Сгорел сарай - гори и хата!

«И как мы до такого докатились?» — было первой и единственной мыслью при пробуждении. И все бы ничего, вот только эта мысль приходила ему в голову уже не раз и не два. Даже когда обстановка стала уже привычной, и, просыпаясь, Лешка не порывался бежать куда подальше. Проснуться утром в незнакомой обстановке отнюдь не было обыденностью для Карпатского князя. Лет пять назад, когда он был еще зеленым юнцом, Леша по пьяни (или не очень) мог и уцепиться за очередную юбку в порыве глубочайшей страсти (что сходила на нет уже к утру и велела бежать от своей ночной подружки куда глаза глядят). Но теперь, будучи взрослым уважаемым человеком, лезть под каждую встречную юбку было как-то не комильфо. Женщины, конечно, не брезговали сами вешаться на перспективного жениха (даже если тот не был от этого в восторге), но их исправно отпугивала Таня. Или уже не Таня, а Каве. Вот же ведьма! Во всех возможных смыслах этого слова. Эта прохвостка словно приворожила его. Но не магией, а своей красотой да лихостью. И на язык остра, и в драке наваляет кому хочешь, даже без браслета. То ли мечта, то ли страшный сон. Но то ли они друг другу не подошли, то ли любить Танька не умела (не зря же столько лет холостячкой ходила), да только у них так и не склеилось. Лешка, конечно, склонялась к первому варианту. Все же они остались в хороший отношениях и дружили. Настолько насколько возможно, так что говорить плохо про девушку не хотелось. К тому же, кажется, любить она не умела именно мужчин — только охмурять и мотать нервы. По секрету — от той же Тани — Вордак знал, что у Каве в Чародоле завелась не менее горячая, чем она сама, подружка. А может и не одна. И с этой подружкой, у Каве все было даже слишком хорошо. Прямо по подружески. Лешка — когда был еще просто Лешкой — конечно, слышал о том, что женщины порой чуть ли не оргии между собой устраивают. Причем по поводу и без. Ладно бы какой обряд, но просто так шабаш собирать, чтобы, извините, потрахаться. Да еще и без мужчин! Это было вне его понимания. Ну представить только — собирается он на встречу с толпой мужиков, с которыми он будет залезать не на женщин, а друг на друга. Нет, слишком жутко. В настоящем его положении говорить об этом, правда, было несколько кощунственно, но до такого уровня толерантности Вордак пока не дожил. А Таньке вот все нравилось. Хотя в компании дам Лешке и самому нравилось. Но разве Таня не должна была выбрать несколько иной расклад? Ну тот, который не нравился самому Леше? Он бы сказал, что у Тани мужчин настоящих не было. Хороших. Но ведь он у нее был, а она все равно ушла. Разлюбила его. Он поверил, что разлюбила. Что когда-то все же было это «любила». Отпускать ее больно, очень больно. Словно пытаешься от собственной личности кусок оттяпать и забыть, а не с другим человеком прощаешься. Они не были вместе долго, но они долго к этому шли. Шли очень упорно, через множество препятствий. И когда пришли, должны были наконец успокоиться и просто жить. Но оказалось, что просто «жить» Каве скучно. Ей нравились азарт и адреналин, а Лешке хотелось простого человеческого — отдохнуть от всего этого, ему адреналина хватило. Вот и вышло, что Таню он тянул назад, не давая ей разгуляться, а она его вперед в гущу событий, в которых он захлебывался. Девушка честно пыталась его понять, но проводить время, сидя дома ей не нравилось. «Запертая» в четырех стенах, Каве бесилась. Они много ругались, но в конце концов разум взял вверх над чувствами, и они просто поговорили. Поговорили и решили расстаться. Таня насовсем уехала в Чародол, а Лешка остался в Карпатах, править. Не то чтобы жизнь Карпатского князя можно было назвать спокойной, но ничего сверх меры от него не требовалось. А еще он мог устраивать все мероприятия у себя дома и никуда не выходить лишний раз. А еще он мог послать всех, кто ему надоедал. Иногда прямее некуда. И был только один человек, которого послать он не мог как бы ни хотел. Вернее посылать-то его он как раз мог сколько душе угодно, да только тот не спешил уходить. Даже сейчас. Рик Стригой, Чародольский князь. Люди поумнее Лешки на него и взглянуть в упор не решились бы, но Вордак самым умным никогда не был. А вот дерзким да. Он привык к Стригою, который вечно ошивался около Каве, который язвил, злился, но не вредил. С которым они сотрудничали как Князья, и который навязался быть его учителем. Зачем-то. Вот и не скучно ему было? Хотя нет, с Лешкой точно не было, Стригой вечно потешался над ним. Учил, и учил хорошо, но из каждого урока делал представление для себя любимого. Ждал что ли, когда Лешка откажется? Или свихнется с ним за компанию? Вероятно второе. Первое ему ни к чему, он же сам предложил. Сказал, ему «нужно». А то учитель заклюет. В самом прямом смысле. Ох уж это учитель Рика. За время учебы Вордак наслушался историй о нем. Так что, кажется, знал его лучше, чем собственного учителя. Хотя ни разу не видел. Филин не спешил показываться ему на глаза. Хотя Лешка был уверен — он за ними наблюдает. На самом деле Стригой признался, что ему проводили уроки в той же манере, и он хочет отыграться. Естественно на своем бывшем сопернике. «БЫВШЕМ» Чародольский князь выделял особенно четко, подчеркивая, что сейчас у него никаких претензий к Вордаку нет. Как ни странно, они даже стали приятелями, если не друзьями. Возможно, Рику действительно не хватало кого-то, кто будет выслушивать его многочисленные истории, скопившиеся за множество лет. Что-что, а молчуном он никогда не был, и скромности ему было не занимать. Стригой явно любил, когда его слушают, желательно с открытым ртом. Вордак считал, что не ведет себя настолько тщеславно, но не осуждал. Да и не мог не согласиться, что править — да и все, что угодно делать в одиночку, как это из года в год делал Рик Стригой — тяжело. Хочется иметь хоть какую-то отдушину. Изначально Лешке приходилось слушать просто потому, что он не мог отказаться (не уши же зажимать), но со временем он проникся. И начал не только кивать и хмыкать, но и делиться собственными историями. В конце концов в чем-то они и правда были схожи — это признавал даже сам Чародольский князь — и потому могли понять друг друга. Так вышло, что историю с Таней они прожили вместе. И Лешино с ней расставание тоже. Стригой не интересовался жизнью Карпатской ведьмы, но интересовался жизнью своего ученика. А поскольку одно от другого до поры до времени было неотделимо, знал он все и про всех. Изначально Вордак решил, что Стригой возобновит охоту за Таней тотчас же. Особенно, когда на рассказ о расставании тот выдал, странненько ухмыляясь: — Значит у меня все же есть шанс, — и от его улыбки даже Лешке стало не по себе. Но он не был против. Может в этот раз и ему выдастся случай посмеяться. Но Рик снова его удивил. Когда Лешка пожелал ему удачи в попытках охомутать Таню, тот заявил, что собирается позвать на свидание вовсе не Таню. А самого Вордака. Тот от неожиданности чуть не подавился чаем. Пить что-то крепче Рик ему не позволил даже в виде исключения. Агитируя тем, что разум Князя всегда должен быть чист и ничем не затуманен. Пришлось давиться отваром из мать-и-мачехи. Кое-как откашлявшись, Леша все же смог поинтересоваться, по какому поводу спятил Чародольский князь. Неужто от счастья? Или это он так неудачно подшутить решил? Выяснилось, что — слава Карпатам — предложение было все же не полностью серьезным. Тот решил таким интересным образом насолить своему учителю (и тут это филин), который точно заставит Стригоя побегать за Таней, когда обо всем узнает. Вот только бегать ни за кем Рик уже не собирался, остыл. А тут такая возможность разыграть скандал, да еще и политический союз под шумок заключить (выгодно да еще и весело). Ну и разойтись, наверное, когда наскучит народ пугать. Складывалось впечатление, что Стригой долго над этим думал. По крайней мере аргументы у него были весомые. И много. Лешке в конце концов пришлось поддаться. К тому же, он и сам решил, что это будет весьма забавно. Танька променяла его на лифчики и мягкие бедра, а он ее на Чародольского князя, хотя все должно было быть наоборот. С того момента Рик Стригой начал вести себя рядом с Вордаком как настоящий джентльмен, а не его строгий саркастичный учитель. То и дело норовя при этом показаться кому-то на глаза. То любопытной прислуге, то гостям, а то и случайным встречным. Даже в гости пригласил под предлогом обучения, где продолжил делать все тоже самое, но уже на глазах своего народа, плодя сотни сплетен. И надо сказать, что в Чародоле это сработало гораздо лучше. Уже на второй день весь народ обсуждал попытки своего правителя по охмурению Карпатского князя. На родине Леши пока с этим было туго. То ли намеки Стригоя оказались для них черезчур тонкими, то ли тот им просто не нравился, и они ушли в тотальное отрицание. Но слухи пошли скорее о странном поведении Рика, чем о его намерениях. Поняв это, тот решил брать быка за рога, а Лешу за руку — и пригласил его на очередном балу танцевать, да так и кружил в вальсах и польке весь вечер. Вордак в ответ старался выглядеть радостным и влюбленным до безумия. И в конце опустился до того, чтобы поцеловать руку Стригоя в благодарность за танец. А затем выбежать держа его за эту самую руку прямиком из зала, скрываясь в темных коридорах, чтобы… люди наконец начали судачить о них и в Карпатах. Вот это уже произвело фурор в обществе. Его пытались расспросить и проверить, не одурманил ли его Чародольский князь, но никак не могли застать врасплох, благодаря этому самому князю. Рик, как сторожевой пес, не отходил от Вордака ни на шаг, отпугивая одним взглядом слишком сердобольных и озабоченных подданных. Поддерживая легенду, Леша — со своим немалым ростом — умудрялся прятаться у него за спиной и втихомолку давиться смехом, пока тот не одерживал вверх и не летел вдогонку убегающему гостю. Вордак не мог не согласиться, что ему было не только весело, но и спокойно с Риком. Он словно наконец обрел ту тишину, что так отчаянно пытался поймать с Каве. Стригой был авантюристом и только так гонял ученика на тренировках, но он не был против в свободное время отдохнуть на террасе, прогуляться по саду и завершить тяжелый день чашечкой чая, сидя перед камином в уютной гостиной. Леше это нравилось. Когда же в нем самом просыпался дух авантюризма, он был не против устроить со Стригоем родео на платенниках, погонять медведей или напугать пару слишком далеко заблудших туристов, как какой-нибудь десятилетний мальчишка. Также он был не против сходить в поход, в музей или даже в кино. Видеть Рика одетым в одежды обывателей, уплетающим попкорн в темном зале, было по меньшей мере странно, но Стригой из раза в раз соглашался даже на такие развлечения, и Лешке это почему-то нравилось. Внезапно пришло осознание, что и именно так он видел настоящую дружбу. Кто же знал, что такую близость он почувствует с бывшим злейшим врагом. Или соперником? Вордак мог сказать, что, хоть у них и были разногласия, Рик был умным взрослым мужчиной, не лез на рожон и не строил козней почем зря. И с ним не так уж сложно было сойтись. Что об этом думал сам Рик, он, конечно же, не знал. Творящееся в головах у Чародольский князей было для него загадкой. Он все еще считал, что обычным людям — даже другим князьям — таких, как они, не понять. Может быть его в детстве беленой обкормили? Тем временем Стригой продолжал гнуть свою линию, они уже в открытую уделяли повышенное внимание друг другу на публике, выставляя на показ природу своих (взаимо)отношений. Все зашло настолько далеко, что даже Чарлин начал следить за ними пристальнее. Все это время Рик или избегал его, или уходил от объяснений, давая простор воображению, так сказать. В итоге добился он того, что старый филин начал следить за ними практически неотрывно, разве что свечку не держал. Тогда уже Лешка решил взять все в свои руки. Однажды, когда они в очередной раз прогуливались по парку, и Вордак в очередной раз заметил слишком уж пристальный взгляд немигающих желтых глаз, поймав этот взгляд, Лешка хитро подмигнул. А потом внезапно мягко, почти нежно, остановил попутчика, заставив обернуться. Притянув за ворот, он заставил Рика встать ближе, почти в плотную. Между их лицами оставалось всего несколько сантиметров. Стригой смотрел недоуменно, но не отодвигался, так и застыв на месте. Собрав волю в кулак, Вордак все же завершил начатое: прикрыв глаза, он сократил расстояние между их лицами до нуля, прислонив свои губы к чужим. Он, конечно, знал, что вечность так стоять не выйдет, поэтому все же начал шевелиться, постепенно углубляя поцелуй. Чародолец едва заметно ухмыльнулся, а затем ответил на поцелуй, приобнимая партнера за поясницу. Сначала Лешка пытался представить на месте Стригоя какую-нибудь, пусть и не фигуристую, но привлекательную девушку. Но в голову лезла только Каве, образ которой уже осточертел. Даже в видениях она, чмокнув на прощание, убегала развлекаться с другими девицами. Отнюдь не невинно. Может быть именно злость на Таньку заставила Вордака вернуться в реальность, вспомнив, где он и с кем. Размеренные поцелуи Чародольского князя отличались от страстных Танькиных. Леша никогда не был против, в нем самом кровь от ее вида бурлила, но сейчас — на контрасте — поцелуи Рика ощущались весомее. Как обещание, как надежность, как твердая уверенность в том, что происходящее сейчас не забудется на завтра. А ведь это всего лишь шутка, Леша был уверен, что Рик догадывается, для кого они играют. Рик, конечно, догадывался. Он знал, что Чарлин следил за ними, что следит прямо сейчас. Он понимал злость Лешки и его вспыльчивость, и в этот раз даже одобрял. Ему нравилась игра. Пожалуй, ему даже нравилось целовать Карпатского князя. Уже не юноша, но молодой мужчина, в его теле ревела сила, порожденная упрямством и могучей волей. Этот человек определенно был интересен. С ним стоило поиграть еще. Старый филин от продемонстрированного ему зрелища был едва ли не в восторге. Он не верил, что у его ученика могут быть серьезные планы на мальчишку, но, глядя на столь интимное зрелище, которым тот явно наслаждался (может быть даже больше, чем хотел показать), позволил огоньку надежды вспыхнуть в своей душе. Он будет рад, если его ученик так удачно заключит брак. Стригой планировал еще подразнить учителя, но тот в прямом смысле прижал его к стенке, не позволяя сбежать. Рик с восторгом предвкушал гневную тираду учителя о собственной глупости и безрассудстве, вот только вместо этого все, что он получил было «совет вам да любовь, дети мои!» Что, конечно, не могло не удивить. Видя недоумение ученика, Чарлин объяснил, что распекать он совершенно не собирается и считает Алексея Вордака, князя Карпатского, отличной партией для своего ученика. Из своих наблюдений Чарлин выявил, что тот умен, умеет брать на себя ответственность, силен и учится всему буквально на лету. Да, излишне горяч, но это лишь шлейф юношеского максимализма, как и крутой нрав. Колдун был уверен, что Стригой еще воспитает его под себя. И может быть, совсем капельку, перевоспитается сам. Все-таки у Вордака достаточно сильный характер, чтобы противостоять Чародольскому князю. И упорства не занимать. Именно таким видел Чарлин идеального спутника для своего ученика. Тем и зацепила его ведьма Каве. Но раз уж та решила идти другой дорожкой, так пусть и стелется она ей скатертью. А ученику любимому пассию и получше подобрать можно. А кто же лучше и достойнее второго волшебного князя? Стригой, честно, был ошеломлен, но быстро принял правила игры и начал нахваливать Лешку. Подумать только — им удалось обдурить самого Чарлина! Вот только хорошо смеется тот, кто смеется последним. Слова учителя зародили в голове Чародольского князя зерно сомнений. Он редко ошибался, но сейчас он уже не был уверен в том, что сможет бросить. Притворство, игру. Лешу. Вордак и до начала их «отношений» вызывал некоторого рода сомнения. А в процессе Стригой и вовсе убедился в том, что привязался к мальчишке. Наверное, также к нему был привязан Чарлин. С Лешей было на удивление легко и Рик мог не бояться показать всех своих тараканов. Удивительным было и то, как скоро он принял ученика как равного себе. Может быть, в этот момент уже стоило сорваться и бежать? Прервать весь спектакль на корню? Но чувство симпатии и влюбленности было ему не чуждо, как и чувство одиночества. Он уже отпустил Таню. И тогда не ошибся, но повторять такие фокусы дважды он не станет. Ему не чуждо было испытывать симпатию к мужчинам. Так почему бы и не рискнуть? Разбитого сердца он не боялся, предательства — может быть. Но что-то подсказывало, что Вордак достаточно умен, чтобы это не делать. Если он откажет, то откажет с честью. Рик не пылал к нему той же страстью, которой был когда-то пленен с Каве. Чувства — какие бы то ни было — к Леше были совсем иными. Как свежий ветерок, как нежные солнечные лучи на закате, как легкий прилив в тихой гавани. Словно он и был этой самой тихой гаванью для Рика. Даже неосознанно. Лешка ждал с нетерпением, надеясь услышать о том, как старый Чарлин вышел из себя, глядя на их. Чего он не ожидал, так это Рика, заявившегося спозаранку и с совершенно серьезным видом предложившего заключить официальный брак. По-настоящему, со всеми из него вытекающими.В этот момент Лешка подумал, что, похоже, все-таки доигрался. Нет, сначала он, естественно, решил, что чародолец спятил. Снова. Потом, что неудачно шутит. Но тот никак не прекращал, и Вордаку пришлось поверить. — С чего бы? — спросил он. — Ты рехнулся? Тебя опоили? Учитель тебя заколдовал? Мы не собирались заходить настолько далеко. — У тебя есть кто-то, кроме меня, с кем бы ты хотел провести свое долго и счастливо? — язвительно поинтересовался Рик. — С собой! — в том же тоне ответил Вордак. На красавиц его пока и правда не тянуло. От слова совсем. Но он считал, что ему можно с этим и не торопиться. Когда-нибудь — авось — найдется «та самая». А пока ему было хорошо и так. — Я же не собираюсь похитить тебя как принцессу и запереть в своем страшном черном замке. Будешь жить как жил, просто в браке. — Так зачем оно тогда вообще нужно? Только ради политики? Союзы заключаются и без брака. — Но брачные самые сильные. — ухмыльнулся Стригой. — Просто подумай об этом. — И тебе не хочется женщину? Или собираешься бегать налево? — первый вопрос был вполне серьезным, а вот второй уже был продиктован воспаленным мозгом как попытка защититься. — Я и без женщин живу прекрасно. Я в целом самодостаточен. — хвастливо объявил чародолец. — Но, если ты меришь по себе и тебе непременно нужна женщина, я не против. Конечно, я буду расстроен, но как-нибудь переживу. — Да не нужна мне женщина! Мне вообще… — «никто не нужен» хотел выкрикнуть он, но слова застряли в горле. Было ли это правдой? Думая о том, что ему хорошо и «так», Вордак вообще-то имел ввиду одному. Вот только был ли он один? Таня, конечно, его бросила, причем самым бессовестным образом. Но все это время рядом с ним был Рик. Не лучшая эмоциональная поддержка, но тот, кто выбьет из тебя всю дурь подчистую. Убегая по лесу от гигантской взбешенной шушеры, не то чтобы есть время думать о болезненном расставании. Вот Лешка и не думал. А даже когда пытался жаловаться, Рик с легкостью переводил его гнев на себя, заявляя, что Таня сделала все правильно, выбрав вместо него девчонку. Вот и выходило, что один-то он и не был. Все время с Риком. И это было хорошо, это было комфортно. Но брак? Что практически обязывает к отношениям, настоящим — каким-никаким — а не напоказ. Лешка был не в курсе предпочтений Рика. И — в целом — не имел ничего против, какими бы они ни были. Пусть охмуряет кого хочет. Но он-то! Ну не мог он представить себя в здравом уме и светлой памяти в отношениях с другим мужчиной. Был бы Рик девицей, он бы, может быть, и соблазнился. И согласился, ведь вариант-то не плохой. Но чародолец — мужчина. И ни его, ни его учителя это видимо вообще не смущало. Не то чтобы однополые отношения между магами были диковинкой, были и древние ритуалы, и даже традиции, основанные именно на такой связи, но они были в прошлом. Сейчас все было сугубо добровольно. Все же у каждого были свои тараканы в голове, рулящие и решающие, в чью постель лезть, а в чью не стоит. Лешкины тараканы, похоже, были староваты для экспериментов. Поняв, что молчание затянулось, он все же собрал остатки мозга в кучку и заставил себя выдать что-то хотя бы отдаленно осмысленное: — Если позже мы решим развестись, это будет воспринято как политический конфликт. — Во-первых, мы не собираемся разводиться. Во-вторых, мы сможем подготовить публику, если это будет нужно. — звучало весомо. — Но возвращаясь к первому, мы не собираемся разводиться. Я вообще-то хороший партнер. — добавил он самодовольно. Чем чуть благополучно не запустил истерику Лешки по третьему кругу. Вордаку хотелось в очередной раз напомнить, что даже, если Стригой не собирается жениться, его можно и пощадить. Карпатский князь не отчаивался найти в будущем достойную жену. Но мозг зацепился за последние слова Рика. В чем он там хорош? В язвительности? Надоедливости? Подколках? Определенно да. А еще в решительности. Упорстве. Прозорливости. Справедливости. И, может быть, совсем немного в эмпатии. По крайней мере он всегда знал, как отвлечь Лешку от плохих мыслей, пусть и своеобразно. Да и шутки у него бывали смешными. Если бы Вордак встретил девушку, с которой ему было также хорошо, как с Риком, он бы точно на ней женился. Так почему бы не послать всех чертей к лешему и не устроить тараканам в голове революцию? — Хорошо. — огласил он наконец свой вердикт. — Мы поженимся. Это, как потом сказал Рик, стало спусковым крючком. Этаким катализатором страсти, что так долго копилась в недрах сознания. «Поженимся» звучало тепло и по-домашнему, не как претенциозное «вступим в брак», и Стригой понял, что с Лешей хочет именно пожениться. Сам Вордак тогда, если честно, ничего не понял и очнулся уже втянутым в неспешный, но глубокий поцелуй. В этот раз инициатором был Рик. И он не стал вырываться, расслабляясь и отвечая в той же неспешной манере. Наверное именно тогда Лешка почувствовал отголоски теплого возбуждения у себя в животе. Он позволил себе обмякнуть и наслаждаться, провести руками по чужим плечам и зарыться в волосы, проявить немного силы и подчинить. И все это было приятно. Наверное это тот самый момент, когда понимаешь, что зря так отчаянно сопротивлялся. Даже как-то жалеешь, что не попробовал раньше. Хотя раньше пробовать было не с кем — Леша был уверен — никто, кроме Рика, не вызовет в нем тех же чувств. В тот день они определили, что у них действительно отношения. И не потому, что надо, а потому, что хочется. Поведение Рика не изменилось, разве что касаний стало только больше. Изменилась реакция Лешки. Теперь все это было действительно романтично, и он плыл как школьник на первом свидании. Внимание было приятно — девушки чаще всего требовали внимания только к себе, и теперь он их понял. Но ему хотелось дать тоже самое взамен, и он старался. Рику, когда тот говорил, что доволен всем сверх меры, очень хотелось верить. Его состояние стало для Вордака важным, и потому хотелось сделать его счастливым. Да, ну и кошмар... Все это действительно было странно. Но предрассудки постепенно рассеивались в его голове. Жить становилось проще изо дня в день, так что Лешка позволил наконец себе просто жить. И мир словно перевернулся, окрасившись яркими красками. Жить — оказалось очень хорошо. Даже то, что раньше приносило лишь головную боль и жуткую усталость к вечеру, больше не казалось неподъемной ношей. Груза ответственности никто не снимал, но поддержка Рика ощущалась как подставленное плечо, перенявшее часть веса на себя. Хотя помогал он всегда только советом. Удивительным казалось то, что и сам чародолец словно стал мягче. Он также нещадно гонял Лешку на занятиях, но больше не отказывался от Лешиных попыток поддержать, принимая все, что мог дать Вордак. Лешка не знал, что чувствует Таня, целуя девушек, может быть, ей нравилось подчинять, или наоборот, растворяться в их мягкости, но сам Вордак понял, что ему нравится чужая сила. Иногда было приятно ее ломать, иногда подчиняться, но абсолютно всегда было приятно ее чувствовать. Леша был уверен, что мог раствориться в ней. Теперь уже неудивительным казалось, что он первым уложил Рика в кровать. Он просто всегда был жадным, а Рика совсем не мог упустить. Хотелось быть ближе, чувствовать, и чувствовать больше. И он с уверенностью мог сказать, такой страсти в нем не вызывала ни одна девушка. Горячие прикосновения рук, контакт кожа к коже, пылающие губы повсюду. Ни одна девушка не ласкала его так. Девушки вообще проявляли инициативу только до тех пор, пока на них была одежда, после — делай все сам, господин. Наверное, не удивительно, что с Риком было иначе. Никто не пытался заставить второго сделать всю работу, они отдавались процессу одинакого. Непривычно было, но неприятно ни разу. Возможно, лишь перейдя эту грань, Леша окончательно признался, что влюблен. Что любит. И это серьезно. Ему все нравилось, он не хотел больше менять эту часть своей жизни. Хотя до сих пор, порой, просыпаясь после очередной бурной ночки в Чародольском замке, он хотел спросить себя:«И как мы до такого докатились?..»