сладкой мести. Ее мозг рисовал множество способов того, как именно будет она происходить. И, казалось, девушка даже возбуждалась от этого. Слыша военный стук каблуков, Праудмур поняла, что время пришло. В последнее время волшебница, которую высосали во всех смыслах змеи, успела свыкнуться со страппадо. У нее получилось достаточно сосредоточиться на медитациях, чтобы восстановить ману. Теперь она готова освободиться и напасть. Ветрокрылая, наверное, и не подозревала, что ее ожидает. Она преспокойно вошла в темницу. Вид у нее был уставший, поэтому баньши прихватила с собой свой любимый хлыст и плаги, которые хотела вновь опробовать на своей любимой игрушке. — Привет, сучка! — заявила улыбающаяся блондинка, которая вырубила врага четким ударом в челюсть ледяным кулаком. Сейчас голая девушка, которая содрала с себя утяжелители, возвышалась над вырубленной надзирательницей. Внутри все ликовало, трепет заставлял тепло золотистых волн маны распространяться по всему нутру. Хотелось много что сделать с этой гадиной: избить бессознательное тело ногами, втоптать в грязь, даже мочиться на нее… Но пока Джайна лишь сковала свою будущую игрушку в бондаж. Раздев Ветрокрылую, она положила ее животом на холодный пол и связала вместе конечности за спиной, а после привязала еще и волосы к конструкции, чтобы девица боялась лишний раз пошевелиться! — Эй, просыпайся давай, тварь! — рявкнула лорд-адмирал, хорошенько пнув садистку под бок. Темный следопыт сразу заливается кашлем, который приносит новую волну удовольствий для освобожденной. Сильвана со всей злобой прожигает ярко-алыми очами некогда игрушку, а после, осознав в каком положении находиться, начала громко ругаться, однако все ее проклятия тонули в ледяном кляпе. — Ох, какая жалость, — наигранно вздохнула блондинка. — Ты не можешь ничего сказать… Давай посмотрим, чем мы сегодня тебя выебим. — она любовно рассматривала хлыст, который хотела опробовать со всей жестокостью. — Грязная сука! Последовал удар, который выбил воздух из грудной клетки связанной. Женщина протяжно замычала, раскрыв широко глаза. Она дернула головой, отчего светлые волосы натянулись так, словно вот-вот готов был сняться скальп. Соски чувствовали холодный грязный пол. — Ах, прости… — улыбка поползла на губы. Ей понравился белый след, который остался на ее ногах, но этого явно было недостаточно. — Я промахнулась… Нужно еще раз! — и снова хлесткий удар, который рассек воздух как молния. Теперь он точно попал по цели, разобрав бок. — Ты своим телом будешь мыть пол, шлюха! Как раз под стать твоей грязной натуре! — Мрм! — то ли рычала, то мычала лежащая. Было видно, как ее тело непроизвольно ежиться от боли. Джайне нравилось запугивать: она замахивалась, заставляя красноглазую жмуриться и поджимает пальцы. А затем, когда Ветрокрылая только-только расслабилась, бьет со всей силы, вновь и вновь, не давая женщине даже секунды отдышаться. Кляп примерз к губам из-за слюны. Джайне хотелось верить, что язык Сильваны оторвется и превратиться в сосульку. Она наступила на некогда надзирательницу, прямо наа свежие раны, заставляя ту морщиться. Наклонившись, девушка хватает светлые локоны и натягивает на себя так, что тонкие брови темнокожей вытягиваются дугой. — Ну что, шалава, готова к своему наказанию? — низко прошептала та. — потому что это был только разогрев! Сильвана, конечно, начала протестовать, но Джайна лишь смачно плюнула в лицо, смотря, как густая слюна медленно течет по искривленному от омерзения и шока темному лицу. Затем еще раз плюнула, и еще, чтобы попало в глаза, налилось в нос, чтобы эта дура задыхалась! Она грубо толкает нежить, после чего садиться рядом. Плевать, что ее голый зад касался камня, главное то, что она била наотмашь по упругим ягодицам злодейку. Била до красноты и отметин, сжимала и царапала их, издеваясь как душе угодно. Каждый раз женщина под ней извивалась ужом, но за это была наказана еще строже. Джайна щипала ее бока, шлепала по раскрытой пизде, щекотала окровавленные хлыстом стопы. Лорд-адмирал наслаждалась криками Ветрокрылой, ей доставляло удовольствие ее горькие слезы. Она так и представляла, как Сильвана посылает ее, как умоляет прекратить, но все ее мольбы будут проигнорированы. Затем дело доходит до плагов, при виде которых на лице подчиненной мелькает тревога. — Что, большие? — смотрит на игрушки женщина. — Но для меня же в самый раз! — и со злобой вставляет один в неподготовленное влагалище. По темнице звоном распространяется булькающий женский вскрик, который вызывает трепет в замороженном сердце. Сильвана поджимает ноги и пальцы рук. Терпит острую боль, думая, когда же наконец поступит смазка. Ее стенки болезненно обхватывают всю игрушку. — Больно? Какой ужас, — наигранно удивляется Джайна, после чего вытаскивает плаг. На мгновение Сильвана чувствует облегчение. — Видимо, нужно медленнее это делать. Блондинка теперь вставляет действительно медленнее, но от этого Ветрокрылой легче не становиться. Теперь она лишь отчетливее чувствует, как растягивается ее щель, как проникает в нее, нагревшись от собственного жара. Девушка вытаскивала на половину и вновь вставляла, чтобы растянуть влагалище. Однако этого было откровенно мало, поэтому леди берется за второй плаг. Раздвинув красно-синие ягодицы, женщина плюет на сжатое кольцо мышц, что вызывает новую волну протестов. — Как же ты боишься анала! — злорадно хохочет, наблюдая, как женщина тщетно двигается, превозмогая боль и дискомфорт, лишь бы к ее заднице не прикасались. — Разве тебя не ебали туда твои воины, а? Ты же такая извращенка! Конечно, ответ не было получен, но блондинка ликовала, что будет первой, что она именно изнасилует ее девственную дырку. Когда предмет оказался возле сфинктера, Сильвана вновь возобновила попытки к бегству, но получила лишь очередной хлесткий удар и приказ успокоиться. Но Джайна поняла, что ее слушать никто не собирался… «Что ж… ей же хуже!» — подумала она и начала поступательные движения. Визг разнесся по камере, одновременно пугая и даря наслаждение. Конечно, просто и с легкостью пробка не собиралась входить в неподатливое тело. Буквально все нутро отвергало инородный предмет. Ей нравилось смотреть, как нечто проникает в девственно-фиолетовый сфинктер, как оно насильно растягивает стенки, которые болезненно сжимаются. — Хорошо глотаешь! — блондинка нарочито говорила пошлые и грязные вещи, которые садистка ненавидела в отношении себя. Несомненно, этой нежити можно все, а в отношении ее персоны — никогда! Девушка испытывала злорадство от понимания, что сейчас она и есть возмездие всех тех, кто пал от руки Ветрокрылой. — Какой позор! Твоя черная дыра все готова принимать. Безотказная! Сильвана рычала, скалилась — это хорошо было видно даже через подмороженные обескровленные губы — как животное и кряхтела, не готовая показывать хоть какое-то принятие ситуации. Однако Джайна не собиралась так просто останавливаться, нет-нет, это было бы слишком просто. Она одновременно двигала пробки в ней, раззадоривая в основном взмокшее влагалище. — Кто-то потек! — замечает лорд-адмирал на собственную потеху. Садистка брыкалась, отрицая очевидное. — Неужели тебе мало, и ты хочешь сильнее насадиться? — лживо интересуется волшебница, когда замечает, как дырка с легкостью заглатывает плаг с пошлыми звуками. — Мы так долго сможем играть! Джайна издевалась над надзирательницей, заставляя ту ходить по острию грани между боли и удовольствия. Не кончить, пока еще так рано! Сильвана была стойкой, она редко издавала хоть какие-то звуки, кроме протеста. Поэтому в голубых глазах горела извращенная идея того, как можно заставить непоколебимую сломаться, как хрустальную вазу! Блондинка создает ледяное мини-весло, которым начинает шлепать по сочной сиреневой заднице. Звуки ударов смешались с вскриками, рождая новую симфонию для чувственных ушей. била наотмашь, заставляя органы нежити сжимать плаги еще сильнее. Те непроизвольно двигались в ней, из-за чего лужа на каменном полу увеличивалась в диаметре. — А ты, оказывается, та еще мазохистка! — продолжала замахиваться маг, подмечая лужу из соков, что вытекли из садистки. — Любишь, когда избивают! — послышался очередной протест, который умер в кляпе. Женщина нанесла удар ногой в бок, заставив пленницу перевернуться. Теперь плоская ледяная поверхность била по груди. Соски от контраста температур встали в стрессовой ситуации, из-за чего стали более чувствительными. Это было как раз на руку новоиспеченной мучительнице. Продолжалась пытка до тех пор, пока руки и плечи адмирала не стали ныть от перенапряжения. Сильвана задыхалась от соплей и слез, ее тело налилось краской из-за синяков и подступившей к коже крови. Она выглядел действительно жалко. настолько, что у Джайны появилось чувство вины. Нет, не совсем к Ветрокрылой, а к себе, что она опустилась до такого звериного и бесчеловечного уровня, на который были способны лишь представители нежити. — Думаю, я переборщила, — скомкано говорит блондинка, вынимая плаги из растраханных дыр. Казалось, через них можно было увидеть все темное нутро садистки. — Я же знаю, что ты не злая… по-настоящему. Почему она все это говорила? Почему испытывала жалость к той, которая хотела из нее сделать секс-рабыню? Хотя, может, в этом и причина? Может, Сильвана испытывала к ней, своему врагу, какие-то чувства? Не любовь, но страсть. Возможно, если Джайна покажет иной путь, то все выйдет иначе? — Давай попробуем начать с чистого листа? — с этим безответным вопросом женщина касается пальцами набухшего сиреневого клитора, из-за чего Ветрокрылая вздрогнула, словно была готова к очередному удару. — Я не сделаю больно, если будешь послушной! — достаточно строго процедила светлокудрая. В качестве доказательства она щелкает по бугорку удовольствия, заставляя разряды боли и экстаза пройтись под темной кожей. Затем пальцы свободной руки перешли на плоский живот. Джайна хотела показать, что сейчас ее боятся не следует, что она действительно хочет показать альтернативу этих отношений, если так уместно говорить о связи между ними. Пальцы рисовали древние символы, понятные лишь голубоглазой. Вторая рука усиленно игралась с комком нервов, заставляя связанную расслабиться и подмахивать в ответ бедрами. Пальцы сжали темные соски, которые так походили на голубику. Те были холодные от ударов паддла, поэтому их хотелось согреть своим теплом. Контрасть отчетливо отражался на лице: светлые брови изломались в непонятную смесь эмоций. Сильвана постанывала, но теперь стоны были другими: глубокими, томными. Она порой прикрывала в удовольствии глаза, отдаваясь под женские ласки. Все это в совокупности заставили Джайну взмокнуть. Рискнув, девушка вынимает ледяной кляп, чтобы отчетливее все было слышно. Губы Ветрокрылой были белесыми от обморожения, стало искренне жаль, но зато как сексуально облизывала их Сильвана. Около них появился пар из-за жара. Женщина подмахивала бедрами, кивала, давая понять, как именно ей приятней. Ей было мало того трения, которое она испытывала сейчас. Мало тех игр с сосками, мало рук, которые приторно-нежно держали ее тело и сознание на грани тьмы. Именно поэтому нежить припала губами к Джайне, которая наклонилась, чтобы лучше услышать неразборчивый шепот. Блондинка удивленно распахивает глаза, пытается первично отстраниться, думая, что оказалась в опасности, но потом поняла, что это не так… Не совсем так. Джайна была в опасности, но другого толку — во власти безвкусных холодных губ. Нежить целовала как могла, учитывая то, что чувствительность частично пропала. Лорд-адмирал начала интенсивно отвечать, обводя языком кайму губ, пробираясь глубже, прямо по ряду зубов, касаясь нёба. Когда языки коснулись друг друга, волшебница льда почувствовала пьянящий мед, что дурманил сознание. Ей хотелось прикосновений Сильваны к себе, потому-то ее освобождение из оков был лишь вопрос времени. Сильвана сразу старается взять верх: берет инициативу в поцелуе, делает это жарче и мокрее, заставляя огонь страсти возгораться между женщинами сильнее. Джайна не понимала, как так низко они пали, но ее будоражила голая сиреневая кожа. к которой теперь она могла прикоснуться. — Ну же, кусай… — шепчет через поцелуй, отчего у блондинки сносит крышу. Она вцепляется в податливую шею, которую предоставляет Ветрокрылая, оставляет там засосы, скуля от того, когда к ее взмокшему лону прикасаются умелые пальцы. — Можешь оставлять на мне все… Именно такие засосы ей были нужны, черно-фиолетовые, болезненные. Если прикосновения, то жаркие, властные, требовательные. Поцелуи стали рваными, они мешали дышать. В груди что-то стояло тяжелым комом. Сильвана припала к мягкой груди, которую теперь могла пробовать, трогать и чувствовать аромат. — Ах! — Джайна прижимает голову некогда врага еще сильнее к себе, чтобы рот полностью утонул в мягкости округлостей. Нежности уже было мало, хотелось, чтобы соски зажали между зубами, оттянули на себя и начали страстно вылизывать. Ветрокрылую, которая уже была в срамных отметинах, дважды умолять не нужно было. Она прижимается бедрами к лону Джайны, заставив ту шумно вздохнуть от чужого жара. Они обе были чувствительны, когда терлись друг об друга. Дамы тонули в собственных стонах, ловили губами чужие губы, пытаясь поймать интересный ритм для обеих. Но этих касаний, пусть и жарких, было недостаточно, точно не для Джайны, которая создает двусторонний ледяной фаллос. — Неужто хочешь играть по-взрослому, м? — пьяно шепчет в исцелованные губы Ветрокрылая. Блондинка чувствует ее шальную улыбку, после чего понимает, что делает все правильно. В нетерпении Джайна держит фаллос между ними. У нее бегают блестящие глаза, пересохли губы. девушки насаживаются почти одновременно. Вначале они сидели, лаская тела и клиторы друг друга, чтобы контраст холода и жара не так кружил голову, но потом ложатся лопатками на пол. Им приходиться двигаться в такт, чтобы одновременно насаживаться на член, который чуть подтаял и смешался с их соками. Джайна игралась со своей грудью, сжимала соски, хлопала по ним, чтобы чувства стали острее, Сильвана же неистово дрочила себе, беря в рот пальцы. Праудмур смотрела на пошлую знакомую и молилась небесам, ведь ей хотелось думать, что нежить представляет вместо пальцев нечто иное. И этим будет она сама, ее половые губы, ее клитор и мокрая щель. Мысли путались, будоражили сознание, подводя к черте оргазма. Они двигались быстрее, сплетая ноги, однако блондинка не хотела кончить так просто. ей хотелось видеть женщину рядом с собой, под собой. Именно поэтому с большим усилием лорд-адмирал поднимается и вытаскивает член из предводительницы следопытов. — Грх! — промычала-прорычала в недовольстве садистка, которая уже была достаточно близка. — Прости, — хихикнула блондинка, нависая над девушкой. Она видела, как кровавые очи готовы были ее испепелить на месте. — Сейчас будет хорошо. Пришлось нежить успокаивающе гладить, легонько касаясь губами кожи, чтобы поймать время за хвост. Все эти махинации были нужны, дабы маг льда смогла чуть исправить форму прямого члена, сделав тот более изогнутым. Не хотелось, чтобы новоиспеченный дилдо выпал из влагалища. Когда красноглазая почувствовала обжигающий холод у половых губ, то тут же притихла, с интересом наблюдая за тем, как партнерша проталкивается внутрь, натирая при этом клитор для большего возбуждения. Сильвана открывает рот в беззвучном вдохе, когда чувствует, как ее вновь растягивают. Она прижимает партнершу к себе ближе, помогает бедрами, чтобы удар по чувствительным зонам казался сильнее и острее. — Давай, скажи, как тебе это нравится! — шлепает по ягодицам и бедрам некогда врага. Праудмур пытается сосредоточиться, чтобы толчки были точнее, но каждый раз сознание куда-то плывет от такой красивой, стонущей нежити, что царапала ей спину. — Быстрее! Сильнее! — шипит женщина, полностью позабыв о контроле, когда начинает сводить живот и дрожать ноги. Все эти звуки только сильнее возбуждали блондинку, которая хотела доставить еще больше удовольствия, чем могла. именно поэтому она себя не жалела. ей было плевать, что устало тело, что они почти что скользят от пота друг друга. — Давай, кончи для меня! — приказывает садистка, царапая ягодицы волшебницы и тут же ударяя по ним ладонью. Казалось, она сейчас больше напоминала зверя, чем кого-либо еще. Голодная, горячая и вся принадлежащая лорду-адмиралу. Они кончают практически сразу, слишком были возбуждены, слишком желали разрядки. И та была слишком сокрушительна. Праудмур буквально падает на знакомую, в ее глазах потемнело на несколько мгновений, стало больно дышать. Но она была самым счастливым человеком. Ладонь сама потянулась к тёмному лону, после чего блондинка ахнула. — Ты такая мокрая! — почему-то блондинка была очень поражена… и польщена, что смогла так довести. Ей нравилась мысль, что заводит Ветрокрылую. — Конечно. — любовно берёт в руки светлое лицо нежить. У неё кривая улыбка, в которой соблазнительно блестят губы. — Ты такая хорошая… Праудмур словно была во сне. Неужели это все правда? Она потянулась за поцелуем, увидев как приблизилась к ней Сильвана, однако вместо мягкости встречает твердь: нежить несколько раз ударила её по голове собственным лбом. Из глаз посыпались искры боли, женщина ничего не успела сделать, поскольку потеряла сознание.

***

Гулкая тупая боль стреляла по черепу. Голова по ощущениям раскалывалась по швам. Тяжело дышать, суставы челюсти ныли из-за неестественной позы. Девушка почувствовала, как нечто кожистое и пресное двигается по языку, заполняя полость рта. Возмутившись, голубоглазая попыталась сжать челюсть, когда заметила красного червя, но не смогла. Ей мешало кляп-кольцо. Тревога резко возросла, царапая обод рёбер. Оглядевшись, девушка заметила комнату, заполненную пыточными устройствами. Хуже всего было то, что она чувствовала, что не только рот был заполнен маной червя, но и другие отверстия. Постепенно чувствительность тела возвращалась, и волшебница теперь отчётливо ощущала, как черви то разрозненно, то одновременно вколачиваются в кишечник и влагалище. — Ммм! — затопила перепуганная, попытавшись освободиться. Она не была чем-то скована, но как только пленница начинала движение, черви тоже ускорялись, вбиваясь глубже. — Ха-ха! — раздался совсем рядом знакомый надменный хохот. Джайна уже знала, кого встретит, поэтому ей не хотелось даже смотреть в сторону предательницы. Она ей поверила, сжалилась, хотя могла добить! Проявила милосердие, не изнасиловал, а позволив кончить! — Ты правда думала, что ты мне нравишься, тупая ледяная шлюха? — слова обжигали не хуже раскаленного металла. Обида захлестнула душу, хотелось все высказать, но получались какие-то жалобные всхлипы. Нежить явно не позволит своим червям дать возможность ей что-либо сказать. — Что замолчала? Или во рту что-то мешает? Ха-ха! — Сильвана откровенно издевалась. Она была одета, следовательно, Джайна долго была в отключке. — Теперь я никогда не оставлю тебя одну без компании этих ребят. — взглянув на своих питомцев, женщина заставила их грубее трахать пленница, дабы та выгнулась дугой от ощущений. — Когда у тебя кончится мана, они охотно будут питаться твоими соками. И действительно Праудмур почувствовала чавканье внутри себя, словно черви пытались впитать все то, что выделял организм. Тело похолодало от колющего чувства неизвестности. Казалось, под кожей были тысячи иголок. — Так что готовься подружиться с ними очень надолго. — Сильвана хищно облизнулась, её глаза зловеще горели. — Теперь я тебя точно сломаю, ты станешь безмозглой рабыней, обещаю! Она сдержала обещание, удобно устроившись на стуле и раздвинуть ноги. Ветрокрылая дрочила себе, пока рабыню трахали во все щели черви. Праудмур мелко дрожала, когда по ногам текла собственная смазка. В мозгу загорелась шальная и пугающая мысль, что возбуждение нарастает бесконтрольно. Чем больше блондинка двигалась, тем сильнее вколачивались черви. Казалось, они доходили до матки и желудка. Слюна сказывалась по шее, размазывалась по покрасневшим губам, которые уже болели от постоянным движений ротового червя. Если девушка не двигалась и черви замедлились, то нежить злилась. В те моменты женщина заставляла зверей ускоряться, отчего рабыня истошно вопила, не в силах выдержать такой ритм. — Я из тебя все соки вытащу! — рычала баньши, надрачивая себе, изредка ударяя по разбухшему клитору для остроты ощущений. Праудмур была не в себе, её тело ей не принадлежало, слезы текли по щекам от боли из-за множественных оргазмов. Стенки постоянно сжимались, будто бы не хотели принимать инородные вещи. Сильване все равно это было мало. Она ударила девушку по груди, скручивала той соски, дабы блондинка смешно держалась. Ветрокрылая шлепала ту по заднице, хлестко и до красных отметин, чтобы ритм из-за её дерганий был не однородным. Её тщетные потуги сбежать невероятно смешили. Хотелось просто поиздеваться, именно поэтому женщина приводила в действие механизм, на котором и находилась промежность Джайны, заставив ту выгибаться дугой до хруста позвонков. Когда мана была полностью высосана, женщина убирает червей. На мгновение полубессознательная лорд-адмирал чувствует облегчение, но она понимала, что это не конец. Сильвана тащила её за волосы в сторону жуткой деревянной лошади. Джайна как собака на четвереньках ползла за садисткой, попутно теряя последние крохи самообладания. Слюна продолжает стекать из вечно открытого рта. Её сажают на нечто, что отдалённо напоминало лошадь. На ноги вешают тяжёлые грузы, из-за которых тело стремиться вниз. — Ааа! — кричит и жмуриться пленница, когда соски оказываются в металлических тисках. Её обжигает холодом и болью, словно за грудь укусили пираньи, повиснув мертвым грузом. — Они мило смотрятся. — хихикнула садиста, толкая грузики на груди, чтобы те не только оттягивались сильнее, но и качались в такт. «Почему… почему ты такая стерва?!» — мысли в ее голове кричали, крутят волчонка по одному неутешительному мотиву. Непрошенные слезы катились по щекам, но Сильвана только рада была. Она сливали сольную влагу, упираясь чужими страданиями. Джайна закрыла глаза, чтобы ничего не видеть. Хотелось закрыться где-то в тесном уголке души, потерять сознание, чтобы ничего не чувствовать. Волшебница устала страдать, устала быть под гнётом душевнобольной психопатки. — Эй, не спать, сука! — рявкнула красноглазая, наотмашь ударив по лицу. Голова, казалось, отлетела с щелчком в шейном отделе. Щека неистово горела. — Смотри на меня! — её голос резонировал от стен, он окружал Джайну, которая продолжала сидеть с закрытыми глазами. Хуже все равно уже ничего не будет. — Смотри! — истерично верещит, подходя ещё ближе. Праудмур вздрагивает, но продолжает держать линию. — Ты оглохла, подстилка?! — Сильвана хватает за челюсть, больно сдавая, и поворачивает к себе. Лорд-адмирал нехотя открывает голубые заплаканные глаза после того, как в нее плюнули. Как же она ненавидит эту суку… — Раз ты, ледяная свинья, имеешь наглость не слушаться, значит ещё не достаточно наказана! — Ветрокрылая напоминала шакала своим оскалом и дикими от злости глазами. Все её лицо скривилось в демонической гримасе. Она быстрым шагом направилась к ящику, из которого взяла страпон. Затем вернулась к Джайне, чтобы снять кляп. Но как только челюсти рабыни смыкаются, у нее засветились белым глаза. Праудмур приморозила садистку магией льда к стене. На сиреневом лице читался шок и непонимание, как такое могло произойти, ведь мана полностью покинула тело этой твари. Девушка замораживает кандалы и освобождается, после чего она с гордостью подходит на чуть ватных ногах к скалящейся знакомой. — Удивлена, да? — задает риторический вопрос. Ей не хочется слышать голос Ветрокрылой, который сейчас казался отвратительным. Именно поэтому она создает ледяной кляп, а после — и плаги, которые вновь оказываются во всех дырах садистки. В этот раз они были больше предыдущих, в этот раз лорд-адмирал не испытывала жалости, прекрасно зная, что такая нежить этого недостойна. — Мне так нравятся твои крики… — улыбается блондинка, смотря на то, как округляются от боли кровавые очи. — Мм! — Сильвана задыхается от того, как много в ней заполненного пространства. Теперь удовольствия не хотелось ей доставлять. Баньши не могла дергаться из-за ледяного саркофага, к которому примерзли соски. — А знаешь, как я это сделала? Просто украла у охранников зелье маны… Так, на всякий случай. — она широко открывает рот и показывает язык мычащей садистке, объясняя, где именно его спрятала. — Так что я не хочу иметь никаких дел с такой стервозной шлюхой, как ты! — оскалилась блондинка, сжимая кулак. Ей потребовалось время, чтобы унять злость и разочарование. Вместо удара она заставляет пробки еще сильнее увеличится, из-за чего из глаз нежити покапали слезы. Баньши чувствовала, как будто вот-вот порвется. Все внутри жгло, у входа жгло, контраст температур заставил плаги прилипнуть к нежным стенкам. — Но я точно знаю. кто будет не прочь поразвлечься с тобой. — после ее слов пробки стали вибрировать внутри женщины, заставляя ту против воли возбуждаться. Вагинальная пробка как раз давила на чувствительную зону, из-за чего баньши закатывала глаза от удовольствия, но именно в момент, когда вот-вот она должна была кончить, вибрация напрочь прекращалась. — Грр! — из ее глотки вырывается утробный звериный рык. — Что, блядь, кончить хочешь? — строит удивленное лицо блондинка, чем еще сильнее злит неудовлетворенную женщину. — Тебе придется постараться уговорить меня позволить кончить тебе! По взгляду было ясно, что садистка никогда не сломается перед Джайной, сколько бы та не заставляла ее ходить по краю удовольствия. Собственно, лорд-адмирал так и сделала. Она заставила плаги вибрировать на разных тонах, ища тот, который заставит Сильвану сделать сквирт. И когда нужный нашелся, женщина лишь играла на нервных узлах скованной, по ногам которой текла собственная смазка. Сиреневое лицо каждый раз кривилось от пульсирующего удовольствия, несмотря на морозный холод, который заставлял стучать зубы. Но только блондинка замечала дрожь ног, как все вновь прекращалось. После нескольких заходов нежить выла, рычала, металась по стене, готовая биться о нее затылком, чтобы потерять сознание. — Если ты предо мной не сломаешься, то пред ними — точно. — после этого голубоглазая использует иллюзию, при которой девушки поменялись обликами. — Тебя когда-нибудь имели толпой? — спрашивает Джайна в чужом облике, направляясь к выходу и игнорируя все возгласы. — Нет? Ну, скоро узнаешь, каково это. Будешь умолять, чтобы тебя поимели! Как только мужчины заходят в помещение, «баньши» их благодарит за верную службу и награждает игрушкой в виде примороженной «Джайны», в глазах которой был ужас и злость. — Вы можете использовать все игрушки, которые найдете. — хозяйка положения показывает на пыточные устройства. — Главное клип с неё не снимайте. Повеселитесь, парни! Джайна специально шла медленно, дабы насладиться последними мгновения мира мести, пока Ветрокрылая истошно кричит. Возможно, проклятия, возможно, ужас, кто знает. Главное, теперь над ней долго будут издеваться. Жаль, Праудмур не сможет воочию этим насладиться.

***

Сейчас Джайна находилась в своей спальне. Ее шелковый халат еле держался на светлых плечах. В комнате была приятная сладковатая дымка благовоний, которые восстанавливает силы и нервную систему. Помимо неё на широкой постели с балдахином были милые прелестницы в виде её зеркальных копий. Все они были в таких же халатах. В комнате развивался журчащий ручей девичьего смеха. Они кормили друг друга с рук разными сладостями, мазали тела густым кремом, чтобы потом слизывать друг с друга. Чувствовался вкус ягод, которые были вначале трапезы, они ловили горошины винограда прямо с тела, касаясь языками пупка или колена. Джайна решила, что именно компания с собой поможет полностью восстановиться от пережитого стресса. И девушка не прогадала, ведь копии знали, как сделать ей приятно. Одна из блондинок медленно обводить языком кожу, слизывать крем, после посасывает твердеющий сосок, а затем переходит на другую сторону, сжимая груди создательницы и тыкаясь носом в нежную кожу, пока Праудмур издает задыхающийся смешок, всё это кажется немыслимые, на грани падения с её стороны. Всё кажется больше, будто бы глубже, и главная личность делает паузу в стремлении клона проложить поцелуями дорожку вниз по телу, чтобы просто посмотреть на неё. — Сядь мне на лицо. — любовно просит блондинка, обводя контур лица. После чего полностью ложиться на перину. Смех погибал во влажных складках. Хотелось утонуть в собственном запахе и солоноватом вкусе. Копия ритмично виляла бедрами, буквально насаживалась на высунутый язык. Собственные стоны со стороны невероятно заводили. Джайна и предположить не могла, что звучит так опьяняюще! Она чувствовала, как скапливается влага. Рука сама бы потянулась, но они были заняты, поскольку дрочили другим клонам. Волшебница Азерота была скована, и впервые за долгое время ей это действительно нравилось. ей нравилось удовлетворять себя и себе подобных. нравилось ласкать их клиторы языком и подушечками пальцев, ей нравилось трахать их, чтобы другие версии плавились под ней и просили большего. — Ах! — крупно вздрогнула Праудмур, когда ощутила чужое дыхание на своей промежности. Она инстинктивно потянулась к светлым прядям той, кто была над ней, и кто так хотел вылизать ее в ответ. Мазки языками были неспешными, пробующими, отчего у оригинала перехватило дыхание. Спокойно двигать руками для других копий стало сложнее, поэтому дамы зажали ее ладони между ног и сами катались на них, крепче прижимая к возбужденному клитору. Когда клон полностью накрыла ртом лоно, под ней джайна пару раз быстро кивает, ведь говорить не оставалось сил. В ответ на ее реакцию клон ускорилась, ей хотелось показать, насколько создательница любима и обожаема. Ноги дрожат по обе стороны от головы, они такие горячие и влажные на языках друг друга. В попытках ускориться, бедра подрагивают, от чего Праудмур бессвязно стонет, однако иная версия просовывает еще и пальцы, отчего создательница восхитительно выгибается дугой и буквально кричит в чужие половые губы. Комната все еще наполнена чужими стонами, ведь другие клоны, которые играли с собой рукой главной личности, остались неудовлетворенными. Девушка не хотела обижать своих малышек, поэтому создала ледяной двойной фаллос, отчего голубые глазки загорелись ярким желанием. Они ухватились за ствол и начали сосать член с двух сторон. Смотрели друг на друга — так возбуждение и легкое смущение накрывало с головой. Брали как можно глубже, пока играли с собственной грудью, сжимая и щипая соски. Со стороны выглядело так. словно дамы хотели поцеловаться, пока сосут игрушку. Когда девушки стали трахать себя дилдо, они были на грани счастья и восхваления того дня, который свел их всех вместе. Сверху них сели и другие блондинки, которые с удовольствием начали целоваться. Группа уже полностью потеряла идентичность. Кто кем был? Где была настоящая Праудмур? Все эти вопросы меркли на фоне всепоглощающего удовольствия. Целовались они так, что в комнате становилось жарко. Благо, объема легких хватало, чтобы выдержать такую страсть. Они касались языками — сразу, все вместе — сосали их, делились слюной друг друга, готовые пить ее прямо с губ. Девушки не помнили, сколько раз кончили, ведь они просто хотели тонуть в нежности друг друга, в заботе и понимании, когда каждая знает, что нужно партнерше. Беспамятство — вот их приговор. Сладкое, упоительное и беспощадное.