The right medicine

      — Итого к оплате: двадцать пять тысяч семьсот тридцать девять вон, — парень забрал протянутые деньги, убрал их в кассу и передал пакет с лекарствами покупателю. — Всего доброго, будьте здоровы!       Когда посетитель ушёл, фармацевт тяжело вздохнул и пробубнил:       — Как же всё заебало.       Чонгук уже два года работал в аптеке фармацевтом. И если первые полгода он был просто в восторге от работы хотя бы потому, что наконец-то почувствовал независимость от родительских денег и самостоятельность, то потом Гук начал ненавидеть её всем сердцем. С каждым месяцем требования всё больше росли, а зарплата не то чтобы соответствовала объёму выполняемой работы. Он уже дважды сменил аптечную сеть, но в нынешней компании хотя бы были хорошие условия труда: отопление, тепловая завеса, нормальный туалет! Поэтому он терпел остальные минусы, почти не возникая.       История его появления в аптеке в качестве фармацевта довольно незамысловатая. Отношения с родителями у него на данный момент были просто никакие, они вообще не общались. Ещё с детства его воспитывали весьма авторитарно. Отец постоянно повторял: «Ты должен вести себя как мужчина!», «Никаких слёз, ты не девчонка!», «Умей решать дела самостоятельно».       Начиная с подросткового возраста, всё усугубилось. Чем ближе подходило время к окончанию школы, тем больше родители наседали с получением образования, причём университет и специальность за него выбрали предки, а его мнения никто и не думал спрашивать. Чонгук и ранее показывал свой характер, а после того, как его поставили перед фактом об учёбе, и вовсе здорово взбрыкнул, сказав, что хочет самостоятельности, а не быть зависимым от их мнения и указаний, что ему делать и как жить.       Будучи неглупым человеком, Гук давно начал откладывать деньги из тех карманных, которые ему давали. За несколько лет скопилась приличная сумма, и как только Чон окончил школу и получил аттестат, то собрал вещи и рванул из родного Пусана в Сеул. Там Чонгук поступил в колледж, заселился в общежитие, а во время учёбы нашёл подработку, чтобы впоследствии накопить на съём квартиры. Не то чтобы проблем не возникало, но он потихоньку с этим справлялся.       После окончания колледжа Гук снял квартиру и пошёл работать уже непосредственно по специальности в аптеку. Но и тут не всё было гладко. В первой же сети, куда он устроился, были невыносимые условия труда. Сами аптеки были похожи, скорее, на большие ларьки, «стекляшки», как их в народе называли. Удобств не было, зимой температура в помещении падала до очень низких цифр, а обогреватели не справлялись с такой площадью. Сами точки располагались в стрёмных местах, куда часто наведывались местные наркоманы и алкаши, да и вообще в тех районах на улицах собирались весьма сомнительные личности, и ходить там приходилось с большой опаской.       Не выдержав, Чонгук уволился и устроился в другую сеть аптек, где условия были не в пример лучше, но вот коллектив… это был просто серпентарий, причём везде: и в розничной сети, и в самом офисе тоже. Если с самого начала Гуку коллеги казались нормальными, то потом по мере работы вся неприглядная правда вылезла наружу. Коллектив был абсолютно скотский, все друг друга подставляли, и было совершенно нормальным и обыденным делом накосячить, а потом свалить свою вину на другого, чтобы тот по полной программе получил все штрафные санкции. Иногда доходило до того, что один менее сообразительный принимал удар на себя за весь коллектив отдельно взятой аптеки.       Когда пришла первая слишком маленькая зарплата, Чонгук удивился, аккуратно поинтересовавшись у напарников, всегда ли так мало платят? На что получил утвердительные кивки и чуть ли не хоровой ответ, что да, всем мало в этом месяце пришло. А вот когда и во второй раз пришла такая же небольшая сумма, то возникли подозрения, которые усилились после случайно услышанного разговора напарницы с кем-то по телефону, где она говорила о шопинге с размахом, потому что получила большие деньги.       Обман вскрылся с грандиозным скандалом: выяснилось, что Гуку не доставляли часы, перекидывая их себе и другим, кто был особо приближённым к заведующей. Хотя они умудрялись даже между собой ругаться и кляузничать друг на друга, как заправские крысы. После того разоблачения махинаций, заведующая на Чонгука страшно взъелась, и дальше посыпались штрафы как из рога изобилия.       Денег едва хватало на оплату квартиры, с едой было ещё тяжелее. Питался он весьма скудно, в основном покупал самый дешёвый рамён, и иногда это был единственный приём пищи за весь день, а к вечеру желудок скукоживался от боли и голодных спазмов.       Последней каплей стал один мерзкий случай. В выходной, приготовив себе вполне вкусный обед, Чонгук отложил порцию в контейнер на завтра, чтобы взять с собой на работу и наконец-то поесть по-человечески. Утром, придя в аптеку и положив еду в холодильник, Гук погрузился с головой в рабочий процесс: проверял ценники и раскладывал товар, который пришёл вчера, да и посетители шли в тот день практически толпами, присесть было некогда.       И когда он окончательно проголодался, а народ наконец-то рассосался, Чонгук, предвкушая вкусный обед, открыл холодильник. Но его контейнера там не оказалось. Пришлось несколько раз перепроверить все полки, даже выкинуть три сгнивших огурца и кусок заплесневелого сыра. Но результат ревизии холодильника был всё тот же — его обед бесследно исчез. Внутри всё сжималось, желудок громко урчал, а чувство голода перебивало все мысли. А когда из подсобки вышла напарница с его пустым контейнером и бросила его в мусорное ведро, то у Гука просто дар речи пропал.       — Наён, а ты ничего не хочешь объяснить? — выдавил из себя парень.       — Объяснить? Что именно? — девица вела себя весьма дерзко и высокомерно.       — Ну, например, что это вообще-то был мой обед в контейнере. Обед ты съела, контейнер выкинула. На кой чёрт ты берёшь чужое из холодильника? — зашипел Чонгук, уже не сдерживая злости.       — А на нём не написано, что это твоё!       — А твоё? Ты приносила этот контейнер? Нет? Значит, это чужое!       — Пфф, подумаешь, съела и съела, чё орать-то? Ты всё равно постоянно бомж-пакеты свои ешь, ну вот метнись в магазин и завари себе очередной. Тебе не привыкать, — хмыкнула напарница. — И смотри, там народ пришёл, давай, иди работай.       В тот день Чонгук еле дошёл до дома после 12-часовой смены, достал единственный оставшийся рамён и, проглотив его практически за минуту, ушёл спать. А на следующий день написал заявление на увольнение. Правда, по трудовому кодексу пришлось ещё отрабатывать смены, но он лелеял мечты поскорее отсюда уйти. Только эта мысль и держала его на плаву и не давала впасть в уныние.       Вскоре к нему, конечно же, приехала территориальная руководитель, которая на первый взгляд показалась хорошей и адекватной. Благодаря ей Гуку после того скандала из-за махинаций с часами доплатили деньги, поэтому он был с ней честен, сказал, что больше не может находиться в таком коллективе. Ох, уж лучше бы он промолчал! После таких слов на него посыпались обвинения, что он в край обнаглел: ему тут и деньги хорошие платили, и все условия предоставили, а он ещё и нос воротил, и поступал, как последняя свинья. Сказать, что Чонгук офигел, всё равно, что промолчать. Поэтому, как только срок отработки закончился, он бежал из этой компании так, что пятки сверкали.       В сеть, где Гук работал в данный момент, он пришёл не так давно и попросил, чтобы ему подобрали аптеку, которая была бы недалеко от его дома. И, взяв в учёт пожелания, его запихнули в эту Богом забытую точку с практически нулевой проходимостью. Благо хоть такого серпентария не было, но зарплата из-за отсутствия продаж была низкая. Заведующая честно ставила часы как полагается, да и условия были весьма приемлемы. В общем, работать было можно, но не с кем.

***

      Родителей вся та история с отказом Чонгука поступать туда, куда они сказали, и его резким отъездом в столицу жутко разозлила. А когда они узнали, что их сын вместо столичного университета поступил в какой-то колледж, чтобы учиться на фармацевта, то и вовсе пришли в ужас. Они регулярно названивали парню, ругались, призывали Чонгука одуматься и не позорить семью.       Отец поучал: — «У нас у всех в семье университетское образование, брось заниматься глупостями, иди учиться нормальным профессиям, надо получить настоящее образование, а не продавцом работать». Мама вторила: — «Ты должен задуматься, как будешь обеспечивать свою семью, жену и детей! Брось свои эти штучки, тебе надо уже о будущем подумать. Не вздумай связываться с непонятными девицами без образования! Не смей нас позорить! Кстати, у моей подруги есть дочь, младше тебя на год, вам надо познакомиться, она из приличной профессорской семьи. Девушку нужно выбирать тщательно, чтобы она была из уважаемой семьи, а не из голодранцев необразованных».       Все эти причитания, ругань и угрозы Чонгуку порядком надоели. Работа выжимала из него все силы, с утра настроения не было, а к концу дня оно и вовсе было ниже плинтуса. Так ещё и вечером звонки предков доставали и бесили настолько, что порой хотелось телефон сжать с такой силой, чтобы он рассыпался в пыль. И больше ничего не слышать ни о «правильном» образовании, ни о переезде обратно в Пусан, ни о каких-либо девушках в качестве невест и о каких-то свадьбах. Тем более о девушках, потому что Чонгук был гей.       Этот факт он тщательно скрывал от своих консервативных родителей. Но всё тайное всегда становилось явным: порой случайно, а иногда человек открывался по собственной воле. И в очередном из таких вечерних телефонных скандалов Гук, доведённый до ручки, крикнул:       — Я никуда не собираюсь возвращаться, и с этой работы никуда не уволюсь! Идите вы к чёрту со своей учёбой, это моя жизнь! Вы свою жили так, как надо вам, а я буду жить так, как сам считаю нужным. Буду набивать свои шишки! И да, вообще забудьте о своих сватовствах, отвалите от меня со своими потенциальными жёнами! Я никогда не женюсь! Никогда! Потому что я гей!       И бросил трубку. После того разговора мама Чонгука отпивалась корвалолом, а отца чуть не хватил удар от ярости.       — Я ему покажу, паршивцу! Ты смотри, как заговорил! Уехал в другой город, так прямо от рук отбился! Гей он, видите ли! Сейчас я ему мозги на место поставлю!       Буквально на следующий день отец сорвался первым же рейсом в Сеул и, зная, в какой сети аптек работал их сын, направился в главный офис. Такого скандала в компании давно не видели. Мужчина требовал адрес аптеки Гука, попутно обвиняя их во всех смертных грехах, а получив координаты, тут же рванул с визитом.       В аптеке было всё как всегда: народу ноль целых, ноль десятых. Всю основную работу Чонгук сделал в первой половине дня, поэтому сейчас не знал, чем себя занять. Нет, он, конечно, мог навести в аптеке порядок, пыль протереть и так далее. Но кому это было нужно? Его сменщику вот не надо, а Гук заколебался всё делать один. Поэтому от скуки можно было научиться разговаривать с водопроводным краном. Посмотрев в окно и полюбовавшись достаточно продолжительное время осенним пейзажем с опавшей листвой, Чонгук медленно побрёл в сторону касс, как вдруг раздался звук открывающейся двери. Парню хватило буквально секунды, чтобы обернуться и замереть, увидев перекошенное от ярости лицо собственного отца.       — Сейчас же собирайся, сегодня мы уезжаем обратно в Пусан!       — Даже не подумаю. Я по телефону тебе всё сказал, пап, и я не передумаю, — выдохнул Чонгук. — Я останусь в Сеуле и буду работать здесь. Или не здесь. Но там, где выберу я, а не вы с мамой. Хватит за меня всё решать, я — не маленький мальчик, а совершеннолетний, и имею право принимать решения самостоятельно. Или ты меня не этому учил всё время? Не твои ли слова были?       — Ах ты, щенок! — натурально заорал мужчина. — Да как ты смеешь так с отцом разговаривать? Свобода от нас тебе мозги набекрень свернула? Прекращай эти свои шуточки! Собирайся и едем домой! Я не для того тебя растил и вкладывался в твоё воспитание, чтобы в итоге получить сына-гея!       За всеми этими криками никто не увидел, что в аптеку зашли две девушки и стали немыми свидетелями всего этого отвратительного разговора на повышенных тонах. Видимо, решив, что их тут не скоро обслужат, посетительницы ретировались, однако дверь после них громко хлопнула. Гук вздрогнул, сообразив, что кто-то видел всю эту неприглядную сцену, и поджал губы.       — Что? Стыдно стало наконец-то за себя? — не унимался отец. — Ты о матери подумал? О нас подумал? Что мы скажем нашим знакомым? У одного сын вон на инженера учится, у второго — на экономиста! А у нас дурачок растёт, продавцом работает, образования нет, так ещё и гей! Тьфу!       — Уходи… — тихо прошептал Чонгук.       — Что ты сказал, паршивец? — взревел отец.       — Я сказал, убирайся! — крикнул что есть мочи Чонгук. — Дверь там! Видеть тебя больше не желаю! Раз для тебя общественное мнение важнее благополучия и морального спокойствия собственного сына, считай, что меня нет! И позориться не придётся.       Ответом были хлёсткая пощёчина и последние слова перед тем, как уйти и с силой хлопнуть дверью:       — Ты нам больше не сын!       Дверь закрылась, а Гук ещё какое-то время стоял у стены, ошарашенно смотря вслед ушедшему отцу. Отмерев, он провёл ладонью по пылающей после удара щеке, медленно съехал по стене вниз, усаживаясь на корточки, и впервые за всё это время дал волю эмоциям, не пытаясь даже унять хлынувший из глаз солёный поток.

***

      Что касалось рабочих требований, стоило отметить, что выполнить план в этой аптеке было нереально, потому что учитывалась работоспособность всех аптек по городу. А Чонгук находился в такой, что за день приходило, дай Бог, человек двадцать. И мало того, что к каждому чеку нужно предлагать допродажи и рассказывать про действующие акции, так и ходили всегда почти одни и те же люди. Ну, не будешь же им каждый раз одно и то же говорить, отправят тебя в пешее эротическое и ещё жалобу накатают за приставучесть. Гук, в принципе, не любил все эти коммерческие требования и очень расстраивался, что его профессия настолько обесценилась, но выбирать не приходилось. Ты либо продажник, либо сидишь молча и без денег.       А ещё у начальства была тупая мотивация для сотрудников. Рассказывать поимённо про тех, кто шикарно выполнял план и соответственно получал хорошую зарплату. А ты сидел и завидовал, потому что у кого-то язык подвешен и он легко мог втюхивать прибыльные позиции, а у тебя все ходили за несчастной перекисью, а пластыри и бинты им не всрались! Так что да, он ненавидел свою работу, и больше всего его бесил Ким Тэхён.       Как говорило начальство, их маркетинговый Бог, ведь тот умудрялся в каждый чек добавлять то, что нужно было продать по плану. Как он это делал, одному чёрту известно, учитывая то, что у него была очень проходимая аптека и за день бывало минимум человек триста. Наверное, если бы Чонгук работал в таких условиях, он бы свихнулся, но создавалось впечатление, что там, где большой поток, продавать доходные позиции было легче. Так что Гук решил однажды свою теорию проверить и вышел подменить заболевшего сотрудника в аптеку со средней проходимостью, где в день приходило примерно человек сто пятьдесят. К вечеру он оказался без ног, спины и не сказать, что сильно много напродавал. Видимо, дело было всё-таки не в аптеке, а в том, что в хороших продажах он был полный профан.       Так что очередные сообщения в чате от начальства с именами лучших сотрудников били по самооценке нещадно. Здоровая конкуренция, конечно, могла замотивировать, только вот Чонгук ощущал себя известной субстанцией на палочке, неспособной ни на что. И оттого он был ещё более обозлённым на Ким Тэхёна, хотелось прийти к нему и найти ошибки в его работе, чтобы ткнуть в них носом. А то кругом со всех сторон его хвалили, а вот так прийти и доказать, что не всё так идеально, как казалось, желающих не было.       Чонгук и сам страдал от всяких неадекватов и вообще-то прекрасно знал, каково это, но Ким Тэхён засел занозой в заднице. Куда ни плюнь, везде он. Корпоративную почту открывать не хотелось, чат и подавно, на сайте компании его лицо просто никогда не убиралось и отсвечивало перманентно в рубрике «Лучший сотрудник». Порой даже утюг страшно было включить, мало ли, и оттуда вылетит, что вот Ким Тэхён умеет гладить идеально, а ты, Чон Чонгук, вообще лошара во всём.       Поэтому раздражение и некая зависть победили здравый смысл практически в сухую, и Чонгук решил отправиться к этому выскочке, чтобы показать, где раки зимуют. Он несколько дней вынашивал в мыслях план своей так называемой мести и с нетерпением ждал, когда совпадут их графики так, чтобы у него был выходной, а у Тэхёна рабочий день.       В ночь перед этим знаменательным днём Чонгук не мог уснуть, постоянно ворочаясь и прокручивая все возможные варианты развития сюжета их «знакомства». Так что утром ожидаемо проспал и проклинал весь белый свет за свою нелёгкую судьбу. Ему было необязательно идти к открытию, можно прийти в любое время в течение рабочего дня, но сучьей частью своего характера Гук хотел испоганить настроение фармацевту с самого утра, чтобы неповадно было быть таким идеальным работником.       Направляясь в аптеку Тэхёна в центре города, Чонгук продумывал план своих действий. Нужно же как-то задушнить, вывести фармацевта из себя, чтобы была возможность его дискредитировать. Поэтому придумал максимально тупой вариант, зато, как он думал, самый гениальный.       Сначала он походит, посмотрит витрины, там укажет на косяки как самый важный и имеющий власть, ведь клиент всегда прав. А затем развернёт спектакль, который только что продумал вскользь. Импровизация ему давалась легко, поэтому он не видел смысла много думать, посмотрит по ситуации.       Когда он зашёл в аптеку, то поразился её размерам. За такой следить было явно достаточно проблематично, а это значит, что Чонгук обязательно найдёт к чему привязаться. Сначала парень увидел девушку за кассой, а когда разглядел за второй Тэхёна, уронил челюсть на пол, потому что парень на вид был примерно его возраста и невероятно красивым. Фото на сайте компании и десятой части его красоты не передало. Оттого Ким ещё сильнее выбесил, потому что Чонгук пришёл его поносить, а не залипать на его внешность. Это вообще ни в какие ворота!       Пока у двух касс выстраивалась очередь, Гук рассматривал витрины, которые были оформлены достаточно аккуратно, везде были ценники, и маленькие на самих упаковках, и большие строго под упаковкой на ценникодержателях. И ведь не придраться! Параллельно с этим он слушал, как Тэхён обслуживал покупателей и, хоть не хотелось признавать, понимал, что Ким на самом деле хорош.       Парень к каждому запросу подходил со всей серьёзностью, задавал много уточняющих вопросов, которые Чонгуку, например, было влом проговаривать, и был очень вежливым. От него веяло добротой, сочувствием и участием, а вместе с этим профессионализмом. К нему тянуло. Чонгука аж передёрнуло. Нет, блядь! Он здесь не для того, чтобы как все проникаться этим Богом маркетинга, он собирался докопаться и показать, что Ким-мать-его-Тэхён не такой идеальный, каким его расписывают в ежедневных хвалебных письмах, и он это сделает!       Когда очередь потихоньку рассосалась, Гук продолжил пялиться на витрины, пытаясь найти хоть один косяк. Хотя то, что он заставлял Тэхёна ждать, уже грело душу, ибо нефиг. Фармацевт не мог никуда уйти, пока клиент находился в торговом зале, и Чонгука самого в своей в аптеке чертовски бесили люди, которые приходили, игнорировали приветствие, а потом уходили, так ничего и не купив. И за время работы у парня собралась огромная куча историй с такими посетителями, поэтому он решил вспомнить эти эпизоды и претворить их в жизнь, но чтобы уже страдал не он, а дико бесящий сотрудник века.       — Может быть, Вам что-то подсказать? — Чонгук от раздавшегося рядом низкого приятного голоса аж вздрогнул. Он настолько погрузился в свои мысли, что, видимо, проигнорировал парня, раз тот сам к нему подошёл. — Или Вы просто смотрите ассортимент?       — У Вас тут ценники не совпадают, — недовольно проговорил Гук, пальцем указывая на упаковку витаминов. — А если бы я внимательно не посмотрел? Дурить вздумали?!       — Прошу прощения, — произнёс фармацевт и сравнил ценники на упаковке и ценникодержателе. — Сейчас проверю по программе. Вчера, видимо, была переоценка, и работавшие фармацевты не успели поменять…       — Меня разве касается, успел кто-то сделать или нет? — Чонгук сложил руки на груди и пристальным взглядом уставился прямо в глаза Тэхёну. — Вы обязаны делать свою работу нормально, иначе зачем Вы тут вообще нужны?       — Я предположил, что это всего лишь ошибка, сейчас проверю… — попытался оправдаться Ким, но его опять перебили:       — Даже если это не Ваш косяк, Вы должны были всё перепроверить! — повысил голос Гук, всё больше раздражаясь, но в душе ликуя, ведь ему удалось застать парня врасплох. — На Вас спокойно можно написать жалобу за такое халатное отношение к работе.       — Но ведь я в халате, так что это ожидаемо, — пробубнил себе под нос Тэхён, находясь в поисках нужной позиции для сверки цен, но стоявший рядом Чонгук услышал это и в душе, конечно, заржал скотиной, но вслух возмутился:       — ЧТО?! Шутить ещё в такой ситуации вздумали?! Позовите заведующего!       — К сожалению, нашей заведующей сегодня не будет, — уверенно произнёс парень и к неудовольствию Чонгука продолжил: — Ценник, кстати, верный. Если у Вас остались какие-то вопросы ко мне или к моей работе, и мы с Вами не сможем решить конфликт вместе, Вы можете прийти завтра, заведующая будет с самого утра…       — Я похож на человека, который каждый день может мотаться туда-сюда просто потому, что Ваш начальник сегодня решил не явиться на работу?! — вскрикнул Гук, войдя в раж. — Да что это у Вас за контора такая, что, когда надо, никого нет?! Кругом бардак! Ещё и работаете без маски, никакого соблюдения СанПиНов!       — Послушайте… — Тэхён на мгновение замолчал, поняв, что перед ним скандалист обыкновенный, коих за смену проходило не то чтобы очень много, но хватало, чтобы выработать иммунитет, вздохнул и подошёл к Чонгуку ближе, отчего тот почувствовал себя неуютно. — Давайте начнём с самого начала. Если вам так нужны эти витамины, я продам их вам по более низкой цене, которая была вчера до переоценки. И если Вы всё же хотите поговорить с заведующей, то я ей позвоню, и она приедет, правда, сегодня у неё ещё совещание, поэтому придётся подождать. Но не нужно, пожалуйста, так кричать на всю аптеку. Это не поможет решению сложившейся ситуации.       Чонгуку аж неловко стало, потому что, несмотря на всю его сучность, с ним продолжали вежливо общаться и даже пошли на уступки. Понятное дело, что Тэхёну просто не хотелось разводить скандал, портить репутацию и свою, и своей аптеки, ну и, скорее всего, он не особо жаждал, чтобы на него писали жалобу, но фармацевт мог пойти в отказ и сказать, что если что-то не устраивает, то пусть парень приходит завтра и общается с заведующей. Однако Гук здесь для того, чтобы дискредитировать фармацевта, а тот вёл себя слишком идеально, как начальство о нём и отзывалось. «Ок, значит, нужно додавить и постараться вывести его из себя», — быстро пронеслась в голове мысль, и он продолжил:       — Не нужны мне эти витамины, — откинув чужую руку, Чонгук пошёл к кассе. Фармацевт направился за ним на своё рабочее место. — Сами их ешьте. Мне нужны таблетки, такие продолговатые, сине-белого цвета.       — Вам их врач назначил? — поинтересовался Тэхён, что-то печатая на компьютере. — Дайте, пожалуйста, рецепт с назначением препарата.       — Нет его, друг попросил купить, — Чонгук увидел, как парень постарался незаметно закатить глаза, и мысленно усмехнулся. Он точно двигался в верном направлении. — Название не помню, но Вы же обязаны все лекарства знать.       — Может быть, Вы имеете в виду капсулы? Потому что сине-белых таблеток я никогда не встречал, — Ким продолжил печатать что-то на клавиатуре, а Чонгук немного подвис на чужих длинных пальцах, на которые случайно перевёл свой взгляд. Только этого не хватало… — Вы меня слышите?       — А? Д-да, — Чонгук поднял глаза на лицо фармацевта, но по ощущениям сделал ещё хуже, потому что чужой пристальный взгляд пустил мурашки по телу. — В-вам виднее, таблетки или капсулы…       — Может быть, Вы уточните у своего друга название? И, желательно, хотя бы фотографию назначения врача, — фармацевт старался держать голос ровным, но Чонгук слышал, что тот уже не такой спокойный, как в самом начале. Парень на это гаденько ухмыльнулся. — Тогда не придётся гадать, таблетки нужны или капсулы, в рецептах всё чётко указано.       — Вы недавно работаете, да? — вдруг поинтересовался Гук и сложил руки на груди. — Обычно фармацевты сразу понимают, что мне нужно. А вы тут затираете мне таблетки, капсулы. Может, ещё про суппозитории или клизмы спросите?       Чонгук увидел буквально на мгновение проскользнувшее недовольство на лице Тэхёна и широко улыбнулся, ведь его план по выведению парня из себя шёл как надо. Он ничего не планировал покупать, но хорошенько потрепать нервы — это было святое. Ему и самому становилось неприятно, когда какая-нибудь бабка приходила и говорила: «Ой, Вы, наверное, недавно работаете, поэтому ничего не знаете». В такие моменты хотелось кинуть в неё чем-нибудь тяжёлым или послать в известном направлении, но этика, да и уголовный кодекс явно были бы против. Поэтому Гуку ничего не оставалось делать, кроме как натянуто улыбаться, и мысленно посылать неугодных во все возможные дали, а некоторым особо одарённым ещё и мысленного пинка под зад для ускорения отвешивать.       — Здесь работают какие-то бездари, — проворчал Чон и направился на другую кассу, спрашивая у второго фармацевта те же самые несчастные таблетки, которые были не таблетки.       Девушка предположила, какое это может быть лекарство, и показала бело-синие капсулы в упаковке. Чонгук показательно хлопнул в ладоши и ехидно посмотрел на Тэхёна, не удержавшись от комментария:       — Вот так надо работать! — и, расплатившись за несчастное лекарство, покинул аптеку.       Понятное дело, на следующий день он никуда не ходил, ни с какими заведующими не говорил, а сидел дома, ел мороженое и смотрел сопливую дораму. Лишь бы не думать о Тэхёне. Удовлетворения сделанная пакость почти не принесла, поэтому он решил, что нужно будет ещё раз наведаться к парню и помотать ему нервы, чтобы тому жизнь малиной не казалась. Бесило то, что Чонгук не мог перестать думать об этом вежливом говнюке, который на все выпады почти не реагировал. Только в конце удалось уловить недовольство, но всё равно это было как капля в море. И, что самое ужасное, Гук понял, что этот Ким Тэхён — просто идеально вписывался в понятие «полностью в моём вкусе». И осознание этого факта привело к мысли, что теперь докапываться будет гораздо сложнее.       Ещё, как назло, график рабочих дней у них совпадал очень часто, поэтому следующий визит был возможен лишь через неделю. Зато у Чонгука было много времени на то, чтобы более подробно продумать недовольства, которые он будет высказывать. Давить заведующей второй раз слишком тупо, поэтому нужно придумать что-то другое. Но это потом.

***

      Вся неделя прошла как на иголках. Прямо в первый же день после выходных у Чонгука с утра всё пошло наперекосяк. Он проспал, поэтому решил доехать три несчастных остановки до своей аптеки на общественном транспорте, но попал в пробку в том месте, где обычно за час полторы машины проезжало. Хоть не опоздал, успел вбежать за пятнадцать минут до открытия и думал, что на этом неприятности закончились. Но когда он включил компьютер и прогрузил почту, то увидел письмо из офиса с темой «ценники» и понял, что спокойного открытия смены ему не видать.       Открыв прикреплённый документ, Чон просто ахнул. Ну, бывает, что меняются ценники примерно на десять-пятнадцать позиций. Да, такое частенько происходит, то одна акция, то другая. И это нормально, даже привычно. Но тут сам чёрт решил над ним поиздеваться, или ему прилетел бумеранг за издевательства над Ким Тэхёном. Иначе как объяснить смену ценников почти на две трети всего ассортимента? А главное, как это всё успеть за семь минут до открытия? Гук чётко знал, что в случае проверки за неверные ценники будет грандиозный штраф. А обычно так и бывало, смена ценников — и тут же проверки.       Прямо как после дождя начальство по грибы выходило на сбор косяков в аптеках. Организовывали команду и ходили по всей сети, только успевай в чате отписываться соседним точкам, до которых ещё не дошли проверяющие, где те уже побывали и к чему цеплялись. Матерясь, Чонгук отправил ценники из прикреплённого файла на печать, но оргтехника тоже решила сделать ему подлянку и зажевала несколько листов.       — Вот же ж блядь! — выругался Гук, открывая крышку принтера и вытаскивая замятые листы бумаги.       Осталось пять минут. Снаружи за закрытой дверью скопились первые пташки, нетерпеливо дёргая дверь и недовольно поглядывая на часы. Четыре минуты до открытия. Ценники продолжали печататься, количество было умопомрачительное, а их ещё надо было разрезать, найти нужный товар на витринах, и заменить цены на ценникодержателях. Нет, это просто издевательство. Три минуты. Раздражение накатывало всё сильнее.       Ножницы… вот где они, когда так нужны? Почему его сменщик никогда не складывал всё по своим местам? Найдя, наконец, искомый предмет, Чонгук пытался в темпе всё аккуратно нарезать. Две минуты до открытия. Народ всё чаще дёргал ручку двери, кто-то особо неугомонный стучал и показывал на часы, видимо, ждал, что ему, самому умному, сразу же и откроют раньше времени.       Одна минута и около сотни ценников ещё осталось заменить. Нет, это просто нереально! Вот о чём начальство думало, отправляя эти письма с самого утра? Конечно, в других аптеках, где больше помещение, огромный ассортимент и, соответственно, высокая проходимость, в смене стояло несколько человек. Там была больше вероятность, что всё будет сделано, потому что четыре или даже шесть рук сделают всю эту работу быстрее, чем одна пара заёбанного уже с утра Чонгука.       Интересно, Ким Тэхён тоже с этими ценниками парился? Наверняка этот выскочка уже всё оформил вместе с напарниками и теперь с бесящей улыбкой принимал покупателей. А Гук тут один горбатился! Ни напарников тебе, никого в помощь. Всё сам. За этими невесёлыми мыслями и сменой ценников в спешке, парень пропустил время открытия аптеки, а громкий и требовательный стук заставил его вздрогнуть. И когда взгляд Чонгука упал на часы, то парень понял, что прокололся со временем открытия весьма крупно.       Быстро открывая дверь, Гук молился про себя, чтобы не было сразу же с утра проверки, иначе ему несдобровать.       — Почему аптека позже открывается?! — с порога завопила какая-то бабулька. Спрашивается, и чего ей дома не сиделось с утра пораньше? Чонгук закатил глаза. — У меня по-вашему есть время стоять ждать, когда Вы соизволите начать работать?!       Гук аж словил дежавю. Совсем недавно он подобное высказывал своему личному врагу. Интересно, если сейчас ему хотелось кинуть чем-нибудь тяжёлым в эту скандалистку, то каково было Тэхёну? Впрочем, неважно. Настроение с самого утра было ниже плинтуса, а тут ещё приходили всякие неадекватные личности, любящие выводить на эмоции и устраивать гвалт. Он проигнорировал камни в свой огород и пошёл за кассу, надеясь, что очередь быстро рассосётся и он успеет доделать переоценку.       Но нет же. Эта несчастная бабка всю душу ему высосала, задавая тупые вопросы из разряда, какие таблетки лучше помогают, круглые или треугольные. Ещё у Гука возникло ощущение, что она была глухая или слабослышащая, потому что постоянно переспрашивала всё по десять раз, а Чонгук не привык громко разговаривать на работе. И вот он стоял и уже мечтал, чтобы этот монстр удалился из аптеки восвояси. Ни о каких акциях он и подавно не говорил, лишь бы выпроводить несносную посетительницу поскорее.       Когда та, наконец, покинула аптеку, Гук по-быстрому обслужил оставшихся крайне недовольных заминкой людей и вернулся к переоценке. С горящей жопой разложив все ценники, парень вздохнул и уселся отдохнуть. До проверки успел, можно расслабиться. Но не тут-то было, обычно везло ему крайне редко. И сейчас снова был не его случай.       Буквально через полчаса на рабочий номер ему позвонила заведующая и сказала, что они влетели на огромный штраф из-за несделанной переоценки, пыли на витринах и несоблюдения этапа продаж. У Чонгука аж неприятные мурашки пробежали по телу. А вдруг та несчастная бабка была тайным покупателем?.. Вот это он, конечно, конкретно так проебался…       Из-за наложенных штрафов от его и так небольшой зарплаты останется совсем ничего… И признавать, что виноват он в этом сам, чертовски не хотелось. Начальство в конце дня вновь пело дифирамбы Тэхёну в чате, говоря какой он молодец, всё успел, в аптеке порядок и по показателям опять самый лучший. А Гук вновь бесился от этой великой несправедливости.       Последующие дни Чонгук не мог сосредоточиться ни на работе, ни на чём-то ещё, потому что предвкушал головомойку, которую устроит Тэхёну. Начальство вновь облизало его с головы до пяток, а Гука морально уничтожили за плохие показатели, так что всю свою злость и обиду хотелось поскорее вылить на ни в чём неповинного человека. Хотя почему? Тэхён постоянно лучший, задрал планку по продажам до небес, а значит, виновен в том, что Чонгук не может поднять показатели в своей аптеке. Так Гук пытался раскочегарить в себе нужный уровень злости, чтобы перебить непонятно откуда взявшееся чувство трепета внутри от предвкушения скорой встречи с тем, кто занимал в последнее время все его мысли. Соберись, Чонгук!       Он уже придумал целый план по выеданию мозгов Тэхёна чайной ложкой, оставалось надеяться, что всё пройдёт как по смазке. Правда, одно оставалось неизменным. В вечер перед днём икс, он не мог уснуть и ворочался, придумывая разные сюжеты. Забавно то, что в прошлый раз всё пошло совсем по другому сценарию. Не было ни одного даже близко похожего на те, которые Чонгук собирался воплотить. Так что всё это планирование было бессмысленно, но почему бы и нет, если ему нравится сам процесс разработки планов по доведению Тэхёна до белого каления. Хоть Гук и не преуспел пока в этом, но он это сделает.       Утром он вновь проспал, но настроение было на высоте, так что, быстро собравшись, Чонгук помчался в ту ненавистную аптеку с передовыми сотрудниками. Зайдя в помещение, он увидел, как Тэхён при виде него немного напрягся, но на его лице тут же появилась лёгкая улыбка. Парень ухмыльнулся и прошёл сразу на кассу, рассматривая акционную полку.       — Мне нужна Виагра, — ни тебе здрасьте, ничего вообще, сразу к делу. Лучший рецепт, чтобы сходу выбесить.       — Здравствуйте, себе берёте? — по регламенту поинтересовался фармацевт.       — Нет, для друга, — хмыкнул Чонгук и пристально посмотрел в глаза Тэхёну. — У меня проблем с этим нет. А он вот стесняется сам сходить в аптеку.       — Силденафил бывает разных дозировок, поэтому нужно уточнить, принимал ли Ваш друг его ранее и какую дозу, — буднично продолжил расспросы фармацевт, а Гука аж перекосило.       — Какой бля… блин Силденафил? — возмущённо вздёрнул подбородок Чонгук. — Я просил Виагру. Нахрен мне Ваши аналоги непонятные.       — Силденафил — это действующее вещество в Виагре, — как малому ребёнку начал объяснять Тэхён, что Гука начало бесить. Он и так в курсе всего, правда, фармацевту об этом знать необязательно. — Оригинальная Виагра сейчас стоит сто пятьдесят тысяч вон.       — СКОЛЬКО?! — Чонгук тут, конечно, офигел знатно. В его аптеке были только аналоги, поэтому цену Виагры он даже примерно не мог представить, а тут, оказалось, она как почка стоила. — С каких пор трахаться стало так дорого?       — Так было всегда, — пожал плечами Тэхён и продолжил: — Всё ещё не рассматриваем аналоги?       — Рассматриваем, — сквозь зубы процедил Гук и сложил руки на груди. — Какие лучше?       — Есть импортные производители, есть наши, какие вам предпочтительнее? — игнорируя чужое раздражение, продолжил спокойно говорить фармацевт.       — Какие. Лучше? — не унимался Чонгук. Почему Тэхён такой спокойный? Бесит. — Не надо мне тут распинаться «наше — не наше», скажите, что лучше, и будем решать на месте. А… — вспыхнул догадкой Чон и потёр задумчиво подбородок. — Вы не знаете, поэтому тянете резину, всё ясно.       Тэхён нахмурился, но проигнорировал очередной выпад, медленно выдыхая. Чонгук и сам понял, что использовать одни и те же фразы как-то тупо, он же не бабка с деменцией, которая говорит одно и то же, потому что не помнит, что произносила секунду назад.       — Откуда мне вообще это знать, у меня нет проблем с потенцией, — не удержался и пробубнил себе под нос Тэхён, а Гук это услышал и заликовал в душе. Он сломает эту стену во что бы то ни стало. И уже громче Тэхён продолжил: — Вы можете взять на пробу упаковку с одной капсулой импортную, а другую отечественную, и уже на собственном опыте сравнить их эффективность.       — Вы совсем глухой или прикидываетесь?! — воскликнул Чонгук и нахмурился. — Я не для себя беру, сколько раз нужно повторить?!       — Это ведь сути не меняет, — пожал плечами фармацевт. — Какое решение приняли? Будете что-то брать? А вообще лучше посоветуйтесь с другом, для которого Вы берёте препарат.       — Ничего мне от тебя не нужно, — фыркнул Чонгук, даже не заметив, что перешёл на неформальное общение. — Уж лучше в другую аптеку пойду. Как обычно, тут ни черта не знают. И как к вам люди ходят?!       — Пойти в другую аптеку Ваше право, — спокойно ответил Тэхён и на автомате добавил: — Всего Вам доброго. Хорошего дня.       — Хуёброго! — злобно пыхтел Чонгук, пока шёл домой. Вот какого чёрта этот красивый индюк такой спокойный всегда?! Раздражает!       Вывести парня из себя в очередной раз не вышло, в то время как сам Чонгук задыхался от своей злости. Вот за что ему это?! Почему нет никакого чувства удовлетворения оттого, что он пытался дискредитировать Тэхёна? Почему этот парень вечно вежливый, спокойный и, сука, такой красивый?! Бесит! Как же сильно он бесит!       Ну невозможно так жить и работать. Видимо, нужно уже отпустить эту ситуацию и забыть. Работать в своей задрипанной аптеке и пытаться хоть как-то держаться на плаву, пока этот весь из себя правильный Ким Тэхён, передовой сотрудник, профессионал и гордость всей сети аптек, будет купаться в деньгах и любви начальства. Какая вселенская несправедливость!       Остаток дня прошёл вновь за поеданием мороженого и жалостью к себе любимому. Почему одним людям всё, а другим — ничего?! И, опять же, он отказывался признавать, что это просто не его, и нужно было, наверное, что-то менять в своей жизни, а не сидеть и обвинять в своих неудачах других людей. Но ведь так проще — спихнуть на кого-нибудь ответственность за свои невзгоды и сидеть себя жалеть. Он страдал, а никому до этого не было дела! Беспредел! Эмоционально вымотавшись, Чонгук не заметил, как заснул.

***

      Каждое рабочее утро Тэхёна начиналось одинаково. Он думал о том, как же сильно ненавидел свою работу. Парень работал фармацевтом уже больше трёх лет и не раз сменил компанию, только вот везде свои минусы. Куча требований, которые нужно было соблюдать, чтобы получать нормальную зарплату. И мало того, что начальство давило со своими дурацкими планами, так ещё и люди приходили порой отбитые наглухо. Не зря говорят, что здоровый человек в аптеку не ходит. Больные люди — это капризные люди.       И вот ты стоишь и выслушиваешь, какой у них геморрой на пятках, или что знакомую продавщицу кто-то бьёт, а та отговаривается, мол это от грязных денег глаза режет. Что к чему? Непонятно. У него вот тоже были проблемы с глазами, только из-за сухого воздуха в аптеке. Приходилось не по разу в день капать увлажняющие капли, потому что от раздражения глаз появлялась злость на весь мир, а чёртова этика не позволяла грубить покупателям. Ведь клиент всегда прав. Кто вообще придумал эту величайшую тупость? Эти всегда правые приходили потом и качали свои права. И спасибо, что в аптеке были камеры и прослушка, можно было легко предоставить доказательства своей невиновности и заткнуть этих неадекватов, готовых обвинить фармацевтов во всех вселенских бедах.       Ещё и работал Тэхён в очень проходимой аптеке, что после смены не шёл домой, а натурально полз. Спина и ноги просто отваливались, и отдельное спасибо за график работы два через два, иначе бы он давно откинулся. Он бы мог, наверное, поискать какую-то другую работу, но пока не смог найти ничего лучше. Тут он хотя бы хорошие деньги зарабатывал, а на новом месте… Чёрт его знает. Всегда, конечно, можно было вернуться, но со стороны это выглядело бы не очень. И так от смены нескольких компаний чувствовал себя так, будто по рукам пошёл, и вернуться в старую сеть не позволила бы совесть, да и гордость тоже. Поэтому терпел и продолжал пахать, хотя ментальное здоровье оставляло желать лучшего.       Почему-то люди считали, что раз Тэхён не мог им ответить, то они имели право выливать своё недовольство на него. Благо в смену он работал не один, и если очень сильно люди бесили, то Ким мог попросить напарников о небольшом перерыве. Сходить покурить, так как от нервов обзавёлся парой вредных привычек, или просто подышать свежим воздухом, потому что частенько некоторые людишки (именно людишки, мнящие себя пупами земли) были слишком душными и дотошными.       Наговорившись за день больше, чем с сотней людей, он шёл домой пешком, слушая в наушниках любимую музыку. И благо парень жил один, если бы после рабочего дня его пытались ещё и дома втянуть во всякие разговоры, он бы уже завыл волком. А так Тэхён приходил в свою уютную холостяцкую берлогу, по-быстрому готовил себе еду на ужин и за одним на работу и заваливался спать без задних ног. Начальство его любило, потому что через всё своё нежелание он научился хорошо говорить, умудряясь уболтать самую дотошную бабульку, которая считала каждую копейку в своём кармане.       Но когда появился необычный симпатичный парень, который сходу начал с ним ругаться, Тэхён аж опешил. Потому что одно дело усмирять всяких истеричных женщин или недовольных, любящих поругаться бабушек и дедушек, а совсем другое — очень красивых и в его вкусе парней. Он аж чуть не начал было оправдываться, хотя никогда такого не делал. Обычно он был твёрдым и непоколебимым как скала, мог доказать, что верблюд — это на самом деле жираф, а тут чуть не превратился в размазню, готовую упасть перед этим идеалом на колени. Кошмар же, ну! Ещё и всё это происходило при свидетелях, стыд-то какой. Хотелось как-то избежать конфликта, а вкупе с тем, что у него мозги стали набекрень, было очень тяжело. И брошенные фразы о том, что он ничего не знает, очень неприятно били по самолюбию.       Когда тот парень ушёл, Тэхён до конца смены не мог прийти в себя. И его это жутко бесило. И особенно сильно раздражали абсолютно все приходящие люди, только добрые и вежливые посетители грели душу. А всё потому, что фармацевта удивляло и даже шокировало его поведение с тем парнем. По сути ничего нового, обычная отработанная схема возражений. Но ощущалось это иначе. Нахмуренные брови парня хотелось разгладить, до родинки под нижней губой — дотронуться… и вообще… он слишком много думал о человеке, который пытался трахать ему мозг!       Постоянные навязчивые мысли начали бесить, а желание вновь увидеть того парня разгоралось в груди пожаром, и в то же время этого не хотелось вовсе. Потому что вдруг опять станет мямлей или ещё чего похуже. И когда тот парень вновь появился на пороге аптеки, Тэхён не знал, радоваться ему или плакать, потому что сходу стало ясно, что тот вновь пришёл ругаться.       И ведь шёл целенаправленно к нему, а не к его напарнице. Он вёл себя дерзко и грубо, и это был единственный случай, помимо первой их встречи, когда Тэхёну до зуда под кожей хотелось ответить на колкости, наплевав на этику. Но фармацевт лишь бубнил себе под нос, надеясь, что его не услышат. Правда, в первый раз это не прокатило, и тот симпатяга его шутку против него же использовал.       Тэхён смотрел на молодого парня и думал, зачем ему Виагра? Не хотелось верить, что у того могут быть проблемы с тем самым, потому что на вид они были одногодки. Но он говорил, что вроде как нужно для друга… хотя это распространённая отговорка, чтобы не признаваться в собственных проблемах, ведь для мужчин это было стыдно. И почему вообще Тэхён об этом думал?! Его это совершенно не касалось! И вновь брошенная фраза, что в других аптеках ему обязательно помогут разобраться, а то тут работают какие-то бездари, задела.       Тэхён и не претендовал на звание лучшего, просто хорошо выполнял свою работу. А тут какой-то красивый чёрт с горы говорил, что он бездарность. И, да, Ким верил… Идиот? Возможно. Да и с самооценкой были проблемы. Так что да, этот парень знатно так морально поднасрал ему. Ещё и навязчиво в мыслях поселился, всё сильнее раздражая. Вот если бы у Тэхёна появилась возможность ответить тому, не будучи на работе, он бы обязательно ей воспользовался.       Так вот Тэхён и мариновался в своих мыслях и чувствах ещё три рабочих дня и два выходных, а потом ему пришлось ехать к тётушке на другой конец города. Как оказалось, она захворала, и ей была просто необходима помощь по хозяйству. Приехав на нужный адрес, Ким увидел, в каком болезненном состоянии оказалась его любимая тётя, единственная оставшаяся в живых родственница, и поспешил найти аптечку.       Только вот та оказалась полупустой, и нормальных лекарств в ней не нашлось. Поэтому парень побежал в ближайшую аптеку, которая, к счастью, была его же сети.       И каково же было его удивление, когда, зайдя в аптеку, за кассой он увидел того самого парня, который дважды полоскал ему мозги. Вот повезло, что Тэхён всегда носил с собой в кармане маску, поэтому быстро натянул ту на лицо, а на голову — капюшон, чтобы его не узнали. На кассе стояла какая-то глухая бабушка, которая постоянно всё у фармацевта переспрашивала. По нему было видно, что он напряжён и зол, а голос и вовсе выдавал все эмоции. Тэхён даже успел посочувствовать парню, потому что таких посетителей за день у него самого бывало немало. А потом передумал, потому что тот поступал с Тэхёном точно также. Вот пусть теперь сам мучается.       Пока бабушка высасывала душу из парня, Тэхён осматривал витрины и цокал. Где-то были дырки, в других местах не соответствовали ценники, ещё и пыль толстым слоем лежала. Да и в принципе аптека выглядела ущербно. Фармацевт был лишь один, заведующей вовсе тут не находилось. Создалось впечатление, что она кинула свои обязанности на других работников, а сама занималась второй аптекой, более перспективной, чем эта.       У Тэхёна аж щёлкнуло в голове. Он придумал целый план, как отомстить этому парню за то, что не покидал его мысли и жутко бесил. Здесь, в отличие от его аптеки, не будет свидетелей, нужно лишь вернуться чуть позже. Сейчас всё же был приоритет в виде болеющей тёти. Так что, как только противная бабка, наконец, покинула аптеку, Тэхён подошёл на кассу. Сразу же посмотрел на бейджик фармацевта, запомнив чужое имя. Чон Чонгук.       Странно… как будто это имя он где-то слышал. Он помотал головой, чтобы прогнать внезапные мысли, и назвал целый список лекарств для пополнения аптечки своей тётушки, старательно изменяя голос, чтобы парень его не узнал. Чонгук, наверное, давно таких продаж не совершал, потому что на счастье фармацевта Тэхёну были нужны очень даже доходные для работника позиции. В самом деле, даже в такой богадельне должны быть какие-никакие премии.       А парень даже допродажу предложил и про акции сказал, видимо, всё-таки не совсем посредственный работник. Делал это, конечно, явно с нежеланием, лишь бы произнести, но Тэхён бы всё равно похлопал, однако предпочёл пока не отсвечивать. Забрав свои лекарства, парень отправился обратно к тёте, пытаясь вспомнить, где же слышал имя Чонгука раньше. Только вот от воспоминаний его как будто оглоблей по голове ударили.

***

      flashback       Была обычная рабочая смена, как и все предыдущие. В зале никого не было, наступила небольшая послеобеденная передышка, поэтому Тэхён решил навести порядок в торговом зале. Из-за открытой выкладки люди часто брали товар, оставляя некрасиво выглядящие дыры, которые нужно было сразу же чем-то заставлять.       Его напарница прибиралась в шкафчиках, да и в принципе, они никогда не прохлаждались на работе. Соблюдали порядок, чтобы самим же было комфортно работать, не искать нужное лекарство по полчаса, с их проходимостью это было бы просто нереально. Их главной задачей было грамотно и очень быстро обслуживать людей, при этом проговаривая все этапы продаж.       И пока они занимались каждый своими делами, к напарнице пришла подруга. Тэхён ещё с первых дней работы узнал, что они жуткие сплетницы, поэтому обычно не обращал на их разговоры внимание, но кое-что всё же заставило вслушаться, а именно:       — Представляешь, один из парней фармацевтов нашей сети — гей!       — Да ладно?! — воскликнула напарница Тэхёна, Йерим. — Погоди, а как ты об этом узнала?       — Мы с Суён ходили к её маме на работу, ей нужна была помощь. И по дороге зашли в аптеку, а там… мужчина ругался с парнем-фармацевтом, как мы поняли, это был его отец, — подруга Йерим стала говорить тише, ведь прямо над ними были камеры, но Тэхён всё равно слышал чужой разговор, потому что находился с ними рядом, перебирая аскорбинки в ванночке. А подруги его не замечали, продолжая разговор: — Кричал о том, что они должны вернуться в Пусан, что Сеул со своей свободой парню мозги промыл и в конце добавил, что не для того он его растил и столько вкладывался в воспитание, чтобы получить сына гея! — На этом моменте Йерим в шоке распахнула глаза и чуть не заверещала.       — А он симпатичный? — напарница закусила губу и подалась вперёд к подружке.       — Ооооочень, как модель с обложки журнала! — Замахала руками в стороны девушка. — Ну почему красивым парням нравятся другие парни?! А как же мы?!       — Вот именно! — поддакнула Йерим и сложила руки на груди, нахмурившись. — Так и нормальных парней нам не достанется! Вселенская несправедливость!       — Между прочим, у тебя напарник тоже красавчик! — негромко произнесла подруга, но Тэхён всё равно это услышал, тихо хмыкнув.       — И правда, — задумчиво протянула Йерим и посмотрела на своего напарника. — Слушай, Тэхён-а… а тебе девочки нравятся или мальчики?       — Ч-чего? — парень от шока чуть не упал, вот таких вопросов ещё не хватало!       — Ты натурал или гей, спрашиваю, — напарница смотрела внимательно, ожидая услышать ответ, а Ким был в шоке от чужой бестактности.       — Моя личная жизнь — только моё дело, Йерим, — спокойно ответил Тэхён, продолжая заниматься своими делами, а подруги надулись и продолжили свой разговор.       — А как зовут того парня? — спросила Йерим, полностью потеряв интерес к своему напарнику.       — Суён успела разглядеть на бейджике, что его зовут Чон Чонгук, — подруга посмотрела на часы и засуетилась: — Ох, мне уже, оказывается, пора бежать. Была рада с тобой повидаться, Йери! — обняв подругу на прощание, девушка покинула аптеку, а фармацевты продолжили заниматься уборкой.       Но Тэхён не мог перестать думать об этом Чон Чонгуке, ведь чисто по-человечески парня было жаль. Если его ориентацию не принимали родители, то это, скорее всего, очень ранило. У Кима таких проблем не было, ведь его родители давно погибли.       А дальше начался какой-то кошмар, потому что девушки в чате сотрудников обсудили эту информацию между собой, и слухи разошлись по всей компании. Каково было тому парню, Тэхён даже представить себе не мог…       end flashback       Вернувшись домой, Тэхён принялся разогревать еду для тёти, потому что на голодный желудок таблетки пить было нельзя. Пока кормил и поил её лекарствами, очень много думал. И опять же о Чонгуке. Потому что было странно, что тот, тоже будучи фармацевтом, дважды приходил к Тэхёну и устраивал скандалы. Ведь его аптека находилась на окраине города, в то время как аптека Кима — в центре. Зачем преодолевать такое огромное расстояние, чтобы прийти именно к нему и поругаться?..       Ответа не было, да и не сказать, что его это прям сильно волновало. Просто было удивительно, да и захотелось отплатить тем же, потому что за прошедшие дни Тэхён весь извёлся. Не то чтобы тот парень был виноват в его душевных метаниях, но ведь косвенно приложил свою руку, а значит, ему можно было и помотать нервы. Точно так же, как делал это Чонгук. Чтобы он прочувствовал всю злость на собственной шкуре. Потому что выслушивать от каждого встречного поперечного душного покупателя, какой он не такой, надоело.       Поэтому, прибравшись в доме, приготовив поесть и строго-настрого указав, когда необходимо выпить лекарства, Тэхён направился в ту же аптеку, предвкушая весёлую головомойку, которую он устроит для Чонгука. К счастью, других посетителей там не было, поэтому он сразу же прошёл на кассу с запросом, на который фармацевт сто процентов не смог бы ничего ответить.       И этому было логичное объяснение. В больших проходимых аптеках ассортимент намного шире, поэтому и фармацевтам приходилось изучать гораздо больше препаратов, чем тем, кто работал на окраинах. Поэтому он даже не был удивлён, когда Чон переспросил название незнакомого препарата. Но Тэхёну не тяжело, он мог хоть сто раз произнести, но толку-то от этого никакого.       — Прошу прощения, но у нас такого препарата нет, — вымученно улыбаясь, произнёс Чонгук.       — Может быть, есть какие-то аналоги? — специально, чтобы поднасрать, спросил Ким. — Мне он очень срочно нужен, а других аптек поблизости нет.       Тэхён заметил, как парень занервничал, потому что, в принципе, не знал, что это за препарат. Он заклацал по клавиатуре, скорее всего, пытаясь найти инструкцию в интернете. Но, так как аналогов у этого лекарства не было, о чём Тэхён, конечно же, знал, но решил вдоволь поиздеваться, фармацевт извинился, сказав, что, к сожалению, ничего подобного у них нет, но он может посмотреть по соседним аптекам или заказать на складе.       — Молодой человек! — воскликнул посетитель, складывая руки на груди, как в прошлые разы Чонгук. — Мне нужно здесь и сейчас моё лекарство, неужели непонятно?!       — Если у нас нет его в аптеке, откуда я Вам его возьму?! — взвился Чонгук, повысив голос.       — Как Вы смеете на меня кричать? — возмутился Тэхён, а внутри радовался до жопы, потому что, как оказалось, вывести Чонгука из себя было проще простого. — Я напишу на Вас жалобу! Позовите начальство!       — Её нет, но вы можете прийти завтра и обсудить с ней все волнующие Вас вопросы…       — Я что, похож на человека, который может кататься туда-сюда, в то время как Ваше начальство хрен знает где прохлаждается? — уже в голос кричал Тэхён, он специально старался говорить теми же фразами, что и Чонгук в прошлый раз, но они подзабылись, поэтому в ход пошла импровизация. — Что за контора у Вас такая, что все работают как попало?! Я буду жаловаться в министерство!       — Послушайте, — уже тоже завёлся Чонгук, ведь ему ещё прошлая бабка вынесла весь мозг. — Я не могу Вам вот прям щас родить ни лекарство, ни отсутствующую заведующую. Ваше право — написать жалобу, но я ничем Вам помочь не могу!       — Тц, ну как же так, — иронично хмыкнул Тэхён, постепенно снимая капюшон и стягивая маску с лица. — Других так поучать горазды, а сами ни на что не способны?       И как же Тэхён ликовал в душе, наблюдая за чужим шокированным лицом. Чонгук ведь сто процентов его узнал, и проступивший румянец на его щеках дал самый честный ответ на этот вопрос. Видимо, стыдно стало за своё поведение. А теперь вот получил ответку и ничего не мог поделать.       — К-ким Тэхён?.. — тяжело сглотнув, произнёс Чонгук.       — Именно, Чон Чонгук, — хмыкнул Тэхён и сложил руки на груди. — Не думаешь, что нам нужно поговорить?       — Нам не о чем с Вами разговаривать, — пожал плечами Чон, как ни в чём не бывало. Но его напряжение было заметно невооружённым глазом. — В моей аптеке нет нужного лекарства, так что можете пойти в другую, там Вам будут рады.       — А кто сказал, что мне вообще есть какое-то дело до него? — обогнув кассу, Тэхён подошёл к фармацевту вплотную. — Это был всего лишь предлог вывести тебя из себя. И, по моему скромному мнению, у меня это вышло на ура, в отличие от тебя.       Чонгук явно был напряжён и даже боялся его, потому что старался отойти как можно дальше, только вот Тэхён стремительно к нему приближался, не давая возможности сбежать. Когда Чон упёрся спиной в шкаф с лекарствами, Ким вжал его своим телом в твёрдую поверхность и, наклонившись к уху, прошептал:       — Ты просто не представляешь, как меня выбесил в те разы. Пришёл весь такой красивый и сразу ругаться, — Тэхён провёл кончиком носа по чужой щеке, чувствуя, как сильно было напряжено тело Чонгука. — Я ведь никогда не извиняюсь перед клиентами за ошибки, мне вообще глубоко плевать на их мнение. Я могу уговорить любого отказаться от своих возражений, но с тобой этого не получилось. У меня все мозги в кашу превратились из-за тебя, — он прикусил мочку уха, услышав тихий вздох. — Истеричка та ещё, но, чёрт возьми… а потом ты меня начал жутко бесить. Потому что я не мог нормально сосредоточиться на работе, а в выходные все мысли были только о тебе, — Ким чувствовал чужую дрожь и улыбался. — И представь моё удивление, когда сегодня я тебя увидел. Сразу появились мысли о том, почему ты специально поехал в центр города, чтобы ругаться. Не объяснишь?..       — Я… т-тебя ненавижу… — прошептал Чонгук, пытаясь слиться со шкафом в единое целое. — Любимчик начальства, самый лучший продажник, как же ты меня бесишь! — он оттолкнул парня, направляясь в подсобку, а Тэхён, наплевав на камеры, пошёл за ним следом.       Но добиться от парня вразумительного ответа на свой вопрос не удалось. Собственно, так же, как и зайти за ним в подсобку: Чонгук просто влетел туда и захлопнул дверь прямо перед его носом.       — Открой, Чонгук, и давай поговорим, — Тэхён пытался вытащить из своего убежища эту большеглазую колючку, но тот и не думал сдаваться.       — Уходи сейчас же, — тихо послышалось из-за двери.       — Знаешь, я никуда не тороплюсь. И могу сидеть тут аж до самого закрытия аптеки, — и в подтверждение своих слов уселся у двери, навалившись на неё спиной. — А вот тебя взгреют за отсутствие в зале. Напарника у тебя нет, обслуживать покупателей некому. А если сейчас кто-то придёт и обчистит кассу? Ты же ключ не убрал. Об этом ты подумал? Гений, блин. Давно штрафов не получал? Давай, вылезай, работа не ждёт.       — Там никого всё равно нет. В аптеку заходят полторы калеки в день за перекисью и бинтами, — упирался Чонгук, всё ещё не собираясь открывать дверь. — И вообще, вот возьми и сам работай, умник. Просто так, что ли, припёрся? Покажи, какой ты офигенный профессионал, вот не в своей проходной аптеке, а в этом богом забытом месте. Сделай план. Слабо?       — Вообще ни разу не слабо. Только первое: у меня нет халата. А второе: по камерам увидят, что работал не ты, а вообще какой-то левый человек. Как ты потом объясняться будешь? За такое ведь сразу на увольнение.       — Да кому нужно их здесь смотреть? Аптека-то еле живая. Последний раз камеры смотрели два года назад, когда какой-то наркоман требовал промедол и угрожал всех расстрелять, — буркнул Чонгук.       — Ну, смотри сам. Халат дай только, — усмехнулся Тэхён.       По ту сторону двери послышалось какое-то движение, а через минуту замок щёлкнул, и в проёме показалась рука с халатом. Хмыкнув, Тэхён взял протянутую ему вещь, быстро надел и вышел в зал, не забыв стукнуть снова по двери и крикнуть:       — Давай не засиживайся там. У тебя ещё время рабочее.       Чонгук сидел в полном раздрае на стареньком диване, который уже от времени стал непонятно какого цвета. Где-то местами обивка износилась, и из дыр торчал поролон. Обычно Гук раздражался от вида этого потрёпанного старья, но сейчас всё это не имело никакого значения.       Парень чувствовал себя чужим в собственной аптеке, в то время как ненавистный (ненавистный ли?) Ким Тэхён с лёгкостью согласился поработать в месте, не блещущем показателями, да ещё и в свой выходной день. Ну что он там сделает? Народу нет, и вряд ли набежит толпа за дорогостоем. Ну походит Ким по пустому залу пару минут, да и вернётся обратно к подсобке, чтобы отдать халат и свалить из этого места подальше.       Но к огромному удивлению Гука, из зала раздавались голоса, причём это не Тэхён, который сошёл с ума от скуки и решил поговорить сам с собой. Было ощущение, что говорили человек пять-шесть, что, в принципе, тут невозможно. Любопытство пересилило, и Чонгук, отщёлкнув замок, вышел из подсобки и направился прямиком в зал удостовериться, что ему не показалось.       И да, ему не почудилось. В торговом зале собралась очередь из шести человек, но при этом они не возмущались, что им приходилось ждать. Да как Тэхён вообще это делал? Ну а Гук что, тут для красоты? Нет. Поэтому встал за вторую кассу и тоже начал обслуживать.       Краем уха слушал, что говорил Тэхён и в очередной раз удивлялся подвешенности чужого языка. Но и он, между прочим, был не промах! Так что, загоревшись азартом, принялся очень грамотно консультировать, делая акценты на проблемах людей и способах их решения. Так вот и умудрился сделать допродажи в каждый чек, и люди ушли довольные, ещё и спасибо несколько раз сказали. Чонгук аж воспылал.       — А ты, оказывается, неплох, когда есть желание работать, — широко улыбнулся Ким и растрепал чужие волосы. — Это ведь несложно на самом-то деле.       — У меня никогда не было желания работать, потому что я, в отличие от тебя, эту работу ненавижу, — фыркнул Чон и откинул руку парня от себя. — Мне хотелось показать, что не ты один весь такой из себя важный-бумажный, умеешь продавать, я так-то тоже не новичок, вот и всё.       — Ты ничего обо мне не знаешь, поэтому не смей делать выводы, — вмиг став серьёзным, Тэхён нахмурился.       — Я… — Чонгук аж опешил оттого, какой резко напряжённой стала атмосфера и что явно задел напарника своими словами. — И-извини… я не хотел тебя обидеть, — смутившись, Чон начал перебирать бумажки у кассы, пытаясь скрыть свою нервозность. — Спасибо тебе за помощь…       — Ещё не за что, — Ким проигнорировал первую часть слов и хитро так улыбнулся, отчего у Гука пошли мурашки по телу от странного предчувствия. — Тащи ведро и тряпки, будем наводить красоту, пока посетителей нет.       Чонгук кивнул и пошёл обратно в подсобку в поисках чистых тряпок. Начальство на аптеку забивало по полной программе, поэтому нормального хозяйственного инвентаря не было. Чон нашёл какие-то еле живые лоскуты ткани и застирал их с мылом, чтобы было не так стыдно отдавать их Тэхёну. У того-то в аптеке всё по высшему разряду, не то что тут. Вернувшись в торговый зал, он передал тряпку напарнику. Тот странно посмотрел, но ничего не сказал по этому поводу.       — Итак, — Тэхён упёр кулаки в бока и с важным видом продолжил: — Делим торговый зал ровно наполовину. Я возьму левую, а ты правую. Если будут приходить люди, их обслуживать буду я. Ты тщательно мой витрины, нужно убрать эту столетнюю пыль.       — А смысл? — закатил глаза Чон, но принялся убирать лекарства с самой верхней полки. — Уже завтра грязь новым слоем скопится.       — Если протирать раз в неделю, то проблем не будет, — спокойно ответил Тэхён, начиная освобождать свою полку. — Людей ведь всё равно немного, чем ты обычно занимаешься? Тут столько косяков, что только в путь влетать на штрафы, за вами начальство разве не бдит?       — Не знаю, заметил ты или нет, но… — сходу завёлся парень, ведь затронули больную для него тему. — Заведующей здесь нет, и бывает она раз в несколько недель. Соответственно, вся работа начальства висит на нас, а мой сменщик очень хорошо не делает нихуя, так что со всеми проблемами разбираюсь я один, и я чисто физически не могу тащить на себе всю аптеку!       Чонгук от злости тщательно вытирал витрины, а Тэхён наблюдал за этой картиной, и ему реально парня стало жалко. В своей аптеке Ким выполнял лишь прямые обязанности первостольника, а Чонгук ещё и приёмкой лекарств собственноручно занимался, и обязанности заведующего на него повесили. Это звучало тяжело даже со стороны, не говоря уже про то, чтобы на собственной шкуре познать каково это.       Тэхён ничего не ответил, тихо подошёл к ничего не замечающему от злости сегодняшнему напарнику и, положив руки тому на талию, прижался к спине своей грудной клеткой. Подбородок положил на чужое плечо и, заметив, как сильно напряглось тело Чонгука, аккуратно перенёс руки на плечи и начал ободряюще поглаживать.       — Мне жаль… — прошептал Тэхён и крепче прижал к себе парня, продолжая гладить его, пока тот, наконец, не расслабился. — Но сейчас я здесь, и я помогу тебе хотя бы с частью дел. Так что за работу!       И они принялись драить витрины, шкафчики и холодильники, расположенные в торговом зале, при этом разговаривая обо всякой фигне. Например, как Чон однажды ткнул себе острым карандашом в лоб, из-за чего у него там теперь остался грифель. А Тэхён в ответ рассказал, как его клюнула ворона, хотя ничего не предвещало беды.       Порой ему приходилось прерываться, так как в аптеку шли люди, и странно, что сегодня их было куда больше, чем обычно. Ким шутил, что это он своей прекрасной мордашкой притягивал клиентов и вообще он молодец, почти дневной план выполнил, и за это ему полагалась награда.       — Можешь считать наградой то, что я тебя метлой сразу не огрел и ей же не вымел, — пожал плечами Чонгук, когда они принялись проверять ценники на витринах. Оказалось, что большую часть из них тупо не меняли. Как он был зол на своего сменщика, просто не передать словами!       — Совсем меня тут не ценят, — показушно бубнил Тэхён, хотя понимал, что это вовсе не серьёзно. Просто Чонгук — колючка. — Вот уйду от тебя, а ты ничего не сделаешь и влетишь на очередной штраф.       — Не первый и не последний, — будто бы равнодушно произнёс Чон, записывая в блокнот названия позиций, на которые были нужны новые ценники. — Всегда, как переоценка — новый штраф.       — И тебя это устраивает? — Ким забрал лист у напарника и принялся вручную вбивать в программу названия лекарств, чтобы напечатать новые цены. — Зарплата же очень страдает из-за этого…       — Блядь… Послушай сюда! — психанул Чонгук, откидывая блокнот на стол и складывая руки на груди. — Ты не сравнивай свою шикарную аптеку и этот бомжатский притон! У вас там несколько человек, есть возможность развернуться. Пока один фармацевт обслуживает, другой — наводит порядок. Здесь одному ничего не успеть! — он начал нервно ходить из стороны в сторону. — К тому же товара сюда завозят почти как в твою аптеку, хотя ни черта не продаётся. Как будто оттого, что они увеличат ассортимент, людей прибавится. Идиоты! Да, я много ною, просто уже не выдерживаю это дерьмо! Я не справляюсь… — уже тише произнёс Гук и обхватил себя руками. — Я не могу делать всё один, пока другие прохлаждаются…       — Почему твоего сменщика вообще не уволили, если он ничего не делает? — недоумевал Тэхён, пока разрезал напечатанные ценники. — Это и правда несправедливо, что всё на тебе.       — Никто не хочет идти сюда работать, — пожал плечами Чонгук и взял разрезанные ценники, чтобы расположить их в ценникодержатели. — Если его уволят, я останусь один и буду работать без выходных. Оно мне надо?       — По трудовому кодексу запрещено работать без выходных, они обязаны найти тебе кого-нибудь, — продолжал настаивать на своём Тэхён, чем ещё сильнее злил Гука.       — Да кого вообще волнует ебучий кодекс?! — уже вовсю кричал Чон, а Тэхён не прерывал его, потому что Чонгуку явно нужно было выпустить эмоции. Правда, была огромная вероятность того, что он нарвётся и парень его как раз той самой метлой и огреет. — Когда сменщик заболел, они кормили меня завтраками о том, что найдут подработчиков. И что ты думаешь? Нашли? Хуй там плавал. Я полторы недели пахал без выходных!!!       — Если бы я мог для тебя что-то сделать… — начал было Тэхён, но его тут же прервали:       — Ты можешь уйти отсюда прямо сейчас и перестать бередить мне всю душу! — закричал Чонгук, и Ким увидел, как по щекам парня потекли слёзы, и опешил. Ё-моё, а что делать-то в таких ситуациях? Вот что он явно не умел, так это успокаивать людей.       Тэхён уже хотел подойти ближе, как дверь аптеки отворилась, и вошёл посетитель. Чонгук пулей убежал в подсобку, а Киму не оставалось ничего, кроме как пойти обслуживать покупателя. И через пять минут, когда он освободился, повесил табличку о техническом перерыве, закрылся изнутри на ключ и пошёл в сторону подсобки. Дверь ожидаемо была заперта, и Тэхёну пришлось опять стучаться, получая в ответ: «Уходи»       — Мои вещи у тебя, как я по-твоему уйду, умник? — а сам он и не собирался никуда уходить, но Чонгуку об этом знать необязательно.       Замок щёлкнул, и Тэхён вошёл в подсобку, закрывая за собой дверь. Чон сидел с опущенной головой на краю дивана и шмыгал носом. Хотелось как-то поддержать, только вот Ким в этом был полный профан. Он вообще не представлял, что в такой ситуации можно было сделать, чтобы помочь. Ведь он был сиротой уже давно, да и при жизни родители несильно баловали его вниманием, а с проблемами и вовсе ему приходилось разбираться самому.       — Послушай… — попытался начать разговор Тэхён, но его как обычно перебили:       — Уходи… — прохрипел Чонгук и закашлялся. — Пожалуйста, просто уйди. Мне и так херово.       — Именно поэтому я и не могу тебя оставить! — воскликнул Тэхён и сел рядом на диван. — Чонгук… пожалуйста, я хочу помочь, но не знаю, что сделать.       — Ты вообще понимаешь, что делаешь только хуже?! — Чон посмотрел на него своими красными опухшими глазами, и у Тэхёна заныло под рёбрами. — Ты не должен был видеть меня в таком состоянии, просто уйди уже, наконец!       — Чонгук… послушай… — Тэхён тяжело вздохнул и положил руку на чужую макушку, перебирая пальцами прядки волос. — Слёзы — это не слабость. У тебя в жизни слишком много стресса, вот организм и не выдержал. И я понимаю, что тебя больше волнует то, что всё происходит на моих глазах, хоть я и не осознаю до конца, почему ты ко мне так негативно относишься. Но я не могу оставить тебя в таком состоянии!       — Ты — чёртов эгоист! Ты совсем не прислушиваешься к моим просьбам! — он отбросил чужую руку и поднялся с дивана, направляясь к раковине, чтобы умыть лицо холодной водой. — Я попросил оставить меня в покое, потому что в присутствии тебя не могу успокоиться, а ты гнёшь свою линию, наплевав на всё остальное!       — Да я же о тебе забочусь! — Тэхёна начало конкретно так раздражать, что на его доброту отвечали жопой. — Ещё наложишь на себя руки, когда я уйду, и кто виноват в этом будет?!       — А с чего вдруг тебе обо мне заботиться?! — крикнул Чонгук, вытирая лицо полотенцем. — Ты знаешь меня несколько часов, какое тебе дело до меня и моих проблем?       — А что, добрые дела нынче делаются по какой-то причине? — Тэхён сложил руки на груди и откинулся на спинку дивана, только тут же ойкнул, потому что торчащая пружина впилась в спину. — Тебе нужна помощь, поэтому я здесь. Но вместо того, чтобы её принять, ты выставил иголки и кусаешь руку, которая пытается тебя накормить!       — Потому что никому никогда не было до меня дела, ясно? — всхлипнул Чонгук. — Я привык сам разбираться со своими проблемами. Не нужна мне твоя жалость, просто оставь меня в покое. Помощь? Ткнул меня сегодня носом во все недостатки, показал, какой я никудышный? Молодец! Этим только все и занимаются. А теперь беги и радуйся, что тебе удалось меня унизить!       — Не боишься пожалеть потом об этом? — хмыкнул Тэхён и, поднявшись с дивана, принялся снимать с себя халат. — Хорошо, пусть будет по-твоему. Раз ты такой колючий и самостоятельный, моя помощь была разовой акцией. Можешь не благодарить, мне всё равно.       Он направился на выход, не дожидаясь ответа от Чонгука. Открыл дверь и оставил ключи рядом с кассой, сразу же покидая аптеку. Было обидно, потому что он, правда, хотел помочь. Но раз это никому не нужно, то он распаляться не собирался. У него, между прочим, тоже гордость была. Домой вновь пришлось ехать через половину города, но он не жалел о сделанном.       Но, сидя за рулем своей машины, он на протяжении всей поездки загонялся. Потому что, вопреки своим словам, что ему плевать, он был в полнейшем раздрае. Чонгука хотелось поддержать, потому что тому явно не везло ни с коллективом, ни с посетителями в аптеке. Но Ким не умел правильно это делать, внутри как будто бы стоял барьер, который не давал возможности найти правильные слова поддержки. И, понятное дело, это всё пошло ещё с детства.       У его родителей все мысли были либо о работе, либо о развлечениях, и дети явно не входили в их планы. И Тэхён появился на свет лишь потому, что его матери запретили делать аборт по состоянию здоровья. Так что братьев или сестёр у него не было, как и любви родителей. Предки сразу же скинули ребёнка на нянек, а когда мальчик немного подрос, и вовсе сплавили его бабушке и тёте на попечение, потому что им некогда было тратить время на незапланированный нежданчик.       Приезжали они крайне редко, и то не потому, что хотели увидеть собственного сына, а чисто из меркантильных соображений, например, одолжить денег у своей сестры, которая не была обременена никакими детьми, поэтому у Тэхёна и не было никакой привязанности к ним, он мамой называл свою тётю и серьёзно не понимал, почему его постоянно поправляли.       Когда Тэхёну исполнилось девять лет, бабушка неудачно упала на улице и сломала шейку бедра. Для таких пожилых людей это — опасная травма, потому что сами они двигаться и обслуживать себя не могли, кости срастались плохо. Поэтому нужен был постоянный уход, и тётя взяла его на себя.       Мальчику странное название недуга бабушки, конечно же, ничего не говорило, но то, что она перестала ходить и только лежала в постели, несомненно пугало. Тэхён с присущей детям наивностью каждый день приходил к ней в комнату и ждал, когда бабушка сможет встать. Тётя хорошо ухаживала за своей мамой, но одна тянуть всё на себе была не в силах, работа тоже отнимала немало времени, поэтому позвонила своей непутёвой сестрице — маме Тэхёна.       Только вот та, как услышала, что бабушка теперь лежачая, сказала, что ничем не может помочь, потому что у них с мужем горящий тур за границу. Ну, и в подтверждение своих слов эта легкомысленная парочка смоталась поскорее из страны. Только из своего отпуска эти горе-родители так и не вернулись.       Ночью тёте позвонили с неизвестного номера, уточнили, кем ей является Ким Джису, и сообщили, что её сестра вместе с мужем утонули в бассейне, купаясь там в нетрезвом состоянии. И после этого началась огромная бумажная волокита, потому что нужно было оформить на Тэхёна опекунство. Сколько тогда было потрачено сил и нервов, просто не передать словами, но зато они были вместе. Тётя, хоть и была скупа на ласку, племянника любила, но предпочитала свою любовь выражать действиями.       Так и жили себе потихоньку. Тэхён помогал, чем мог, старался хорошо учиться, чтобы не разочаровывать ни тётю, ни бабушку, научился вкусно готовить и в целом был не ребёнок, а чудо какое-то. С подобающим уходом бабушка чувствовала себя нормально, на здоровье не жаловалась, хоть и по-прежнему лежала, к сожалению, кости так и не срастались.       Но через пару лет произошло неожиданное: у Тэхёна в школе очень многие одноклассники заболели, их даже на карантин посадили, и если поначалу у него не было никаких проблем со здоровьем, то потом иммунная система всё-таки не справилась, и он заболел. А бабушка очень легко подцепила от него заразу. Только вот всё затянулось, начались осложнения, и её госпитализировали в больницу с тяжёлой формой пневмонии. Врачи делали всё возможное, но в итоге она скончалась.       После похорон что тётя, что Тэхён были очень подавлены, почти друг с другом не разговаривали, неся траур каждый в своей душе. Но так не могло долго продолжаться, ведь вариться в собственных эмоциях без возможности их выплеснуть было очень тяжело. Тэхён как-то вечером проходил мимо комнаты бабушки и услышал тихие всхлипы. Когда он зашёл в помещение, то увидел свою тётю, перебирающую вещи бабушки в тумбочке.       В руках она держала альбом с фотографиями и даже не пыталась вытирать застилающие глаза слёзы. Тэхён всю жизнь жил, лишённый родительской ласки, а с тётей и бабушкой простых человеческих разговоров по душам в силу их характеров и не было никогда, поэтому, что делать в таких случаях, парень просто не знал.       Но движимый какими-то внутренними инстинктами, он подошёл к тёте и крепко её обнял. Она тогда полночи проплакала, а Тэхён сидел рядом, служа ей молчаливой поддержкой. Потому что утешать словами он не умел. Да и что говорить в таких ситуациях, просто не имел понятия.       Тэхён видел, что все эти годы тёте было тяжело тащить всё на себе, мужа у неё не было, поэтому когда пришло время выпускаться из школы, то все мысли о поступлении в универ ему пришлось задвинуть куда подальше и идти учиться на фармацевта, чтобы быстрее разобраться с учёбой и начать самостоятельно зарабатывать деньги.       Эта сфера юноше казалась достаточно прибыльной и стопроцентно востребованной, поэтому он, недолго думая, поступил в колледж. Когда наступило его совершеннолетие, тётя помогла с переоформлением квартиры родителей на него, поэтому он переехал в уже собственные квадратные метры, больше не стесняя своим присутствием оставшегося единственного родственника.       Окончив колледж, Тэхён устроился работать в аптечную сеть, но первый блин, впрочем, как и второй оказался комом. Условия работы были просто отвратительными, но требовали очень много, при этом зарплату платили мизерную. И только в сети, в которой он работал по сей день, были хорошие условия, ему повезло с коллективом и в целом было огромное поле возможностей для заработка.       Но для того, чтобы начать получать хорошие деньги, надо было стать лучшим из лучших, тогда появлялась большая вероятность перевода в проходную точку, и там можно заработать на кусок хлеба с маслом, и даже с икрой. И Ким стал настолько профи, что смог бы впарить людям даже холодильник в условиях Арктики, ещё и грамотно обосновать, почему тот им был так сильно необходим.       А ещё он очень легко отбивал все возражения, потому что хорошо узнал, как общаться с людьми, когда они представляют коммерческий интерес. В этом ему просто не было равных. Но вот именно как быть с чувствами людей, как помимо работы с ними душевно общаться, этого Тэхен не знал и не умел. Он очень ярко чувствовал провал в этом аспекте и злился на себя.

***

      И сейчас Тэхён ехал домой и думал, что, наверное, всё же как-то задел Чонгука. Тот говорил, что ненавидит его, но ведь Ким лично парню ничего не делал, отчего возникало немало вопросов. Они встретились-то впервые несколько часов назад, ну, познакомились в смысле. Те их прошлые стычки нельзя было считать за нормальное общение.       Один парень грубил, а второй — пытался вести себя вежливо в рамках деловой этики. И, казалось бы, встретились, поругались, разбежались каждый в свою аптеку. И забыть бы об этом, но Тэхёна мало того, что мучило чувство недосказанности, так и самого Чонгука из головы выкинуть никак не удавалось.       Только на работе было некогда думать ни о чём постороннем, но в выходные дома навязчивые мысли не давали покоя, вызывая ужасную мигрень. Почему Чонгук там работал и не просил перевести его в другую аптеку? Почему столько времени терпел? И тот рассказ про крики его отца на всю аптеку с упреками и руганью, что Чонгук гей…       Сколько же он натерпелся от своих родственников? Ведь, по всей видимости, родители Чонгука не принимали его ориентацию. А в том, что Чон был геем, Тэхён теперь не сомневался, вспоминая, как парень расслабился от его простых объятий и поглаживаний, как неосознанно прижался к нему спиной. Натурал бы ему уже в морду прописал, и скорее всего даже раньше, когда Тэхён его около касс зажал. Но нет, этого не произошло. Значит ли это, что, вопреки словам, Чонгук не ненавидел его, а наоборот, Тэхён был ему небезразличен?       Внезапная догадка прострелила осознанием, и дальше пазл начал складываться. Он нравился Чонгуку. Иначе зачем бы тому было тащиться в такую даль, тратить деньги на проезд, чтобы только поругаться? Но эту мысль всё же надо было проверить. Может, он сам напридумывал себе всякого, а на самом деле всё было совершенно не так, и Чонгук реально его ненавидел? Как же всё сложно.       Две недели прошли как в каком-то дне сурка. Дом-работа. Работа-дом. На работе люди, адекватные или выносящие мозг. Дома — снова мысли, мысли, мысли до головной боли. Близился Новый год, подбивание итогов, выбор и награждение лучших из лучших, и после всех этих мероприятий маячил корпоратив. Девушки из всей сети буквально завалили чат своей болтовнёй об этой новогодней вечеринке, обсуждали наряды, кто с кем пойдёт.       В сети были уже сложившиеся парочки, а для тех, кто свободен, корпоратив был отличным поводом и себя показать во всей красе, и на мужской контингент их сети посмотреть. Те, кто работал тут уже не один год, знали, что парней в их компании работало меньше, чем девушек, но все такие, что есть на что посмотреть. А за прошедший год к ним пришло еще немало сотрудников, и девушкам не терпелось увидеть парней в неформальной обстановке.       За всеми этими разговорами проходил теперь каждый рабочий день. Чат не смолкал ни на минуту и был похож на гудящий улей. Люди как будто вообще не работали. А когда объявили о том, что через неделю состоится награждение лучшего сотрудника по итогам года, чат и вовсе взорвался тысячами сообщений.       Все строчили варианты победителей, и больше всего голосов было отдано Тэхёну. Потому как он уже дважды забирал эту почётную награду. Но были и противники, ну, или же завистники, которые говорили, что вообще-то в сети есть и другие достойные сотрудники, может, стоит обратить внимание и на остальных тоже?       В чате не утихали обсуждения, девушки кидали фотографии Тэхёна с прифотошопленной короной, либо на троне, и подписями в духе: «Ким Тэхён — король!», «Тэхён лучший!» и прочее. А самые отчаянные даже писали: «Тэхён, женись на мне!» Сам Ким на вопли в чате не реагировал и попросту его не читал. Он честно работал и оправдывал звание лучшего.       Зато весь этот ужас с совершенно неимоверным количеством сообщений увидел Чонгук, в очередную свою рабочую смену, скучая без единого посетителя за первую половину дня. Он с раздражением читал визги девушек по поводу Тэхёна и снова до чёртиков бесился. Везде он! В чате, в корпоративной почте, на заглавной странице сайта как лучший работник предыдущих лет, на доске почёта в офисе и, что самое ужасное — в мыслях!       Когда Тэхён в тот день покинул аптеку после требований уйти и не смотреть на него в таком подавленном состоянии, Чонгук ещё минут пятнадцать сидел, не двигаясь, и думал, очень много думал. Пытался понять, почему Ким помогал ему наводить порядок в аптеке, несколько часов провёл с ним за глупыми разговорами и сделал очень хорошую премию, которой у Гука никогда не бывало. А ещё не мог перестать вспоминать о том, как Тэхён прижал его к шкафчику. Дрожь невольно вновь пробежала по телу, а во рту пересохло. То, как Тэхён шептал ему на ухо… назвал его красивым…       Чем дальше Чонгук обо всём этом думал, тем больше его раздирало чувство вины. Потому что повёл себя как истеричная баба, ещё и выгнал после всего, что Тэхён для него сделал. Когда первые эмоции поутихли, на смену гневу и обиде пришёл жгучий стыд. И так он и корил себя за то, как некрасиво повёл, а ещё в общий кипящий котёл чувств примешивались другие странные эмоции. Потому что, как бы парень его ни бесил своей идеальностью, постепенно приходило осознание того, что Тэхён ему сильно нравился.       Гук с ужасом гнал эту мысль от себя, пытался чем-то отвлечься, но всё было тщетно. В любую свободную минуту те мысли будто били его по голове, пытаясь утрамбовать этот факт, а ночью так и вовсе спать стало невозможно. Дошло до того, что однажды Чонгук проснулся среди ночи оттого, что кончил. А причиной его внезапного ночного оргазма стал приснившийся всё тот же Ким Тэхён.       Так и пролетели для Гука две недели, очень сильно морально его истощая. Парень работал на автомате, а сил злиться уже не оставалось. Просто хотелось поскорее доработать смены и отправиться на выходные. Если бы навязчивые мысли не преследовали, было бы вообще замечательно, но он уже даже как-то свыкся с ними.       На будущий корпоратив Чонгук и вовсе не собирался идти, потому что не любил сборища незнакомых людей. Хотя от мысли, что там мог быть Тэхён, возникали сомнения. А потом он понимал, что, скорее всего, на мероприятии парня будут облизывать с ног до головы, причём, как начальство, так и сотрудники розницы. Девицы в чате частенько обсуждали Тэхёна, явно демонстрируя желание обратить на себя внимание лучшего из лучших, даже не стесняясь того, что сам объект их обсуждения мог это прочитать, и видеть воплощение всего этого Чонгуку вовсе не хотелось.       Но так просто избавиться от мыслей о Тэхёне оказалось непосильной задачей. Только Гук решил для себя, что он не пойдёт ни на какой корпоратив, и даже смирился с мыслью о том, что там ему делать нечего, как вдруг рабочий чат буквально взорвался, от количества оповещений его телефон сначала завис, а потом нагрелся так сильно, что чуть не прожёг парню штаны до дырки.       Чонгук неслабо удивился такому ажиотажу и решил всё же посмотреть, что там такое стряслось, что телефон просто и не думал замолкать, а продолжал жужжать и вибрировать, стремительно разряжаясь. Вытащив гаджет из кармана и зайдя в чат, парень сначала вообще ничего не понял, потом снова ничего не понял, потому что там летели сообщения со скоростью света с какими-то непонятными восторгами, визгами, писками, за которыми ухватить суть происходящего не представлялось возможным.       Наконец, случайно проскочившее сообщение с ссылкой на их сайт пролило некоторый свет на всю эту вакханалию, устроенную в чате. И только пройдя по ссылке, Гук понял, в чём было дело. На сайте выставили информацию о том, что через неделю состоится ежегодная премия «Сотрудник года», где будут награждать лучшего по итогам уходящего года.       А как известно, после этой премии обычно в течение недели компания устраивала новогодний корпоратив, где ещё и чествовали особо отличившихся лучших сотрудников сети. В чате шли вопли на тему того, что Ким Тэхён однозначно снова станет лучшим сотрудником, летели какие-то глупые картинки, сделанные в фотошопе, с надписями «Ким Тэхён — король!», проскочили даже призывы к Тэхёну от какой-то девицы взять её замуж. Какое же убожество!       Чонгук с раздражением закрыл чат и отшвырнул подальше телефон. До конца рабочего дня парень попытался занять себя делом и даже в этом преуспел. Он вытер всю пыль, перепроверил все ценники, привёл в порядок все полки, расставляя товар симметрично и ровно. За оставшееся время в аптеку заглянуло ещё человек пять, которым кроме своих стандартных двух-трёх позиций типа бинта, пластырей или перекиси ничего и не было нужно.       Очередной рабочий день подошёл к концу, ничем не отличаясь от других. Доделав все дела, Гук всё пересчитал, закрыл смену и, заперев аптеку и поставив её на сигнализацию, вышел, наконец, на улицу, вдохнув первый раз за весь день свежий воздух. Было уже достаточно поздно, на улице везде включили освещение, и город погрузился в свою особую вечернюю атмосферу.       На дворе стоял декабрь, было уже достаточно холодно, но у Гука из верхней одежды была только лёгкая куртка, другую он себе купить пока не мог, а в родительский дом путь теперь был заказан. Ну ничего, он может побыстрее пробежаться, и полезно, и не замёрзнет. Так Гук всегда и рассуждал, когда денег не было на транспорт, а погода не баловала. Вот и сегодня, достаточно быстро дойдя до дома, он умудрился даже немного согреться.       В квартире его ждала тишина, ставшая ему верной спутницей с момента окончания колледжа. Даже когда Чон учился и жил в общаге, большую часть времени находился один. Его сосед по комнате вечно где-то тусовался со своими друзьями по клубам, вечеринкам, и частенько не приходил ночевать. По телефону парень ни с кем не общался, родители отказались с ним вообще иметь какое-то дело, сказав, что он им не сын, братьев и сестер у него не было, а дружбу за всё время нахождения в Сеуле он так ни с кем и не завёл.       Раньше книги и фильмы были отдушиной Гука, но сейчас после работы у него вообще не оставалось сил ни на что. Вроде и народу мало приходило, однако находиться всю двенадцатичасовую смену на ногах, одновременно с этим пытаясь отбиться от всяких неадекватов, коих тут в районе было предостаточно, забирало достаточно много сил и нервов. И домой каждый раз он приходил выжатый как лимон.       Вот и сейчас, сделав на скорую руку яичницу и заварив пакетик чая, Гук быстро расправился с ужином, принял душ и лёг спать, моментально засыпая, как только его голова коснулась подушки.

***

      Тэхён в свой законный выходной с огромным нежеланием ехал в офис на другой конец города. И вот вроде бы повод был хороший, его в очередной раз номинировали на награждение по итогам года за его выдающиеся заслуги как лучшего сотрудника, но, блин, так было лень куда-то вставать с утра пораньше, чтобы ещё успеть позавтракать и одеться в приготовленный с вечера костюм.       Ким с удовольствием бы никуда не ехал, а просто бы попросил заведующую самой забрать и привезти ему эту награду. Однако у него не было выбора, потому что в офисе собрались главные начальники, которые, вроде как, должны были лично вручить грамоту и всякие другие плюшки. Каждый год было по-разному.       Поэтому сейчас вместо того, чтобы спать под тёплым одеялом в своей уютной квартире, ему приходилось тащиться в такую рань. На самом деле награждение было запланировано на час дня, но начальство свыше попросило номинантов и заведующих приехать пораньше, плюс там ещё собирались обсудить с ним какие-то дела.       Приехав в офис, он тут же встретил свою заведующую, территориальных и региональных руководителей и даже директора. Все они уже давно знали друг друга в лицо и по именам, поэтому неловкости не возникало. Поздоровавшись со всеми, Тэхён пошёл за заведующей в кабинет их территориального руководителя.       — Тэхён, мы позвали Вас пораньше, чтобы обсудить кое-какой важный вопрос, — начала разговор начальница, как только дверь в кабинет закрылась. — Дело в том, что планируется открытие новой аптеки в застраивающемся районе. Место очень проходное, и с огромным потоком. Строятся жилые комплексы бизнес и люкс-класса, поэтому там нужен весьма гибкий подход к клиенту. Это не рядовые покупатели, а весьма состоятельные граждане. Пока там не обосновались наши конкуренты, мы должны завоевать внимание и лояльность покупателей. А Вы — наш лучший сотрудник и точно справитесь с данной задачей, поэтому мы хотим перевести Вас туда как можно скорее.       — Прошу прощения… — Тэхён пока был в шоке от такого неожиданного предложения. — А как же моя аптека?       — Мы уже присмотрели туда хорошего сотрудника, поэтому Ваше отсутствие несильно скажется на качестве работы, — продолжила руководительница, внимательно смотря на парня. — Однако, мы пока не знаем, кого отправить с Вами на новую точку. Но время ещё есть. Аптека откроется после Нового года, от смен мы освободим вас с 28 декабря. Нужно будет в новой аптеке навести порядок, принять все привезённые товары и разложить их по местам. Но этим Вы будете заниматься уже с напарником. Там будет несколько сотрудников плюс охрана, так что штат будет хорошо укомплектован.       — А где эта аптека будет расположена? — Тэхён очень надеялся, что новое место работы не будет находиться на другом конце города, иначе он завоет от перспективы вставать рано утром.       — Всего в пяти минутах на машине от Вашего дома, — с улыбкой произнесла начальница. — Мы в первую очередь удостоверились, чтобы вам было удобно добираться.       — Благодарю, — Тэхён поклонился и в глубине души с облегчением выдохнул. — Ещё какие-то распоряжения будут?       — Пока нет, — ответила руководительница, откинувшись на спинку своего кресла. — Сейчас Вы можете идти к остальным номинантам.       Парень с заведующей покинули кабинет начальницы и направились в специальный актовый зал, в котором обычно проходили совещания.       — Очень грустно, что тебя у меня забирают, — произнесла заведующая, когда они подошли к залу. — Сделай ту аптеку одной из лучших, я в тебя верю!       — Я постараюсь, — ответил Тэхён и открыл дверь, заходя в помещение.       Всё мероприятие проходило достаточно нудно: начальники поднимались на сцену по одному и предоставляли отчёты за текущий год, хвалили друг друга за хорошие показатели среди всех аптечных сетей и пели дифирамбы лучшим сотрудникам. Понятное дело, что главную награду забрал Тэхён, став в очередной раз «Сотрудником года», тем не менее, других достойных тоже не оставили без похвалы.       Когда после церемонии награждения все начальники стали разбредаться по своим кабинетам, а номинанты — по домам, Тэхён направился к территориальному руководителю, потому что случайно забыл у неё свой телефон. Но, подойдя к входной двери и уже схватившись за ручку, чтобы её распахнуть, Ким услышал разговор:       — Мы собираемся закрыть семьдесят девятую аптеку, — произнесла территориальная руководительница. — От неё лишь одни убытки. Постоянно поступают всевозможные жалобы, а один из сотрудников вообще ничего не делал, к тому же таскал деньги из кассы. Видимо, думал, что мы не проверяем по камерам, чем занимаются фармацевты на рабочих местах. Такие наивные.       У Тэхёна аж неприятные мурашки пробежали по телу. Шёл разговор про аптеку Чонгука, и похоже её собирались закрывать, а сам парень оставался без работы. И ещё упоминание про камеры… Значило ли это, что они были в курсе его помощи Чонгуку?..       — Туда никто не хочет идти работать, — продолжила говорить начальница. — Поэтому мы приняли решение её вовсе закрыть за нерентабельность. Правда, не знаю, куда второго фармацевта деть, у нас все штаты сотрудников в аптеках укомплектованы…       — Совсем нигде нет мест? — волнительно произнёс второй голос, который Тэхён не узнал. — Тогда, может, пока на подхвате в какую-нибудь точку поставить? Не может же он не по своей воле лишиться работы.       — В любом случае, директор уже уладил все формальности, это решённый вопрос, — ответила руководительница. — Аптека не окупает даже половину аренды. Место совершенно мёртвое, туда практически никто не ходит, за исключением местных, но и с ними продаж нет. По отчётам там идут самые нишевые товары: бинты, перекись… — женщина хмыкнула. — С такими продажами про план можно вообще не заикаться. Там не с чего его делать. Аптека за весь год не смогла ни по одному показателю приблизиться к выполнению плана даже на треть. Годовую премию им не дали, в итоге сотрудники получили только голый оклад… — Послышался скрип кресла, видимо, начальница поднялась со своего места и с цокотом каблуков по полу отошла куда-то подальше от входной двери, скорее всего, к окну. — Та хорошая премия, заработанная в один из дней, пошла на штрафы по результатам проверок. Что касается второго фармацевта, с ним будем решать. Пока его можно отправить в отпуск, за это время что-нибудь придумаем. Будем прикидывать разные варианты с отделом кадров, смотреть, что можно сделать.       Тэхён стоял и пытался уложить это в своей голове. Аптеку Чонгука закрывают, сменщик уволен, самого Чонгука отправят в принудительный отпуск. И в то время, как все сотрудники получили неплохие деньги к Новому году и годовые премии, Чонгук мало того, что остался без этой премии, он и без обычной остался, получив снова штрафы и голый оклад. И это перед праздником! Уму непостижимо!       Было очень жаль Чонгука, потому что тот такого не заслужил. Но Тэхён ничего не мог для него сделать, да и его помощь расценивалась как какая-то насмешка, хотя он был абсолютно искренним в желании помочь. Мысли снова накрывали с головой, но парень сейчас находился в неподходящем для этого места. Поэтому, предварительно постучавшись, он забрал свой телефон и уже подошёл к двери, чтобы покинуть помещение, как его окликнули:       — Тэхён, — произнесла руководительница и, отойдя от окна, вновь села в своё кресло. — Скоро будет корпоратив, Вы должны там присутствовать, в этот раз на нём будет и генеральный директор. Так что увидимся.       — Х-хорошо… — выдохнул Тэхён. Он даже опешил поначалу от этой новости, ведь директор ещё ни разу не посещал корпоративы. — До свидания… — и покинул кабинет.       Настроение было просто отвратительное. Он ехал домой и осознавал, как ему было обидно за Чонгука. А тот, скорее всего, ещё даже не был в курсе событий, просто работал, выполнял опять обязанности за несколько человек, матерился, но делал всё, что требовалось. Тэхён представил, как Чонгук хмурил брови, пока смотрел на количество дел, которые должен был успеть сделать, и на губах возникла тёплая улыбка. Он осознал, что лыбился как умалишённый, но улыбаться не перестал.       Ещё этот корпоратив вновь возник в мыслях. Но не потому, что Тэхёна волновало возможное присутствие директора на том мероприятии, было интересно, придёт ли Чонгук. Создалось впечатление, что парень не любил массовые сборища людей, будто ему было больше по душе уединение. А если выпадет так, что у Чонгука будет рабочая смена в день корпоратива?.. Чёрт.       Приехав домой, Тэхён не знал, чем себя занять, потому что дурацкие мысли не давали покоя, а отдохнуть от всего и от себя, в первую очередь, хотелось очень сильно. Он готовил ужин, смотря какой-то первый попавшийся фильм в рекомендациях, но плохо улавливал сюжет. Потому что думал. И опять о Чонгуке. О том, какие фильмы могли ему нравиться, что он мог любить поесть и так далее. И засыпал совершенно измученным своими мыслями.

***

      Чёртов корпоратив! Как же Чонгук не хотел на него идти, но хотел. Потому что Тэхён там появится сто процентов, а увидеть его очень хотелось. Но собирался Чонгук на это мероприятие через пень-колоду, не думая даже прихорашиваться. Пусть спасибо скажут, что не в джинсах придёт, а в брюках и рубашке, как адекватный человек.       Приехав в ресторан, где проходил корпоратив, Гук чувствовал себя не в своей тарелке. Он никого из коллег не знал, в то время как остальные познакомились ещё во время прошлых мероприятий или же сдружились, общаясь в чате. Единственным знакомым лицом была заведующая, но она мелькнула лишь единожды и быстро где-то скрылась.       Все пили, веселились, громко общались между собой, а Чонгук стоял в стороне и выцеплял из разговоров имя Тэхёна. Многие верещали оттого, что Ким вновь забрал награду лучшего сотрудника, да и в принципе говорили о том, какой парень красивый и как все его хотят. От одного имени в груди ёкало, а чужие слюни вызывали раздражение. Ибо какого фига они смеют на Тэхёна реагировать так.       Чонгук смотрел по сторонам, пытаясь разглядеть нужного ему человека, но того нигде не наблюдалось. Даже промелькнули мысли, что Тэхён мог не приехать на корпоратив. По графику у него, конечно, стоял выходной, но тот ведь мог просто не захотеть. И никто не был вправе заставлять приходить на какие-либо мероприятия, всё это происходило на добровольной основе.       Но, тем не менее, по слухам Тэхён должен был быть здесь, ведь собирался приехать сам генеральный директор с какими-то наградами по итогам года и тем, что их компания вышла в лидеры среди аптечных сетей. Чтобы не стоять истуканом и не притягивать лишние неприязненные взгляды, Чонгук взял у проходящего официанта бокал с шампанским и отошёл в сторону, чтобы не привлекать к себе чужое внимание.       — Я видела его! Видела! — раздалось сбоку. Миловидная девушка в обтягивающем бордовом платье бежала к столу, где сидели её подруги, и отчаянно жестикулировала. — Господи, какой же он красивый!       — Ты видела Ким Тэхёна?! Где??? — девицы буквально подскочили и начали вытягивать шеи, смотря по сторонам.       — Я шла в фойе, а там его заведующая, сам директор и ещё какие-то шишки. И он! О, боже, я чуть там же и не кончила, вы бы его видели!       Чонгук, услышав этот девичий щебет, стиснул зубы от раздражения, но сам попытался незаметно поискать взглядом предмет всеобщего обсуждения, однако, увы, все его попытки, как и предыдущие, были безуспешны. Шампанское уже было почти допито, когда музыка внезапно стихла, а на сцене в микрофон кто-то сказал:       — Минуточку внимания!              Вся гомонящая толпа резко затихла, народ развернулся к сцене и во все глаза уставился на говорящего.       — Мы всех рады видеть на этом празднике, посвящённом Новому году. Хотим поздравить всех и пожелать в наступающем году ещё больших успехов, чтобы ваши усердие и старания окупались, а вознаграждение было более чем достойным. Вы все в этом году здорово потрудились, и так получилось, что по показателям мы обогнали многие сети и вырвались на лидирующие позиции. Вы молодцы!       Раздались бурные аплодисменты. Многие радостно кричали, заражая друг друга атмосферой радости и эйфории от услышанного. Тем временем, ведущий продолжал:       — Как вы все знаете, мы весь год наблюдали за вашими успехами, кто и как справлялся. В основном, смотрели все показатели поимённо в программе, для этого даже не нужно было следить лично за вашей работой. Также были проверки в виде тайных покупателей. Да, не все аптеки находятся в одинаковых условиях, но даже в тех аптеках, где проходимость не очень большая, вы всё равно стараетесь, и мы видим все ваши усилия, можете не сомневаться, — ведущий даже покивал в подтверждение своих слов. — Поэтому самым отличившимся мы приготовили призы и денежные награды. Сразу предупреждаю, поощрения в этот раз будут весьма солидными. А сейчас я передаю слово нашему генеральному директору, господину Хван Джисоку!       Под громкие аплодисменты на сцену вышел мужчина средних лет в дорогом костюме и взял микрофон:       — Добрый вечер! Спасибо всем вам за отличную работу, и я очень рад, что сегодня вы пришли на этот праздник. Итак, сейчас мы назовём имена самых отличившихся за год.       Ведущий называл имена самых-самых, те выходили под овации, директор лично выдавал грамоты, подарочный пакет и конверт. Аплодисменты не смолкали, народ без конца скандировал: «Молодцы!» Чем дальше шло награждение, тем больше возрастал градус напряжения, ибо всем было известно, кто станет гвоздём программы.       — Ну, и напоследок мы оставили нашу самую главную звезду, — медленно начал ведущий, специально нагнетая атмосферу, чтобы в конце чуть ли не прокричать: — Он третий год подряд берёт звание «Сотрудник года», лучший фармацевт сети. Встречайте!       — Ким Тэхён! Ким Тэхён! Ким Тэхён! — скандировал зал, хлопая в такт в ладоши.       — Да! И это именно он! Ким Тэхён! — провозгласил директор и тоже захлопал.       Чонгук увидел поднимающегося на сцену Тэхёна и потерял дар речи. Тот был одет в обычный классический костюм, но выглядел настолько потрясающе, что Гук был готов присоединиться к скулящим по этому парню девушкам. Потому что нереальный. И не его, чёрт возьми.       Тэхён забрал свою награду, не забыв сказать слова благодарности, поклонился директору, их сфотографировали вместе, и под громкие овации и крики девушек парень спустился на своё место.       Чонгук смотрел, как Ким, взяв бокал шампанского в руки, разговаривал с двумя девушками. Так как Чон находился далеко, то в любом случае не смог бы услышать чужой разговор. Но то, как расслабленно Тэхён себя с ними вёл, жестикулировал, улыбался… неприятно кололо в сердце. Приплыли. Вот только ревности для полного счастья не хватало!       — Хочу ещё раз поблагодарить вас за вашу работу, — произнёс директор с тёплой улыбкой на лице. — А сейчас я удаляюсь, отдыхайте и получайте удовольствие от нашего мероприятия!       Толпа вновь закричала, прощаясь с директором, многие сотрудники в принципе видели его впервые, но тот показался хорошим и справедливым. Чонгук, слыша от девушек ахи и охи в сторону Тэхёна, всё больше злился. Но и на самого Чонгука обращали внимание, обсуждая его ориентацию, и Чон, услышав это, скрипнул зубами.       Настроение в край испортилось, и он уже пожалел, что вообще пришёл сюда. Да, он увидел Тэхёна, но ничего хорошего из этого не получилось. Ким ощущался среди остальных коллег чем-то правильным, хорошо находил с людьми общий язык, а Чонгук… не его это всё, и делать ему тут нечего.       Он уже собрался уйти, но не мог отказать себе в прихоти в последний раз увидеть Тэхёна, поэтому перевёл взгляд, тут же встречаясь им с парнем. По телу сразу же побежали мурашки, а сердце бешено застучало. Его как будто застукали за чем-то непристойным, и он не нашёл выхода лучше, чем просто сбежать.       Направляясь быстрым шагом на выход, Чонгук молился, чтобы в гардеробной не было людей и он смог быстро забрать свою верхнюю одежду. Но удача всегда поворачивалась к нему причинным местом, поэтому у выхода его нагнал Тэхён. Видеть его так близко было хорошо настолько же, насколько и плохо. Безумно хотелось прикоснуться, и чтобы ненароком не дать волю рукам, пришлось до боли впиться ногтями в ладони.       — Чонгук, подожди, — произнёс Тэхён, становясь напротив Гука. — Почему ты ушёл? Всё в порядке?       — Я не люблю такие мероприятия, — равнодушно пожал плечами Чон и нахмурился. — А тебе, собственно, какая разница? Поглумиться в очередной раз пришёл?       — О чём ты вообще? — не понял Тэхён, на что Чонгук горько хмыкнул. Ещё и притворялся, ну точно зря Чон сюда пришёл.       — Ну, а что? Ты, как всегда, лучший сотрудник, девушки от тебя кипятком ссутся, — принялся говорить и загибать пальцы, называя пункты только что придуманного списка достижений. — А тут я — неудачник, худший сотрудник из худшей аптеки, ещё и гей впридачу, которого тут даже не стесняются обсуждать при мне же. А ты пришёл в очередной раз указать мне место?       — Да что с тобой не так? — вспылил Тэхён. — Причём здесь вообще твоя ориентация? Сравнил, чёрт возьми, жопу с членом. По-моему, только ты один придаёшь значение таким мелочам.       — Мелочам?.. — прошептал Чонгук и вновь горько хмыкнул. — Я ухожу, — и, оттолкнув Тэхёна, вышел из ресторана.       Было жутко обидно. Те чёртовы слухи, значит, мелочь, и то, что на него чуть ли не пальцем указывали на корпоративе — тоже. Гук просто сам себе придумал проблему, ну конечно. Будь проклят этот корпоратив, этот ресторан и сам Ким Тэхён! Достало уже! Горячие слёзы потекли по лицу, раздражая кожу, а холодный зимний ветер добавлял страданий. Мало же ему вечного урагана в душе.       Направляясь домой, Чонгук корил себя за то, что чуть не высказал Тэхёну свои претензии, на которые, по сути, не имел никакого права. Поэтому хорошо, что Ким сказал то, что задело и привело в чувства.       Говорить о своих эмоциях было страшно, и сейчас парень был уверен, что его бы не поняли. Ни один серьёзный разговор у них не прошёл нормально, кто-то из них обязательно другого задевал. И, наверное, хорошо, что им не по пути, потому что, даже допустив на мгновение возможность развития их отношений, смело можно было сделать вывод, что они бы выели друг другу мозг чайной ложкой.       Но так говорила только голова, сердце с ней было в корне не согласно. И даже несмотря на обиду, в голове постоянно крутились фантазии, что его чувства могли быть взаимны. И эти мысли грели Чонгука. Глупо? Несомненно. Но что поделать со своим наивным сердцем? А ничего, ему не прикажешь. Придя домой, он без сил завалился на постель. Не хотелось абсолютно ничего, только провалиться в сон, чтобы ни о чём не думать и ничего не чувствовать.

***

      Приехав в ресторан на корпоратив и не увидев Чонгука, Тэхён немного приуныл. Но ему не позволили долго кваситься, сразу же взяв в оборот. Директор и другие начальники остановили его, чтобы обсудить вопрос с новой аптекой.       Сказали, что нашли двух сменщиков, но напарника, который бы соответствовал требованиям и мог с Тэхёном сработаться, пока не наблюдалось. Ему предложили посмотреть на тех, кого будут сегодня награждать, ведь он со многими знаком, и выбрать среди них себе коллегу, с которым было бы лично ему комфортно работать.       Когда его под громкие овации вызвали на сцену, он увидел стоящего в отдалении Чонгука. И у него над головой чуть ли не лампочка загорелась от пришедшей идеи. И как он только раньше не додумался?.. Спустившись к территориальному руководителю, Тэхён уверенно произнёс, что выбрал себе напарника.       — Но почему именно он? — недоумённо произнесла девушка, попивая шампанское. — В своей аптеке у него были очень низкие показатели, он не потянет, да и попросту не соответствует Вашему уровню профессионализма. А в той аптеке нужны профи.       — Я слышал, что его аптека закрывается, — поджав губы, ответил Тэхён. — Он может хорошо продавать, если ему дать для этого возможность. Я даже готов взять за него ответственность и научить всему, что знаю сам. Я лично его натаскаю. Просто он единственный, с кем мне, правда, будет комфортно работать.       — Это всё звучит, конечно, хорошо, — недоверчиво протянула начальница. — Но что будет, если ничего не выйдет? Вдруг он не будет хорошо справляться со своими обязанностями, скидывая всё на Вас. Мы ведь его уволим.       — Я всё это понимаю, — а в груди неприятно кольнуло от возможной перспективы. Нет. Он сделает всё, чтобы Чонгук стал хорошим продажником, и никто его не посмеет выгнать. — Но я уверен в успехе, доверьтесь мне, пожалуйста.       — Хорошо, — кивнула руководительница и взяла ещё один бокал шампанского. — Нам надо будет ещё обговорить этот вопрос с отделом кадров. Вскоре мы сообщим Вам о принятом решении, и пока никаких разговоров с ним на этот счёт. Думаю, Вы понимаете. А сейчас… отставить работу, — девушка улыбнулась и направилась к своим знакомым.       А Тэхён развернулся и посмотрел туда, где до этого заметил Чонгука, и тут же встретился с ним взглядом. Тот был таким красивым, что у Кима сердце замерло, захотелось подойти ближе и рассмотреть всё, отпечатывая образ на подкорке. Только вот… Чонгук по какой-то причине поспешил на выход, и за ним пришлось в прямом смысле бежать. Ладно хоть Тэхён смог перехватить парня у выхода, но разговор вновь не задался.       Почему-то Чонгук в очередной раз решил, что Тэхён собирался над ним издеваться, и это, блин, было странно. Ким ведь никогда такого не делал, ну, если только тогда, когда пришёл в роли покупателя и немного потрепал нервы. И подтверждение чужой ориентации очень порадовало, потому что сомнения грызли на протяжении долгого времени. Только вот… чужие слова, сказанные с издёвкой, о том, что он лучший, вновь разозлили. И только когда Чонгук сбежал от него, до Тэхёна дошло, что на самом деле было причиной такого поведения.       Ориентацию Чонгука на самом деле не принимали его родные, а в компании — обсуждали на каждом шагу, поэтому он придавал этому такое огромное значение. А Тэхён назвал это мелочами… Идиот! Какой же он остолоп! И как теперь исправлять свою оплошность, он не знал. Но он это обязательно сделает. Вот пойдёт к нему завтра в аптеку и всё исправит.       Оставаться здесь больше не хотелось, поэтому, забрав свои трофеи, Тэхён направился домой, несмотря на огромное количество народа, которое жаждало его внимания. Предвкушение от завтрашней встречи не давало уснуть, но парня это нисколько не волновало. Он думал лишь о том, что увидит Чонгука и постарается в этот раз не наговорить глупостей.

***

      Утро Чонгука вновь не задалось. Это уже стало какой-то традицией, не особо приятной, но кто его вообще спрашивал. Кое-как отодрав себя от постели, он направился на работу, вновь не завтракая. Желудок ему уже давно не говорил спасибо за вечные голодовки не по своей воле и устраивал перформансы с сильной болью.       По-хорошему, его нужно было обследовать и лечить, но тогда бы встал выбор: лекарства или хоть какая-нибудь еда. Так что пока физическое здоровье откладывалось в дальний ящик, а ментальное… про него лучше молчать. Ведь если не говорить про проблемы, можно сделать вид, что их вовсе не было.       В честь грядущих новогодних праздников руководство решило снова сменить товары дня, и на этот раз скидки сделали на презервативы, с условием предложения их покупателям, на что Чонгук усмехнулся.       Поговаривали, что дев и весов много только потому, что люди неаккуратно отдыхали в Новый год. Но это всё ещё был ходовой товар, поэтому Чонгук радовался, что, может, хотя бы сегодня получится сделать хоть какой-то процент плана по продажам. Вероятность, конечно, была не особо большая, но надежда умирала последней.       С самого утра к нему пришли сотрудники, отвечающие за оборудование, и начали демонтировать камеры наблюдения. На все вопросы, зачем это делали, был ответ: «Распоряжение из офиса».       Непонимание перерастало в тревогу. То есть на аптеку уже настолько решили забить, что и возможные кражи отслеживаться не будут. И соответственно, недостачи повесят на фармацевта? Ну это вообще уже было за гранью. Ощущение, что грядёт что-то не очень хорошее, не отпускало. Тем не менее, работа есть работа, поэтому нужно было сосредоточиться на текущих делах.       Он вновь занимался кучей чужих обязанностей, посетители, как всегда, не радовали большими покупками, а мысли о Тэхёне угнетали, поэтому он мечтал, чтобы рабочий день побыстрее закончился, после чего наконец-то пойти домой и забыться глубоким и беспробудным сном. Его жизнь уже давно превратилась в какой-то день сурка, где он жил от выходных до выходных, от зарплаты до зарплаты и никакой радости ему это не приносило.       Только Тэхён заставил его чувствовать что-то, помимо ненависти к работе и глубокой апатии ко всему сущему. Если бы ещё эти чувства не приносили страданий, было бы хорошо. А на деле… кошмар полнейший.       Ему, в принципе, некогда было обращать внимание на других людей, испытывать симпатию или, прости Господи, влюблённость. Поэтому сейчас ему было страшно и некомфортно от всех тех чувств и мыслей, которые не давали ему покоя.       Он, правда, надеялся, что этот день пройдёт спокойно, как и все предыдущие. Но судьба, видимо, не любила его так же сильно, как и удача, иначе как объяснить появление Ким Тэхёна на пороге его аптеки?       Обида всё ещё плескалась глубоко внутри, поэтому одновременно с радостью от встречи Чонгук ощущал и печаль. Но он всё же был на работе, поэтому решил сделать вид, что это всего лишь очередной покупатель, засунул свои эмоции ещё глубже и, натянув на лицо фальшивую рабочую улыбку, произнёс:       — Здравствуйте, я могу Вам чем-то помочь?       — На самом деле да, — с нечитаемыми эмоциями на лице произнёс Тэхён и подошёл к кассе. — Мне нужно что-нибудь успокоительное.       У Чонгука округлились в удивлении глаза, а потом он быстро взял себя в руки. Тэхён ведь и сам прекрасно знал, какие есть седативные препараты, так что у него не было никаких проблем, он просто, видимо, пришёл поприкалываться. Поиграть во врача? Ну что ж…       — Что именно беспокоит? — поинтересовался Чонгук, примерно прикидывая, что можно предложить.       — Спать не могу нормально, — ответил Тэхён, прикусывая губу. — Навязчивые мысли не отпускают. Ворочаюсь, а уснуть никак не могу. Тревожность тоже присутствует, рассеянность.       — Вы с чем-то связываете причину такого состояния? — верить в этот цирк не хотелось, но, тем не менее, создавалось впечатление, что Тэхён и не врал вовсе. — Может быть, стресс на работе, проблемы в личной жизни и так далее?       — Пожалуй… да… — протянул Ким, наигранно задумавшись. — На работе приходится из кожи вон лезть, чтобы преуспеть, а в личной жизни… человек, который мне нравится, меня не замечает. При встрече мы много ругаемся, потому что нам сложно пока найти общий язык. А я не могу о нём не думать. Вообще кошмар. Поможете?       Гук тяжело сглотнул, потому как эти слова не могли не тронуть его. Возможно, это была всего лишь придуманная история, но сердце в очередной раз затрепетало, а мысли шли в том самом желанном в его фантазиях направлении, в них так хотелось верить. Да и фраза про то, что с человеком, который Тэхёну нравился, они постоянно ругаются… вот они виделись с ним несколько раз, и каждый из них заканчивался ссорой.       По-хорошему, им бы поговорить и нормально всё обсудить, но они два осла, поэтому что с них взять? Тряхнув головой, Чонгук постарался избавиться от столь привлекательных образов. В конце-концов, где великий и самый лучший из лучших Ким Тэхён, и где он, неудачник и никому неизвестный фармацевт из самой худшей аптеки? Они как будто из разных миров, которые никогда не пересекутся.       — Р-раз у вас в жизни так много стресса… — откашлявшись, произнёс Чонгук. — Можно попробовать на растительной основе комплексы или магний, от них и сон должен наладиться. Всё же более серьёзные препараты лучше чтобы врач назначал по результатам анализов…       — Хорошо, — легко ответил Тэхён и сложил руки на груди. — Если вы говорите, что это необходимо, значит, так и есть. Я вам доверяю.       Медленно складывая в пакет успокоительные средства, которые он предложил Киму, Гук думал, стоило ли говорить Тэхёну про презервативы в качестве допродажи. По идее он обязан это сделать, но ему до безобразия смешно предлагать объекту своей симпатии то, что будет использовано явно не с ним. Но он всё ещё на работе, и ему надо делать план, иначе его опять оставят без нормальных денег, а впереди праздники.       — У нас в честь новогодних праздников сейчас хорошие скидки на презервативы, — с виду спокойный Чонгук старался говорить ровно, хотя в душе уже тридцать раз покраснел, побледнел, чуть не умер на месте и словил сердечный приступ. — Можем добавить в чек, если желаете.       — Хм… — задумчиво произнёс Тэхён, рассматривая находящуюся слева от кассы витрину с презервативами. — А какие по Вашему мнению лучше? Или какими сами пользуетесь? — и так хитро улыбнулся, что Чонгук аж подавился возмущением.       Как же Гука бесили такие вопросы! Ну откуда ему знать, какие лучше, если он ими ни разу не пользовался и вообще был невинен?! А подобные бестактные вопросы о личном опыте вообще драконили нещадно. Пока его успела поиметь только жизнь, а после ещё и работа присоединилась, и всё это происходило без смазки!       — Никакими не пользуюсь, — с каменным лицом ответил Чонгук и, взяв в руки карандаш и развернувшись к витрине с презервативами, принялся показывать, тут же называя: — Есть обычные, с пупырышками для дополнительной стимуляции партнёра, с анестетиком, чтобы продлить половой акт, с дополнительной смазкой, светящиеся, увеличенного размера, тонкие для лучшей чувствительности. Какие вам будут предпочтительнее?       — И всё же, какие лучше? — спросил Тэхён, перекатываясь с пятки на носок.       — Это можно проверить только на собственном опыте, — пожал плечами Гук, вернувшись в исходное положение у кассы.       — В таком случае… — Тэхён обогнул кассовую зону и, встав вплотную к Чонгуку и приобняв за талию, прошептал: — Проверим на собственном опыте?..       — Ч-что? — сказать, что Чонгук охренел от жизни, всё равно, что ничего не сказать.       — Брось, Чонгук… — протянул Тэхён и слегка прикусил мочку уха фармацевта, отчего по телу Гука пробежали мурашки. — Я же вижу, что я тебя привлекаю, и ты меня хочешь…       — Ложь и провокация! — Чонгук оттолкнул от себя парня и суетливо впихнул в руки Тэхёну пакет с лекарствами. — Вот Ваш товар, Ваш чек, спасибо за покупку, хорошего Вам дня!       Господи, какой же идиотизм! Что вообще происходит? Он всего лишь думал спокойно доработать до конца смены без приключений. Неужели он так много хотел? Нужно было успокоиться. Но как, если тот, из-за кого сбивалось с ритма сердце и кем были заняты все мысли, стоял тут и вновь провоцировал его? Закрыть бы аптеку на перерыв, хотя бы на десять минут, ему бы этого хватило, чтобы немного прийти в себя.       — Извините, аптека закрывается на технологический перерыв, — буркнул Чонгук, наивно полагая, что Ким тут же уйдёт.       Сам же Чонгук развернулся и пошёл к витринам, чтобы сделать вид, что покупатель ему уже не интересен. На самом деле по должностной инструкции так делать было нельзя, но кто теперь проверит? Камеры у него демонтировали с самого утра, а к чужим жалобам у него уже выработался иммунитет.       Не оборачиваясь, Чонгук расставлял лекарства так, чтобы заполнить дыры, образовавшиеся после продажи товаров с витрины. Стук закрывшейся двери, щелчок замка и звук поворачивающегося в нём ключа, заставили Гука вынырнуть из своих мыслей. Парень вздрогнул и, увидев на двери висящую табличку с надписью «Перерыв», запаниковал, и дёрнулся в сторону прикассовой зоны.       — Какого чёрта ты устроил этот цирк? — недовольно произнёс Чонгук, пытаясь тем самым скрыть свою панику.       Тэхён медленно, но неотвратимо шёл от двери в сторону Гука, смотря прямо ему в глаза, отчего у парня от испуга побежали мурашки по коже. Как хищник, загнав свою жертву в угол, откуда путей для отступления не было, Ким, не прерывая зрительный контакт, медленно подошёл вплотную, положил руку на талию Чона и притянул его к себе.       Чонгук тяжело дышал, потому что чужие прикосновения туманили разум, в то время как Тэхён стоял абсолютно спокойным, чем опять начинал раздражать и сбивать с толку. Какого лешего тут сейчас происходило и к чему весь этот театр одного актёра?       — Увидеть тебя хотел, — спокойно ответил Тэхён.       Да что за фигня? Всё! Хватит! Чонгук в панике и смятении отпихнул от себя парня и рванул в подсобку, чтобы, заперевшись, немного привести мысли в порядок. Но Тэхён быстро последовал за ним и при попытке Чонгука захлопнуть дверь, поставил ногу, не давая ему возможности для уединения.       Гук загнанно дышал, боясь взглянуть на Тэхёна, и всё ещё ничего не понимал. Вопросов в голове было много, но все они тут же рассыпались на части, когда Тэхён прижал его к стене своим телом и начал требовательно целовать.       Сначала Чонгук здорово напрягся и пытался парня оттолкнуть, но с каждым движением губ он всё больше расслаблялся и даже пытался отвечать, хотя опыта у него никакого и не было.       — Это… — разорвав поцелуй и загнанно дыша, протянул Тэхён, догадавшись обо всём. — Твой первый поцелуй?..       — Заткнись! — прошипел Чонгук, на этот раз пытаясь сильнее оттолкнуть Тэхёна от себя, но тот не позволил, придавливая своим телом. — Нахера озвучивать и так очевидные вещи, а? Чтобы унизить?       — Мда… всё же лучше, когда ты молчишь… — и Тэхён вновь его поцеловал, рукой поглаживая очень стройную талию через мешающий халат. — Вот почему, как только ты открываешь рот, из него льётся один бред?       Но ответить не позволил, продолжая настойчиво целовать. Чонгук уже и не хотел сопротивляться, потому что, по правде говоря, происходящее ему нравилось до покалываний на кончиках пальцев. Чужие губы уверенно и требовательно ласкали, а руки шарили по телу, расстёгивая заклёпки на мешающем халате.       Поплывшим взглядом Чонгук наблюдал, как Тэхён, отойдя на шаг назад, стягивал с себя пальто и худи, оставаясь в одной футболке и штанах. В мыслях была настоящая каша, вычленить что-либо адекватное было просто невозможно, поэтому он просто продолжал опираться на стену, тяжело дыша и осматривая чужое тело, которое в этот раз не было сковано дурацким белым халатом, и да, мог признать хотя бы себе, что то, что он видел, ему чертовски нравилось.       — Нравится то, что видишь? — спросил Тэхён, вновь подойдя к парню и одной рукой обнимая талию, а второй — поднимая его подбородок выше, чтобы смотреть в глаза. — По глазам вижу, что нравится.       — Т-тебе показалось… — прохрипел Чонгук и замер, когда Тэхён принялся водить кончиком носа по его щеке, спускаясь к шее и начиная её выцеловывать. — Да что ж ты творишь…       — Теперь ты решил начать задавать очевидные вопросы? — хмыкнул Тэхён и слегка прикусил кадык, отчего Гук не смог сдержать стон, и если бы Ким не придавливал парня своим телом, то он бы в принципе уже давно грохнулся на пол из-за подкосившихся ног, потому что те напрочь отказывались держать его тело в вертикальном положении.       — Замолчи! — это должно было прозвучать как приказ, только вот Тэхён очень вовремя проехался коленом по чужому возбуждению, из-за чего Чонгук вновь сорвался на звонкий стон. — Да чтоб тебя!       — Но тебе же нравится… — протянул Тэхён и вновь накрыл губы Гука поцелуем, при этом продолжая коленом надавливать на чужой член. И, воспользовавшись тем, что рот приоткрылся из-за очередного стона, скользнул языком внутрь.       Чонгук захлёбывался в своих чувствах, плавился от чужих прикосновений и даже не обратил внимание на то, как его потянули к дивану, усаживая на чужие бёдра. Мешающийся халат тут же оказался сдёрнут, а руки скользнули ему под футболку, стискивая кожу на талии, в то время как губы продолжали выцеловывать его шею, оставляя метки, которые вскоре нальются алым.       — Я всё же должен спросить, — серьёзно произнёс Тэхён, обхватывая лицо Гука ладонями, чтобы тот смог сфокусировать на нём свой взгляд и понять, о чём ему сейчас говорят. — Если поцелуй был для тебя первым, то значит ли это, что ты…       — Д-да… — щёки обожгло румянцем, но он даже не пытался сбежать, потому что… не хотелось, однако смущённо отвёл взгляд и продолжил: — Теперь ты знаешь про меня этот постыдный факт, и я тебе неинтересен, ведь у меня нет никакого опыта? — и горько хмыкнул.       — Глупости, — Ким вновь заставил Чонгука посмотреть на себя и произнёс: — Ну кто тебе такое в голову вбил? Наоборот, мне чертовски повезло, что к твоему телу никто не прикасался. Только вот… готов ли ты зайти дальше? Я чувствую, что ты меня хочешь, но если ты боишься…       — Нет! — перебил его Чонгук и, видимо, сам от себя не ожидая такой смелости, подался вперёд, не особо умело тыкаясь в чужие губы. — Я… х-хочу…       И Тэхён, наконец, получив зелёный свет, стянул с Чонгука футболку, поражаясь тому, что мешковатая и объёмная одежда скрывала на самом деле до невозможности стройное и даже скорее очень худое тело, и припал губами поочередно к острым ключицам. Покусывая и затем зализывая место укуса, он опустился поцелуями к соскам, один накрывая губами, а второй — стискивая пальцами. Услышав звонкий стон, Ким ухмыльнулся и принялся расстёгивать чужие штаны.       Приподнявшись, Чонгук позволил стянуть с себя всю мешающую одежду и, оставшись в одних боксерах и борясь со стеснительностью, в ответ снял с Тэхёна футболку. Открывшийся вид на великолепное подтянутое тело вызвал дрожь и желание прикоснуться. У этого Кима вообще были хоть какие-нибудь изъяны или недостатки?       Поддавшись своему порыву, Чонгук положил руки на чужие плечи, поглаживая кожу, а губами припал к шее, оставляя влажные поцелуи. Тэхён запрокинул голову назад, открывая больше к себе доступа, и не двигался, позволяя изучать своё тело, лишь наблюдал за этим с улыбкой, ожидая, что же будет дальше. Он видел, как негативно ранее реагировал Чонгук на фразы о своей неопытности, поэтому справедливо решил парня больше не провоцировать, а то ещё тот откусит ему что-нибудь ненароком.       — Ты же понимаешь, что… — Тэхён тяжело сглотнул, когда Гук прикусил ему кадык, а после поднялся на уровень его глаз, опаляя губы горячим дыханием. — Мне нужно тебя хорошенько растянуть, чтобы тебе не было больно?..       — Д-да… — прохрипел Чонгук и зарылся рукой в волосы Тэхёна на затылке. — То есть, н-нет… то есть… я не знаю… н-не знаю, как надо…       — Для начала… давай избавим тебя от этого, — Ким видел, как Гука потряхивало, было заметно, что тот сильно нервничал, поэтому он аккуратно подцепил кромку боксеров парня и плавно потянул вниз, стараясь не делать резких движений, чтобы не напугать.       Выудив из заднего кармана тюбик со смазкой, Тэхён выдавил себе на пальцы немного прозрачного геля и, размазав его по промежности, проник внутрь на одну фалангу. Не встретив сопротивления, он принялся медленно проталкивать палец до конца, давая возможность привыкнуть. Когда он начал двигаться, Чонгук поморщился, но всё равно старался расслабиться. Тэхён покрывал поцелуями шею, ключицы, поднимался к губам, параллельно с этим добавляя второй палец.       — Не больно? — поинтересовался Тэхён, начиная быстрее двигать пальцами.       — Н-нет… — на резком движении он прошипел, но продолжил: — Просто непривычно. Нужно это всего лишь перетерпеть, я всё понимаю.       Когда пальцы стали входить свободнее, Тэхён добавил третий, а второй рукой обхватил член Чонгука и принялся дрочить в такт движениям. На одном из них Гук звонко простонал, и Тэхён, не меняя положения пальцев, начал каждый раз попадать по простате. Чонгук сам начал подаваться назад, крепко держась за плечи Кима и не сдерживания всхлипы и стоны от пробивающего удовольствия.       — С-стой… — прохрипел Чонгук, ощущая подступающий оргазм. — Я не хочу кончить так.       — И как же ты хочешь? — лукаво улыбнувшись, Тэхён вытащил пальцы, оставляя неприятную пустоту. — Скажи мне.       — Пожалуйста, не заставляй меня это произносить, — залился краской Чон, ёрзая на чужом возбуждении. — Ты и так всё прекрасно понял, — и утянул Тэхёна в поцелуй, чтобы тот не сказанул чего-то такого, из-за чего Чонгук бы ещё больше покраснел.       Достав из другого заднего кармана упаковку презервативов, Ким посадил парня рядом на диван, а сам принялся, наконец, стягивать штаны, которые приносили ему дискомфорт на протяжении долгого времени, пока происходила растяжка. Разорвав зубами упаковку, Тэхён раскатал по члену латекс и, обильно смазав, произнёс:       — Ложись на спину, так будет удобнее.       Чонгук кивнул, но некоторый страх от предстоящего не давал расслабиться. Ложась на диван спиной, он свёл колени вместе, смущение было настолько велико, что он даже не мог себя заставить посмотреть на Кима. Тэхён понимал состояние парня, но вот лично для него на данном этапе смущение было уже неактуальным, потому что он видел всё, что только можно было. Аккуратно раздвинув чужие ноги пошире, Ким устроился между бёдрами и приставил головку ко входу.       — Ничего не бойся, я буду предельно аккуратен. Постарайся не зажиматься, — с улыбкой произнёс Тэхён, ласково оглаживая бедро Чонгука. — Сначала будет неприятно, в любом случае, но нужно потерпеть, как и с растяжкой…       — Я тебе не ребёнок, — фыркнул Чон и бросил недовольный взгляд на Кима. — Не надо со мной так разговаривать.       — Я ж забочусь о тебе, а ты не ценишь, — буркнул Тэхён и толкнулся, входя на половину длины.       Чонгук сморщился и непроизвольно сжался, из-за чего Тэхёну пришлось остановиться, давая время привыкнуть. Постепенно расслабившись, Гук сам качнул бёдрами навстречу, давая понять, что можно двигаться. И протяжно простонал, когда Тэхён попал по простате.       Он двигался медленно, пока Чонгук полностью под ним не расслабился, а затем перешёл на быстрый темп, глубоко целуя и попадая каждым толчком по разбухшей и ставшей очень чувствительной железе.       Чон, впервые окунувшись в неизвестные до этого момента, но такие приятные ощущения, тонул в них, то и дело теряя связь с реальностью, громко стонал в чужие губы, забыв обо всём на свете, и скрестил ноги на талии Тэхёна, притягивая его к себе ближе.       Казалось, что их тяжёлое дыхание стало одним на двоих, тела слились в единое целое, двигаясь в едином порыве страсти. Гук дрожал от подступающего оргазма и изо всех сил прижимал к себе Кима, который тоже уже едва держался, чтобы не кончить раньше времени. Не выдержав и протяжно простонав, Чонгук излился себе на живот, а Тэхён тут же последовал за ним.       Чуть позже, выйдя и стянув с себя презерватив, Ким завалился на Чонгука, напрочь игнорируя чужую сперму на теле. Чон лежал неподвижно и пытался прийти в себя, но получалось откровенно хреново. Перед глазами плыли непонятные пятна, а тело Тэхёна, придавившее его к дивану, ощущалось слишком правильно, чтобы возмущаться.       — Ты меня раздавишь, — чисто чтобы побубнить, произнёс Гук и почувствовал, как чужое тело заходило ходуном от смеха. — Ну и что смешного, умник?       — Ты всегда такая колючка, вот и всё, — с улыбкой произнёс Тэхён, но всё же поднялся, сев на край дивана. И произнёс уже серьёзно: — Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить?..       Но все эти планы «поговорить» нарушил звонок мобильного Тэхёна, и тот поспешил ответить. Чонгук смотрел, как нахмурились чужие брови и как парень принялся быстро одеваться, а у самого больно кольнуло в сердце.       — Прости, мне придётся уйти, — грустно произнёс Тэхён, но Гук этого не заметил. В душе уже расползалась обида, что его тупо использовали и бросили. — Моя тётя звонила, она…       — Всё нормально, — натянув равнодушную маску, спокойно ответил Чонгук. — Если надо, иди. Я тебя тут не удерживаю.       — Но потом мы обязательно поговорим, — Тэхён наклонился и оставил поцелуй на губах парня, что Чон проигнорировал, продолжая неподвижно лежать. — Пообещай мне.       — Ага, — тихо произнёс Чонгук, но, взглянув на часы, резко подскочил, морщась от прострелившей боли и принимаясь одеваться. Рабочий день всё ещё был в разгаре, ему некогда было прохлаждаться. — Тебе уже пора.       Приведя себя в порядок, Чонгук открыл аптеку, выслушал претензии в стиле «почему так долго был перерыв» и «фармацевты уже в край охренели, небось закрылись и спать легли». Ему в данный момент было плевать на всё, он никак не отреагировал на чужие выпады, продал необходимые таблетки и от накатившей злости мысленно пожелал ими подавиться. Потому что самому было тошно и очень обидно.       И чем он думал, когда захотел отдаться Тэхёну? Мог бы отказать и выгнать, хотя кому он врёт? Ким поселился у него в мозгу с тех самых пор, как только Гук его увидел. Правы были все, на него не запасть было просто невозможно. Ким Тэхён выглядел как чёртов Бог, как бы противоречиво это не звучало. Вёл себя, как будто это он был директором сети, а не тот мужчина средних лет, которого видели на корпоративе. Бог в продажах, Бог в работе, Бог красоты, Бог во всём.       А сейчас он пришёл к Чонгуку, забрал у него его первый раз и ушёл в закат, придумывая отмазку на ходу. А на что Гук вообще рассчитывал? Что такой, как Ким Тэхён, обратит внимание на такую серую мышь, как он? Но ведь хотелось же верить в сказки, а Чонгук до сих пор был ребёнком в душе. Недолюбленным, непонятым, а в последствии ещё и ставшим позором семьи. Научится ли он когда-нибудь быть реалистом?       До конца рабочей смены он методично изводил себя, говоря, какой же он глупец и что им всего лишь воспользовались и кинули. Тэхён просто-напросто понял, что понравился ему, и почему бы не поиграть с тем, кто и так чуть ли не на колени был готов перед ним упасть? Даже и стараться для этого не нужно. Практически вся сеть сотрудников готова была повиснуть у Кима на шее или лечь под него, только пальцем помани.       От внимания поклонников у Тэхёна не было отбоя, может, у него даже был список тех, с кем можно провести время. Все те девицы, которые ахали и вздыхали, давно вели между собой разборки и спорили, на кого Тэхён обратит внимание и кто первый окажется у него в постели. Вроде как ни у одной не вышло, но разве это сейчас было важно? Наверное, если бы он знал об этом, а не просто думал, ему было бы ещё хуже. Ведь никому бы не хотелось быть «одним из».       Поэтому реально создалось впечатление, что тот вот так решил поиздеваться. И ведь даже не прикопаешься ни к чему. Гук ведь сам согласился. Поговорят они потом, как же. Это как избитая фраза после собеседования: «Мы вам перезвоним», которая означала: «Вы нам не подходите, можете быть свободны». Они даже ни разу за всё время не обменялись номерами телефонов, а приезжать в его мёртвую аптеку на отшибе города ради непонятного разговора никто явно не собирался.       На следующий день уровень отчаяния достиг апогея, потому что позвонила заведующая и сообщила Чонгуку о закрытии аптеки. Он должен отработать четыре последние смены, так как напарник с сегодняшнего дня официально рассчитан. Вот это новости! А сменщик даже словом не обмолвился о том, что увольняется.       Хотя чему удивляться? Они не пересекались, работали по одному, не были друзьями или даже просто приятелями, поэтому и общения у них не было никакого. Заведующая упомянула о том, что потом ему якобы подберут новую аптеку. Но пока непонятно, когда это произойдёт, штат везде укомплектован, поэтому Гук на время поиска ему рабочего места будет отправлен в вынужденный отпуск за счет его будущего летнего.       — Просто замечательно, — тяжело вздохнул Гук, сидя на диване в подсобке.       Он больше не собирался что-либо делать в этой аптеке, так как это не имело никакого смысла. Да и, по правде говоря, у него просто не было на это сил. Он не мог ночью спать из-за печальных мыслей, отчего днём не было энергии даже на то, чтобы просто сидеть, а не валяться овощем. А ещё было… больно. По ощущениям, ему вспороли грудную клетку и вырвали сердце, безжалостно его растоптав.       Тэхён ведь изначально ему ничего не обещал, не признавался в чувствах, поэтому горькая мысль, что Чонгуком лишь воспользовались, всё сильнее укреплялась в сознании. А он, глупый, напридумывал себе уже красивую сказку. Боль и глухая тоска ни на миг не покидали, и хотелось хоть чем-нибудь их заглушить. Но, к счастью или к сожалению, у него не было денег даже на еду, ведь его обрадовали тем, что годовую премию на них не распределили, потому как продаж практически не было, и аптека работала себе в убыток.       Премия перекрылась кучей штрафов, из-за которых он получит под Новый год лишь голый оклад, которого едва хватит на аренду квартиры. А после выплыла на поверхность ещё одна неприятная вещь, из-за которой его сменщика, оказывается, вынудили уволиться. Он часто брал деньги из кассы, совершал какие-то махинации. Его по камерам вычислили, и под страхом быть сданным полиции он всё отдал, и был уволен.       И да, если раньше Гуку хотелось винить во всех своих бедах Тэхёна, то теперь вот… уже не получалось. Потому что теперь для него это не просто какой-то левый выскочка, а человек, который забрался ему под кожу, проник в сердце и мысли и… хорошенько так протоптался, сминая и ломая на корню все те нежные и молодые ростки чего-то большого, светлого и до этих пор ему неизвестного. Но, даже несмотря на это, наивный ребёнок внутри Чонгука верил, что Тэхён всё-таки придёт, и они поговорят.       Только ни в один из дней Ким так и не появился. Двадцать восьмого и двадцать девятого декабря Гук собирал все лекарства по большим коробкам, чтобы их отправили на склад, а тридцатого аптека уже официально была закрыта.       Получив свои жалкие гроши, Чонгук рано утром пошёл к открытию магазина за очередной порцией самого дешёвого рамёна, при этом видя счастливых людей, которые светились радостью и предвкушали празднование Нового года в кругу семьи или с любимым человеком. А у него не было ни того, ни другого — лишь разбитое сердце и пачка рамёна, которой должно хватить на два дня. Иначе он не уложится в бюджет, учитывая, что в январе он неизвестно когда приступит к работе.       Решая себя, видимо, окончательно добить, Чонгук отправился к новому элитному комплексу, возле которого, как он слышал, установили огромную красиво украшенную рождественскую ёлку. На улице было холодно, а на Гуке была его старая потрёпанная лёгкая весенняя куртка, в которой он ходил уже несколько лет, потому что другой не было, а денег, чтобы купить зимнюю одежду, тем более. Добравшись туда, Чон уселся на ледяную скамейку и просто смотрел на дорогие украшения, висящие на ветвях ели. Вокруг шумели дети, играли в снежки и просто веселились, а Чонгук осознавал, что в детстве всего этого был лишён…       — Мааам! — рядом послышался громкий девичий голосок, отчего Чонгук вздрогнул. — Я тоже хочу дома украсить ёлочку. Можно?!       — Конечно, можно, милая! — произнесла подошедшая девушка и взяла девочку за руку. — Только мы с папой тебе поможем, договорились?       Девочка радостно закивала головой и силой потащила маму, видимо, в сторону дома, а Чонгук сидел и вспоминал, как ему было обидно, что родители не позволяли помогать с украшениями ёлки, ссылаясь на его неаккуратность и отсутствие вкуса. Вроде мелочь, а вся радость от ожидания праздника тут же иссякала. С тех пор, как Чонгук покинул родительский дом, он вообще перестал праздновать Новый год, к тому же денег чаще всего и не было на что-то торжественное.       За своими мыслями он не замечал времени и того, что от холода у него окоченели руки и посинели губы. И не увидел, как к нему кто-то подошёл и потрепал за плечо. Чонгук вздрогнул и увидел перед собой его…Тэхёна…       — Чонгук?.. — удивлённо спросил Ким. — Ты что тут делаешь? Весь замёрз же, совсем с ума сошёл?       Чонгук честно думал, что из-за холода у него уже начались галлюцинации, поэтому ничего не отвечал и даже не сопротивлялся, когда его повели в неизвестном направлении. Он немного пришёл в себя только тогда, когда оказался в чужой тёплой квартире.       — Ты совсем с дуба рухнул? — взволнованно произнёс Тэхён, стаскивая чужую тонкую куртку. — На улице минусовая температура, а ты так легко одет! Заболеешь же.       — Знал бы ты, как мне похуй… — прохрипел Гук, опираясь на стену спиной. — Ты бы заплакал…       — Ты сейчас же идёшь в горячий душ, — скомандовал Ким и потащил Чонгука за руку в ванную. — Сейчас я принесу тебе чистые вещи, к счастью, ростом мы почти одинаковые, а телосложение у нас вроде схожее.       Чон окоченевшими руками пытался стягивать с себя одежду, он не понимал ничего и чувствовал абсолютную пустоту. В голове как будто перекати-поле, а в душе — туман, и ему сейчас было плевать абсолютно на всё. Он даже холода не чувствовал, пока сидел на той скамейке. И, только оказавшись под горячими струями воды, он ощутил, как его конечности неприятно запульсировали из-за резкой разницы температур.       Гук услышал хлопок двери, видимо, это Тэхён принёс ему одежду. Тэхён… Только сейчас до парня дошло, что он находился у Кима дома. Он широко распахнул глаза и, выключив воду, принялся быстро вытираться приготовленным полотенцем и тут же одеваться в предложенную одежду. Выйдя из ванной комнаты, Чонгук наткнулся на взволнованный взгляд Тэхёна, который держал в руках плед.       — На, завернись в плед, чтобы не мёрзнуть, — Чон и с места не двинулся, смотря широко распахнутыми глазами, поэтому Тэхён сам подошёл к нему и накинул на него теплую вещь, отводя к дивану. — А теперь рассказывай, что ты делал на таком морозе в лёгкой одежде на скамейке.       — Гулял, — сухо ответил Чонгук и закашлялся.       — Айщ, неужели всё-таки заболел? — проворчал Тэхён и ушёл куда-то.       Он вернулся буквально через пару минут с чашкой горячего чая и всунул её в руки Чонгуку.       — Чонгук… — неуверенно протянул Тэхён, смотря на отстранённого парня. — Ты обещал, что мы поговорим о… произошедшем.       — Не о чем говорить, — пожал плечами Чон и сделал глоток чая из чашки. — Ты получил, что хотел, трахнул меня, поставил галочку и красиво ушёл в закат.       Хоть ему и казалось, что за эти дни он измучился настолько, что ему будет плевать, если он увидит Тэхёна, то сейчас готов был признать, что был слишком наивен. Ким был всё ещё чертовски красивым, а он, видимо, всё-таки испытывал нечто большее, чем просто симпатию. Но ему было больно, и вообще он обижен, поэтому не собирался как-то откровенно общаться с Тэхёном. И по-хорошему надо просто пойти домой, как бы ни хотелось остаться.       — Чонгук… — начал было Ким, но его перебили:       — Нет, Тэхён, — Гук отставил чашку и, скинув с себя плед, пошёл в прихожую. Тэхён естественно двинулся за ним. — Спасибо за чай и горячий душ, но мне уже пора.       — Я никуда тебя не отпущу, — перехватив чужую руку, Тэхён потянул парня на себя, обнимая. — К тому же… сегодня мой день рождения. И… я бы хотел провести его с тобой.       Чонгук в удивлении распахнул глаза, потому что… ну… зачем? Вообще непонятно, почему Тэхён не прошёл мимо него, притащил в свой дом и сейчас просил остаться. Нет, в глубине души он пищал как маленькая девочка, которой признался в чувствах понравившийся мальчик. Но у них была немного другая история.       — З-зачем? — прошептал Чонгук, всё ещё находясь в чужих крепких объятиях. По правде говоря, выбираться из них не хотелось, поэтому он усиленно делал вид, что не может Тэхёна оттолкнуть.       — Неужели после всего случившегося между нами ты и правда не понимаешь? — недоумённо протянул Ким и, немного отодвинувшись, обхватил чужое лицо ладонями, внимательно смотря в глаза напротив. — Не понимаешь, что ты мне нра…       — Заткнись! — прокричал Чонгук и вырвался из чужих объятий. — Не смей!       — Чонгук… — неуверенно произнёс Ким и отошёл на пару шагов назад. — Ладно, я не буду тебя трогать, разговаривать и нервировать. Просто… пообедай со мной, ладно? Тут куча еды, мне одному столько не съесть. А потом я отвезу тебя домой.       Напряжение, витавшее в воздухе, было практически осязаемым. Чонгук стоял, обхватив себя руками, и мечтал сбежать. Потому что слова Тэхёна, которые Чон едва успел прервать, приложили как будто чем-то тяжёлым по голове. Ну не мог он ему нравиться, хотя хотелось бы… Нет, это явно было уловкой, правда, непонятно, зачем. Но причина для этого точно была.       Тем не менее, несмотря на огромное желание сбежать, Чонгук стоял как вкопанный. Тэхён предложил ему вместе пообедать, а за сегодня парень не ел абсолютно ничего. Наверное, это было очень мелочно? Но когда в тишине квартиры отчётливо громко прозвучало голодное урчание желудка, Тэхён всё понял и, аккуратно приобняв Гука за плечи, смог довести того без каких-либо возмущений на кухню. Как говорится, не время выёживаться.       Тэхён не соврал, сказав, что еды было много, вот что значит хорошо зарабатывать. Чонгук в очередной раз ущемился, но с огромным аппетитом уплетал предложенную ему еду, ведь неизвестно, сколько потом дней подряд ему вновь придётся голодать. Ким, как и обещал, ничего не говорил, просто молча обедал, но постоянно смотрел, отчего Чонгуку было неловко.       Отогревшись и наевшись впервые за долгое время, Гук разморённо начал клевать носом. Только сейчас он понимал, сколько же времени был лишён элементарных вещей, таких как вовремя и досыта поесть и быть в тепле. И будто это сейчас происходило не с ним, настолько непривычно это ощущалось. Нереально…       Резко дёрнувшись, он вынырнул из полудрёмы, пытаясь собрать мысли в кучу, и, почувствовав себя очень неловко, вскочил, стукнувшись о стол коленом, зашипел от боли, поблагодарил за то, что Тэхён отогрел и накормил его, и в спешке принялся собираться домой, но в прихожей его неожиданно резко скрутило от дикого спазма. Гук повалился на пол, болезненно скуля и хватаясь за живот. Ему показалось, что по ощущениям в данный момент он умирал, но его это на самом деле даже не волновало. Просто боль была настолько сильной, что смерть казалась избавлением от всех проблем.       — Чонгук! Боже, что с тобой? Чонгук! — Тэхён в панике метался и поначалу не мог сообразить, что делать. Наконец, взяв себя в руки, он вызвал скорую и сидел рядом с парнем, пока не приехали специалисты. Только вот ещё до приезда бригады парень окончательно потерял сознание, не выдержав то количество боли, которое на него свалилось.

***

      Тэхён, направляясь к Чонгуку в аптеку, вообще не имел никакого плана по расположению парня к себе. Собирался выехать на чистой импровизации, придумывая всё по ходу пьесы. Но Чон начал общаться с ним, как с обычным покупателем, поэтому Тэхён всё же решил подыграть. Но он не врал, говоря, что стал плохо спать и его начала преследовать тревожность.       И уж тем более он не соврал, когда рассказал, что человек, который ему нравился, его не замечал. Тэхён помнил чужие слова о том, что его ненавидели, но не понимал причину такого отношения, а поговорить нормально без ругани у них не получалось. Сейчас Тэхён вёл себя предельно вежливо и продумывал каждое слово, чтобы не навлечь очередной гнев со стороны парня. Но когда Чонгук предложил ему в допродажу презервативы, всё, у него понеслась душа в рай.       Он не планировал ничего такого, даже в мыслях не было. Нет, отрицать, что он хотел Чонгука, было глупо, но он серьёзно не думал, что всё произойдёт так. А то, что у парня не было опыта, вообще задело за живое. Потому что ему доверились, несмотря на страх и на всё остальное. Это и правда было приятно.       Только вот идиллию нарушил звонок. Его тёте стало плохо на работе, и он не мог не пойти к ней. Ким понимал, как это ужасно выглядело со стороны, мол трахнул и сбежал, но он попытался объяснить, что причина достаточно серьёзная. Только вот Чонгук не стал его слушать, снова став отрешённым и буквально указывая на дверь. Но Тэхён надеялся, что позже они поговорят, и он сможет всё объяснить.       Последующие дни были настолько загружены из-за открытия новой аптеки, что у Тэхёна не было времени даже просто вздохнуть. А номерами они с Чонгуком так и не обменялись, поэтому он попросту не мог связаться с парнем и уж тем более к нему приехать.       Тридцатого декабря в свой день рождения Ким накупил кучу продуктов и наготовил еды, надеясь отпраздновать его со своей тётей, только вот у неё к концу года тоже навалилось совершенно неимоверное количество работы, из-за чего ей приходилось оставаться сверхурочно. Тем более совсем недавно ей было плохо. Она поздравила племянника с днём рождения в перерыве между выполнением своих обязанностей и извинилась за то, что они не смогут увидеться.       Тэхён не был обижен, просто чувствовал себя немного одиноко. Раньше он всегда праздновал дни рождения с тётей, а в этот раз… на самом деле хотелось бы, чтобы рядом был Чонгук. Тэхён позволил себе помечтать об этом, пока гулял рядом с новым элитным комплексом, возле которого поставили очень красивую ёлку. Он сразу вспомнил, как они в детстве с бабушкой и тётей вместе украшали дом. В процессе, правда, была разбита не одна ёлочная игрушка, но его никогда за это не ругали.       Когда он увидел Чонгука на скамейке, смотрящего стеклянными глазами перед собой, то сначала подумал, что ему показалось, а потом очень сильно испугался. Потому что у парня губы стали синими, и он вообще не двигался, даже не моргал. Ещё и не отвечал, когда Тэхён его позвал. Поэтому ему пришлось взять всё в свои руки и отвести Чонгука к себе домой, чтобы согреть. Тот ведь мог заболеть, а им скоро работать вместе…       Очень сильно удивило и разозлило то, что Чон был в тонкой курточке при минусовой температуре. Совсем с ума сошёл… Поэтому, отправив парня в душ, Тэхён достал ему чистую одежду, а также плед, чтобы тот укутался в тепло. Дома у него хоть и была комфортная температура, но Чонгук явно будет мёрзнуть после такого перформанса.       Укутывая парня в плед, а затем, всучив ему в руки чашку с горячим чаем, Тэхён поймал себя на мысли, что Чонгук очень комфортно смотрелся в его вещах, в его квартире и, в принципе, в жизни. Но в то же время он злился, что Чон так легкомысленно отнёсся к своему здоровью. А ещё… беспокоил вопрос о том, что ранее между ними произошло. Потому что если Тэхён давно принял свои чувства к Чонгуку, то, что же было на уме у парня, он и представить себе не мог.       Только вот… поговорить нормально опять не удалось. Чонгук вновь выставил иголки и даже попытался сбежать от него. И да, он не придумал ничего лучше, чем признаться в своих чувствах. Правда, ему даже договорить не позволили. И это очень сбило с толку. Чонгук выглядел так, будто ему от этого признания стало физически больно.       Понять, в чём была причина, очень хотелось, но и давить на парня было бы очень хреновой затеей. Поэтому он просто предложил вместе пообедать, а потом отвезти домой. Конечно, было бы куда лучше, если бы Чонгук остался у него с ночёвкой, но пока это вообще что-то из разряда нереального.       Смотреть, с каким жадным аппетитом Чонгук поглощал еду, с одной стороны было приятно, но с другой — возникали не очень радужные вопросы. А когда того скрутило спазмом, так вообще стало очень страшно. Пока скорая ехала до его дома, Тэхён пытался привести Чонгука в чувство, только ничего не помогало. Он не удивится, если вскоре увидит свои первые седые волосы, ведь то, что происходило с Чонгуком, было ненормальным. И очень пугало.       Пока в больнице парня осматривали, брали анализы и приводили в сознание, Тэхён себе места не находил. Он успел себе надумать невесть что, и всё это было далеко не позитивным. Что могло случиться? Он отравился? Так они ели вместе одно и то же. У него больной желудок? Возможно. Он слишком много съел? Да там вообще маленькая порция была для здорового парня. Может, непереносимость каких-то продуктов? За всё это время Тэхён порядком извёлся и хотел узнать ответы на свои вопросы. Наконец, из смотровой комнаты после обследования очередного пациента вышел врач, который до этого занимался Чонгуком, и направился на пост, делая какие-то записи в истории болезни.       — Простите, — кинулся к нему Тэхён, чуть было не забыв поклониться для приличия. — Вы же обследовали пациента Чон Чонгука? Как он? Что с ним?       — А Вы ему кто? Родственник? — осведомился врач, не отрываясь от записей.       — Нет, я его… друг, — неуверенно произнёс Ким.       — В таком случае, не могу Вам ничего сказать, — хмыкнул врач. — Я не имею права разглашать информацию о состоянии здоровья пациентов, кроме их законных представителей или родственников.       — Хорошо, я понимаю… А я могу к нему зайти? Когда его отпустят? — Тэхён всё никак не унимался.       — Ему сейчас поставили капельницу. Прокапает, и он может быть свободен. Можете подождать его в холле.       — Послушайте, это я вызвал скорую, и это при мне ему стало плохо…       — Вот как? — произнёс врач, отложив, наконец, документацию и скептически оглядывая парня перед собой. — Тогда ответьте: как получилось, что он так много съел?       — Что? — Тэхён вспоминал их ужин. — Он же совсем небольшую порцию себе положил…       — Для кого? Для Вас небольшую, или для него? Вы хорошо его знаете?       — Ну… мы не так давно начали общаться и сдружились, — Тэхён пытался вывернуть на нужный путь разговора. Но тут он был не на работе, и соответственно, все приёмы, которыми он пользовался с покупателями, не работали. И теперь, стоя перед врачом, парень чувствовал себя двоечником с очередным невыученным уроком перед строгим учителем.       — Понятно… — врач отвернулся к посту, говоря назначения медсёстрам, а уходя, бросил: — Подождите его в холле, друг.       Тэхён послушно отошёл от поста и сел на банкетку, делая вид, что готов ждать сколько угодно. На самом же деле ожидание в его планы не входило. Устроив из своего пристанища наблюдательный пункт, Тэхён выждал момент, когда медсёстры разойдутся одна в процедурный кабинет, вторая — измерять давление пациентов, и быстро, стараясь не делать шума и не привлекать внимания, юркнул в палату, где находился Чонгук.       В комнате был приглушён свет, и лишь мерный писк медицинских приборов нарушал стоящую там тишину. Чонгук лежал на функциональной кровати с прикрытыми глазами, и было ощущение, что он спал. Тэхён подошёл ближе и увидел, какой же бледной была кожа у парня. Усевшись на край кровати, Ким дотронулся до руки Чонгука, к которой была подсоединена капельница. Чон вздрогнул от прикосновения и медленно приоткрыл глаза.       — Чонгук? — встревоженно прошептал Ким. — Как ты себя чувствуешь?       — Ты? — прохрипел Чон, силясь прокашляться, чтобы голос звучал как надо. — Что ты здесь делаешь? — но, несмотря на все усилия, он так и продолжал хрипеть.       — Может, воды? — Ким подскочил к столику, схватил стакан и, наполнив его водой из кулера, поднёс ко рту Чонгука.       — Я не беспомощный, сам могу его держать, — раздраженно пробормотал Чон, но, увидев в своей руке внутривенный катетер с подключённой к нему капельницей, осёкся. — Что произошло? Как я здесь оказался?       Тэхён взглянул на парня, пытаясь понять, не шутит ли тот, и, увидев непонимающий взгляд, решил прояснить некоторые детали:       — Мы обедали у меня дома, ты помнишь это?       — Д-да, помню, — Чонгук в нерешительности поднял глаза на Тэхёна, встречаясь с ним взглядом.       — Ты собирался уже домой, но около двери тебе стало плохо, резко заболел живот, а после ты и вовсе потерял сознание, — Тэхён обеспокоенно глядел на Чонгука. — Я пытался привести тебя в чувство, но ты ни на что не реагировал, поэтому сразу вызвал скорую, которая привезла тебя сюда. Что произошло, Чонгук? У тебя непереносимость каких-то продуктов? Ты бы мне сказал…       — Нет у меня никакой непереносимости, — буркнул Чон и отвёл глаза.       — Тогда что?       — Всё нормально со мной, хватит меня заваливать вопросами, — Чонгук раздражённо откинул одеяло, представая перед Тэхёном в больничной рубахе, и тут парень заострил внимание на комплекции Чонгука… Худые руки, а сейчас из-под одеяла показались такие же худые щиколотки, и вместе с этим его нездоровый бледный вид только сильнее усиливал подозрения, из-за чего Гуку стало плохо.       — Ты куда? — подорвался Тэхён. — Давай, помогу! — и, не дожидаясь согласия, обхватил парня за талию…       О, Боже! Скользнув рукой чуть выше, он буквально чуть не вскрикнул от ужаса, ведь под рубашкой ничего из одежды не было, а под пальцами отчётливо проступали рёбра, выдавая совершенно нездоровую худобу.       — Пусти! — воспротивился Чонгук.       — Куда ты собрался? Держись за меня! — Тэхён перехватил парня поудобнее, поражаясь тому, что вместо стройного подтянутого тела чувствовал лишь кости. Что же это получается? Гук болеет? Голодает?       — Отстань! — рявкнул Чонгук. — В туалет я пошёл, будешь и там за мной следить?       — Я просто хотел помочь… — растерянно произнёс Тэхён. — Чонгук… — тяжело сглотнув, тихо позвал Тэхён. — Что с тобой происходит? Почему ты такой худой? Ты чем-то болеешь?       — Что? — усмехнулся Чонгук. — Когда ты меня трахал, тебя это что-то несильно беспокоило! Пусти.       Кольнуло. Тэхён видел, как Чонгук окончательно встал с больничной койки и неуверенной походкой босиком пошёл к туалету, прихватив с собой стойку капельницы.       — Куда же ты необутый… пошёл… — но дверь санузла уже закрылась за Чоном, который проигнорировал вопрос, а может, даже и не расслышал последние слова.       Тэхён буквально осел на кресло, которое было тут же в палате, и воспоминания об их близости словно чем-то тяжёлым приложили парня по голове от всей души. Он же видел тогда худобу Чонгука, но предвкушение и страсть полностью застлали глаза и способность здраво рассуждать. Боже, какой же он придурок! Им нужно определённо поговорить и выяснить всё, чтобы, наконец, убрать все недопонимания между ними. Вскоре дверь туалета открылась, и Чонгук, увидев, что Тэхён до сих пор ещё находился в его палате, недовольно произнёс:       — Ты ещё здесь?       Ким уже было открыл рот, чтобы объясниться, но в это время в палату зашла медсестра проверить капельницу и состояние Чонгука, а увидев постороннего человека, возмутилась:       — Простите, а что Вы тут делаете? Вам врач совершенно ясно сказал ждать пациента в холле. Вы проникли в палату, куда Вам вход воспрещён. Я сейчас же позову врача!       Однако никого звать не пришлось по той простой причине, что врач как раз в этот момент зашёл в палату. Увидев Тэхёна, он коротко, но жёстко сказал тому выйти. Правда, тот, конечно же, не послушался.       — При всём моём к Вам уважении, доктор, — уверенно произнёс Тэхён, продолжая сидеть в кресле. — Но я должен знать, что с Чонгуком. Поэтому никуда не уйду!       — Я прекрасно понимаю Ваше беспокойство, но правила внутреннего распорядка никуда не делись, и их надо соблюдать. Сейчас мне нужно осмотреть пациента, поэтому будьте любезны, покиньте палату, — спокойно ответил доктор и напомнил: — Вы можете подождать своего друга в холле, как Вам уже было сказано ранее.       Тэхён смотрел на Чонгука и уже отчётливо понимал, что тот ему тоже не позволит остаться. Не хотелось, конечно, уходить, но и выбора у него никакого не было. Чон продолжал молчать, и парень поднялся, чтобы покинуть помещение, но, почти дойдя до двери, услышал:       — Чонгук, я хотел спросить у Вас, — произнёс врач, пока медсестра проверяла капельницу. — Как я могу связаться с Вашими родными?       Тэхён обернулся и увидел, как Чонгук напрягся и сжал в руках одеяло. Его брови нахмурились, а губы поджались.       — Никак, их нет, — сквозь зубы произнёс Чонгук. — Когда я смогу пойти домой?       — Как только закончится лекарство в капельнице, — ответил врач, но тут же серьёзно продолжил: — Но я настоятельно рекомендую Вам пройти полное обследование, организм очень сильно истощён. Пока Вы молоды, но в будущем могут начаться серьёзные проблемы.       — Я понял, — сухо произнёс Чонгук, смотря в потолок. — Спасибо Вам, доктор.       — Не за что, — сказал врач и направился на выход из палаты. — Будьте здоровы. Все рекомендации я Вам написал, оставляю тут на столе. Не забудьте их забрать.       Тэхён быстро вышел из палаты и тихонько прикрыл дверь. В голове был полный сумбур. Как это нет родных? А отец, который устраивал скандал? Он же есть. Или что-то случилось? Хотелось немного прояснить ситуацию, а ещё жутко хотелось выпить кофе. Вспоминая, сколько было раствора в капельнице, когда он вышел из палаты, Тэхён примерно прикинул, что по времени он успеет дойти до кофейного автомата на первом этаже и купить себе стаканчик американо.       Когда врач покинул помещение, Чонгук прикрыл глаза и попытался немного подремать. Но получалось откровенно хреново. Сон не шёл, зато всякие бередящие душу мысли — запросто.       Лекарство в капельнице капало слишком медленно. Где сейчас Тэхён? Сидит под дверью палаты, ждёт его в холле или вовсе ушёл домой? Приподнявшись, Гук подкрутил колёсико системы, чтобы капало быстрее. Да, так делать было нельзя, но в голове билась мысль поскорее отсюда уйти и по возможности не попадаться Тэхёну на глаза. Он и так слишком много увидел и узнал того, чего не надо.       Дождавшись окончания инфузии, Чонгук нажал кнопку вызова медперсонала и, освободившись от капельницы и внутривенного катетера, принялся быстро собираться. Одевшись, Гук напоследок огляделся вокруг, забрал со стола лист с рекомендациями, сложив его в несколько раз, положил в карман своей лёгкой курточки и быстро покинул палату. Тэхёна рядом не оказалось, да и в коридоре тоже видно не было. Мысленно выдохнув, Чонгук пошёл не к лифтам, а к лестнице, чтобы шансы столкнуться с Тэхёном свести к минимуму.       Ким стоял в холле на первом этаже, допивая кофе из автомата и думал о Чонгуке. Ну что за несносный мальчишка? У Тэхёна, между прочим, терпение не то чтобы железное. Вот выйдут они из больницы, и он устроит допрос с пристрастием, потому что надоело. Мало того, что Чонгук не отвечал на вопросы, так ещё и огрызался постоянно. Тэхён мог бы оставить его в покое, как Чон и просил, только не находил бы себе после этого места. А Чонгук, хоть и не показывал этого, явно нуждался в помощи.       Наконец, допив этот не слишком вкусный автоматный напиток, Тэхён быстрым шагом двинулся к лифтам и, поднявшись на нужный этаж, зашёл на отделение, где был Чонгук. Пройдя к палате, Тэхён аккуратно повернул ручку и, тихонько открыв дверь, зашёл внутрь. Но внутри никого не оказалось.       — Чонгук? — позвал Тэхён. — Ты здесь?       В ответ — тишина. В палате, кроме Кима, не было ни единой живой души. Проверив шкаф, где были вещи Чонгука, парень убедился, что тот был пуст. Ушёл? Тэхён рванул на пост и кинулся с вопросами к медсестре, которая там сидела:       — Простите, а куда делся пациент из шестьсот второй палаты? Чон Чонгук его имя.       — Ушёл. У него капельница закончилась, и его отпустили, — пожала плечами медсестра.       — Ушёл? Куда, домой? — ошарашенно спросил Ким. — Когда?       — Молодой человек, если вы с ним разминулись, позвоните ему.       — Ааа… да-да, конечно, позвоню… спасибо! — Тэхён побежал на выход с отделения, просчитывая, как давно Гук ушёл и как далеко смог уйти от больницы.       Позвонить бы ему, но номера телефона Чонгука у него не было, да и вряд ли бы тот ответил. Адрес! Ему нужен его домашний адрес. Тут в больнице спрашивать бесполезно, на него и так смотрели подозрительно, даром что это он вызвал скорую, он же приехал в качестве сопровождающего, и за обследование с отдельной палатой заплатил тоже он.       Идея пришла мгновенно. Вызвав такси, Тэхён тут же вызвонил свою новую заведующую и, умалчивая все подробности, попросил контакты Чонгука, сказав про то, что ему, как будущему напарнику, нужен телефон и адрес на всякий случай. Быстро доехав на такси до дома, Тэхён взял ключи от своей машины и, вбив в навигатор адрес, увидел, что Чонгук жил недалеко от своей аптеки. Да уж. Иногда работа рядом с домом далеко не самый лучший вариант.       Приехав в тот район, Тэхён припарковался у дома Чонгука и, сверяясь с адресом в сообщении, зашёл в нужный подъезд. Дом выглядел неприглядно, а обшарпанные стены в подъезде говорили о том, что за домом особо не следили, ремонта тут не было уже очень давно, да и жильцы явно были ниже среднего достатка. Потому что кто при деньгах тут будет жить? А затхлый запах завершал полноту образа этой печальной картины.       Поднявшись на третий этаж, Тэхён нашёл нужную квартиру методом исключения, потому что не на каждой двери был указатель с номером. Позвонив в звонок, Ким с замиранием сердца начал ждать хоть какого-то шевеления по ту сторону двери. После того, что он сегодня увидел, мысли были всякие. А вдруг парень не доехал? А что если по дороге ему стало плохо, и Чонгук где-то лежал и замерзал, в то время как никому до него не было дела? От последней возникшей в мозгу картинки сердце больно кольнуло, и Ким поспешил отогнать эту мысль.       Наконец, послышались шаги, замок щёлкнул и дверь открылась.       — Ты? — Чонгук выглядел, конечно, лучше, чем сегодня в его квартире в бессознательном состоянии, но всё же лицо было ещё очень бледным. — Что ты здесь делаешь вообще?       — Позволишь зайти? — Тэхён наклонил голову вбок, исподлобья глядя на Чонгука.       Чон молча развернулся и пошёл вглубь квартиры, а Ким закрыл за собой дверь и осмотрелся. Обстановка была настолько бедной, что тут не то что лишнего, необходимого было не найти. Вместо вешалки в стену было вбито два гвоздя, на одном из которых висела та самая лёгкая куртка.       На полочке лежал листок из больницы с рекомендациями. Тэхён взял его в руки и пробежался взглядом по записям, поражаясь проблемам парня со здоровьем, о которых тот молчал. Он посмотрел на внушительный список лекарств, которые тому прописали, нахмурился и, сняв обувь, прошёл в комнату.       — Почему ты ничего не сказал про больной желудок? — недовольно произнёс Тэхён, смотря на равнодушного Чонгука, сидящего на потрёпанном диване.       Гук проигнорировал вопрос, продолжая молча пялиться в стену. Ким пытался достучаться до парня, но тот как закрылся в своей раковине, упорно игнорируя любые вопросы. Это тревожило и раздражало в одинаковой степени, но сейчас было не время психовать, поэтому он сделал глубокий вдох и продолжил:       — Ты купил лекарства, которые тебе выписали? — Чонгук в ответ снова не произнёс ни слова, а Тэхён, не выдержав, подошёл к нему и, схватив за подбородок, внимательно посмотрел в глаза. — Не молчи, Чонгук, отвечай. Купил? Ты начал лечение?       — Отвали, — огрызнулся Чон и, откинув руку Тэхёна, отвернулся к окну. — Ничего я не покупал.       — Почему? — недоумённо спросил парень и сел рядом на диван. — Если ты не будешь лечиться, станет только хуже.       — Забей, — Чонгук поднялся и подошёл к окну, складывая руки на груди. — Тебя это вообще волновать не должно.       Тэхён закатил глаза и скрипнул зубами от раздражения. Как же с Чонгуком было тяжело разговаривать! Как со стеной, ей богу. Но, видимо, в данный момент спокойно поговорить не получится, поэтому надо было вывести парня на эмоции. Осталось лишь довести до нужного состояния…       — В смысле «забей»? Тут сказано, что необходимо после Нового года пройти полное обследование, чтобы исключить осложнения, — Тэхён тоже поднялся с дивана и подошёл к парню вплотную. — Тебе нужно заниматься своим здоровьем, чем ты вообще думал, когда из раза в раз забивал на себя, а? Есть надо нормально, а не питаться хрен пойми чем. Или ты считаешь, что перехватить какую-то фигню вроде печенюшки, это типа еда? Открою секрет, это не еда, а так, хрень полная! — Тэхён уже значительно повысил голос и отчитывал Чона за беспечность. — И ты регулярно портишь себе этим желудок!       — Да что ты ко мне прицепился? — прокричал Чонгук, толкая Тэхёна от себя. — Не буду я ничего покупать, нет у меня денег на лекарства, ясно? И на еду тоже нет. Вся премия ушла на штрафы, а остальное — на аренду квартиры. Я каждый раз перед зарплатой не знаю, не выселят ли меня завтра, потому что денег на аренду может не хватить, так какое обследование мне светит? Я просто пытаюсь хоть как-то выжить на те деньги, которые остаются после квартплаты. Считаю каждую вону, у меня почти трёхразовое питание: понедельник—среда—пятница. В выходные разгрузочные дни.       Тэхён ошарашенно смотрел на тяжело дышащего от злости Чонгука и пытался переварить всё услышанное. Нет денег даже на еду… К такому откровению он не был готов совершенно. И тем не менее, это всё объясняло: и худобу, и больной желудок, и то, как парень жадно набросился на еду. Он голодал. И судя по всему, это продолжалось уже достаточно долго.       — А родственники, они тебе не помогают? — тихо спросил Ким. Этот вопрос, пожалуй, волновал очень сильно, потому что та фраза, сказанная в больнице, до сих пор не давала парню покоя. — И вообще, почему ты сказал врачу, что у тебя никого нет? Родители же есть.       — Нет у меня родителей, — сквозь зубы процедил Чонгук, отходя от нарушителя своего спокойствия на несколько шагов.       — Как это нет? — удивлённо произнёс Тэхён. — Я ничего не понимаю.       — Отказались они от меня, ясно? — тихо пробурчал Чонгук и ушёл на кухню, оставляя Тэхёна одного.       Ким молчал. А что тут скажешь, когда смысл услышанного просто не хотел укладываться в голове. Как же так? Родители отказались от своего сына? Почему? Что такого могло произойти, что всё повернулось вот так? Нет, Кима тоже бросили родители на бабушку с тётей, потому что их интересовали только свои дела, и в их планы сын никогда не входил. Но у Тэхёна всё же были любящие родные, которые, как могли и умели, заботились о парне. А у Чонгука, выходит, что не было никого. Про других родственников ничего не было известно, но, судя по всему, у парня и их не было.       Голова начинала нестерпимо болеть от всего этого потока информации и тех немногих вещей, которые он узнал о том, кто давно уже поселился у него в мыслях. Тэхён прошёл на кухню и обнаружил Чонгука, сидящего на стуле и пьющего воду из кружки. Мебель здесь тоже была потрёпана, старый холодильник вообще по ощущениям не работал. Открыв дверцу, Тэхён увидел лишь остатки соевого соуса. Больше ничего не было… Придя в себя от всего увиденного и услышанного, он принял единственное верное, на его взгляд, решение.       — Чонгук, — уверенно произнёс Ким и встал перед парнем, смотря прямо тому в глаза. — Ты здесь больше не останешься. Собирай все свои вещи, я тебя забираю.       — Да что ты говоришь? — Чон с громким стуком поставил кружку на стол и поднялся со стула, оказываясь всего в нескольких жалких сантиметрах от Тэхёна. — И что ты сделаешь, к себе жить возьмёшь?       — Именно это я и собираюсь сделать, — кивнул Ким и положил руки на талию Чонгука, обнимая. — И я буду следить за твоим рационом и приёмом прописанных лекарств.       — Прекрати нести чушь! Никуда я не поеду! — парень попытался выпутаться из чужих объятий, но Тэхён прижал его вплотную к себе. — Пусти! Что, услышал мою историю, решил потешить эго и устроить благотворительность, взяв к себе как бездомную псинку? Не нужна мне твоя жалость!       — Да как же ты достал! «Жалость, жалость», заладил! — рыкнул Тэхён и слабо укусил парня в плечо, чтобы он от неожиданности перестал брыкаться. — Пойми ты уже, наконец, дурила, что я искренне хочу помочь! Не из-за жалости я это делаю, вообще не из-за неё, только ты всё, как ёж колючий, иголки выпускаешь!       — Да нахер тебе это всё надо, а? — Чонгук уже не вырывался из объятий, но был очень раздражён, поэтому продолжал огрызаться.       — Да потому что ты мне очень нравишься! Влюбился я в тебя, понимаешь? — крикнул Тэхён, а парень в его руках замер. — Я из-за мыслей о тебе спать не могу. Украл моё сердце и мучаешь день ото дня, а при встрече постоянно огрызаешься, хотя я тебе ничего плохого не сделал. А сейчас тебе нужна помощь, так позволь мне позаботиться о тебе…       — Ч-что?.. — Гук ошарашенно замер, не веря тому, что услышал. — Ты… я… я же тебя вечно задирал, портил настроение, устроил идиотизм у тебя на работе, да и после твоей помощи от себя выгнал, а ты… я не понимаю…       — Всё хорошо, — попытался его успокоить Тэхён. — Я на тебя не сержусь, не обижаюсь, поэтому, пожалуйста, перестань себя винить и собирайся скорее. Нам нужно ещё лекарства тебе купить, а аптеки скоро закроются.       Тэхён стоял в прихожей, ожидая Чонгука, и осторожно улыбался, всё ещё до конца не веря тому, что после всего произошедшего получилось убедить парня в том, что Тэхён совершенно искренен в своих намерениях помочь.       Первый шаг к примирению был сделан. Не сказать, что разговор прошёл гладко, но они, наконец, сдвинулись с мёртвой точки. Вскоре Чон подошёл к выходу с одним единственным рюкзаком и сообщил, что он готов. Тэхён недоумённо посмотрел на рюкзак, по всей видимости ещё и неполный, и произнёс:       — А остальные вещи где?       — Это всё, что у меня есть, — спокойно ответил Чонгук, надевая обувь. — Денег на новые вещи не было, поэтому тут всё, что я прихватил с собой пять лет назад, когда сбежал из дома.       Сказать, что Тэхён был в шоке, всё равно, что ничего не сказать. Очень неприятно закололо в сердце от осознания, сколько же Чонгуку выпало в жизни пройти, и было стойкое ощущение, что это всего лишь верхушка айсберга, про которую Тэхён сегодня узнал. И, если честно, он был сильно удивлён и восхищён внутренним стержнем Чонгука, потому что не все способны подобное пережить и не скатиться на дно, заимев несколько разрушающих вредных привычек.       Забрав рюкзак и назначение из больницы, парни вышли из дома. Ким жестом указал на свою машину и посадил Чонгука на пассажирское сиденье, а сам, сев на водительское и убедившись, что у обоих пристегнуты ремни безопасности, завёл двигатель. Выруливая на дорогу, он мысленно составил по пунктам список покупок, которые сейчас было необходимо сделать. Первым делом, конечно же, нужно было купить лекарства для Чонгука, поэтому он вбил в навигаторе адрес ближайшей аптеки.       Взяв всё необходимое, Ким прикинул, что им нужно будет ещё дополнительно купить некоторые продукты, ведь слишком тяжёлую пищу Чонгуку есть пока не рекомендовалось. Вместе побродив по магазину, они накидали в корзину всё, что было нужно, расплатились и вышли, подкатывая тележку с покупками к машине.       Направляясь уже к дому, Ким тихонько включил радио, где играла новогодняя музыка, создавая то самое праздничное настроение и вызывая предвкушение чего-то волшебного, как в детстве. В машине было тепло, а вместе с музыкой Чонгуку стало настолько легче морально, что из головы почти вылетели все тревожные и мучающие на протяжении последних лет мысли об элементарных вещах, которые были ему недоступны.       Огни вечернего Сеула сейчас смотрелись по-особенному. Весь город готовился к празднику, зачаровывал красотой и выглядел по-новогоднему прекрасно. Проезжая по наряженным улицам, взгляд парней зацепился за новогоднюю ярмарку, которая уже собиралась закрываться.       — Завтра ведь Новый год, давай купим ёлку? — взгляд Тэхёна светился каким-то задорным огоньком.       У Чонгука от удивления округлились глаза:       — Но зачем?..       — Так праздник ведь, — как глупому ребёнку объяснял Тэхён. — Чтобы создать атмосферу. А у меня есть дома разные красивые ёлочные игрушки и гирлянды. Нарядим вместе, сделаем себе праздник, устроим красоту, м?       — Ну… как хочешь, — тихо ответил Чонгук.       Подъехав поближе к ярмарке, Тэхён припарковался и, заглушив двигатель, быстро отстегнул ремень безопасности и открыл дверь.       — Посиди и подожди меня в машине. На улице декабрь, холодно, а у тебя только тонкая куртка. Грейся пока, слушай музыку и отдыхай.       Чонгук спорить не стал, потому что на самом деле снова мёрзнуть ему совершенно не хотелось, особенно после того, как за время поездки его разморило и потянуло в сон.       Выбрав красивую и аккуратную ёлочку, Тэхён со спокойной душой закрепил её на верхнем багажнике, а затем, заглянув в салон и увидев, что Чонгук задремал, не стал его будить, чуть приглушил радио и повёз их в сторону дома.       Квартира Кима поражала своим стилем, который был заметен даже в любой мелочи. Всё от цветовой гаммы и освещения до мебели и декора создавало неповторимый уют. Сейчас Чонгук смог увидеть больше, чем сегодняшним утром. Пока он стоял и оглядывался, Тэхён быстро достал полотенце, выложил новую зубную щётку, выделил Чонгуку свою одежду, мысленно отметив пункт, что нужно будет купить ещё и её.       — Иди пока в душ, вещи и полотенце уже там. А я приготовлю нам ужин.       Чонгук кивнул и пошёл в ванную, а Тэхён тем временем написал памятку, как и в какое время принимать каждое лекарство, и повесил её на холодильник. Разложив продукты, Ким занялся ужином, не забывая о том, что у Чонгука щадящая диета. Было уже поздно, поэтому нужно было быстрее поесть и ложиться спать, что они и сделали. Квартира у Тэхёна была трёхкомнатная, и в одной из спален Ким уже собрался постелить Чонгуку, но, обернувшись к нему, произнёс:       — Я бы не хотел чувствовать между нами преграду. Даже в виде разных комнат одной квартиры. Я бы хотел, чтобы ты был рядом со мной. Мне так будет спокойнее.       — И мне тоже… — еле слышно прошептал Чон, потупив взгляд и залившись румянцем.       Так и легли вместе, прижавшись и кутаясь в объятиях друг друга, удивительным образом успокаиваясь, ощущая заботу и получая такое необходимое душевное тепло.

***

      Утром Чонгук проснулся первым и около получаса просто лежал и наблюдал за тем, как Тэхён спал. Случайно разбудить не хотелось, поэтому он пытался даже не двигаться и дышать как можно тише. Спящий парень выглядел очень уютно, и его, если честно, хотелось затискать.       Чонгуку было очень приятно услышать, что он нравился Тэхёну. Потому что в глубине души он хоть и мечтал об этом, но максимально гнал от себя эти мысли, чтобы после не разочаровываться от безответных чувств. Гук уже и так настрадался, постоянно думая о том, что им лишь воспользовались, но Тэхён медленно, но верно в этом переубеждал. Привёл к себе, накормил, и даже после того, как ему стало плохо и он оказался в больнице, не оставил. А после всего случившегося и вовсе заявился к нему домой и безапелляционно заявил, что забирает к себе.       Это всё звучало как какая-то сказка, невозможная в реальности. Гук был очень благодарен Киму, но в то же время ему очень не хотелось сидеть на чужой шее, поэтому он пока не знал, что делать, но пообещал себе поговорить по этому поводу с Тэхёном. Когда рядом лежащий парень зашевелился, Чонгук от паники сделал вид, что всё ещё спал, но услышал хриплый смешок и приоткрыл один глаз, сталкиваясь с чужим взглядом.       — Я чувствовал на себе твой взгляд, — более низким, чем обычно, голосом произнёс Тэхён, а у Чонгука пошли мурашки. — Нравлюсь?       — И не надейся, — буркнул Гук и отвернулся, на что Ким вновь рассмеялся.       — Ладно, я понял, — зевая, сказал Тэхён и поднялся с постели. — Можешь ещё лежать, если хочешь.       — Нет, — помотал головой Чонгук и встал следом. — Хочу помочь тебе по дому.       — Это необязательно, — попытался возразить Тэхён, но, как обычно, был перебит:       — Я хочу помочь, позволь мне тебе хоть чем-то отплатить за всё то, что ты для меня делаешь.       — Такой ты упрямый, — тяжело вздохнул Ким и, подойдя к Гуку, потрепал его волосы. — Хорошо, но не переусердствуй. Тебе бы вообще лучше отлёживаться до завтрашнего дня после событий в больнице.       — Отлежусь на том свете, — хмыкнул Чонгук и пошёл на кухню, чтобы разогреть им обоим завтрак. — А пока я жив, буду трудиться.       — Несносный мальчишка, — цокнул Тэхён и, зайдя следом на кухню, принялся сервировать стол.       — Да-да, но я, по всей видимости, тебе таким несносным и нравлюсь, — улыбаясь, произнёс Гук. — Страдай теперь.       — Да уж… — вздохнул Ким и уселся на стул. — Такими темпами я скоро выращу монстра.       После завтрака Чонгук выпил необходимые таблетки под строгим надзором Тэхёна, а затем опешил, когда Ким предложил вместе нарядить ёлку и украсить дом перед праздником. И Чон, понятное дело, сразу же категорически отказался.       — Почему ты отказываешься? — спросил Тэхён, садясь на диван рядом с Гуком и обхватывая чужую ладонь своей. — Вдвоём мы быстро наведём красоту.       — Нет, — помотал головой из стороны в сторону Чон. — Не буду.       — Но почему? — Ким обнял его одной рукой за плечо и наклонился к уху, горячо выдыхая: — Чего ты так боишься?..       У Чонгука пошли мурашки от приятных прикосновений и шёпота на ухо, и в другой ситуации он бы согласился на всё, чего бы Тэхён не попросил, но только не на это.       — Я… не могу, — вцепившись пальцами в штаны, произнёс Чонгук. — А если я разобью игрушки?       — И что? — удивлённо спросил Ким, поглаживая чужую руку и вызывая у парня щемящую нежность. — У нас их полным-полно. Даже если разобьёшь, будут другие, которые можно будет пустить в ход. Чонгук, игрушки бьются, вещи ломаются, одежда снашивается. И это нормально, понимаешь?       — А если это будет выглядеть безвкусно? — не унимался Чон, взволнованно смотря своими большими чёрными глазами. — Я ведь не умею…       — Как повесишь, так и будет, — отрезал Тэхён и, поднявшись с дивана, протянул Чонгуку руку. — Важен не результат, а сам процесс, тем более я очень хочу нарядить ёлку именно с тобой, не откажи мне в такой прихоти, пусть это будет твоим подарком на мой день рождения.       Гук сейчас делал всё, что мог, лишь бы опять не разреветься. Тэхён ему позволял практически всё, вообще не обращая внимания на возможные последствия. И это было… совершенно непривычно. Для него родные-то никогда ничего подобного не делали, а тут… уже, конечно, не чужой человек, но всё ещё не настолько близкий, чтобы так поступать. Поэтому он всё же решил не перечить, ну и... поздравить с днём рождения было бы тоже не лишним.       — Ох… точно, — Гук суетливо поднялся с дивана и, смущаясь, затараторил: — Прости, что вёл себя так ужасно по отношению к тебе и… поздравляю с днём рождения!       — Спасибо, Гук-и, — Тэхён улыбнулся и быстро чмокнул его в губы.       Чонгук немного подвис от этого нежного «Гук-и» и того, что ему сейчас предстоит сделать то, что родные ему не позволяли, но Ким взял его за руку и повёл к упакованной ёлке и разложенным на полу игрушкам, поэтому не то чтобы у парня был выбор. Гук смотрел на огромное количество хрупких на вид ёлочных шаров, шишек, каких-то красивых фигур и ловил панику, потому что разбить эти сокровища не хотелось ни при каких обстоятельствах.       И что ему теперь со всем этим делать? А если он не так повесит, а если с ветки соскользнёт и упадёт? Господи, помоги. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Чонгук решил взять себя в руки, ведь раз Тэхёна не беспокоило, что он тут мог всё разбомбить, то можно расслабиться.       — Куда мне лучше его повесить? — спросил Чонгук, взяв, наконец, в руки красный ёлочный шар. — Тут как будто бы будет плохо смотреться… — и ткнул на веточку, нервно закусывая губу.       — Я ведь говорил, повесь, куда хочешь, — спокойно ответил Тэхён. — Если кажется, что не будет смотреться, повесь на любое другое место, тут ещё вся ёлка свободная.       Так и украшали. Гук по несколько минут смотрел то на игрушку, то на ёлку, усиленно обдумывая, куда лучше повесить, а потому брови были нахмурены, а нижняя губа закушена, а потом всё же дрожащими руками вешал куда-нибудь и облегчённо вздыхал.       — Кто ж знал, что так тяжело украшать эти ёлки, — тихо бубнил Чонгук, вешая следующий шар. — Наверное, оно к лучшему, что я в детстве таким не занимался.       — Почему? — Тэхён наблюдал за парнем, видел, как тот нервничал и паниковал, будто боялся взять в руки игрушки. Оттого хотелось узнать причину такой реакции.       — Родители запрещали мне в детстве подходить близко к ёлке. О том, чтобы позволить мне её нарядить, и речи не было. — Гук тяжело вздохнул и осторожно взял очередную стеклянную фигурку, прикидывая, где она лучше будет смотреться.       — И что, ты ни разу в жизни не наряжал ёлку? — в голове Тэхёна не укладывалось, как вообще такое могло быть.       — Ни разу, — согласно кивнул Чон.       — А причину хоть тебе озвучили?       — Каждый раз. Но я всё равно глупо на что-то надеялся. Забей. Это не тема для разговора, — Гук попытался съехать с неудобной темы, но не тут-то было.       — Нет, не забью, — решительно усевшись на полу рядом с Чонгуком, Тэхён собирался выудить всё из парня, чтобы, наконец, понять природу его поведения. — Чонгук, ты ведь мне не чужой человек. Уже не чужой. И я очень хочу узнать тебя, понять лучше. Рассказывай давай. Я ведь не отстану.       — Ну, говорили, что я очень неуклюжий, поэтому все игрушки перебью, а толку от меня никакого не будет, — вновь вцепившись в штаны от нервозности, Гук закусил нижнюю губу. — И, что вкуса у меня никакого нет, мне повторяли на протяжении всей совместной жизни.       Тэхён молчал, понимая, что парню и так нелегко рассказывать подобное про себя, ведь он выглядел…. беспомощно? Тем более, если на протяжении долгого времени человеку что-то вдалбливали в голову, то он, волей-неволей, начинал в это верить. И потом переубедить достаточно сложно, но всё ещё не невозможно. Нужно лишь постоянно повторять, какой человек в чужих глазах замечательный. Но на это явно уйдет много времени.       Однако и сделать что-то хотелось, чтобы показать, что Ким внимательно слушал, понимал и, самое главное, принимал чужие травмы. Поэтому не придумал ничего лучше, чем, взяв Чонгука за руку, вместе повесить очередной шар максимально рядом с другими, чтобы это смотрелось не очень гармонично, а затем сказать:       — Ну, вот видишь, вообще плевать, что смотрится нелепо.       Чонгук немного расслабился, взял очередную игрушку, но крепление было сломано, и в следующий момент, как в замедленной съёмке, хрупкая вещь полетела вниз. Звон разбитого стекла ударил по барабанным перепонкам парня, как грохот молота о наковальню.       Украшение разноцветными брызгами разлетелось в стороны, ложась причудливым рисунком на полу. Гук замер, а когда увидел движение Тэхёна сбоку, то шарахнулся в сторону, влетая ногой в битое стекло, при этом закрывая голову руками и съёживаясь.       — Гук-и! — подорвался Тэхён, увидев, что творилось с парнем, и это в очередной раз навело на очень неприятные и пугающие мысли. — Мой хороший, успокойся! Тише, — тихонько огибая «место происшествия», Ким подполз к Чонгуку, который забился за ёлку, сидел, сгорбившись, и до сих пор закрывал голову руками, дрожа всем телом. Носок же на его правой ноге окрасился в красный, и это пятно продолжало расползаться. Порезался!       — Гук-и, тише, — Тэхён аккуратно обнял парня и прижал его к себе, тихонько и ласково поглаживая и успокаивающе покачиваясь с ним. — Ну чего ты так испугался? Подумаешь, игрушка разбилась, ерунда какая. Давай пересядем на диван, тебе надо ногу обработать, ты в стекло наступил, порезался, — Ким аккуратно потянул до сих пор трясущегося Гука, не выпуская его из объятий и не прекращая успокаивать.       В какой-то момент Тэхён удивился этому факту, поймав себя на мысли, что успокаивающие слова поддержки шли от чистого сердца и совершенно искренне. А раньше он так не делал. Не мог. Не умел. Значит ли это то, что Чонгук, сам того не подозревая, открыл ту дверь, за которой были спрятаны эти качества и умения?       Пересадив парня на диван, Тэхён сел рядом, продолжая гладить и тихонько шептать успокаивающие слова, и как только дыхание Гука выровнялось, а дрожь прекратилась, того прорвало: слёзы ручьями потекли по лицу, скатываясь на футболку и расползаясь мокрыми пятнами. Всё то, что он тщательно прятал в себе многие годы, вдруг вырвалось наружу.       — Гук-и, ну ты чего?.. Неужели ты так переживаешь из-за какой-то игрушки?       Тэхён понимал, что дело вовсе не в этом. Уже понимал. И паника Чонгука, а теперь слёзы сработали как внутренний компас, который повёл его на этот раз в правильном направлении. Слушать и слышать, понимать, заботиться и поддерживать.       — Всё хорошо, — продолжал успокаивать Тэхён, нежно обнимая и сцеловывая слёзы с лица. — Давай обработаем ногу, сейчас всё принесу, не переживай.       Убрав осколки и обработав небольшой порез на ноге Чонгука, Ким сел рядом с парнем и решил всё для себя выяснить:       — Почему ты так испугался? — и, видя, как Гук закусил губу и потупил взгляд, нервно перебирая пальцами ткань футболки, прижал его к себе, целуя в макушку и проводя носом по волосам. — Расскажи мне, я должен знать, что тебя так тревожит. Доверься мне, Гук-и.       И Чонгук доверился. Всё ещё смотря в одну точку на полу, он вздохнул и тихо сказал:       — В детстве, как, наверное, и все дети, я всегда с нетерпением ждал новогодних праздников. Была в них своя особенная атмосфера. И вот эти приготовления, украшение дома, когда все вместе семьёй наряжают ёлку… я столько раз видел это у своих одноклассников, какие у них дружные семьи, как они всё делали вместе, помогали друг другу. У меня этого не было. Родители всегда наряжали ёлку сами, а квартиру особо не украшали. У меня часто что-то падало, тарелка или чашка могли выскользнуть из рук и разбиться. Я всегда за это получал от родителей. Отец орал, что я криворукий, а мать вечно либо недовольно цокала, либо заламывала руки, в кого я такой пошёл. Я как-то случайно разбил мамину хрустальную вазу. Отец тогда здорово отлупил меня ремнём, а мать… она стояла и причитала, что у меня руки из жопы растут, ничего доверить нельзя. По этой собственно причине к ёлке меня и не подпускали.       Гук замолчал, что-то обдумывая. Парень явно нервничал, и Тэхён ободряюще обнял его, целуя в висок:       — Что-то случилось, связанное именно с Новым годом и ёлкой?       Чон прикрыл глаза, поджав губы. Было видно, что ему очень нелегко вспоминать о чём-то, но, всё же собравшись с мыслями, он продолжил:       — Да. Мне было двенадцать. Тогда у родителей был юбилей их свадьбы, и папа, помимо основного подарка, подарил маме ёлочную игрушку, не банальный шарик или шишку. Там была фигурка из очень тонкого и хрупкого стекла в виде чайничка с красивым рисунком. Игрушка была необычная, ручной работы и очень дорогая. Не знаю, почему, но в тот год родители мне разрешили повесить несколько игрушек. То ли настроение у них было хорошее, то ли ещё что. А я… — Гук запнулся, судорожно выдыхая. — Я схватился за этот чайничек, хотел аккуратно его повесить. Но мама… когда увидела эту игрушку… у меня в руках, истошно заорала, чтобы я немедленно положил её на место и не смел трогать. От неожиданности я дёрнулся и… и…       — Выронил её из рук? — догадавшись, продолжил Тэхён.       — Д-да… она тогда падала, а я в ужасе смотрел на это, пытаясь её поймать. Дальше помню крик матери, перекошенное от ярости лицо отца… и осколки… много осколков. Мне казалось, игрушка разлетелась тогда на тысячу мельчайших частиц, которые блестели на полу… — Гук замолчал, пытаясь сдержать набегающие слёзы.       — Тебе тогда сильно досталось, да? — Ким не переставал обнимать парня, пытаясь хоть как-то облегчить его душевное состояние.       — Я пробыл в больнице с сотрясением мозга и ушибами неделю. Было несколько порезов от разбившейся игрушки на руках и ноге. Я тогда пытался собрать осколки, а отец…       — Что??? Он что, избил тебя? — Судорожный вздох и кивок. — За разбитую игрушку??? — Ещё один кивок. — Я… Гук… У меня нет слов… Да как же так? За что?       — Ну, вот за то, что я такой кривой. И по жизни в их глазах я не такой, как им надо, каким они меня видели в их будущих планах.       — Каких планах, Чонгук?! Ты — самостоятельный человек, а не приложение к своим родителям, о чём ты вообще? — Тэхён негодовал. Да что там, он был в бешенстве. Это же уму непостижимо, избить ребёнка, за что? За красивый кусок стекла? Да ещё так, что дело дошло до больницы?       — А отец что, никакого наказания не понёс? — Ким стиснул кулаки до побеления костяшек.       — Он слишком уважаемый человек, никто там разбираться не стал. В больнице сказали, что я поскользнулся, упал, ударился головой и бедром, разбил игрушку и порезался. Там я Новый год и встретил, — хмыкнул Гук.       — Что?! А родители… они же навещали тебя?       — Они отметили Новый год без меня. Наверное, вздохнули с облегчением, что никто неуклюжий им не испортит праздник, ничего не разобьёт и не уронит, — горько усмехнулся Чонгук.       — То есть… ты хочешь сказать, что они тебя даже не поздравили в Новый год? — ошарашенно спросил Тэхён. В голове не укладывалось всё это.       — Они не поздравили, даже когда меня выписали. Мне на самом деле даже спокойнее было в больнице без них. Никто не орал, не обзывал, не пытался втолковывать, каким я должен быть. Просто обычная неделя без постоянной долбёжки по мозгам.       — Ну, а как вы общались, пока ты был в больнице? Отец хоть извинился? А мама? Как она себя вела с тобой после случившегося?       — Они меня забрали в день выписки. Пока я лежал в больнице, они ко мне не приходили, — пожал плечами Чон. — Может, оно и к лучшему было. Неделя тишины и никаких скандалов.       Тэхён замолчал, переваривая это всё. А Чонгук продолжал:       — Знаешь, я всегда был для своих родителей эдаким пятном на их репутации. Позорным пятном. Всё, чего они хотели от меня и продумывали на много лет вперёд, пошло по одному месту. Я не вписывался ни в один из их стандартов. Был беспокойным в младенчестве, мама от меня жутко уставала, о чём постоянно мне твердила на протяжении всей жизни с ними. В школе я не был отличником, а также не был призёром никаких олимпиад. Такой середнячок, который учился и ладно. Спортом не занимался, никакие секции не посещал, не учил различные языки, не играл на музыкальных инструментах. Вдобавок, у меня не было чёткой цели, на кого бы я хотел пойти учиться. Знал только то, что идти по стопам отца или матери не хотел. А в старшей школе понял, что я ещё и не той ориентации. Мне, в принципе, было всё равно на девчонок, я особо и не интересовался ими, думал, что просто не было той, к кому воспылал бы неземной любовью. Но потом к нам в класс в середине года перевёлся один парень… и я тогда понял, что вовсе не в девчонках было дело. А во мне.       — Он тебе тогда понравился? — тихонько спросил Тэхён.       — Он меня очень привлёк. Я мог залипать на его фигуру, лицо, голос. А когда на девчонок смотрел, никакого трепета рядом с ними не возникало. В общем, помимо всех моих недостатков, появился ещё один. Я оказался геем. Не слишком приятное известие для очень консервативных родителей, правда? — усмехнулся Гук и, поймав недоумённый взгляд, продолжил: — Я им ничего не сказал тогда. Они продолжали давить с учёбой, ругать меня за всё подряд. Я даже привык к этому. Чем ближе были выпускные экзамены и окончание школы, тем больше разговоров о том, что я пойду учиться по выбранной отцом специальности в определённый университет. Моего мнения, разумеется, никто не спрашивал. Просто поставили перед фактом, и всё. А я так не хотел, понимаешь? Я хотел свободы от всего этого дерьма.       Тэхён кивнул. Слова тут были излишни. Столько вытерпеть от таких деспотичных родителей и хотеть продолжать с ними жить по их указке было бы сродни какому-то изощрённому мазохизму.       — Несмотря ни на что, мне перепадали карманные деньги. И я вместо того, чтобы покупать себе что-то, откладывал их. Копил. И за все эти годы я собрал довольно приличную сумму. На самом деле я ничего заранее не планировал. Были кое-какие идеи, но они так и оставались только мыслями. А потом после очередной ссоры я окончательно понял, что так продолжаться больше не может, — он тяжело вздохнул, но продолжил: — Пока родители были на работе, я пришёл со школы, прошерстил все колледжи Сеула, узнал, как и что туда надо, главное, чтобы предоставляли общежитие. Нашёл рейсы до Сеула, подбил всё под время выдачи диплома. Купил билет в один конец. А чтобы меня сильно не спалили, не взял буквально ничего. Рюкзак и всё. Документы, деньги, диплом, телефон и несколько вещей на первое время. Думал, хоть как-то смогу заработать и позже купить всё необходимое. На первое время снял номер в хостеле. Поступил в колледж, заселился в общагу, нашёл подработку. Копил дальше деньги на съём жилья после окончания учёбы. Экономил на всём. После выпуска устроился по специальности сначала в одну сеть, где не было условий. Потом в другую, где были нормальные условия, но был адский коллектив. А потом вот уже пришёл сюда.       — А родители? — прошептал Тэхён.       — Родители… разозлились. Не передать словами, в каком они были бешенстве. Орали по телефону, ругались, требовали, чтобы я немедленно вернулся и прекратил позорить семью. И продолжалось это до недавних пор. Они считали, что среднее образование — величайший позор, в нашей семье все имеют только университетское. И всё бы ничего, но мать начала заговаривать про то, чтобы я остепенился, получил образование и хорошую специальность, чтобы обеспечивать свою семью, жену и детей. И они уже присмотрели какую-то девушку, очередную дочь маминой подруги, в качестве моей невесты. Ну и тогда я не выдержал и раскрыл все карты, чтобы сразу расставить все точки над «ï». А дальше, думаю, ты знаешь. Отец прилетел сюда первым рейсом, учинил скандал в офисе, заявился ко мне в аптеку и, не стесняясь в выражениях, расписал, кто я, и безапелляционно заявил, что я сию же секунду уезжаю с ним обратно в Пусан. А когда я отказался и обосновал почему, он влепил мне пощёчину и сказал, что меня для них больше не существует.       Только после того, как Чонгук закончил свой рассказ, он какое-то время сидел, смотря невидящим взглядом куда-то в пол. А когда повернулся к Тэхёну, заметил, что тот сидел с закрытыми глазами, а по щекам ручейками стекали слёзы.       — Т-тэхён? Тэ? Почему ты плачешь? — он потянулся к чужому лицу и принялся стирать влажные дорожки, поглаживая пальцами раздражённую кожу. — Сейчас ведь всё нормально. Я уже смирился с этим, и, по правде говоря, мне так жить куда спокойнее. В глубине души, конечно, обидно, что меня не принимают таким, какой я есть, но… ты… я, вроде как, нравлюсь тебе даже таким…поэтому… мне больше ничего и не нужно.       — Ты очень сильный, знаешь? — шмыгнув носом, произнёс Тэхён и крепко обнял Чонгука. — Просто не передать словами, как мне за тебя обидно. Но больше тебе не придётся через подобное проходить, обещаю.       — Спасибо… — крепко обнимая в ответ, Гук уткнулся в чужую шею. — За всё. Что забрал к себе, хотя не должен был, что помогаешь и не просишь ничего взамен, хотя я обязательно найду способ тебе отплатить. Что выслушиваешь и не высмеиваешь мои проблемы…       — Эй, я никогда так не поступлю, слышишь? — Тэхён дождался слабого кивка и продолжил: — Не могу сказать, что я очень хороший человек, нет, но я могу тебе гарантировать, что никогда то, что тебя беспокоит, не будет обесценено или высмеяно.       — Надеюсь…       Просидев, крепко обнимаясь, около получаса, Тэхён всё же отстранился, чтобы закончить с украшением ёлки. По сути лишь накинул разноцветной мишуры, ведь Чонгук сделал уже большую часть работы. Когда в итоге весь дом был украшен к празднику, Гук чувствовал себя героем, прошедшим через войну, не меньше. Войну с самим собой и со своими страхами. И, положа руку на сердце, он мог сказать, что ему нравится то, что у них с Тэхёном получилось. И даже захотелось в честь праздника поесть мандаринок.       А ещё хотелось помочь приготовить праздничный ужин, раз уж больше ни на что он пока не был годен. Конечно, из-за пореза, Чонгук немного хромал, но на возражения Тэхёна говорил, что не беспомощный ребёнок, поковыляет немного, и всё пройдёт. Во время приготовления блюд они часто сталкивались, хотя свободного места на кухне было много. Просто… тянуло коснуться неимоверно, и кто они такие, чтобы себе в этом отказывать?       — Тэхён? — Чонгук долго думал, как спросить то, что не давало ему покоя.       — М?       — Почему я?.. — прошептал Чон, подойдя к Тэхёну со спины и положив голову ему на плечо, пока тот обжаривал курицу. — Вокруг тебя столько девушек, готовых пачками валиться к твоим ногам, зачем тебе такой невзрачный парень, как я?..       — Мне нет дела до каких-то там девушек, я — гей, — спокойно ответил Ким, уменьшая огонь на плите и разворачиваясь к Чонгуку лицом. — А ты… пришёл тогда ко мне весь такой недовольный, а главное — невероятно красивый, и я поплыл. Я ведь уже говорил, что с тобой изначально всё было иначе.       — А… твои родители… как относятся к этому?.. — он уткнулся в чужую шею, чтобы скрыть неловкость.       — У меня нет родителей, — произнёс Тэхён, чувствуя, как Гук замер от услышанного. — Можно сказать, что у меня их никогда и не было. Я… был нежеланным ребёнком в семье, поэтому меня спихивали сначала на нянек, потом отдали тёте с бабушкой. Родители даже не вспоминали, что у них есть сын и погибли, когда мне было девять. А через несколько лет не стало и бабушки… — Тэхёну тяжело было вспоминать о смерти близкого человека, но это было нужно, поэтому, тяжело сглотнув, он продолжил: — Видя, как тяжело тёте было одной тащить на себе всё, я похоронил мечты о поступлении в университет и, окончив колледж, сразу же пошёл работать. В первых двух компаниях мне не особо везло с коллективом, и зарплата была не особо большой, но три года назад я пришёл в нашу сеть и понял, что возможность зарабатывать хорошие деньги есть, но для этого нужно стать лучшим. И я стал. Я начал помогать тёте, у которой сейчас тоже частенько бывают проблемы со здоровьем, и в целом доволен своей жизнью.       Тэхён чувствовал, что к концу рассказа у Чонгука снова потекли слёзы, так как футболка стремительно становилась мокрой, но его это не особо волновало. Он, понимая, что этот разговор, скорее всего, затянется, выключил конфорку, где готовилась курица, чтобы мясо случайно не сгорело, и, слабо улыбнувшись, принялся поглаживать Гука по голове. Только с каждым движением, парень лишь сильнее начинал плакать, тело содрогались, а всхлипы звучали всё громче.       — Тише… — Тэхён крепко его обнимал и гладил по голове, стараясь успокоить. — Всё ведь хорошо, ты чего плачешь?       — Я… я такой идиот, — всхлипнул Чонгук, вжимаясь в чужое тело. — Господи, как же мне стыдно перед тобой…       — Всё в порядке, — успокаивал его Тэхён, он и правда не видел никакой проблемы в том, что Чонгук перед ним плакал. — Слёзы — это не слабость. Не волнуйся об этом.       — Ты не понимаешь, — отстранившись, Чонгук помотал головой из стороны в сторону и обнял себя руками. — Ты бесил меня тем, что вечно был весь такой идеальный, лучший всегда и везде. Я пытался заработать и выживал на зарплату в своей мёртвой аптеке, меня вечно засыпали штрафами, я был, наверное, худшим сотрудником во всей сети. И я от отчаяния и дурости своей злился, когда очередная хвалебная ода тебе разносилась на весь чат, я так сильно тебя ненавидел, вот почему я пришёл к тебе ругаться, — парень вновь всхлипнул. — Хотел показать скорее самому себе, что ты не такой идеальный, каким кажешься, и каким тебя описывали все, кто видел твою работу, а начальство превозносило и хвалило каждый раз. Меня изо дня в день покупатели доводили до белого каления, и я, идиот, решил потрепать нервы и отыграться на тебе, таком идеальном и безупречном, у которого нет такой убогой аптеки, напарника, которому на всё наплевать, заведующей, которая на это закрывала глаза. Но ты… ты и правда оказался идеален во всём. Спокойно реагировал на мои выпады, а я только сам больше злился, но на себя, потому что понимал, что совершенно никчёмен. А потом ты пришёл ко мне в аптеку в первый раз и помог. А затем во второй раз… Ты не представляешь, как я был зол и в то же время опустошён, когда ты довёл меня до… до трясущихся коленок, взял меня в мой первый раз, а после близости быстро ушёл. Я ощущал себя тогда так паршиво! Подумал, что я — твоё очередное достижение, но не более. Понятное дело, что ты мне ничего не обещал, но для меня тогда это выглядело максимально… ну… мне было тогда страшно обидно. И я был зол на тебя, и на себя тоже, за то, что дал слабину, не смог перед тобой устоять. Да и, в принципе, не мог с собой ничего поделать рядом с тобой…       Наконец, узнав причину чужого не очень хорошего отношения к себе, Тэхён всё понял. Весь пазл разом сложился. Было вполне объяснимо то, что его не любили из-за превозношения начальством перед коллективом всей сети во всех чатах, на сайте, да и везде, в то время как Гука только и делали, что ругали и штрафовали. И всё то, через что приходилось проходить Чонгуку: постоянно недоедать, и не иметь возможности купить элементарное из-за маленькой зарплаты в связи с низкими продажами в мёртвой аптеке, добавляло тех недостающих деталей для полноты общей картины. Но Чонгук ведь не мог знать, через что пришлось Тэхёну пройти, чтобы иметь то, что у него сейчас было. Да и неважно это всё в данный момент. Важен лишь Чонгук и его чувства…       — Гук-и… — Тэхён накрыл щёку Чонгука ладонью и стёр стекающие слёзы, слабо улыбаясь. — Мне очень жаль, что пришлось тогда уйти, но моей тёте стало плохо на работе, у меня просто не было выхода. Я не мог не пойти к ней. Она ведь мне как мать. Я пытался тебе тогда объяснить, но ты закрылся в себе и не захотел меня слушать.       — Какой же я идиот, — сокрушался Чон и начал ходить из стороны в сторону. — Как же стыдно, убейте меня, а?       — Нет, — отрезал Тэхён и, приблизившись, вновь крепко обнял. — Послушай меня. Всё, что было раньше, совершенно неважно. Вернее, важно, какой вывод ты для себя сделал. Да, порой, видя чужой успех, мы не задумываемся, каким тяжким трудом это всё достаётся. Кажется, что кому-то просто повезло родиться с серебряной ложкой во рту, и благодаря этому все пути открыты. Яркий тому пример — знаменитости. Мы видим лишь их славу, деньги, роскошь, их идеальные фото на обложках глянцевых журналов, но какой за этим стоит адский труд, бессонные ночи и в итоге проблемы со здоровьем, остаётся за кадром.       — Да уж… — хмыкнул Чонгук. — Я вот, видимо, за свой эгоизм и поплатился…       — Ты о чём? — недоумённо протянул Тэхён.       — А, ты же не в курсе, — нервно хихикнул Гук и закусил губу. — Мою аптеку закрыли за нерентабельность, а сменщик уволился. Как оказалось, он на протяжении долгого времени проводил махинации с деньгами из сейфа, руководство об этом узнало и… ну… сказали писать заявление по собственному, иначе бы его попёрли по статье. Очень лояльные у нас, однако, начальники, — усмехнулся парень и продолжил: — А так как нигде пока нет свободного места, меня отправили в отпуск за счёт летнего. И я абсолютно без понятия, когда мне найдут работу, ведь по показателям я пробил дно топа. Кто захочет меня к себе брать?..       — Я, — уверенно произнёс Ким и, опустив свой взгляд и столкнувшись им с округлившимися от удивления глазами Чонгука, пояснил: — В элитном комплексе, где стоит та шикарная ёлка, после Нового года открывается новая аптека. Меня перевели туда, чтобы быстро её раскрутить, мы пока потихоньку подготавливаем всё к открытию. Дело в том, что мне долгое время не могли найти напарника, с которым мне было бы комфортно работать. А знаешь почему? Я согласен работать только с тобой…       — П-подожди, Тэ… — нахмурившись, Гук отвёл взгляд в сторону. — Но никто не позволит нам работать вместе. Это же бред…       — Всё уже утверждено, — на ошарашенный взгляд парня он лишь улыбнулся и продолжил: — Работать мы будем вместе в этой аптеке. Я научу тебя всему, что знаю сам, но тебе придётся постараться. Ты на собственном опыте поймёшь, что стоит за званием лучшего сотрудника, но, поверь, результат тебя не разочарует. Я строг, но справедлив и, предвосхищая твои вопросы, поясню: я делаю это не из жалости, в прошлый раз, когда мы работали вместе, мне было очень комфортно, поэтому никого другого я в качестве своего напарника не вижу. А начальству пришлось смириться с моим решением. Кстати, нам завтра нужно будет пойти в аптеку и заняться ассортиментом. Там пока голые витрины, но потихоньку завозят товар. Как-то вот так. Что скажешь?       — Я… я в шоке… — Чонгук открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на сушу, и за этим было забавно наблюдать. — Не то чтобы у меня в данной ситуации был выбор, но… а если я не справлюсь? — парень закусил губу, а после смущённо улыбнулся. — Мне тоже понравилось с тобой работать и… я был бы рад, если бы ты меня поднатаскал. Но я не уверен, что…       — Вот и договорились, а со всем остальным я тебе помогу, научу, подскажу, — подытожил Тэхён и, усадив Чонгука за обеденный стол, вернулся к приготовлению курицы. — Нужно вылечить твою ногу в скором порядке, иначе тебе тяжело будет целый день стоять на ногах, благо порез неглубокий.       — Я даже не заметил, как порезался… — тяжело вздохнув, произнёс Гук, наблюдая за действиями Тэхёна. — У меня как картинка из прошлого перед глазами появилась. Как инстинкт, что меня изобьют, и надо спасаться. Наверное, очень напугал тебя?..       — Есть такое, — убавив огонь, Тэхён развернулся к парню лицом и серьёзно продолжил: — Просто… больше не закрывайся от меня, хорошо? Говори всё, что тревожит, потому что, я уверен, что ты рассказал лишь малую часть о себе. И… я надеюсь, что ты меня больше не ненавидишь…       — Ч-что? Нет! Конечно же, нет! — воскликнул Чонгук и, быстро приблизившись, в подтверждение своих слов, обхватил чужое лицо ладонями, и, смотря прямо в глаза, произнёс: — Я не испытываю к тебе ненависти, Тэ. Я чувствую очень многое, но только не её. Ты и правда замечательный человек.       И сам поцеловал. Робко, всё ещё совсем неумело, но как мог. Лишь бы хоть так показать чувства, которые пока не был способен выразить словами. И самое, наверное, приятное то, что Тэхён не смеялся из-за отсутствия у Гука какого-либо опыта в подобном, наоборот, ему как будто бы это даже нравилось.       Тэхён не напирал, не перехватывал инициативу, просто позволял Чонгуку делать то, что ему хотелось. И когда Гук отстранился, то Ким лишь улыбнулся, нежно чмокнул парня в ответ и, не говоря ни слова, вернулся к готовке. Повисшая тишина не была неуютной, её не хотелось чем-то заполнить, лишь бы разбавить атмосферу, всё было максимально комфортно, и каждый думал о чём-то своём.       После ужина и всё так же выпитых под надзором Тэхёна лекарств было единогласно принято решение посмотреть какой-нибудь рождественский фильм. Украшенный дом создавал праздничное настроение, а Тэхён даже позволил съесть одну мандаринку за ужином в честь Нового года, поэтому оставалось дополнить эту атмосферу лишь приятным и милым фильмом.       — Ну, что бы ты хотел посмотреть? — включая ноутбук и вбивая в поиск рождественские фильмы, спросил Тэхён.       Чонгук задумался. А правда, что? Всё, что он хотел в своё время посмотреть, было решительно отвергнуто отцом, потому что: «Ты не сопливая девчонка какая-то, чтобы смотреть такие фильмы! Это мать пусть смотрит, а ты делом лучше займись!»       Заметив замешательство парня, Тэхён приблизился к нему и обнял со спины за плечи.       — Ну, ты чего так задумался? Не можешь выбрать?       — Знаешь, — задумчиво произнёс Гук. — А я вообще почти ничего не смотрел. Отец не позволял, считая, что все милые и романтические фильмы с рождественской тематикой — ерунда для девиц. И я должен смотреть что-то серьёзное. Или вообще вместо телевизора лучше книги читать.       Тэхён в очередной раз поразился тому, как относились к Чонгуку в семье, покачал головой и решительно ответил:       — Сейчас будем исправлять. Я тут список загрузил, иди сюда и выбирай! И вообще ни о чём не волнуйся и не думай. Я приму любой твой выбор, хоть мультики про единорогов или принцесс.       — И ты не будешь смеяться? — осторожно спросил Чонгук, просматривая список и косясь на Тэхёна.       — Гук-и, я же тебе говорил, я ни за что не стану высмеивать тебя ни за твои увлечения, ни за твой выбор чего-либо, ни за твои вкусы. Так что смелее.       — Ммм… а что, если вот этот? Я знаю, глупо, но хочется какой-то тёплой романтичной истории…       — «Принцесса на Рождество»? Легко! Усаживайся поудобнее.

***

      — Я хотел посмотреть что-то весёлое, а тут у главной героини такие же проблемы, как и у меня, — бубнил Чонгук, внимательно наблюдая за происходящим на экране ноутбука. — Правда, в отличие от меня она хороший продажник…       — Ты тоже будешь шикарным продажником, даже лучше меня, — поспешил заверить парня Ким. — Хм… фильм называется «Принцесса на Рождество», получается… — задумчиво протянул Тэхён, и Чонгук почувствовал, как его руку начали легонько поглаживать. — Если главная героиня — принцесса, тогда ты… будешь моим принцем?       — Чт… я… — Чон от неожиданности растерял все возможные слова, которые в принципе знал. — Да что ты такое вообще говоришь?.. — прошептал Гук, покрываясь румянцем.       — А что не так? — Тэхён забавно нахмурился, и Чонгук не смог сдержать смешок. — Ага, смеётся он надо мной. Я ему и звание принца, и всё для него, а ему всё смешно. Меня точно в этом доме не любят и не уважают, — и показушно вздохнул.       Чонгук ничего не ответил, потому что попытка переубедить выглядела бы нелепо, а признаваться вот так сходу в своих чувствах он пока не был готов. Чон перевёл взгляд с экрана на Тэхёна и в очередной раз поразился чужой красоте. Природа явно постаралась, создавая это произведение искусства. К нему хотелось прикасаться, и Гук силой себя одёргивал, чтобы не потянуться к чужому лицу. Они сидели рядом, но не очень близко, и как же хотелось сократить эту дистанцию…       — У меня была немного другая ситуация, — голос Тэхёна вырвал Чонгука из своих мыслей.       — А? Ты о чём? — удивлённо спросил Гук, он, оказывается, пропустил часть фильма и даже не заметил.       — Тут старший племянник не очень хорошо относится к тёте, видимо, не хочет, чтобы она заменила ему родителей, или боится этого, так как всё ещё свежа память о них, — пожав плечами, ответил Тэхён. — У меня была другая ситуация. Я не знал своих родителей, так, пару раз видел, но им было всё равно на меня, а мне аналогично по отношению к ним. Свою тётю я называл мамой, но меня постоянно поправляли, говорили, что так неправильно. Я этого, если честно, не понимаю до сих пор. Она меня вырастила, так чем она мне не мать? Ну да ладно.       — Подростки чаще всего не очень хорошо ведут себя по отношению к родным людям, — ответил Чонгук и прикусил губу. — Им хочется доказать, что они самостоятельные и им никто не указ, и уж тем более им никто не нужен. Я уверен, что чуть позже его отношение изменится.       Гук вновь невольно задумался, пока смотрел в экран, совершенно не замечая происходящего. У него были родители, которые его по сути ни во что не ставили, не давали дышать, диктуя свои условия, а у Тэхёна их вовсе не было. В этом плане он был свободнее, но вот что обиднее: знать, что родные тебя не принимают таким, какой ты есть, или же знать, что им в принципе на тебя всё равно. Обидно и то, и другое.       Чонгук обратил внимание на фильм, замечая, как главной героине предложили с детьми отправиться в замок их дедушки погостить. Он даже не удивился, когда девушка отказалась от чека, покрывающего расходы на их путешествие. Гук вновь провёл параллель с теми событиями, из-за которых оказался у Тэхёна, и поразился, как много похожего было у него с главной героиней фильма.       — Знаешь… — начал говорить Чон, но от смущения резко замолчал.       — Что такое? — повернулся к нему Тэхён и взволнованно продолжил: — Что случилось?!       — Всё хорошо… просто… — Гук от волнения вцепился в штаны на коленях. — Очень напоминает нашу ситуацию. Ну, в смысле, ты пришёл и предложил пойти к тебе, хотя я тебе совершенно чужой человек… и… ты так много для меня делаешь…       — Вообще-то, не чужой, — цокнул Ким и сложил руки на груди. — Причём уже давно.       — Ну, ты ведь не знал, какой я на самом деле человек, — тихо произнёс Чонгук и вновь отвёл взгляд. — Да и сейчас не знаешь…       — Но ты ведь позволишь мне тебя узнать?.. — вопросительно протянул Ким.       Насколько было бы неадекватно ответить, что он позволил бы Тэхёну всё и даже больше? Наверное, очень… Но это то, что Чонгук чувствовал, и пора было это принять, а не бегать, всё равно ведь бессмысленно. Но в ответ он лишь смущённо кивнул, ещё сильнее покрываясь румянцем.       Тэхён продолжал гладить его руку, а Гук сидел и пытался концентрироваться на просмотре фильма, но все мысли то и дело уносили его куда-то далеко, а приятные прикосновения будоражили.       — А это вообще нормально, что она впервые увидела этого парня и уже смотрит на него так, будто влюбилась? — удивлённо спросил Чонгук, уже не обращая внимания на чужие прикосновения и максимально концентрируясь на сюжете фильма.       — Ты на меня также смотрел в первую встречу, — пожал плечами Тэхён и на чужой ошарашенный взгляд лишь хохотнул. — Что? Разве не так?.       — Вот болтун, — пробурчал Гук и вновь отвернулся к экрану. — Ты вообще смотришь так, будто раздеваешь взглядом. Заставляешь подчиняться. Аж ноги подкашиваются.       — Что есть, того не отнять, — вздохнул Ким и продолжил: — Но я ведь не виноват, что ты такой красивый.       — Да сколько можно меня смущать? — по ощущениям, Чонгук стал краснее варёного рака. — Всё, помолчи, дай фильм смотреть.       — Как прикажете, Ваше Высочество, — и Ким склонился в показушном поклоне, на что Гук закатил глаза.       Дальше Тэхён ничего не комментировал, а Чонгук внимательно смотрел и понимал, что в этом фильме показано слишком многое, также произошедшее и в его жизни. И он не знал, смеяться ему или плакать, ведь не мог перестать проводить параллели между главными героями и ними с Тэхёном.       — Наряжать вместе ёлку — семейная традиция, — тихо произнёс Тэхён и развернулся к Гуку лицом. — Сегодня мы создали свою…       — Ты… — прошептал Чонгук и в смущении опустил глаза в пол. — Серьёзно? Говоришь так, будто хочешь создать со мной семью. Но это же невозможно…       — Почему нет? Всё зависит только от тебя, — также тихо ответил Ким и обхватил чужую ладонь. — Ты мне очень сильно нравишься, и я тебя никуда не отпущу, но… насильно мил не будешь. Может, ты мне всего лишь благодарен, и поцелуи на самом деле вообще ничего не знач…       — Рот свой замолчи! — рявкнул Чон и сам удивился такому порыву, тут же тушуясь. — В смысле… я… понятное дело, что я тебе благодарен за всё, что ты для меня делаешь… но…       — Я понял, — перебил его Тэхён и перевёл взгляд на экран ноутбука.       Чонгук тоже вернул своё внимание к фильму и именно в тот момент, когда главные герои целовались. Они с Тэхёном явно пропустили большую часть фильма, но разве это важно, если в конечном итоге у тех всё хорошо, а у них… тоже ведь всё замечательно. Только Чонгук очень много сомневался и тупил.       И по сути думать-то было не о чем, ведь Чонгуку Тэхён тоже очень сильно нравился, но загонов в голове была целая куча, и как со всем этим разбираться, он и понятия не имел. Но бояться и сторониться человека, который реально принимал его со всеми его заморочками, было бы очень глупо.       Так он и думал, смотря в экран. А потом… вдруг что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, а полумрак, царивший в комнате, добавлял интимности обстановке. Гук чувствовал, как его сердце ускорило ритм, ладони вспотели, дыхание участилось, а во рту скопилась вязкая слюна. Он ощущал на себе пристальный взгляд Тэхёна, но упорно не отворачивался от экрана, смотря в него невидящим взглядом. Перед глазами до сих пор стояли эти кадры с поцелуем в фильме. Вот если бы…       Поглаживания руки усилились, пальцы Кима поднялись от ладони Гука выше, скользя по руке, плавно переходя на плечи. Чона уже потряхивало от переполнявших его чувств, ощущений и некоторого предвкушения. Тэхён, словно почувствовал состояние парня и его смущение, аккуратно приобнял и потянул за плечи к себе. Чонгук, переборов себя, посмотрел на Тэхёна, встретившись с его томным взглядом, полным желания. Тот часто дышал, облизывал губы, особенно медленно и сексуально скользя языком по нижней, и неотрывно смотрел на Гука.       А после подался вперёд, увлекая Чонгука в нежный, но настойчивый поцелуй. И если ещё несколько мгновений назад Чон много сомневался, то сейчас все мысли покинули голову, а он лишь старался сосредоточиться на ощущениях, которые ему дарил Тэхён. Гук почувствовал, как чужая рука скользнула под его футболку и начала поглаживать талию, в то время как вторая зарылась в волосы, слегка массируя. И Чонгук, если бы мог, определённо бы начал мурчать от удовольствия, но у него выходило лишь сладкое мычание.       Тэхён, не разрывая поцелуя, потянул парня на себя, усаживая на колени, и притянул как можно ближе. Чонгук от неожиданности проехался своим пахом по чужому и охнул, чем Ким и воспользовался, проталкивая язык в чужой рот. Фильм был забыт напрочь, но вряд ли кто-то вообще обратил на это внимание.       — Тэ… — разорвав поцелуй и тяжело дыша, тихо произнёс Чонгук и уткнулся в шею.       — Что такое? — продолжая гладить чужую талию под футболкой, спросил Тэхён. — Я что-то сделал не так?       — Н-нет… — крепко зажмурившись от неловкости, Гук пытался привести мысли в порядок, чтобы сказать то, о чём так стыдно было даже подумать.       — А что тогда? — Ким чмокнул парня в макушку и ещё крепче прижал к себе. — Гук-и, если ты мне не говоришь, как я должен понять, чего ты хочешь? Нет, я, конечно, могу попытаться методом тыка, но всё же будет проще нам обоим, если ты сам расскажешь. Тем более мы об этом договаривались…       — Я… — прошептал Чонгук, пытаясь вжаться в Тэхёна от стыда. — Просто… сегодня Новый год, а у меня для тебя нет никакого подарка. Ты… приютил меня, заботишься, а я даже не могу тебе ничем отплатить…       — Гук-и… если ты не считаешь чем-то важным те вещи, которые ты для меня делаешь, это не значит, что этого вовсе нет, — произнёс Ким и приподнял голову парня, чтобы смотреть прямо в глаза. — Ты сделал мне лучший подарок, когда нарядил со мной ёлку, хотя очень этого боялся. Ты открыл во мне те качества, которые раньше мне казались недоступными, да что уж говорить, ты скрасил моё одинокое существование. Поверь, твоё доверие — лучший подарок. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным мне, ведь всё было лишь по моему желанию.       У Чонгука заныло под рёбрами от такой искренности и нежности в голосе. И, чёрт возьми, что бы Тэхён ни говорил, но Гук всё равно чувствовал себя обязанным. Наверное, со временем это пройдёт, либо же он всё же найдёт способ, как отплатить Киму за его доброту, но пока… хотелось показать, что он, правда, доверяет. Да и, наконец, Чонгук был готов хотя бы самому себе признаться, что уже не сможет уйти.       — А чего бы хотел ты на Новый год? — между поцелуями шёпотом спросил Тэхён.       — Я? Ты с ума сошёл? Ты и так для меня сделал столько всего… — начал было Чон, но Тэхён прервал этот поток возмущений, практически не дав ему начаться:       — Я делал это всё по зову души. Потому что хотел. Но, может, есть что-то ещё, чего бы тебе хотелось?       Гук замолчал. Потому что не знал, что сказать. Родители его подарками особо не баловали, дарили только то, что пригодится в школе. А «всякое баловство» излишне и развращает человека. Поэтому мыслей о том, чего бы он хотел, не приходило. Чонгук, наконец, был не один, сидел сейчас в тепле, сытый, и о нём заботился тот, от кого мурашки по коже, пульс подскакивал, а внутри разливалось тепло.       — Гук-и? Ты чего молчишь? Скажи мне, не стесняйся. Чего бы ты хотел? — Тэхён ласково оглаживал талию парня и, взяв того за подбородок, аккуратно попытался повернуть к себе лицом. Гук заметно волновался и пытался скрыть смущение и нервозность, уткнувшись носом в плечо Киму. Желание-то было, но вот сказать об этом Тэхёну он жутко смущался.       То, что он до сих пор сидел на Тэхёне, а также чужие поглаживания и поцелуи явно не способствовали трезвому оцениванию своих желаний, потому что хотелось лишь одного… чтобы это не заканчивалось. Но он слишком стеснялся говорить об этом прямо и пытался найти хоть какой-то выход, чтобы его поняли без слов. Поэтому не придумал ничего лучше, чем самому поцеловать Тэхёна. Только вот…       — Я понимаю, что ты хочешь таким образом съехать с темы, — отстранившись и широко улыбаясь, произнёс Ким. — Но тебе всё же придётся ответить на вопрос.       — Вот за что ты надо мной так издеваешься? — обиженно буркнул Гук и вновь отвернулся, чтобы скрыть свои красные щёки. — Не заставляй меня говорить такое вслух.       — «Такое» это какое? — прищурился Ким, вновь за подбородок разворачивая лицо Чонгука к себе. — Прости, что давлю, но я не хочу, чтобы ты меня стеснялся. Я ведь в любом случае пойму и не стану смеяться, помни об этом.       — Я это знаю, но мне от этого не легче, — тяжело вздохнул Чон и вновь уткнулся Тэхёну в плечо, собираясь с силами.       Ким начал гладить Чонгука по голове, но ждал ответ, а Гук не мог перестать волноваться. Потому что говорить в открытую о своих желаниях не привык, ведь раньше его не то чтобы кто-то слушал. А сейчас Тэхён в очередной раз вытаскивал его из раковины, причём достаточно действенными способами. Как он это делал, Чонгук не понимал, но как будто бы даже уже смог перебороть себя и настроиться на откровение, которое давалось ему даже себе с трудом.       — Т-тебя… — прошептал Гук и, подняв взгляд на Тэхёна, произнёс громче: — Я хочу… тебя… — и от неловкости сразу же вжался в чужое тело, тяжело дыша и щекоча шею горячим дыханием.       Ким резко поднялся, держа Чонгука на руках, и цокнул, что парень слишком лёгкий, а Гук от неожиданного подъёма вскрикнул, крепко цепляясь за чужую шею. Ему всё ещё было чертовски стыдно, ведь он в принципе произнёс такое, а когда его мягко уложили на постель, то стало совсем неловко. Как будто впервые, ей богу.       — Не закрывайся от меня, пожалуйста, — прошептал Тэхён Чонгуку прямо в губы, нависая сверху. — Я хочу слышать тебя, то, что ты хочешь и как хочешь. Не бойся мне рассказать об этом. Не бойся ничего, Гук-и.       — Я… знаю, — прикрыв глаза и всё же расслабившись, ответил Гук. — Мне всё ещё стыдно, что я прямо об этом сказал.       — В этом нет ничего постыдного, — поспешил успокоить парня Ким и принялся медленно выцеловывать его шею, а Чонгук отвернулся, давая больше доступа. — Я, наоборот, хотел, чтобы ты перестал стесняться говорить о своих желаниях. Тебе пока неловко, но мы над этим поработаем.       — Прости, что я такой проблемный, — прошептал Чон. К горлу подступил предательский комок, а к глазам — слёзы. — Если бы я только мог это исправить…       — Хэй, посмотри на меня, — произнёс Тэхён и, мягко ухватив за подбородок, заглянул в блестящие от подступающих слёз глаза. — Ты не проблемный, слышишь? Мы со всем этим разберёмся. Вместе. Хорошо? — И, получив кивок в ответ, нежно провёл большим пальцем по щеке. — И ты ведь знаешь, что я ничего не сделаю, если ты этого не хочешь?..       — Я хочу… — перебил его Гук. — Я, правда, хочу… пожалуйста… заставь меня забыть обо всём.       — Как прикажете, Ваше Высочество, — улыбнулся Ким и впился в губы требовательным поцелуем, сразу же его углубляя.       Чонгук протяжно замычал, когда чужой язык скользнул ему в рот, а рука — под футболку, оглаживая очень стройную талию. Глупые мысли и страхи, наконец, покинули голову, и Гук расслабился, отдаваясь приятным ощущениям. Задрав футболку повыше, Тэхён разорвал поцелуй и накрыл губами сосок, а Чонгука выгнуло дугой от яркой стимуляции, и он протяжно простонал, зарываясь в волосы Кима рукой и сильнее прижимая его к себе.       Когда Тэхён отстранился, Гук, приподнявшись, помог стянуть с себя футболку и также быстро снял её с Кима, укладываясь обратно на спину. Пока его шею покрывали поцелуями, он успел отдать душу Богу, дьяволу или кому ещё там можно было. Потому что было приятно до пресловутых бабочек в животе и покалывания на кончиках пальцев. Опустившись поцелуями до живота, Тэхён слегка прикусил сильно выступающую тазовую косточку, в очередной раз цокая из-за чужой худобы, и принялся медленно стягивать штаны.       Чонгук дёрнулся, потому что чёртова неловкость вновь вылезла, когда её об этом не просили, но Ким тут же успокаивающе поцеловал в бедро, а от чужого нежного взгляда Гуку перехотелось как-либо противиться. Потому что он доверял и знал, что будет хорошо. Непонятно, правда, каким образом Тэхён умудрился всего за один раз досконально изучить его тело, что Чонгук от доставляемого удовольствия превращался в желе, но разве это было сейчас важно?       Когда последний элемент одежды был снят, Гук на мгновение прикрыл глаза в смущении, а после, вновь их распахнув, встретился с восхищённым взглядом Тэхёна, который с такой… любовью?.. смотрел на его тело, что аж в горле пересохло. Ведь по сути чем там можно было восхищаться? Лишь кожа да кости. Но когда даже на такое смотрели благоговейно, то душу затапливало огромным количеством тепла и благодарности за принятие таким, какой он есть.       — Н-не надо! — вскрикнул Чонгук, когда Тэхён обхватил его уже налившийся кровью член губами, опускаясь сразу на середину длины. — Т-ты… зачем?..       — Расслабься, Гук-и, — смотря снизу вверх и выпустив ненадолго член, с улыбкой ответил Ким, а у Гука от представшей перед ним картины пересохло во рту. — И получай удовольствие.       И вновь взял член в рот, с каждым движением насаживаясь всё глубже. У Чонгука подрагивали ноги от прошивающего удовольствия, и он не мог сдерживать рвущиеся наружу стоны даже с прижатой ко рту рукой. Впрочем, этого и не нужно было, потому что:       — Не сдерживайся, хочу слышать, как тебе хорошо.       Чонгук, поплывшим взглядом посмотрев на Тэхёна, слегка кивнул и громко простонал, когда вновь почувствовал чужие губы на своём члене. Никогда ранее он не чувствовал ничего подобного, поэтому сейчас его накрывало с головой. Но как бы ему ни хотелось, наконец, испытать оргазм, Тэхёна пришлось остановить.       — Стой… остановись… прошу… я не хочу кончить так, — тяжело дыша, произнёс Чонгук и прикрыл лицо рукой. — Пожалуйста…       Тэхён, медленно выпуская член изо рта и напоследок проводя языком по всей длине ствола, отодвинулся, но продолжал оглаживать бедро парня, рукой залезая под подушку и доставая смазку.       — Что? — спросил Ким, заметив недоумённый взгляд. — Она лежит тут, потому что дрочить со смазкой приятнее.       — Не говори мне такие вещи! — вымученно простонал Гук и вновь от неловкости прикрыл лицо руками.       — Тут нечего смущаться, слышишь? — Тэхён продолжал целовать Чонгука и нежно оглаживать буквально каждый сантиметр его тела.       Парень уплывал от ощущений, настолько яркими они сейчас были. И хоть в первый раз его тоже накрывало от ранее неизведанной и очень приятной ласки, то, что происходило в данный момент, не шло ни в какое сравнение. И даже когда длинные пальцы принялись его растягивать, он не зажимался, помня, что скоро станет приятно.       — Пожалуйста… — жалобно всхлипнул Чонгук, когда уже три пальца свободно двигались, каждый раз задевая простату.       — Что «пожалуйста»? — спросил Тэхён, не прекращения движения. — Скажи прямо, а то я тебя не понимаю.       — Не издевайся, а! — смущаясь, прошептал Чонгук, подаваясь бёдрами навстречу пальцам. — Ты же всё понял.       На счастье Гука Тэхён ничего не ответил, аккуратно вытащил пальцы и, распределив смазку по члену, приставил головку ко входу. Медленно входя, Ким принялся покрывать поцелуями шею и острые ключицы, чтобы как можно скорее расслабить напрягшегося Чонгука.       Чон закинул ноги Тэхёну на талию и прижал ближе к себе, обнимая его за шею. Доставляемое удовольствие постепенно вытеснило все неприятные ощущения, и Гук сам принялся подаваться бёдрами навстречу толчкам, громко постанывая от попаданий по простате.       Тэхён утянул парня в глубокий поцелуй, наращивая темп фрикций. Чонгук был уже слишком сильно возбуждён, прижимал Тэхёна к себе максимально близко и сам глубоко целовал, растеряв всё смущение, которое ещё недавно мешало сделать лишнее движение. Сейчас же в погоне за удовольствием ему было всё равно, каким он будет в глазах Кима. От подступающего оргазма его отделяло совсем немного.       Хотелось лишь одного — дойти вместе до той точки, когда наслаждение захлестнёт волной, и они будут в нём тонуть, а все мысли вытеснятся из головы, оставляя место лишь бесконечному удовольствию. Напряжение во всём теле росло с каждым толчком, каждым хриплым стоном Тэхёна, его шёпотом, опаляющим ухо своим горячим и сбившимся дыханием.       «Влюбился я в тебя, понимаешь?» — всплыло в голове Чонгука.       — А-ах… — простонал Гук, выгибаясь и теряясь в ощущениях.       «Наряжать вместе ёлку — семейная традиция. Сегодня мы создали свою…».       «Ты мне очень нравишься».       «И… я надеюсь, что ты меня больше не ненавидишь…»       — Я… я… а-ах… я сейчас… Я хочу, чтобы ты кончил в меня… — стонал Гук. — Я люблю тебя! А-ааах, Тэхён! — протяжно проскулив, Чонгук выгнулся дугой, кончая себе на живот.       Тэхёна словно током прошило от услышанного. Будто все звуки резко исчезли, а в голове набатом била последняя фраза: «Я люблю тебя!». Как сквозь какую-то пелену, которая лишила его чувств и ощущений вокруг, сосредоточившись только на них двоих, он почувствовал давление от напрягшихся мышц. И буквально тут же Тэхёна накрыло сумасшедшим оргазмом, унося его в полёт ощущений. Он содрогался, с громким стоном бурно кончая глубоко внутри Гука и сжимая его желанное тело, стискивал зубы на очередном оргазменном толчке и снова стонал. И рядом будто не в этой реальности слышал шёпот: «Люблю тебя…».       Ким не помнил сам, как вышел из Гука, как рухнул на кровать рядом с ним и оказался в его объятиях. Он ещё долго отходил от настолько оглушительного оргазма, а Чон лежал рядом с закрытыми глазами, обнимая Тэхёна, и пытался прийти в себя, но в голове была будто вата, а сам он словно находился под водой, не имея никакой твёрдой опоры.       — Хэй, ты как? — наконец, немного придя в себя, спросил Тэхён, зарываясь носом в чужие волосы.       — Я умер, — прохрипел Гук, не открывая глаз. — Спроси меня завтра.       Через какое-то время Тэхён, прокашлявшись, вновь подал голос:       — Кстати насчёт завтра, — уже серьёзно произнёс Ким, Чонгук из-за этого аж один глаз приоткрыл. — Мы к десяти утра идём в аптеку, там работы дофига.       — Господи, на что я вообще подписался? — пробубнил Чон и попытался подняться, морщась от неприятной липкости.       — Я сейчас принесу полотенце, лежи, — поднявшись с постели, Тэхён направился в ванную и вскоре принёс влажное полотенце, начиная обтирать Чонгука. — Обучение тоже начнём завтра же, готовься морально. Сначала я задам вопросы, а потом уже буду рассказывать то, чего ты до конца не понимаешь или вообще не знаешь. Договорились?       — Ладно, — тяжело вздохнув, ответил Гук. — Но не дави на меня, пожалуйста, слишком сильно. Я пока не умею нормально разговаривать без скованности.       — Я это знаю, как никто другой, — хмыкнул Тэхён и улёгся вплотную к Чонгуку, обнимая его за талию. — И… я тоже люблю тебя, Гук-и.       Сердце одного Чон Чонгука забилось в очень быстром ритме, намереваясь выломать грудную клетку, а сам Гук вспомнил о своём признании в момент оргазма и после, когда нежась в объятиях, продолжал шептать это, и захотел провалиться сквозь землю.       Настолько неловко ему ещё никогда не было. Но, опять же, Тэхён не смеялся, да вообще не сказал ничего про его признание, только лишь ответил, что это взаимно. И, чёрт возьми, от этого на душе стало так тепло, что Чонгук, развернувшись в объятиях, сам поцеловал Тэхёна без капли стеснения, в очередной раз осознавая, что его принимали таким, какой он есть.       — С Новым годом, Тэ… — разорвав поцелуй, прошептал Чонгук и уткнулся Киму в шею.       — С Новым годом, Гук-и, — ласково произнёс Тэхён и зарылся рукой в мягкие волосы, нежно массируя. — С Новым счастьем.

***

      Проснувшись рано утром, Тэхён минут пятнадцать залипал на спящего Чонгука, а затем всё же поднялся, чтобы подготовиться к рабочему дню. Ещё неофициальному, им пока необязательно быть одетыми в рабочую одежду, но всё же нужно было подготовить вещи и для Гука. А также еду, которую они возьмут с собой на обед, и положить в таблетницу лекарства, которые Чонгуку обязательно нужно будет принять.       Когда он услышал прозвонивший в комнате будильник, уже всё было готово к трудовым будням. Тэхён как раз начал разогревать завтрак и увидел в проёме взъерошенную макушку. Чонгук, широко зевая, прошёл на кухню и уселся на стул, пытаясь подрать глаза.       — Доброе утро, Гук-и, — с улыбкой произнёс Тэхён, смотря на уютного парня в своей одежде. — Как себя чувствуешь?       — Я бы ещё год проспал если честно, — пробурчал Гук, навалившись головой на стену. — Почему мы так рано должны идти на работу в праздничные дни?       — Потому что в нашей сфере нет такого понятия, — пожав плечами, ответил Тэхён. — Ты и сам прекрасно знаешь, что мы работаем всегда, надо сказать спасибо, что сегодня мы идём позже, а не по обычному графику работы.       — Да-да, очень благодарен, — пробубнил Чонгук и направился в ванную, чтобы взбодриться, потому что по ощущениям он спал на ходу.       Когда Гук вышел из ванны, освежившись, на столе его уже ждал завтрак и таблетки, а в комнате лежали вещи, которые ему предстояло надеть. Спокойно позавтракав и не спеша собравшись, они покинули квартиру, направляясь на работу. Когда Чонгук увидел помещение, в котором им придётся работать, то немного словил панику, потому что по размерам эта аптека была даже больше, чем у Тэхёна.       Витрины пока были пустыми, а внутри материальной комнаты лежало огромное количество коробок, которые было необходимо разобрать, принять товар по программе, наклеить ценники и расставить всё по витринам. К тому же, им самим придётся делать адресное хранение, что очень запарно. Поэтому, тяжело вздохнув, Чонгук стянул с себя верхнюю одежду и повесил её в шкаф, морально готовясь, что сегодня у него отвалится спина.       — Тэ… — неуверенно произнёс Чонгук, смотря на коробки в материальной комнате. — Тут ведь часть товара уже принята, может быть, разделимся? Я буду сканировать и клеить ценники, а ты раскладывать по местам? Ты больше разбираешься в ассортименте и фармгруппах.       — Ладно, но мы сразу же начнём обучение, — хмыкнул Тэхён, снимая с себя пальто. — Будешь сканировать коробки и говорить для чего препараты нужны, а также что к ним можно предложить.       — Кошмар какой… — вздохнул Чонгук и подошёл к компьютеру, открывая программу для сканирования препаратов. — Но я ведь могу не называть повторяющиеся позиции?       — Конечно, я не настолько тиран, — Ким потрепал Гука по голове и направился раскладывать принятые лекарства по шкафчикам. — Давай, Гук-и, за работу!       — Угу… — Чон взял первую упаковку в руки и вслух произнёс: — Тут обезболивающий гель, он применяется при травмах, суставных болях, защемлениях нервов. К нему мы можем предложить обезболивающие таблетки; если проблемы с суставами — дополнительно комплексы хондроитина и глюкозамина; если защемления — витамины группы Б и магний для снятия спазма и придания эластичности. Если травма, то мы можем предложить и то, и другое: и комплекс хондроитина и глюкозамина наружно и внутрь, и обезболивающие.       — Молодец, — похвалил его Тэхён и, подойдя вплотную, поцеловал в губы. — За каждый правильный ответ будет тебе награда, чтобы ты на меня не куксился.       Чонгуку, если честно, такой расклад пришёлся по душе, поэтому он, замотивировавшись, принялся усердно работать. Попадались, конечно, совершенно незнакомые препараты, но, стоило Тэхёну назвать фармакологическую группу, как Гук тут же соображал, что можно дополнительно включить в чек. Только вот… если с теорией всё было очень даже хорошо, когда дело дошло до практики, Чонгук чуть не словил истерику.       — Гук-и, нам всё равно придётся отрабатывать навыки говорения… — пытался успокоить его Ким, нежно поглаживая по руке. — В режиме диалога тебе будет проще, я смогу тебе подсказать, как лучше построить фразу, чтобы человек не ушёл тут же в отказ. Я знаю, что для тебя это сложно, но нам нужно будет это отработать, поэтому чем раньше ты начнёшь это делать, тем легче тебе будет. Я не собираюсь тебя ругать, буду подсказывать, ты только расслабься, ты не на экзамене.       — У тебя случайно нет психологического образования? — хмыкнул Чонгук и сделал глубокий вдох. — Ладно, я это сделаю. Я ничем не хуже тебя, правда ведь?       — Нет, я всего лишь фармацевт, и да, ты ничем меня не хуже, — уверенно ответил Тэхён и в подтверждение своих слов даже кивнул. — Давай сделаем так.       И началась плодотворная работа по обучению мастерству говорения и отрабатыванию возражений, потому как из-за специфического расположения аптеки в элитном комплексе контингент был достаточно богатый и капризный.       Поэтому нужно было научиться не злиться на таких людей, а дипломатично выкручиваться из любых возникающих ситуаций. Поначалу Чонгук ощущал себя и правда как на экзамене, очень волновался, кусал губы, отводил взгляд, но вскоре стал более уверенно говорить то, что было нужно, потому что Тэхён, как и обещал, помогал, не ругался и сильно не давил.       За десятичасовой рабочий день они успели принять половину привезённого товара, вымыть и оформить треть витрин. Так как в офисе были выходные, никто не скинул список акционных позиций, поэтому они просто заполнили витрины теми лекарствами, которые выкладывались в их аптеках в прошлом месяце, благо у них обоих была хорошая зрительная память.       И Чонгук мог смело сказать, что ему и правда было очень комфортно работать с Тэхёном. По сравнению с его прошлым напарником, Ким — самый лучший, и нет, не потому, что Гук в него, видимо, окончательно и бесповоротно влюблён, просто тот реально был одним из тех людей, которые на работе не прохлаждались, а постоянно поддерживали порядок по местам хранения, проверяли верность ценников, чтобы не возникало спорных ситуаций и так далее. Одним словом, он действительно был профессионал и да, он был идеален.       Когда они вернулись домой, Чонгук обессиленно завалился на постель, отказываясь как-либо шевелиться и в принципе разговаривать, потому что он устал настолько, что ему не хотелось абсолютно ничего. Тэхён понимал его состояние, поэтому не донимал и, переодевшись, направился на кухню, чтобы приготовить им на завтра обед. Только вот Гук чувствовал себя виноватым, что ничем не помогал, поэтому соскрёб себя с кровати и, придя на кухню, обнял Кима со спины.       — Я помогу тебе, — прошептал Чонгук и, отстранившись, подошёл к столу, начиная нарезать овощи.       — Ты ведь очень устал, лучше бы отдохнул, — Тэхён попытался забрать из чужих рук нож, но, встретившись с недовольным взглядом, отошёл обратно к плите. — Какой же ты всё-таки упрямый.       — Тебе придётся с этим смириться, — хмыкнул Гук и, на мгновение смутившись своих мыслей, продолжил: — Ты говорил, что, нарядив вместе ёлку, мы создали традицию. Я… хотел бы, чтобы одной из наших традиций стало совместное приготовление пищи. Если ты не против, конечно.       — Гук-и… — Ким подошёл и крепко обнял парня, целуя его в макушку. — Я согласен на любые традиции, которые ты захочешь создать, но я за тебя волнуюсь. Не перенапрягайся, пожалуйста.       — Всё хорошо, правда, — уверенно произнёс Чон, и Тэхёну оставалось лишь, тяжело вздохнув, принять чужое упрямство.       Остальное время готовки Чонгук молчал, потому как за весь день, разобрав, наверное, около сотни диалогов, стёр себе весь язык. А впереди ждал ещё завтрашний день, где ему не дадут никакого спуску. Но Гук понимал, зачем это делалось, поэтому не возмущался и был всем сердцем благодарен Тэхёну за то, что тот с ним нянчился. Потому что сам бы Чон, наверное, ещё не скоро занялся самообразованием. У него не было ни цели, ни мотивации, а сейчас… всё это в одном флаконе находилось с ним рядом, давая очень важные советы.       — Спокойной ночи, — пожелал Чонгук, укладываясь Тэхёну на плечо, когда после готовки и ужина они завались на кровать. — Хочу чтобы завтра утром я вставал не закатанным в асфальт.       — Доброй ночи, Гук-и, — произнёс Ким и нежно поцеловал. — Чтобы не чувствовать себя постоянно разбитым, можно попить элеутерококк.       — Не, ну ты и дома решил включить суперпрофессионала нашей сети? Хорошо, — широко зевая, ответил Гук и удобнее уместился на чужом плече. — Купим его и будем пить…

***

      Когда аптека, наконец, открылась, Чонгуку было очень тяжело. Проговаривать каждому человеку всё то, что он должен, было во-первых стыдно, во-вторых энергозатратно. Но он видел и слышал, как обслуживал Тэхён, и брал на заметку многие его фразы, потихоньку пытаясь их использовать, и вскоре всё дошло настолько до автоматизма, что он даже не парился о том, что он что-то там мог не сказать.       Трудовые будни потекли в бешеном ритме. День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Постепенно нарабатывая навык, Гук смог добиться таких же продаж, какие были у Тэхёна, а потом пойти ещё выше.       Ким на это смотрел с широченной улыбкой, потому что ученик превзошёл учителя, как и должно было быть. Поначалу справляться с конфликтными ситуациями ему было тяжело, но Тэхён всегда приходил на помощь, а со временем Гук и сам начал справляться со всеми вопросами, чем вызывал огромную гордость у своего парня.       Аптека вскоре вышла в топ по показателям, они своим хорошим обслуживанием заработали себе большое количество лояльных покупателей, которые им ещё и подарки потом приносили и постоянно благодарили за то, что им помогли предложенные лекарства. В свободное от покупателей время, парни занимались витринами: протирали пыль, проверяли ценники, заставляли дыры и наводили порядок в шкафчиках.       И порой у них было так много народу, что не продохнуть, но Тэхён брал всех покупателей на себя, отправляя Чонгука на обед, чтобы тот вовремя пил свои лекарства. Проблемы с желудком со временем парня больше не беспокоили, и он чувствовал себя прекрасно. Нездоровая худоба ушла, а регулярные походы в зал сделали его фигуру чертовски соблазнительной. Ким даже начал вести счёт людям, приходящим к Чонгуку, чтобы познакомиться.       И нет, он не ревновал. Наоборот, гордился тем, что такой шикарный парень был весь его, пока другие, получая мягкий отказ, уходили ни с чем. А они всё делали вместе: и дома, и на работе. И у них были настолько гармоничными отношения, что они сами удивлялись, как им друг с другом повезло. Конечно, без ссор не обходилось, но чаще из-за того, что оба были упрямыми. Но в итоге всё равно приходили к компромиссу и вместе учились решать возникающие у них конфликтные ситуации.       Начальство хвалило их обоих, ставя их всем в пример, но Гук на это не обращал никакого внимания, потому что теперь уже на своём собственном опыте узнал, насколько было тяжело добиться такого результата.       И даже ворчал на Тэхёна, когда тот залезал в корпоративную почту и зачитывал ему вслух, какой Гук молодец. Чона сразу же передёргивало, и он призывал своего парня работать, а не заниматься всякой ерундой. Работы у них и правда всегда было много, из-за чего после рабочего дня болели ноги и спина, но спасал массаж, который они делали друг другу, разминая затёкшие и напряжённые мышцы, и просто расслабляя.       Чонгук первое время поражался своей зарплате, потому как никогда раньше столько не зарабатывал, а вкупе с тем, что привык на всём экономить, даже не знал, на что можно было тратить такие богатства. И Тэхён научил его баловать себя и покупать даже безделушки, без которых, на первый взгляд, можно было обойтись. Ведь раньше родители не дарили ему каких-либо подарков, если это не было чем-то необходимым. А тут он мог себе позволить мелочь, которая обязательно принесла бы радость.       Чонгук на всю жизнь запомнил момент, когда они с Тэхёном выбрались в свой выходной за покупками в торговый центр. Чонгук тогда уже немного нарастил массу тела и парни решили, что будет не лишним обновить Гуку гардероб.       Купив всё, что было запланировано, они пошли не спеша к лифтам, но по дороге им попался отдел, где продавались различные футболки, носки и прочая одежда с интересными принтами героев из разных фильмов, мультиков, комиксов. Тэхён шёл и что-то говорил Чонгуку, но через несколько метров понял, что парня рядом нет. Ким обернулся назад, и увидел, как Гук стоял и заворожённо смотрел вглубь какого-то отдела. Быстро подойдя к нему, Тэхён проследил за взглядом Чонгука и увидел, что тот, практически не моргая, смотрел на витрину с носками.       — Хочешь что-то купить тут?       — Да… нет… ну… — Чонгук тогда сильно растерялся, смутился и покраснел.       — Так, иди сюда, — улыбнулся Ким. — Смелее, Гук-и, давай зайдём.       Он уже знал, как тяжело Чонгуку давались признания в том, чего бы ему хотелось. Ведь его желания всю жизнь ни во что не ставили, ещё и совершенно отвратительным образом высмеивая. Поэтому было неудивительно, что для Гука было большой проблемой рассказывать открыто о своих мечтах. Даже если это было чем-то незначительным.       Чонгук несмело подошёл к витрине с носками, словно боясь очередного осуждения и высмеивания.       — Чего бы ты хотел? — ласково спросил Тэхён.       — Ну… в детстве я мечтал о носках с Железным человеком. Но… ты сам понимаешь. Это так и осталось мечтой. А сейчас детство уже закончилось.       — Так купи их, Гук! — ободряюще улыбнулся Ким. — Я вижу, что и сейчас твоя мечта никуда не делась.       — Но это же глупо будет выглядеть?       — Да с чего глупо-то? Для кого глупо? Для меня — нет. А на остальных пофиг.       — Ну как ты себе это представляешь, Тэ? Мне лет-то сколько? — пытался найти аргументы Гук, которому вбили на подкорку, что всё, что не относится к самому необходимому — пустая трата денег.       — А какая разница, сколько тебе лет? — с легкостью отбивал все сомнения Тэхён. — Хоть пять, хоть девяносто пять. Если что-то очень хочется, надо это купить. Надо учиться баловать себя. Так что не раздумывай, бери и покупай. Ты теперь можешь себе позволить тратить на себя любимого деньги, покупая то, что ты считаешь для себя нужным и важным. Не взирая ни на кого. Не считаясь с мнением тех, кому на тебя наплевать. Тебе на чужое мнение о твоих покупках ровно так же должно быть всё равно.       — Ну где я их буду носить? — не унимался Гук.       — Да даже дома. Надевай и носи на здоровье! Можешь взять вообще несколько пар с разным рисунком и постоянно менять. Бери, носи и радуйся!       Тогда Чонгук впервые купил себе что-то выходящее за вбитые стандарты «нормального и нужного», а именно то, что он хотел. И это была самая радостная и запоминающаяся покупка, потому что он тогда по ощущениям словно избавился от внутренних оков, которые держали его в навязанных его же родителями рамках.       Но несмотря на большое количество работы, и то, что они сразу же начали жить вместе, пропустив конфетно-букетный период, парни его восполняли на выходных, выбираясь на прогулки и свидания. Находили какие-то совместные хобби, которыми могли заниматься в свободное время, и исполняли раз за разом маленькие мечты Чонгука, которые он не мог себе позволить из-за обстоятельств.       А когда через год вновь начали подводить итоги, их аптека стала лучшей, причём директор отметил, что самая хорошая выручка и, в принципе, показатели были в смены именно Тэхёна и Чонгука. Поэтому на премию «Сотрудник года» впервые были номинированы они оба, и награда и звание «лучших работников» достались сразу двоим. На корпоративе девушки с ума сходили, обсуждая, какие же шикарные парни работали у них в сети. Чонгук, слушая все эти воздыхания, думал, как бы поскорее уйти из этого цирка и провести время вместе с Тэхёном, потому что, по сути, корпоратив — это пустая трата времени.       По графику на тридцать первого декабря им в этом году выпала смена, и они достаточно спокойно отработали весь день, но под закрытие пришла женщина, которая выглядела очень дорого, но достаточно стервозно. Она просила какое-то правильное лекарство от головной боли и жаловалась, что проходила мимо другой аптеки, и ей там дали какие-то неправильные таблетки, которые ей не помогли. Чонгук помнил эту женщину, так как она раньше к ним уже приходила за определёнными обезболивающими, поэтому тут же сообразил, что ей было нужно. Купив лекарство, она сразу же выпила таблетку и, поблагодарив, покинула аптеку.              А Чонгук задумался. Люди частенько искали лекарство, которое помогло бы им от всех бед и проблем, но такого ведь не существует. Не было никакого универсального рецепта. То, что помогло одному человеку, могло не подойти другому. И лично для Гука тем самым лекарством стала бескорыстная забота Тэхёна.       Тот столько времени потратил на то, чтобы Чонгука раскрепостить, чтобы показать ему, какой он замечательный для него человек. Чтобы Гук поверил, что он тоже достоин счастья. А Чонгук в ответ дарил Тэхёну тепло, любовь и ответную заботу, и не только действиями, но и словами. Перестал стесняться и стыдиться своих чувств и желаний, открыто говорил о своих мечтах, которые ему казались чем-то глупым, но для Кима были очень важными.       Они нашли друг в друге то, чего были всё это время лишены.       Собственное правильное лекарство.