Бумага стерпит

Дебют Мимеи прошел безукоризненно: среди породных черт бержераков не зря красовались высокая обучаемость и устойчивость к стрессу. «А сама Мимея, без сомнения, станет украшением реестра породы», — Рауль привычно потрепал пэта по загривку, заслужила, и передал поводок. — Поощри, — велел он фурнитуру, — но не баловать. Прислуга склонилась в поклоне. — Так куда ты хотел меня тащить, эксцентрик? — спросил он, когда фурнитур с Мимеей скрылись за дверьми. — Что именно будешь показывать? На вечеринке Ясон скучал и не давал себе труда скуку скрыть, оживившись ровно однажды, когда Рауль упомянул его экс-фурнитура. Да, этот недоотпущенник и впрямь оказался неординарной личностью и служить предметом беседы блонди имел право, возразить нечего. Зато по прочим пунктам замечаний скопилось предостаточно. «Не начинай, — упредил Ясон, вполглаза наблюдая за дефиле самцов и самочек в радужных перьях, — хватит тебе уже ругать мою специфичность. Что такое Катце, мы знаем оба: нужный инструмент в оптимальной локации». Рауль начал раздражаться: «В любой локации он был бы много эффективней, если б ты не черкнул ему на физиономии фантазию-экспромт! И не пренебрег бы обязательными для годной экс-фурнитуры реабилитацией и рекондиционированием! — Что, Рауль, не терпишь поцарапанной мебели? Даже списанной?» Списанная, Ясон, идет в утилизатор, в нашем же случае… В нашем случае ты сам, своими руками создал инструмент с дефектом. Повторять это Ясону он не стал, многажды уже говорено без толку, так что на сей раз Рауль сказал просто: «Докажи!» — и Минк собрался доказать, предметно, а в глазах при том скакали черти размером с башню Эос. — Я покажу тебе Мидас! — заявил он на нарочитых полградуса пафоснее, чем надлежит обученному дипломату. — Я поражен. — Рауль включился в игру. — Мне ж до тебя — ну вот буквально никто! И никогда. Ясон надменно заломил бровь. — Еще бы, — он подхватил его под руку и повлёк, и Рауль отметил прогресс: инициировать тактильный контакт вне служебной надобности Ясону свойственно не было, — кто ж, кроме меня, осмелится? Ты ведь за недолжное поведение сначала в лоскуты порвешь, а затем засушишь нотациями до гербарного состояния. А у меня, — Минк ухмыльнулся ухмылкой бывалого, — иммунитет. — У тебя, — отбил Рауль, — замысловатые представления о реальности. Но забавные, этого не отнимешь. В Мидас добрались подземным маршрутом, и капсулу-двухместку Ясон тоже выбрал нетипично, с креслами рядом, не напротив. Сегодня он… (Рауль задумался, подбирая слово) льнул, иначе не скажешь. Язвил, колол рапирой, покрывался время от времени привычной изморозью, но явно и очевидно искал общения. Интересно бы доискаться, где нулевой фактор таких перемен. — Генуя? — Ну конечно. Где ж еще я покажу тебе Катце во всей красе. Кокон инфосферы в полной развертке неожиданностью не стал: Минк, обладая, пожалуй, самым отточенным среди всех блонди навыком обработки информации, относился к ней трепетно и всегда предпочитал избыточность выдач. Двум блонди, чтоб передать один другому вводную «время-место, событие, тактика», нет необходимости в наглядном ее отображении, однако ж Ясон всегда, педантично и неизменно, выполнял визуализацию. «Может быть, кроме прочего, этого в качестве компенсации требует его эмоционально-волевая сфера. Мозгу нужен эмотивный ответ, и он получает его от безупречно выполняемой работы, по всем доступным сенсорным каналам и велит умножать их количество». Пунктом назначения оказался Полосатый кант — полоска земли вдоль самой границы с Автономией Церера; громадные сытые многоквартирники с претензией на роскошь чередовались здесь с пустующими домами-призраками старой постройки, а огни реклам, мерцание бассейнов и теплый свет живых окон лишь делали эти проплешины еще непригляднее. И напоминали, Керес вот он, рядом. От сомнительного удовольствия гулять по Полосатому среди ночи их оградило то, что из Халаза в один из домов-призраков был оборудован прямой вертикальный маршрут. Штатный лифт подземки принес блонди в экранированную, штабного вида просторную комнату; Ясон по-хозяйски прошел к дальней стене, из нее, повинуясь его жесту, выдвинулась старомодная консоль, и стены тут же перестали изображать обивку зеленого шелка с дубовыми панелями. Панорамный голоэкран и качество трансляции оказались вполне современны. — Надо же, что творит с дизайном присутствие блонди. — Я ж обещал показать тебе Мидас, Рауль, — Ясон уселся в кресло посреди комнаты и кивнул ему на другое, стоявшее рядом. Обивка менять коньячного цвета кожу на что-либо иное отказалась наотрез. — Вина? — Пожалуй. На твой вкус. Бар предсказуемо расположился в одном из подлокотников, другой столь же стандартно разворачивался в столик. А вот Минк удивил, выбрал белое Амонтильядо, любимое вино Орфея. Цвет солнца и легкий ореховый аромат. С экранов смотрела замшелая роскошь, Мидас в версии изначальных времен, покрывшихся неблагородной патиной: зеленый шелк стен выцвел в болото, паркет облез и с охотой выдавал всем, кто ни посмотрит, свое неприродное происхождение. Но чистота была безупречной. Посреди чистоты, за огромным тяжелым столом восседал рыжий Катце. Красивый экземпляр, не поспоришь. — Я могу еще понять, — говорила тем временем эта экс-мебель, — для чего вам потребовалась встреча: в отличие от Амои, где говорить предоставляют фактам и деньгам, ваши обычаи требуют в качестве референции «личных впечатлений». Но сегодняшнее ваше поведение… Не скажу, что оно выше моего понимания, но оно совершенно иррационально. Охрана (четверо, люди, явные модификанты из примитивных мышечных пород) за спинкой гостевого дивана напряглась и почти что потянулась туда, где они прятали оружие. Сидевшие, сухопарая парочка, друг от друга почти неотличимые, даром что самец и самка, остались невозмутимы. — Мы желаем гарантий, — голос самки оказался неожиданно низким, — что нам дадут беспрепятственно покинуть Амойское Государство. А также надежное свидетельство того, что Амои не пустит наш генетический материал в противоестественные эксперименты. Ясон фыркнул, глянул хитро, из-под ресниц. Тоже, очевидно, представил породу пэтов с экстерьером этих внешников. Линия «Саранча», не иначе. — Каких дополнительных гарантий желают господа, кроме уже предоставленных легально въехавшим на Амои гражданам Федерации? — Катце невозмутимо продолжал курить. — Все исчерпывающе прописано в их туристической визе. И почему гарантии эти они испрашивают здесь и сейчас? У меня? Явившись, вопреки договоренностям, на назначенную встречу вооруженными и с вооруженной охраной из нелегальных modificata Ниил Дартс? На этот раз за оружием потянулись уже сами клиенты, незаметно, едва обозначив импульс, но тем не менее. У самца на правой лодыжке, решил Рауль. Ясон кивнул. — Точно. А самка прячет в волосах. Катце молодец, что отключил звук у сканеров на входе. — Предвкушаешь красивую отповедь? Минк хищно усмехнулся в ответ. — Я чую выгоду, Рауль. Экс-фурнитур тем временем докурил сигарету, аккуратно затушил окурок в пепельнице, тяжелой, хрустальной, явно не первой молодости под стать обстановке, покойно уложил руки перед собою, задумчиво переплел пальцы. Столешница мигнула, пошла рябью и проглотила хрустального мастодонта с парой окурков, будто его там и не было — только потертое, слегка поблекшее зеленое сукно. Оба визитера подскочили как подброшенные, а вот четыре громилы-модификанта, вопреки хозяйским ожиданиям, с места не двинулись, а стояли, руки по швам, бессмысленно вытаращившись на что-то, видимое только им. Глаза у всех четверых заметно косили. «Ну разумеется, такой мышечно-ляжечный примитив обязан быть уязвим для ритмо-гипногенераторов», — Рауль кивнул, зрелище начинало ему нравиться. — Сядьте, господа, — сказал Катце донельзя скучным голосом. — С этой секунды я настоятельно прошу обойтись без глупостей и гарантирую, что каждая последующая будет стоить вам ровно на порядок дороже предыдущей. Сейчас расклад такой: отгрузку партии пэтов-химер, четырех самок разных пород с изъятой из функционала репродуктивной способностью и средней продолжительностью предстоящей жизни пять лет, мои люди завершают сегодня к четырем часам утра. Их поставку мы считаем оплаченной, сделку закрытой. В оплату сделки пойдут оговоренные ранее суммы в электронной валюте Федерации, плюс оговоренная ранее передача предмета материальной культуры Каринезийского анклава Центральных Миров. Внешники сомнабулически, будто в замедленном воспроизведении, синхронно опустились обратно на диван. — Кроме того, в качестве санкции за крайне примитивную, — в голосе Катце появились бархатные, завораживающие нотки, — сегодняшнюю выходку с оружием и охраной я, первое, изымаю у вас без права выкупа присутствующие здесь четыре боевых единицы homo modificata, — громилы без всякой команды построились в колонну по одному, строевым шагом прошли к дальней стене и скрылись за портьерой, — и, второе, налагаю штраф в размере два миллиона четыреста тысяч карио, электронная транзакция в режиме statim. — Да как вам… — булькнул самец, — как вы… — Как мне — что? — поинтересовался Катце, — Как мне не совестно? Элементарно. Я на Амои, и я представляю амойскую власть, пусть даже здесь, глубоко за кулисами, но ведь именно сюда вы отчего-то стремились забраться по собственной воле? Вы можете попытаться оспорить мои полномочия, но сразу предупреждаю: цена ваших возражений окажется много выше, чем все сегодняшние расходы вместе со штрафом, и совсем необязательно будет включать возможность продолжения вашей жизни. Или вы желали знать, как я смею? — тут экс-фурнитур, не таясь, улыбнулся — улыбнулся страшно, беспечно и криво, насмерть переломав улыбку об жуткий свой шрам. — Посчитали, что в силах показать мне то, чего бы я испугался? Господа федералы съежились на своем диване и приобрели еще большее, если это вообще возможно, сходство с членистоногими. Затем самка молча достала планшет, тот произвел на свет лист вечной бумаги с размеченным платежным бланком, и она принялась писать, а закончив, зыркнула на своего спутника. Биометрический лист со свежеподтвержденным переводом лег на стол одновременно с таким же документом, датированным вчерашним числом. Самец сокрушенно вздохнул, будто бы уж с этой вещью расставаться сегодня не планировал точно, и вытащил из-за пазухи золотистый, опалесцирующий подвес-каплю на длинной цепочке тусклой платины. — Это то, о чем я думаю? — поинтересовался Рауль. — Именно это. Получишь завтра, и исследуй в свое удовольствие. В удовольствие, несомненно. И с пользой! Мнемокристалл с секвенированным геномом всей популяции каринезийцев Центральных Миров и комментарии двух ведущих генетиков из той же расы. Он, Рауль Ам, точно найдет такой вещице место в своем хозяйстве. На экране Катце уже избавился от визитеров — с безупречной вежливостью проводил до двери и передал мрачной своей обслуге, — и теперь, развернув над столом инфосферу, принимал доклады от операторов и курьеров. Шрам почти что полностью скрыла рыжая челка. — Давай-ка теперь, господин глава Самой Ужасной Спецслужбы, — заявил Ясон, — сделай вид, что тебя тут не было. А то у Катце, конечно, крепкие нервы, но если он узнает, что за работой его пристально следит Рауль Ам, в уравнении, описывающем его поведение, народится много новых неизведанных переменных. А решать уравнение мне! — Самой, самой ужасной, — кивнул Рауль. — Рога, клыки, когти и четыре черных крыла, а ты как думал. Бумажному-то тигру кто будет кланяться? Твой Катце только что убедительно это проиллюстрировал. Когти что надо! Вот только один вопрос напоследок: ты действительно думаешь, будто мое ведомство не смогло бы расписать его под босса якудзы из исторических новелл? Сделали бы ему шрам в лучшем виде, бумагу бы не попортили больше, чем нужно. И не в фурнитурьей подсобке подручными средствами, как ты, а строго контролируемо! Ясон дернул плечом. — Ладно, если ты непременно хочешь это услышать, то вот: я вспылил. Разрисовал ему щеку раньше, чем придумал, что с этим делать. — Вот. Наконец-то. А потом, когда придумал, почему с рекондиционированием ко мне не пришел? — Скажи мне, друг мой Рауль, — у Минка прорезались интонации отчетливо змеиные, — смертность сейчас какова при глубокой ментоскопии? Ам коротко кивнул: — Ненулевая. — А мне в тот момент нуль был принципиален. Абсолютный нуль! — ноздри у Минка все еще трепетали. — Ладно, ладно, — Рауль положил руку на его плечо и развернул к выходу, провожай, мол, тебе еще маску спокойствия ремонтировать, а то Катце скоро закончит с делами и явится на доклад. — Работаю над этим, будет тебе нулевая. И, знаешь… Тебе надо хотя бы иногда признаваться самому себе в том, что наш самоконтроль несовершенен и дает сбои. Не пытайся, Ясон, играть Ледяного Минка двадцать шесть часов в сутки десять дней в декаду, а то сорвет в штопор. Мозг у нас человеческий, и он требует какого-никакого, но разнообразия. Ясон прошелестел смешком. — Для разнообразия у меня есть Айсмен. — Прости уж, но ты со своим Айсменом, как говорят в зачумленных мирах, одна холера. Тогда уж давай ко мне, приходи и выговаривайся, кому и зачем тебе еще захочется располосовать внешность. — А ты? — Что — я? Я буду комментировать. На сей раз смеялись вдвоем. — Ну вот, — заявил Минк, когда они уже прощались у дверей лифта, — ты сам назвал мое лекарство, не забудь: являться раз-другой в декаду и получать от тебя целительный клистир. Так в твоих зачумленных мирах еще никто не выражался? ---оооОооо--- - Бумажный тигр (кит. трад. 紙老虎) — старинная метафора синитической традиции, обозначающая нечто, имеющее могучий и свирепый вид, но бессильное по своей сути. - statim — немедленно (лат.)