based on

— Ты изменял мне, — Джисон прокричал это в трубку, поморщившись от собственного тона. Вообще-то и от слов тоже. Он не мог изменять ему. Они ведь даже не встречались. — Чего…? Джисон? Подожди, где ты сейчас? Мы можем поговорить? Я дома, приезжай, пожалуйста, — он обернулся на улицу, посреди которой стоял, и осознал, что находится недалеко от дома Минхо. — Я… — он не знал, стоит ли соглашаться на этот разговор. Зачем он вообще позвонил ему сейчас, после нескольких дней молчания? Ветер неприятно обдувал мокрые от слез щеки. — Я буду через 20 минут.

…

Дверной замок щелкнул, и дверь перед носом Джисона распахнулась. Он оглядел парня перед собой, замечая лохматые волосы и следы воспалений на одной щеке. Не говоря ни слова и стараясь не задерживаться взглядом ни на чем вокруг, Джисон прошел мимо Минхо и открыл дверь в ванную, тут же запирая ее за собой. Он оглядел себя в зеркале. На растянутой толстовке красовалось светлое пятно от колы, которую он пролил на себя, когда узнал новости. Веки припухли, а радужка приобрела розоватый ореол. Джисон с силой зажмурился и подставил ладони под ледяную воду, чтобы попытаться хоть немного снять отек. Еще час назад он сидел в немного грязноватой забегаловке и переписывался с Феликсом. Стоило ему упомянуть, что их «договоренности» с Минхо закончились какое-то время назад, Феликс тут же прислал ему сообщение вроде «раз такое дело, я должен рассказать тебе об этом». «Договоренностями» они с Минхо называли… Что-то не очень понятное. Все вокруг, видевшие их со стороны, спрашивали, встречаются ли они. Но это было не так. Минхо никогда не хотел отношений. «С ним» — предпочитает добавлять Джисон, потому что у Минхо было несколько отношений с девушками, однажды тот встречался даже с парнем. Но сколько бы раз в его жизни не появлялся Джисон, он был согласен только на секс и частые свидания — которые и свиданиями сложно было назвать, потому что они просто занимались… всяким… находясь при этом рядом. Можно сказать, это была дружба с привилегиями. Джисон никогда бы не назвал Минхо своим другом. Феликс написал, что его знакомая еще пару месяцев назад сказала ему, что видела на одной из вечеринок у кого-то, как Минхо уходит вместе с одной девушкой в комнату, а потом оттуда слышали стоны. Пальцы Джисона ослабли, он почти выпустил стакан с напитком из руки, успел схватить вовремя, но мокрое пятно уже начало холодить кожу под тканью, а глаза защипало от внезапного прилива обиды и злости. Он все еще прокручивал это в своей голове, когда зачесал назад волосы мокрыми пальцами и вышел из ванной. Минхо стоял, прислонившись к стене, как будто все это время ждал его. По лицу Минхо невозможно было понять, расстроен он или зол. — Хочешь пить? — спросил тот, скорее из вежливости, как подумалось Джисону. — Да, воды, — они оба направились на кухню. Джисон небрежно сел на край стула, отмечая собственную неловкость от того, как недавно эта кухня была для него так знакома, что почти считалась собственной. Каждый из них знал, что не было необходимости так ухаживать за Джисоном, словно он гость, потому что он без труда смог бы встать и налить себе воды самостоятельно. На этой кухне он знал каждый угол. Мокрый от немного пролитой воды стакан стукнулся дном об стол перед Джисоном. Он посмотрел на него и тут же перевел взгляд на Минхо. — Что произошло? — теперь он ясно мог разглядеть в глазах Минхо эту эмоцию. Это была грусть, смешанная с каплей отчаяния. Ему захотелось усмехнуться, потому что отчаяние — это буквально то, что из себя представлял в данный момент Джисон. — Я не понимаю, почему ты сделал это со мной? Зная о моем прошлом, зная о том, что мы договорились, ты просто пошел трахаться с кем-то, не закончив всего, что было… — Я не делал этого, — Минхо проговорил это с четко расставленными паузами между каждым из слов. Джисон немного вздрогнул от холода, который слышался от этого тона. Он мог только надеяться, что Минхо не заметил этого. — Я спрашиваю, кто сказал тебе эту чушь, откуда ты вообще это взял? Он сел на стул напротив Джисона. — Феликс. Он узнал от знакомой. Думаю, ты хорошо знаешь ее. Феликсу рассказала Дахен. Минхо закрыл глаза и сжал пальцы в кулак. Дахен была его давней подругой. Джисон бы сказал, что это та самая подруга, к которой начинаешь ревновать своего парня, а он говорит тебе не волноваться, ведь они всего лишь друзья. Но у Джисона не было даже права на ревность. Минхо не был его парнем. — Я не знаю, зачем она сказала это. Но это не правда. Я не изменял тебе, я бы ни за что не сделал этого, Джисон. Посмотри на меня, пожалуйста, — этих слов хватило, чтобы он поднял взгляд на Минхо. Джисон надеялся, что сейчас выглядит не так жалко, как себя на самом деле чувствует. — Скажи, есть ли у меня хоть одна причина верить тебе сейчас? — Блять, — Минхо зажевал нижнюю губу между зубами и встал со стула, подходя к окну и вытаскивая из пачки одну из сигарет. Джисон был прав, когда решил, что тот снова начал курить, судя по нескольким воспалениям на его щеках и уставшему взгляду. — Дахен заварила эту кашу. Мы были на вечеринке, и я напился до такой степени, что мне стало плохо. Прежде чем ты скажешь, что я не помню этого из-за алкоголя, это не так. Ты и сам прекрасно знаешь, что оно никогда не работает со мной именно так. Джисон знал. Он прекрасно помнил, что Минхо, когда напивался, становился до жути тактильным со всеми, начинал очень громко хохотать, но если кто-то сумеет его разозлить, тот может полезть и в драку. Не сосчитать разов, когда Джисон и кто-нибудь вместе с ним шел разнимать завязывающуюся потасовку. Но каждое утро после подобного Минхо на трезвую голову шел извиняться, потому что помнил все свои поступки до единого. Щеку изнутри неприятно зажгло от того, как сильно Джисон прикусил ее. — И что было дальше? — Я вывернул половину своего желудка в квартире у Чанбина, но никто, кроме Ханни, даже не подумал помочь мне, — Джисон схватился за стакан возле себя и отпил сразу половину. Он прекрасно знал, кто эта девушка. Несколько раз они виделись в общих компаниях, и все разы Ханни была очень красивой и доброй. Джисона просто раздражало, насколько. Они были немного похожи, типа, как его женская версия или вроде того. На самом деле скорее Джисон хотел быть похожим на нее. Даже ее имя — Ханни — напоминало его. Но она была хрупкой, жизнерадостной и скромной. Отличный выбор для Минхо, да? Ни за что не сравнится с Джисоном, который не умеет есть палочками для суши, громко и неуместно смеется, вечно опрокидывает на себя напитки, а еще у него вечно потрескавшиеся губы, которые не особо приятно целовать. Ему так кажется. — Но потом мы просто пошли в одну из свободных комнат, и она сидела со мной, пока мне не станет лучше. А после этого мы уснули. Просто уснули! Ничего не было, я клянусь! — Хорошо, — Джисон прочистил горло, стараясь держать свой голос не дрожащим. Главное — не заплакать, — но почему тогда Дахен говорила о тебе это? Почему она говорит, что слышала стоны? — Я понятия не имею. Я не знаю, почему, но на утро почему-то все решили начать издеваться надо мной и Ханни. И начала это именно Дахен. Их забавляло дразниться, что мы переспали и все в таком духе, но ты можешь спросить даже ее саму, со стороны прекрасно было видно, как ей было неловко и насколько не нравилась вся эта ситуация. Джисон знал, что, конечно, может пойти и к Чанбину, и к самой Ханни, спросить у них все детали того вечера, разузнать, что они думают об этом. Но если судить по словам Минхо, то ответ Ханни будет совпадать с его, ей вообще нет смысла говорить что-то противоположное. А Чанбин скорее всего скажет, что услышал звуки секса первее всех и даже видел презервативы, да еще и свечку над ними держал. Господи, это же Чанбин. Джисон закрыл глаза рукой и потер большим пальцем одну из своих бровей. Что же ему делать. — Зачем Дахен сказала это Феликсу? Вы же друзья с ней, или…? — Я поговорю с ней об этом. Не уверен, что смогу тебе внятно объяснить, зачем она сделала это. Тишина опустилась на плотную ткань жалюзи, закрывавших кухонное окно наполовину. Джисон допил всю воду, которая еще оставалась в стакане, и подошел к раковине, чтобы поставить его туда. Он опирался спиной о столешницу, пока Минхо стоял в такой же позе, только возле подоконника. Джисон все еще надеялся, что не выглядит слишком жалко в его глазах. На лоб Минхо падала выбившаяся прядь волос. Джисон подавил в себе желание подойти и заправить ее за ухо. — Это ведь произошло пару месяцев назад, верно? — Минхо кивнул в ответ. — Тогда… Почему ты не рассказал мне об этом сразу? Я ведь помню этот вечер, мне тогда нужно было остаться дома, и я не приехал ночевать, но ты написал с утра, что все прошло нормально. Ты ведь даже не упомянул, что тебе стало плохо, — он опустил голову. — Я не думал, что тебе стоит знать об этом. Потому что… Что, если бы ты подумал, что я вру тебе? И ты бы решил, что я правда изменил тебе тогда. — Ага, то есть ты решил, что лучше бы я узнал эту историю от кого-то со стороны и точно бы подумал, что ты мне врешь? — Джисон знал, что язвить в такой ситуации было не лучшим решением, но внутри него все еще сидела обида. Хотя, признаться честно, ему стало легче еще в тот момент, когда Минхо впервые сказал, что ничего не было. Почему он верил ему? Джисон уже однажды пережил измену. Это произошло не очень давно, но того человека он любил так сильно, что до сих пор удивлялся, как смог оправиться от предательства так быстро. Тогда он долго не мог поверить в реальность происходящего. Ему казалось, что изнутри вытащили что-то важное, а он, как ни пытался, никак не мог это вернуть. Измена стала для него именно той травмой, которую не излечить временем до конца, всегда оставалось болезненное напоминание. Ему стало легче после той ситуации, но до сих пор фраза «он изменял тебе» кажется спусковым крючком к ненависти. К боли. К ужасу внутри себя. Джисон обладал богатым воображением, поэтому, к его сожалению, он мог все это представить у себя в голове. Все эти мерзкие картинки проносились в его мозгу и впивались острыми краями в внутренние органы, стоило только вспомнить об этом. Но со временем ему правда стало не так больно. С Минхо ему стало легче. Он помог справиться с этим. Их договоренности работали, а Джисон позволял себе обманывать собственный мозг. Он думал: пока что они находятся на этом этапе, но совсем скоро все изменится, Минхо решится быть с ним. Он полюбит его, это будет взаимно, он романтично признается в чувствах и предложит отношения. Но Минхо никогда не был романтиком. Все изменилось, только не так, как предполагал Джисон. Примерно неделю назад они стояли на этой кухне и кричали друг на друга. В глазах Минхо стояла злость, пока он называл Джисона инфантильным придурком, который ебет ему мозги, а Джисон не мог отдышаться, пока выкрикивал, какой Минхо трус, что он лжет сам себе и не заботится ни о чем, кроме собственного благополучия. Джисон чувствовал облегчение, выйдя из его квартиры тогда. Он заплакал прямо в автобусе, но это были слезы усталости. Потому что даже эти «договоренности» не могли спасти их поломанные сердца и души. Джисон тогда пришел к себе домой и написал Хенджину «мы с Минхо — все». Неудивительно, что Хенджин написал ему в ответ «наконец-то» и добавил «я поздравляю тебя!». Джисон грустно улыбнулся экрану телефона. Он правда был рад, что это закончилось. Они с Минхо выводили друг друга из себя на протяжении последних недель. Часто ссорились, это были просто мелочи, но Минхо срывался, а Джисон подхватывал, обида зарождалась внутри и не утихала с примирением. Он был рад, но почему внутри так тянуло от боли. А сейчас он был готов поверить Минхо на слово. — Джи, я бы никогда не смог поступить так с тобой. Ты же сам говоришь, мне ничего не стоило закончить наши с тобой договоренности еще тогда, но я не хотел этого. Я не хотел делать больно. — Но ты сделал больно. Все те слова, которые ты сказал мне в последний наш разговор. Зачем ты попросил приехать? Зачем тебе пытаться убедить меня в том, что ничего не было? Я прекрасно помню, как ты сказал, что больше не хочешь меня видеть и иметь со мной ничего общего. Минхо вновь опустил взгляд и сжал зубы. — За эту неделю… Произошло кое-что. Я много думал о том, что произошло между нами и понял, что, в общем-то, в моей жизни нет никого настолько же близкого мне, кроме тебя. Поэтому, когда ты позвонил сегодня, я был очень удивлен, но надеялся, что ты передумал и хочешь вернуть то, что было. Все наши… договоренности. — Не думаю, что еще когда-нибудь захочу этого, Минхо.

…

— А потом я сказал ему, что, если он хочет вернуть то, что было между нами, то мы должны начать встречаться, и он должен измениться, — Джисон выглядел таким самодовольным, пока рассказывал об этом Рюджин. На самом деле Джисон едва выговорил это в лицо Минхо, сказал что-то вроде «я не смогу быть с тобой, пока ты продолжаешь так вести себя, не ставить меня ни во что и думать, что я смогу после каждой из ссор относиться к тебе так, будто ничего не было, подумай об этом, пожалуйста». Рюджин не должна об этом узнать. Никто не должен был знать, насколько слабым он становится, когда дело касается Минхо. Даже Хенджин, которому Джисон рассказывал чуть больше про эти отношения. Он был не в восторге от той ситуации, когда Джисон рассказал ему. Но Джисон не хочет думать об этом. Он не хочет думать, что поступил неправильно. Потому что он знает, что, если это так, то жизнь еще напомнит ему об этом. Но пока он так чувствует. С момента, когда он позволил Минхо обнять себя на пороге его квартиры перед уходом, прошло примерно пара недель. И с тех пор произошли две очень тревожащих его ситуации. В первой из них был замешан Хенджин. Они с Джисоном дружили не так давно. Вообще-то меньше, чем хоть с кем-то из его знакомых, но Хенджин был замечательным. Он всегда делал комплименты Джисону, когда у того была новая стрижка или он покупал что-то из одежды. Хенджин поддерживал его в тяжелые моменты. Он был романтиком, любил искусство и поэзию, даже немного рисовал. И он постоянно дарил кому-то цветы. Не Джисону, разумеется. Признаться, Джисон всегда завидовал всем, с кем встречался или кому оказывал внимание Хенджин, потому что так красиво за Джисоном в целом мало кто ухаживал. Но он старался не думать об этом, они были друзьями. Хенджина запросто можно было бы назвать идеальным. Джисон, наверное, так бы и ответил, если бы его попросили описать его одним словом. Хенджин, ко всему прочему, был еще и потрясающе красив, практически модельной внешности, всегда стильно одевался и следил за собой. Не вините Джисона, ему было бы очень сложно не словить краш на Хенджина. И один момент — Хенджину очень, очень, очень сильно не нравился Минхо. Каждый рассказ Джисона про него заканчивался примерно одной и той же фразой «Джисон-а, он тебя не заслуживает». Что бы это не значило. Иногда Джисон позволял себе думать, что краш у Хенджина на него, а не наоборот. В глубине души он знал, что это совсем не так, но его эго так хотело подпитываться за счет этой мысли. Этим крашем он оправдывался перед собой, что точно не любит Минхо. У него нет никакой потребности избавляться от чувств к парню, с которым он всего лишь спит. Ведь если он не влюблен в Минхо, тогда он не зависит от него. Ему не будет больно, если они разорвут все связи. Так он говорил себе. Но больно почему-то было все равно. Джисон старался игнорировать это. Что-то внутри его груди перевернулось, когда уже час, сидя в разных углах комнаты с Хенджином, он слышал все шутки друзей про то, когда же они с Хенджином наконец-то признаются, что встречаются. Но ведь они не встречались. И даже не близко к этому. Да, они всегда были довольно тактильны друг с другом. Да, во время этой двухдневной поездки Джисон был достаточно прилипчив из-за всей этой ситуации с Минхо, но ведь Хенджин все еще относится к нему как к просто другу? В нем сейчас две бутылки дешевого пива, пара стопок водки, запитой колой и соком. Не самый лучший коктейль, но именно он заставляет его всерьез задуматься о вопросе, который задает Сынмин, сидящий справа от него, очень близко прижимаясь бедром к его ноге. — Вы целовались с Джинни хотя бы раз? — это спросил не Сынмин, а Уен, еще десять минут назад. Десять минут назад диалог из шутливого перерос в довольно раздражающий. Потому что в то время, как Джисон ответил «нет», Хенджин, глядя ему прямо в глаза ответил «да». И Джисон распахнул глаза в тот момент, не понимая, что вообще происходит в этой комнате на втором этаже домика, который они сняли на эти выходные. Потому что это была не правда. Хенджин и он никогда не были даже близки к поцелую. Они шутили про отношения, флиртовали, обнимались при встрече и на прощание, но никогда не происходило даже моментов, когда они в теории могли бы поцеловаться. Джисон начинает сомневаться в собственной адекватности сегодня. А еще в собственных чувствах. Тот вопрос, который задает Сынмин позже, заставляет его начать сомневаться еще и в том, что его мимолетный краш — может стать чем-то взаимным. — Хенджин, ты бы поцеловал Джисона? — спрашивает он сначала. — Да, — Джисон давится тем, что в тот момент пил. — Джисон, а ты бы поцеловал Хенджина? — все в комнате, безумно довольные этим спектаклем, поворачиваются к нему с улыбками на лицах. Джисон тоже улыбается. Он все еще пытается скрыть за неловким смехом, как же сильно он паникует. Если он ответит сейчас «да», то раскроет свой краш Хенджину. Так нельзя поступать, да и вообще Хенджин никогда не должен был становиться кем-то большим, чем его друг. Ему стоит просто ответить «нет». Тогда почему это ощущается так неправильно? Задаваясь вопросом о том, что говорит ему сердце в ответ он получает слово «да». Ему стоило бы ответить так сейчас, верно? Он же… Он же не теряет ничего, потому что Хенджин тоже сказал «да». Почему он сказал «да»? Зачем? — Да, поцеловал бы. Уен в другом углу комнаты смеется и хлопает в ладоши, демонстрируя чрезвычайно довольную реакцию. Он выглядит так, словно выиграл в лотерею. Джисон смотрит на Хенджина. Он не уверен, что его взгляд сейчас не косит от выпитого алкоголя. Он не уверен, сколько выпил за эту ночь Хенджин. Он не уверен вообще ни в чем. Но его улыбка исчезает с лица, потому что глазами он молча задает Хенджину вопрос через всю эту комнату. Что происходит? Сынмин и Уен продолжают развлекать всех присутствующих своими провокационными вопросами. После ответа Джисона, естественно, звучит предложение поцеловаться прямо здесь и сейчас, «ну же, ребят, никто не узнает». Часть про «никто не знает» была добавлена исключительно после обоюдного отказа Хенджина и Джисона с причиной, что «у них уже есть кое-кто», но Джисон в тот момент вечера был абсолютно точно уверен, что ни одного из них не связывали официальные отношения. Все расходятся в разочаровании от отсутствия продолжения шоу, Джисон и Хенджин остаются спать в той комнате, которую выбрали изначально. Они лежат на разных кроватях примерно в метре друг от друга. Джисон жалуется, что в доме ужасно холодно и приходится надевать поверх футболки для сна еще слишком объемную толстовку, что совсем неудобно под одеялом. Хенджин усмехается. Джисон не видит его лица из-за темноты. Внезапно они замолкают, и эта тишина давит на Джисона пятитонным грузом. — Джинни, почему ты ответил «да» на тот вопрос? — Джисон почти жалеет, что спросил у него это. — Знаешь, им же всегда нужны развлечения. Никто не думает о последствиях таких предложений, — отвечает Хенджин, и это совсем не ответ на его вопрос. — Наверное, хорошо, что мы этого не сделали? — пытается подстроить свою реакцию под его ответ Джисон. — Да. Да, это… Это ощущается правильно только одну ночь, всем весело, а разгребать все, что выходит, всегда приходится одному. Джисон молчит в ответ на это. Он вообще не знает, что происходит в голове у Хенджина. — Ты что спишь, не снимая часов с руки? — внезапно спрашивает Хенджин, Джисон слышит возню с его кровати. — Ну да, я боюсь их потерять, как это вечно происходит во время таких пьянок. — Ужасно. А если ты их во сне разобьешь? Или ударишь себя? — Джисон фыркает в ответ. — Я же не лузер, как ты. На следующее утро, когда они доезжают до города, Джисон видит сообщение от Минхо. «Как съездили?»

…

Они с Минхо продолжают общаться, но это едва ли похоже на их обычное общение. Несколько сообщений в день, они не видятся уже где-то пару недель или больше, Джисон старается не считать. Если честно, он уже смирился с тем, что у них ничего не выйдет. Перестал ждать, что Минхо вдруг созреет и приедет к нему на белом коне как принц, подарит ему все звезды и окутает его всей любовью в мире. Джисон произносит это в своей голове саркастично, чтобы как можно сильнее убедить себя в том, что не стоит надеяться на что-то от такого парня, как Минхо. Он скорее был человеком, который просто будет на твоей стороне. При этом, возможно, ты даже не будешь чувствовать этого. Он не говорит таких комплиментов, как Хенджин, он не одевается так стильно, как тот. Его стиль скорее похож на расслабленно-похуистичный, как у Джисона. Он скорее вообще не заметит, что Джисон подстригся, но в этот же день будет оттягивать пальцами короткие волосы назад и втягивать кожу шеи между зубов, чтобы оставить следы. Он будет крепко держать за руку, пока они идут по улице, не обращая внимания на косые взгляды вокруг. Он отдаст свою куртку, если будет слишком холодно. Он сделает кучу кринжовых фоток вместо одной эстетичной, как просил Джисон, но эти фотографии из своего телефона никогда не удалит и поставит на фото контакта в своем телефоне. Джисон все еще пытается уговорить себя, что он ничего не ждет от Минхо. Именно поэтому сегодня, когда Феликс зовет его на что-то вроде двойного свидания на тусовке у Рюджин, Джисон соглашается. Потому что Феликс всегда встречается с кем-то, кто… Джисон не знает, как описать это одним словом. Лучше всего об этом скажет тот факт, что сегодня за Джисоном заезжают на машине. Нет, не так, как в тот раз, когда Чан забрал его с остановки на своей старой подержанной хонде, чтобы закинуть в универ. А так, что Джисону кажется своя толстовка совершенно неуместной, когда он залезает в черную ауди, пытаясь на испачкать кроссовками салон. Он благодарит себя хотя бы за то, что сегодня оделся в тотал блэк и подкрасил глаза. Незнакомых парней двое, на переднем пассажирском сидит Феликс, который тут же оборачивается и солнечно улыбается ему. Эта улыбка совершенно не подходит к блесткам на ключицах, которые просвечивают сквозь прозрачную водолазку под его кожаной курткой. Джисон здоровается со всеми и сразу обращает внимание на парня, который сидит с ним на заднем сидении. Его представили, как Минги, и Джисон точно знает, что он не из его лиги. Этот накачанный красавчик скорее подошел бы Феликсу или даже Хенджину, если бы это был его типаж. Но он подмигивает Джисону и почему-то заводит с ним разговор. Рюджин устраивает странные тусовки. У нее из колонок играет то альтернативный рок, то рэгги, то еще что-то андеграундное. На кухне можно найти веганские закуски, а она сама выглядит как те самые девчонки из двухтысячных, которых ты боишься, но безумно хочешь с ними дружить. Живот выглядывает у нее из-под короткой майки, когда она бросается обнимать Джисона и Феликса при встрече. Она зажигает благовония где-то в углу комнаты, Джисону кажется, что эта небольшая бутылка вермута, за которой они заехали по дороге, сделает его менее пьяным, чем запах сандала. По стене ползет небольшая звездочка от напольного диско-шара, который подстраивается ритмом под музыку, а Джисон пытается танцевать и одновременно привлекать к себе внимание Минги. Минги. Минги. Как же похоже на «Минхо». Нет, на сегодня никаких Минхо. Минги подходит к нему и стреляет своими темными глазами в его накрашенные. Джисон позволяет себе смеяться и расслабляться хотя бы в этот вечер. Позволяет не думать обо всем, что происходит с ним в последнее время. Старается просто жить. На самом деле вермут был не так уж и хорош. А от овощей Рюджин его немного подташнивает. Но ведь это не важно, правда? Они с Минги выходят на балкон, тот продолжает ему рассказывать, как ездил в разные города и кем работал. Он рассказывает про разных людей, Джисон все внимательно выслушивает. Правда непонятно, как это поможет ему не поцеловать этого красавчика прямо сейчас. Но он видит, что инициативы от парня не следует. Он уже давно перерос ту стадию, когда сам бросается на шею кому-то. Поэтому он стоит и смотрит на него. Ветер прохладно раздувает волосы. — Что чувствует человек, когда теряет все на свете? — спрашивает его Минги. — Все на свете? А так ли ему нужно было это «все»? — вопросом на вопрос отвечает Джисон. Не время для осмысленных ответов. Сейчас два часа ночи, он пьяный на балконе Рюджин, с парнем, которого видит впервые в жизни, и ему очень хочется вдохнуть чьего-нибудь сигаретного дыма в легкие. Он вспоминает, что курит в его окружении только Минхо. — Иногда кажется, что правда нужно. — Ну, раз нужно, то человек чувствует опустошение, — именно то, что он почувствовал, увидев сообщение Феликса «Минхо изменял тебе». Но это была не правда. — Ты чувствуешь опустошение сейчас? — спрашивает Джисон, чтобы хоть как-то поддержать этот бессмысленный разговор. — А ты? Джисон, давай зайдем внутрь, становится холодно, — он кивает в ответ. Рюджин отвлекает его предложением спеть в караоке, поэтому через секунду он уже забывает о своем потоке мыслей, который чуть не привел его к чему-то не очень приятному. Он вдыхает еще немного благовоний и падает на мягкий диван. Вокруг него ничего не происходит. До того момента, как все начинают собираться по домам. До того, как тот, с кем приехал Феликс, не предлагает довезти Джисона, а Минги начинает предлагать остаться лучше у них переночевать — эти двое парней живут вместе. Джисон понимает, что его баланс карты не выдержит поездку на такси до дома, поэтому соглашается на вариант «подвезти». Но этот вариант быстро становится недоступен. Он и сам не понял, как оказался на пороге светлой прихожей в квартиру двух парней, где он стоит вместе с Феликсом, который уже успел разуться. Он смотрит на Минги, который примерно на голову выше него, смотрит на Феликса, которого может назвать только предателем — они обсуждали этот вечер еще днем, он его заверил, что вечером Джисона довезут до его квартиры в целости, но вот он здесь, смотрит на улыбающегося Феликса, который вешается на своего нынешнего парня, смотрит на диван, который является единственным местом в этой квартире, где он может переночевать. Несомненно, на этом диване спать он будет сегодня не один. Он смотрит на Феликса и прощается со всеми, выходя на улицу под протесты двух парней, к числу которых не относится его друг. Такси стоит бесконечно дорого, но ничего другого ему не остается. И уже сидя на заднем сидении какого-то седана, он смотрит на водителя, который забрал его сегодня и думает о словах Феликса, которые тот сказал ему за пять минут до ухода. — Так ты не хочешь провести ночь с Минги? — Нет, Ликс! Ты же знаешь, меня никогда не привлекали парни на одну ночь. — Джи, но вы ведь можете просто спать рядом. Уверен, что ничего не будет, если ты просто откажешь ему. — Я не смогу… Я не… Слушай, что я скажу Минхо, если он вдруг спросит, где я ночевал сегодня? Ты же знаешь, что ему я не умею врать. — Так дело в Минхо? — Феликс улыбается слишком понимающей улыбкой. — Да не в нем дело, просто… Ни в чем. Я поеду домой. Джисон натягивает капюшон толстовки на глаза, желая скрыться от самого себя в этом жесте.

…

Отражение в зеркале встречает его не особо утешительным видом. Он вытаскивает из пачки ватный диск и принимается размазывать очищающее средство по коже так, словно бы вчера ночью он не потратил добрых пятнадцать минут на то же самое. Его отвлекает вибрация на телефоне. Минхо: Ты дома сегодня? Джисон смыкает брови на лбу, но старается не реагировать на это слишком ярко. Это просто Минхо. Это просто его недобывший, с которым они недавно попытались восстановить отношения, но ничего не вышло. Это просто Минхо, который хочет приехать сегодня. Джисон решает, что принять душ прямо сейчас абсолютно не помешает. — …а потом Феликс подставил меня, поэтому мне пришлось вызвать такси и поехать домой, — он сидит на диване, закутавшись в плед, потому что в квартире стало как-то совсем холодно. Минхо сидит совсем рядом с ним. Их колени едва не соприкасаются. — Я все эти две недели совсем не писал, прости. Подвернулась хорошая подработка, все время на нее уходило. — Не переживай, все окей, — Джисон закусывает губу так, чтобы это казалось естественно. Но на самом деле они оба знают, что Джисон хотел бы, чтобы Минхо писал ему чаще. — Ты все еще злишься на меня за прошлое? — с надеждой спрашивает Минхо. — Нет. — Джи, я бы пообещал, что никогда не сделаю тебе больно, но ты и сам знаешь, что тогда я тебе совру. — Тебе не нужно говорить мне этого, мы оба живые люди, и ты не сможешь не делать мне больно. Такой ты человек, — Минхо поворачивается к нему и Джисон снова не может прочитать, какие эмоции написаны на его лице. Как и всегда. — Иди сюда, — он раскрывает руки, чтобы Джисон сел рядом с ним, а затем обнимает. Джисон прижимает щеку к его шее и слышит размеренное дыхание Минхо. Этот звук почему-то позволяет ему расслабиться. Когда он обнимает его, становится так комфортно, что Джисон не разрешает себе даже задумываться о том, как заставлял себя чувствовать по отношению к Минхо. — Я так надеюсь, что ты веришь мне. После всего. И я помню, что ты сказал тогда: «Если ты врешь мне, Минхо, тебе придется мириться с этим самому, смотреть мне в глаза и дальше, зная правду, сможешь ли ты сделать это?» Я бы не смог смириться с тем, что соврал тебе. И я бы никогда не изменил тебе. Особенно зная твое прошлое. И учитывая, что мне тоже изменяли. Прости меня за то, что тебе пришлось пережить все это из-за меня. Прости, что сразу не рассказал. Джисон вновь чувствует влагу на своих глазах, но ему кажется, что это слезы очищения. Он не хочет плакать сейчас, поэтому просто часто-часто моргает, чтобы спрятать это. Но он поднимает голову и встречается взглядом с такими же влажными глазами Минхо. Страх отвержения был настолько сильным, что породил диссонанс внутри него. Сейчас в руках самого близкого ему человека он чувствовал все спокойствие этого мира, но в то же время ему кажется, что Минхо так далеко от него, что в любой момент может просто исчезнуть. Поэтому все, что может сейчас Джисон — это потянуться вперед и наклонить голову. Сухие губы мягко прикасаются к влажным губам напротив, а в ушах звенит тишина. Пальцы Минхо запутываются в его немного влажных волосах на затылке, Джисон немного неуклюже перелезает на его колени и прижимается ближе, отрываясь от поцелуя. Минхо обнимает его и сцепляет пальцы за спиной, немного поглаживая лопатки. — Джисон, твои слова ведь еще в силе? — Какие? — он сказал так много, что совсем не знает, что имеет в виду Минхо, но продолжает теребить в руках край толстовки Минхо, спокойно вдыхая запах теплоты. — Про отношения. Ты бы хотел встречаться со мной? — Джисон сжимает в руках ткань, которую перебирал и замирает в неверии. Он решает, стоит ли ему посмотреть в глаза Минхо сейчас или стыдливо уткнуться тому в шею. И из двух вариантов он все же выбирает второй. Тихо промычав что-то в ответ, он прижимает нос к теплой коже. Минхо не устраивает такой ответ. Потому что он тянет его от себя и смотрит прямо в глаза, зрачки бегают от одной радужки Джисона к другой. Джисон даже не моргает. Он смотрит на него и на его губы и не может выговорить ни слова. Поэтому он просто кивает. Но после этого не может даже сдержать улыбки. Минхо улыбается тоже. Он целует его, вновь притягивая к себе. Руки спускаются на талию и залезают под толстовку, даря теплые прикосновения голой коже. Джисон мычит в поцелуй и тянется назад, чтобы вытащить их из-под толстовки, переплести пальцы со своими и прижать к дивану, пока Минхо будет хихикать в ответ на этот жест, не прерывая поцелуя. Пройдет еще много времени до того момента, как Джисон сможет принять, что он любит Минхо. Пройдет еще много ссор перед тем, как Минхо начнет меняться для Джисона, а тот начнет это замечать. Но пройдет совсем немного до того, как они оба поймут, что начать отношения друг с другом — было их лучшим решением. Через несколько дней после этого Феликс скажет Джисону, что Минги уехал из города, и вообще был не лучшим вариантом для него. С Хенджином Джисон перестанет общаться примерно через год после этого. А через два месяца после этого дня Минхо предложит Джисону переехать к нему. Они забудут дату начала собственных отношений, поэтому договорятся на самое удобное для них число и каждую годовщину будут устраивать такие романтичные свидания, какие только захочет Джисон.