Молчание – золото

Пустота. Буквально ничего. Чувство умиротворение? Отсутствие всего — причина для того, чтобы ни о чем не думать. Не беспокоиться. Истинные моменты, когда Джон может расслабиться. JDH просто плавал по ней. Словно истинный междумирец, ловя комфорт и общность с буквально ничем, он барахтался в этой бескрайней пустоте, лежа на спине звездочкой и в принципе наслаждаясь моментом. Пусть в голову и лезут навязчивые мысли, не желающие оставаться в стороне, ученый в состоянии справиться с ними и отпустить. Но в один момент ощущение холода заставляет потерять комфорт и равновесие, вызывая дрожь и раздражительность. Ноги вдруг будто начали тонуть в трясине, ощущение мерзлоты усилилось в разы. Дыхание сперло и сильный свет ударил в глаза. Он проснулся. Глаза, после созерцания пустоты, не были готовы к сверкающим сумерками сонного измерения. Но, помимо этого, в уши резко ударил оглушающий белый шум. Подняв голову, на которой отпечатался грифель с страниц блокнота, наконец прислушавшись, он только через несколько секунд понял, что это дождь. Первый этаж замка затопило на пару сантиметров, образовывая неглубокие лужи. — Что за… Лололошка? — осознание пришло так же быстро, как и удивление. JDH редко в себе сомневается и это не был один из таких моментов. Не веря своим ушам, мысленно надеясь, что это просто сон, ученый, прихватив с собой блокнот и пряча его в пиджаке, поспешил выйти на улицу. Хватило шага выйти за пределы замка на мост, как все неверие растворилось. На его плечи и голову каплями устремлялся моросящий дождь и изредка нежно ложились снежинки. Подняв глаза Джон рассмотрел огромные тучи, которые заслоняли фиолетовые сумерки. От осознания поисходящего его пробила дрожь. Само по себе непонимание ситуации всегда бесило Джона, заставляя иногда идти на риск необдуманных решений. Ему надоело, что Лололошка так убивается из-за этого всего. Все это было неправильным и не свойственным ему, сознание и характер Харриса лишь пагубно влияют на него, и сам факт этого заставляет ученого злиться не только на всю ситуацию, но и на себя. Отрекая важность собственных эмоций, он умел чувствовать важность эмоций других. Но сугубо тех людей, которых выбирал сам. Одним словом – полезных. Но здесь было еще что-то кроме раздражения. Беспокойство. Именно оно сейчас заставляет его ноги двигаться и нести его к сарайчику его альтер эго. Уже промокнув почти насквозь, тот встал под небольшой навес чужого дома, примечая, что у пристройки появился дымоход, откуда слабым столбом возвышались серые клубни дыма. Постучав, ему почти сразу открыли дверь. — Джон? Тебе что-то нужно? — вопросительно наклонив голову, Ло не торопился пускать того в дом, оставляя дверь приоткрытой и лишь выглядывая из-за нее. — Да. Твой гребанный дождь затопил мой неотапливаемый замок. Ты собираешься с этим что-то делать? — скрестив руки на груди, JDH мысленно презирал всю эту ситуацию. Сейчас стоит перед своим добрым близнецом как мокрая шавка. Но меж этим, ученый сквозь тонированные стекла всматривался в его состояние, благо лицо Лололошки в этот раз не было прикрыто очками. Синяки под глазами, растрепанное гнездо вместо какого-то подобия на прическу, и измазанные руки и лицо в саже. После вопроса было видно, как хозяин сна нахмурился. Еще недавно это было чем-то новым, но сейчас это яркий предвестник проявления характера Джона внутри. — Если тебе что-то не нравится — выметайся, — повторяя недавнюю фразу самого Харриса, это выглядело еще более печально для всей ситуации в целом. Джон понимал, что Ло сам не в состоянии контролировать погоду во сне. Он просто не умеет и не знает как это делать, но вопрос JDH отлично заставил Лололошку самого это признать, являя истинное состояние хозяина сна. — Ранишь в самое сердце, симпапусик. Давай мы пойдем к тебе в дом, я отогреюсь и мы предотвратим всемирный потоп и все будут в плюсе, — уже делая шаг в сторону двери и берясь за ручку, чтобы ее полноценно открыть, Джон почувствовал сопротивление. — Если потоп и будет, то только из-за тебя. Я не собираюсь вновь слушать твои оскорбления и нравоучения, — уже потянувшись закрыть дверь, Харрис схватился за бок двери, притягивая ее на себя. — Ладно-ладно, постой! Если я вообще ничего говорить не буду? — выпалив первое, что пришло в голову, ученый смог убедить Ло остановится. — Совсем? — с неверием в голосе, Лололошка прищурился, пытаясь разглядеть, что там находится под солнцезащитными очками. — Красотка, не заставляй меня сомневаться в твоем слухе. Сколько мне еще раз повторить, что я никогда не вру? Я клянусь, что не скажу ни слова в пределах твоего дома в течении суток, пока сам не попросишь, — в ответ Ло лишь потупил взгляд, будто бы обдумывая все. Но хватило 20 секунд, как тот кивнул и открыл дверь, впуская оранжевого, мысленно молясь, чтобы он не пожалел об этом хотя-бы в ближайшие 20 минут. Харрис стесняться не стал, улыбнувшись в манере победителя, решил не проверять терпение Лололошки и сразу же вошел. К его удивлению сарайчик был слегка переделан. На полу появился ковер, все дыры и недочеты были заделаны, а в углу, где были сундуки, красовался кирпичный камин, в котором тихо потрескивали бревна. — Зачем ты вообще приперся…? Не понимаю, — потирая переносицу, Лололошка кинул взгляд на Харриса, который лишь пожал плечами и поторопился усесться у камина, снимая с себя промокший пиджак и обувь. С громким вздохом Ло не нашел ничего лучше, чем просто продолжить заниматься тем, чем он занимался до этого. Прокрастинировать. Буквально упав на кровать на живот, Ло повернул голову так, чтобы наблюдать за ученым. Пусть тот в основном вызывал раздражение, обещание оранжевого не давало покоя. Сам факт. JDH перестал болтать? Сам? Загадка человечества, а не мироходец. Тяжело выдохнув, Ло лишь поник, прислушиваясь к шуму дождя, который не может заглушить даже треск камина. Но в один момент он начинает слышать еще один звук. Тихий скрежет, словно перо по бумаге, неохотно звучал в унисон камину. И ведь верно, присмотревшись, Лололошка увидел в чужих руках блокнот и карандаш. Приподнявшись на локтях от внезапно вспыхнувшего интереса, он увидел, как его злое альтер эго что-то рисует. Не пишет, а именно рисует. С его места можно было разглядеть лишь силуэт какой-то персоны. Любопытство пересилило лень и заставило мироходца встать с кровати. Ло неспешным шагом, будто не веря, направился к объятому светом Джону. Аккуратно усевшись рядом Лололошка придвинулся, наклоняя голову, чтобы лучше рассмотреть что же все-таки рисует его злое альтер эго. Джон определенно это заметил. Было видно как взгляд метнулся в сторону Ло и сразу обратно к бумаге. Никак не скрываясь, JDH будто специально повернулся чутка боком к Лололошке, дабы тому было лучше видно, что на бумаге. Рисунок выполненный чисто карандашом и растушевкой складывался в лицо... Харриса? Лололошки? Непонимающе наклонив голову, на его немые вопросы был дан моментальный ответ, как только под правым глазом на нарисованном лице появился небольшой рубцовый шрамик. Лицо выражало усталость, что отлично было видно не смотря на сокрытие половины лица очками. — Это я? — будто не веря своим глазам, Лололошка обратился к Харрису. А тот лишь кротко кивнул, никак не отвлекаясь от рисунка, — Я не знал, что ты умеешь рисовать… Сначала JDH потупил взгляд, остановив процесс рисования. Подумав пару секунд, в уголке страницы, тот начал выписывать слова, а блокнот был приподнят ближе к Лололошке. — [Это полезный навык для ученого], — вроде бы пять слов, но ответили на все вопросы. Лололошка почувствовал, как в теле прошлась слабая дрожь. Было необычно, что мироходец сделал ему записку на бумаге, будто бы они какие-то школьники и соседи по парте. Очень неожиданно… Но как будто бы, а как по другому ему общаться, если не голосом? Тусклое освещение от камина постоянно танцевало на бумаге, заставляя чутка рябить в глазах. Но это походу не беспокоило оранжевого, ведь не смотря на это получался очень даже четкий и детальный рисунок. Вся комната была во тьме и освещением выступали лишь масляные фонари раскиданные по разным углам помещения и сам камин. Наблюдать за тем, как Джон рисует было... интересно. Особенно как рисует самого Лололошку. Последний практически не отрывал взгляда от рисунка, будто не желая ничего пропустить. Некая методичность процесса гипнотизировала, позволяя заглушить надоевший звук дождя за окном. Переключая взгляд между рисунком и лицом Джона, Ло не мог понять, что ему интересно больше: сам факт того, что его рисуют и рисунок, или чувства ученого в этот момент. Эти мысли спровоцировали появление новых. Тяжко выдохнув, хозяин сна отвернулся, подтянул и обнял свои колени, ставя на них подбородок, всматриваясь уже в огонь. Чирканье карандашом по бумаге, треск сгорающих дров в камине, дождь, бивший по стеклам окон. Все сложилось в мелодию окружения, будто убаюкивая. Впервые за несколько дней Лололошка почувствовал не свойственную ему сонливость. Проведя в тишине еще около пяти минут, небольшой, но настолько точный в пропорциях скетч был готов. Сначала JDH сомневался, но все же слабо ухватившись за чужую руку, слегка потеребил ту, привлекая к себе внимание. Как только Ло повернул к ученому голову, тому протянули блокнот с итогом чужой работы. С непонятным, безосновательным сомнением, тот принял блокнот, взявшись за него рукой и притянув к себе. Тонкие линии, стертое ластиком построение, растушеванные тени складывались в точный портрет Лололошки. Уставшего, задумчивого, сонного. Прямо таким, каким он является сейчас. В какой-то момент показалось, что это черно-белое фото, но редкие штрихи возвращали зрелищность рисунка. — Красиво вышло... — не находя в себе других слов, тот завороженно, почти шепотом произнес свою единственную пришедшую в голову мысль. Не зная зачем, Ло потянулся пальцами к рисунку, нежно прикасаясь к листку где был грифель, дабы случайно не испортить линии. Все еще не веря, что находящийся у него в руках рисунок реален, тот искал заземления в нем, подтверждение, — Я могу посмотреть еще твои рисунки в этом блокноте? — повернув взгляд на Джона, тот вопросительно наклонил голову. Ученый сначала задумался, слегка отворачиваясь, будто ищет ответ вокруг себя. Но не найдя его, все равно соглашается, кивает. Руки, которые были испорчены царапинами и мозолями, с максимальной осторожностью, на сколько он только был способен, нащупав обложку, приоткрыл ее, чтобы открыть блокнот на первой странице, держа его как книжку. Внимательно осматривая все рисунки, что по началу были посвящены растениям. Тратя не более двух минут на разворот, он постепенно перелистывал страницы. Помимо флоры изредка попадались зарисовки Саймона Солуса. И всегда, где он счастлив. Будь то, как мужчина смотрит в сторону улыбается или наоборот, смотрит прямо в душу автора с искренней привязанностью, что передавалось даже через рисунок. Было странно его здесь увидеть, пусть и предсказуемо. Достаточно долго рассматривая этот рисунок, Лололошка украдкой кинул взгляд на свое злое альтер эго. Джон не выражал ничего, либо прятал это где-то глубоко внутри, не позволяя себе это как-то проявлять. Но вместе с этим, его глаза были устремлены прямо в лицо Лололошке, будто бы пристально всматриваясь и читая его мимику, реакцию на увиденное потаенное искусство в руках его доброго альтер эго. От этого стало немного не по себе, но при этом становилось все более и более интересно продвигаться дальше. Портреты Джодаха, Райи и Окетры были практически все одной эмоции. Отвращения или слабой злобы. Перевернув страницу, Ло замер, увидев зарисовку, как Окетра обнимается с Джодахом, а тот укрывает ее крыльями, успокаиваясь. Оба были... не в себе. Джодах выражал злобу, ярость. А Окетра, будто стыдясь саму себя, плакала, пряча это в плече пернатого. Лицо Лололошки вслед увиденного исказилось в печали, приподнимая брови к переносице и опуская ресницы. Пальцы вновь, неохотно потянулись к рисунку, касаясь в месте, где были нарисованы слезы и злоба двоих близких ему людей, как будто бы желая стереть это. С печальным и безнадежным вздохом, Лололошка перевернул страницу. Рисунки портала, схем Райи и ее модуля лучшей П.Е.Р.С.И.К во вселенной вместе смотрелись странно, но вполне приятно и даже гармонично. В этот момент, рука Джона потянулась к блокноту, слегка оттягивая его на себя, будто бы лишь прося его вернуть, но не отбирая. Не желая сопротивляться, Лололошка сразу протянул вещь Харрису, но тот лишь положил одну страницу к себе на колено, беря карандаш в руки и чиркая что-то рядом с скетчем Райи и ее модуля. — [Представь, она собрала его специально, чтобы показать тебе и помочь ее вспомнить], — быстро появилось на полях рядом. Как только Лололошка прочитал надпись, он кратко усмехнулся, печально улыбаясь. Внутри все стало и спокойнее, и наоборот, будто бы поднимается небольшая буря. Перелистывая на другую страницу, Лололошка лишь увидел несколько зачеркнутых портретов, вроде бы одной и той же девушки, но кто это был — невозможно разобрать. Джон лишь слегка поежился и отвел взгляд. Не придав этому значение, Ло продолжил. Рисунки кристаллов скинта, всех видов всевозможных монстров, которых доброе альтер эго когда либо встречал. Путеводный скинт, величественные колонны и зарисовки архитектуры. Все было так искусно выполнено, будто бы Джон рисовал это все с натуры, часами вглядываясь во все детали и перерисовывая все, не желая упускать ничего. Знакомые пейзажи заполнили страницы блокнота, что воспоминаниями о прожитом отзывалось внутри Лололошки. Первые прожитые эмоции в этом проклятом мире: непонимание, страх и отчаяние теперь не казались такими ужасными, впоследствии с тем, с чем ему пришлось столкнуться далее. Это уже прошло, это было уже не важно. Но что-то внутри с горечью, словно старая не зажившая рана, ныло, постоянно напоминало о себе. Видя, как Лололошка застыл, Джон крайне нерешительно и будто нехотя положил свою руку на плечо. Касание быстро заставило хозяина сна протрезветь и опомнится, сосредоточится. Вздохнув, Ло продолжил. Пейзаж сменял другой, пока в один момент во весь лист не появился особенный рисунок. Радостное, хитрое лицо девушки заполнило весь лист. В этот момент, сквозь потрескивание камина и дождя, еле еле было слышно, как JDH прерывисто вздохнул, слегка отворачиваясь в сторону. — Саша?.. — Полноценно вздрогнув от нарушенного молчания, Лололошка не веря своим глазам узнал девушку, настолько проработанном рисунке…нет, фото. Это была практически фотография во плоти. Лололошка обратился к Харрису, вопросительно наклоняя голову. Но тот практически отвернулся, не желая как либо встречаться взглядом ни с рисунком, смотрящего будто на них обоих, ни с Лололошкой. Имя, словно гром, прозвучало внутри головы ученого. Он все же повернул голову обратно на Лололошку, и уже набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но вмиг остановился. Кратко, но тяжело выдохнув, Джон вновь потянулся к блокноту, чтобы что-то написать. Не осмеливаясь тревожить столь важный рисунок, он перевернул страницу и там уже написал: — [Откуда ты про нее знаешь?], — лицо Харриса выражало недовольство и даже злобу. Но никак ее не проявляя, кроме как во взгляде за очками, Джон терпеливо ждал у зависнувшего Лололошки ответ. — Я… на острове, мне прислали автоматона с такой же внешностью, а потом... я узнал, что так же выглядит твоя сестра. Они думали, что я это ты и пытались таким образом усмирить, — Невероятно тихо, чуть ли не шепотом, сказал Лололошка. Он и сам изначально не рад был тому, что там происходило. Так еще сейчас говорить это Джону, с тем учетом, что это важно для него... по крайней мере так можно было подумать исходя из его реакции. Ученый тихо шикнул сам про себя и выдохнул, отворачиваясь в сторону и убирая руку с чужого плеча. Ло это воспринял как немое разрешение листать страницы дальше и продолжил рассматривать рисунки. Перелистнув страницу с Сашей, его встретило как несколько собственных портретов, так и зарисовок в полный рост. Лололошка как будто может представить, что он делал в тот или иной момент. Джон будто бы отразил не просто скетчи, что мог бы делать Ло, а словно это и вправду было когда-то. Пару портретов Невера, сидящего у скинта. Багряника. Несколько рисунков, где злой Марк смотрит прямо тебе в душу, вызывали воспоминания, отдающие горем. Ло тихо выдохнул, не желая смотреть, но как на зло, следующая зарисовка была о том же. Как воин стоит за своей наковальней и кует очередное лезвие. Руки задрожали, а глаза заполнили стекло, лицо выражало злость. Дыхание стало прерывистым, что заметил Джон. Наблюдая за чужой реакцией, он ненароком услышал, как дождь стал бить по окнам сильнее, изредка роняя с туч град. Встав с собственного места, JDH, осмотревшись, подошел к столешнице с глиняной посудой. Поднес палец к фитилю внутри железной подставки и в мгновение что-то щелкнуло, издавая искру, от чего фитиль мигом зажегся, согревая воду внутри. Пока его доброе альтер эго разглядывал собственные изображения, иногда натыкаясь на пейзажи мира снов, его друзей, Харрис, незаметно для Ло, улыбнулся своей маленькой победе. Сейчас Лололошка и сам не видит, как заставляет самого себя вспоминать все то, что сейчас доводит его эмоциональное состояние до кипения, позволяя в спокойной обстановке прожить эти ощущения и перейти к следующим страницам. И ведь никто его за это не похвалит, даже грустно как-то. Вслушиваясь в уже привычные фоновые звуки, что стали частью тишины, в спокойствии проходит не более пяти минут, прежде чем свист чайника бесцеремонно нарушает эту идиллию. Поспешив снять чайник с огня, будто он в этом доме хозяин, ученый, сначала недолго порывшись в столешницах, наконец находит то, что ему было нужно. Небольшой мешочек с высушенными травами был приоткрыт. Принюхавшись, Джон смог распознать ромашку, лаванду и яблоко. Неплохой набор, Беренгарий, видно, что постарался с сушкой яблок. Бросая пару ложек чая внутрь посуды, сразу заливая кипятком, Харрис оставляет небольшой бардак за собой, пытаясь найти мед, дабы подсластить это варево. Две кружки были наполнены золотистым отваром, смешанным с парой ложек меда. Уже через минуты, по одной из таких было в руках у каждого мироходца. Харрис, не спуская взгляд и изредка потягивая приготовленный чай, наблюдает за любой малейшей реакцией его близнеца. Каждая страница отображалась своеобразной эмоцией на лице Лололошки, словно сломанный телефон. Перелистнув за это время несколько страниц, он натыкается на дракона. Всепожирающего скинтанитового монстра, что единолично уничтожил их шансы на победу. Если бы Лололошка не был в этот момент слишком завороженным, он бы помнул блокнот тот час, как увидел этот рисунок. Страшный дикий взгляд зверя был направлен прямо в глаза смотрящего. Жуткое зрелище. Чем дольше он на него смотрел, тем больше дрожи ощущалось в его теле. Глаза щурились, дрожа словно языки пламени. Слезы выступили у ресниц, словно плавленное стекло, медленно стекая по его щекам. — Все не должно было быть так... — шепотом, словно это была мольба, произнес Ло и затих. Горькие мысли вышли наружу вместе с уже скопившимися слезами. В ответ JDH не сделал ничего, кроме как просто кивнул, даже не будучи уверенным, что его увидят. Это было скорее не ответ, а немое согласие для самого себя. Рука вновь легла на чужую, в этот раз слегка сжимая запястье хозяина сна. Никто сейчас не был уверен, дрожали ли руки Джона, или это просто из-за Лололошки его руки поддавались чужой нервозности. Не желая продолжать, Харрис сам потянулся перелистнуть страницу. Небо. Сумерки, закрытые туманом, редкие звезды. Удивительно, что такое можно нарисовать на бумаге. Вид снизу вверх, как когда верующий обращается к божественному небу, так и здесь. Лололошка не помнил этого, зато помнил Джон, как видел далекий космос, пока они находились в Слиянии. Самое непонятное ощущение за его жизнь. Ощущение пустоты в нем самом, но такой наполненности вокруг. А следом изображение убегающего Марка в порыве защитить их. Ло не помнил, как он выглядел, помнил лишь факт, что тот был заражен. Тихий сдавленный всхлип утонул в треске камина, руки так и потянулись полностью закрыть лицо, схватиться за голову. Харрис лишь оставался в стороне, просто держа его руку за запястье. Голова Ло, будто сама по себе наклонилась, упираясь в ключицу Джона, ища заземления и утешения. Ученый лишь чутка вздрогнул, не ожидая этого. Глаза были уставлены прямо на дрожащую фигуру хозяина сна. Странное ощущение жалости, совсем не привычное оранжевому, затмило любое самодовольное чувство победы. Тихо и горько вздыхая, Харрис укладывает свою голову на чужую, более не решаясь как-либо двигаться. Оба, словно живые статуи застыли в этом моменте, проживая его, приходя в себя. Крики погибающих жителей Эшхолда, крепко застрявшие у обоих в голове, более не были такими громкими, стихая и приглушаясь траурным дождем за окном. Кошмар, что казался реальностью, превращался в принятый факт трагедии. Боль от утраты только-только обретенного друга перестает каждый раз заставлять думать: «а что, если бы они успели? Что, если бы они пошли раньше? Что, если бы они действовали по другой тактике?» – эти тревожные вопросы теперь становяться такими жалкими, до боли смешными и никчемными. Просто не имея никакого веса под собой. Уже ничего не сделаешь, только если госпожа вселенная не посчитает веселым принести им страданий еще больше, дабы устроить красочное зрелище себе на потеху. Все это — беспристрастный факт, то, что ты никогда не оспоришь и с этим надо смириться. Казалось, что даже считающий эмоции слабостью Джон проникся этим, разделяя мысли Лололошки, что в голове отзывались как его тихий голос. Рука ученого сама потянулась к своему блокноту, перелистывая еще одну страницу. Небольшой, но явно нарисованный под вдохновением портретик. Вновь посвященный Ло. Момент, как у Рудников, тот чуть ли не кидается в объятья Харрису, пережив расставание всего лишь в пару скифосов. Медленно отворачиваясь от чужой ключицы, Ло, как только увидел еще один портрет, посвященный ему, быстро вникает в его смысл и еле слышно хихикает. — И после этого ты продолжишь доказывать мне, что я не важен тебе? — с слабой, даже выдавленной ухмылкой, хозяин сна устремляет взгляд прямо на Харриса. Последний лишь закатывает глаза и отворачивается, однако же его легкая, даже детская ухмылка все равно видна его альтер эго. Это был последний рисунок из тех, которые мироходец не видел. Как только Джон убедился, что Ло достаточно насмотрелся, он забрал блокнот себе, все еще позволяя его доброму близнецу опираться на него. Руки сами потянулись за карандаш, в голове воспоминания для зарисовки вспыхнули сами. Спокойствие и тишина в голове Харриса наступала редко и это как раз-таки один из таких сокровенных моментов. Лололошка как раз потянулся потягивать уже остывший чай, приводя дыхание в порядок, не так пристально как раньше, следя за движениями рук ученого, будто уже привыкнув к этому, и смотрел лишь внутрь камина. Осознание пришло также, как и удивление. Ло даже не заметил, как дождь прекратился. За окном можно было увидеть лишь редкие падающие снежинки, быстро тающие на стекле отапливаемого дома. Тихо вздохнув с облегчением, Лололошка и не заметил как летал в облаках, упуская время из виду. Но когда тот повернулся вновь в сторону ученого, бросая взгляд на скетчи, глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся в немом удивлении. Тот привстал, и, не дожидаясь разрешения хозяина блокнота вновь, будто пытается почувствовать сквозь бумагу, положил подушечки пальцев на листок со скоплением рисунков. Харрис изобразил все, как видел, когда Лололошку встречали из другой реальности. Крепкие объятия Джодаха и мягкость его крыльев передавались через рисунок. Ло вдруг будто почувствовал руки пернатого у себя на плечах и спине. Вид сбоку, как Райя хватается за руки с Лололошкой, у которого глаза искрились от счастья и осознания, кто же перед ней. Оба светились, будто прыгая от радости встречи. А при встрече с Окетрой они оба чуть сразу не расплакались, как только увидели друг друга. По ее лицу это было видно выразительнее всего. Наклонив голову, Лололошка будто бы вспоминал, все те детали, которые прояснились только сейчас, которые заставили его переживать этот краткий момент заново. Печальная улыбка расплылась по всему лицу, когда как глаза, словно витражные окна в дождь, вновь были готовы расплакаться. Но этому сейчас не было места, как и ужасающим мыслям, что хотя бы на мгновение покинули голову хозяина сна, давая успокоение, которого он давно не ощущал. Свободу от оков страха и боли. JDH запоминал все, ловил каждый мускул лица Лололошки в этот момент. Нечто самое обворожительное, что он не видел до этого, вдруг прояснилось на чужом лице, даруя идею. Не желая отвлекать Ло и отрывать того от листа бумаги, слегка потянул блокнот на себя, вновь что-то чиркая на полях. — [Я отдам тебе эту страницу, если ты хочешь], — сначала хозяин мира снов никак не обратил на надпись внимания, но когда наконец прочел ее, глаза округлились, словно золотые монеты. Лицо направилось к Джону. — Пожалуйста... — одного слова хватило, чтобы Харрис аккуратно вырвал листок из блокнота, отдавая его Лололошке. Тот прям засиял. То ли от акта дарения, то ли от полноценного физического контакта с листом, что даровал нечто большее, чем просто ощущения и воспоминания. Сам же Харрис, быстро приступил к новому портрету, движимый чем-то невиданным ему ранее. Рисуя то, что было сокрыто от его очей, он сам проникся тем, что выходило, добиваясь максимальной схожести с тем, что увидел воочию. Наконец отстранившись друг от друга, Харрис чутка отсел, чтобы у него был вид спереди на Лололошку. Не рисуя по памяти, как он привык, он несколько раз поднимал голову, чтобы ни за что, ничего не упустить. Сонное состояние Ло, заставило его потеряться в прострации, отдаться теплу камина, будто это перья Джодаха накрыли его и сохраняют все тепло внутри, оберегая от морозного траура за окном. Фантазии, ожившие прямо с листка бумаги в его руках, окружали его, заземляя и успокаивая. Это именно то, что ему так не хватало долгое время. Тех кто просто будет рядом. Рядом с ним переживать это. — Прямо как ты... — само шепотом слетело с уст Лололошки, в адрес Харриса, что сейчас был в собственном трансе и процессе, не обращая внимания ни на что вокруг. А Ло и не парился, слегка отодвинувшись назад, от камина, он облокотился о кровать спиной, укладывая голову на матрасе. Поджав колени к себе, тот обнял рисунок в его руках, прижав к груди. Уставившись в потолок Лололошка лишь уставше зевнул, рассматривая доски крыши, будто это было самое гипнотизирующее, что он видел в своей жизни. Сил более ни на что не хватало, даже на эмоции. Лишь слабая улыбка, что еле как держалась на уголках его губ была сейчас единственным сокровищем, которого не было с ним долгое время. Проведя так пару десятков минут, Лололошка наконец вспомнил, что с ним сидит Джон Дейви Харрис. Приподняв голову, чтобы посмотреть, что тот делает, Ло слегка удивился. JDH с такой же сокровенной слабой улыбкой вглядывался в новый рисунок. Хозяин снов не видел этого, но ученый радовался ему же. Портрет такой же прорисованный, как и портрет его сестры, только с Лололошкой по центру, он приводил Харриса в удивительное состояние спокойствия. На скетче, его доброе альтер эго было наконец спокойным. Да, он был уставшим, расстроенным, находился в глубоком трауре, но...умиротворенным. Очистившие сознание, что обычно наполнено чем только угодно, оба были наконец в состоянии принять случившиеся и пытаться двигаться дальше. Боль от утраты будет преследовать их всегда. Ужасы вокруг них никуда не исчезли, реальность все так же жестока, умерших не вернуть, а мисс вселенная все дальше будет преследовать их, мешая их счастью. Но в этот момент, одиночество, которое оба испытывали, на пассивном уровне просто проживая эту жизнь, стало давить чуть слабее и ушло на задний план, отдавая свет прожекторов чувствам: полноценности, наполненности и искренней радости. Оба сейчас обрели что-то свое. Они могли просто не думать сейчас о снеге за окном, о чужих криках или о своих ранах. Просто не думать.